9 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Вопросами строения и происхождения Земли люди интересовались издавна, во все периоды своей истории. В этом нет ничего удивительного, поскольку интерес к ним диктовался не праздным любопытством, их выдвига­ли будни человеческой жизни — практика хлебопашест­ва, мореплавания, добычи полезных ископаемых, выбора места жительства. Ведь человека всегда манили к себе мягкий климат, плодородная почва, чистая вода, а с другой стороны, всем этим благам зачастую сопутствовали катастрофические землетрясения, вулканические извер­жения, наводнения. Поневоле спросишь себя: можно ли на этом месте жить? каких природных сил здесь следует опасаться? где найти поблизости от жилья кремень, гли­ну и другие полезные ископаемые? и т. д., и т. п.

Интуитивно ощущая целостность мира, человек пы­тался ответить на вопросы, более отдаленные от его не­посредственной практики: каковы размер и форма Земли, каково ее положение в космосе, что находится в ее недрах? Отчаявшись получить на них разумный ответ, человек зачастую был вынужден довольствоваться ви­димостью объяснения. Он обожествлял различные явле­ния окружающего мира, преклонялся перед ними, наде­ясь своим «хорошим поведением» и всяческими угождениями непознанным силам природы добиться их благожелательного к себе отношения. Проходили годы, сменялись поколения, и постепенно та или иная из фан­тастических мифологических схем устройства мира при­обретала в сознании людей характер заповеди предков, пророков, родовых богов.

В сознании человека переплетались достоверные и даже тщательно обобщенные наблюдения с предрассуд­ками и нелепыми слухами. Короче говоря, причудливая смесь знания с его суррогатом,— вот что долгое время являли собой представления людей о строении Земли, зафиксированные в легендах и исторических манускрип­тах. Такова, например, многотомная «Естественная исто­рия» известного древнеримского ученого Плиния Старше­го, погибшего в I в. н. э. при извержении Везувия.

И даже намного позже Плиния, в XV—XVIII веках, т. е. тогда, когда отдельные отрасли естествознания дос­тигли уже достаточно высокого уровня развития, относи­тельно устройства Земли существовало множество про­тиворечащих друг другу «теорий». Да, их сочинители именно так многообещающе и озаглавливали свои тво­рения — «Теория Земли». При всех видимых различиях эти «теории» тесно объединяло одно: стремление их авто­ров согласовать сведения о наблюдаемых фактах и явле­ниях природы с библейской хронологией.

Что это за факты? Глубокие ущелья, пропиленные водой в крепчайших горных породах; огромные валуны, разбросанные по равнинам, расположенным вдали от гор, откуда они могли бы скатиться; наличие в слоях, сла­гающих горы и возвышенности, окаменелых раковин, кос­тей рыб и другой морской живности.

Самым обычным способом толкования столь загадоч­ных феноменов стал так называемый дилювиализм, все непонятные геологические явления объясняющий как последствия «всемирного потопа».

Первым, кто попытался всерьез отделить естественные причины изменения земной поверхности от тех, которые описываются в Библии, т. е. от противоестественных, был знаменитый французский натурфилософ XVIII века Ж. Бюффон, утверждавший, что Библия и прочие священ­ные писания не могут быть руководством и авторитетом для натуралиста. Формально Бюффон вовсе не посягал на библейские догмы. Он выступал лишь против их при­влечения в качестве причин, объясняющих те изменения, которые претерпела земная поверхность. Но уже этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы Бюффон был подвергнут церковным гонениям, а его работы осуж­дены академиками Сорбонны и запрещены.

Бюффон доказал, что при попытке объяснить геоло­гические факты с помощью библейских свидетельств воз­никает масса противоречий. В самом деле, если, напри­мер, следуя за «священным писанием», признать, что Но­ев ковчег все дни потопа плавал спокойно, то как это согласовать с «фактом» небывалой мощи потопа, кото­рый, по мнению дилювиалистов, сначала разрушил, а затем вновь образовал огромные горы, занеся на них испо­линские валуны и раковины моллюсков? Ведь, случись такой потоп в действительности, перед его необузданной стихией и двенадцатибалльныйшторм должен был бы по­казаться штилем.

Короче говоря, геологические факты не становятся бо­лее понятными даже от самого внимательного изучения Библии. Библия и естественная история Земли говорят о разном. Бюффон, размышляя об этом, позволил себе из­девку в адрес авторов «теорий» Земли. Хорошо, замечает он, вы ищете на Земле естественные следы проявлений бо­жественной воли. А не означает ли это с вашей стороны ко­щунственного желания измерить силу Всевышнего?!

И все же появление различных катастрофистских «те­орий» Земли было весьма значительным явлением. С од­ной стороны, естественные факты здесь подгонялись под библейские догмы, но с другой — кроме всякой путаницы, эти «теории» исподволь вносили в становящееся естест­вознание элементы историзма, правда, весьма наивного. Несмотря на все их недостатки, «теории» Земли были оп­ределенным шагом вперед по сравнению с простым описательным естествознанием, были первым, хотя и роб­ким шагом к деизму, согласно которому бог выступает только первопричиной всех природных событий, и, сотво­рив мир, уже как бы не вмешивается в дальнейшие со­бытия .

По-настоящему к деизму наука о Земле подошла на­чиная с научного творчества Ж. Бюффона. Он не только доказал несостоятельность метода обращения естество­испытателей к «священному писанию» как авторитетно­му источнику информации, но и первым провел в зарож­дающейся геологии опыты моделирования, пытаясь путем экспериментов с остывающими раскаленными чугунными ядрами высчитать время остывания нашей планеты, ко­торая, по Бюффону, была ни чем иным, как осколком Солнца, некогда отторгнутым от него пролетавшей мимо кометой.

Бюффону также принадлежит идея о том, что Земля имеет историю, причем не укладывающуюся в шесть библейских дней творения, а весьма длительную во вре­мени. Видный советский ученый В. И. Вернадский ре­шительно подчеркнул, что приоритет в этом вопросе при­надлежит именно Бюффону. «Бюффон первый, — писал В. И. Вернадский, — который научно пытался выразить геологическое время». «Если даже объяснения Бюф­фона и не были принимаемы, оказались внешними и яв­но неверными — основной им выдвигаемый принцип истории — значение времени — оказал в естествознании глубокое и плодотворное влияние».

Наука о Земле постепенно становилась историчной. И это в то время, когда исторический подход к действи­тельности оставался чуждым еще почти для всех осталь­ных отраслей естествознания.

Особенно большое значение в деле становления историзма в науках о Земле имела научная деятель­ность выдающегося шотландского геолога XIX века Ч. Лайеля. Роль геологии и, в частности, трудов Ч. Лай­еля в проникновении историзма в естественные науки высоко оценил Ф. Энгельс.

Историзм геологии оказал решающее воздействие на все естественные науки и в первую очередь — на биоло­гию. В частности, великий естествоиспытатель Ч. Дар­вин говорил о том огромном влиянии, которое оказали на него работы Ч. Лайеля и вообще историзм геологии как методологический научный принцип познания.

Ко второй половине XIX века в итоге развития наук о Земле стало возможным объяснять естественными при­чинами такие грандиозные явления действительности, как землетрясения, извержения вулканов, сильнейшие наводнения и т. д. Это было огромным достижением научной мысли. Факты и обобщения о строении и проис­хождении Земли первыми пробили брешь в массовом религиозном сознании. «Представление о сотворении земли, — отметил К. Маркс,— получило сокрушитель­ный удар со стороны геогнозии, т. е. науки, изображаю­щей образование земли, становление ее как некий про­цесс, как самопорождение» (См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Из ранних произведений, М., 1956, стр. 597.).

Правда, нужен был гений Маркса, чтобы увидеть в ранних несовершенных геологических теориях их внут­ренний бунтарский смысл, элементы историзма, тракту­ющего становление Земли с точки зрения самопорожде­ния, саморазвития. Сами же геологи долгое время не могли по-настоящему осмыслить всей революционности своей собственной науки, ограниченно, метафизически толкуя и принцип развития.

И тем не менее многовековой предрассудок, связы­вающий проявление могучих сил земных недр с «гре­ховностью» человеческого поведения, постепенно исче­зал. Кстати говоря, упоминая об этой мнимой связи, следует заметить, что даже, будь таковая на самом деле, она бы выглядела весьма странно и парадоксально.

Обратимся для примера хотя бы к европейскому кон­тиненту. Мы увидим, что в Испании, Португалии, Ита­лии, т. е. именно там, где католическая религия была всегда традиционно сильна, и происходили наиболее сильные по сравнению с другими странами Европы под­земные толчки. Уж в Италии-то, где, как известно, в течение многих веков находится резиденция католиче­ской церкви — Ватикан, должны быть по логике церков­ников тишь, гладь, да божья благодать. А там, на­против, то и дело — то землетрясения, то извержения вулканов.

Религия предпочитает замалчивать подобные вопию­щие противоречия между своими догмами и реальными фактами, данными научных исследований. Зато уж, ес­ли ей покажется, что то или иное открытие ученых «ра­ботает» на нее, то сколько в этом случае поднимается шума и ликования! Взять хотя бы гипотезу тепловой смерти Вселенной или доказательство знаменитым фран­цузским ученым Луи Пастером невозможности в совре­менных условиях зарождения жизни из неживой мате­рии. Это научные предположения церковь незамедли­тельно использовала, взяв на вооружение.

Религия, заимствуя из науки аргументы для подтвер­ждения своих положений, в то же время никогда не признавала этого права за атеизмом. В те времена, когда в ее руках была абсолютная сила и власть, цер­ковь вообще не очень-то церемонилась со своими против­никами, не заботилась о соблюдении «хорошего тона» в научной полемике: пытки и костры для инакомыслящих — вот каковы были главные аргументы инквизиции. А когда былой силы у церкви уже не стало и атеизм стал брать «верх», вырывая с помощью науки из рук религии один за другим всевозможные псевдонаучные аргументы, вот тогда-то религиозная пресса и проповедники начали говорить о том, что доводы естествознания, дескать, вовсе не доказательство и что наука лишь открывает то, что создал бог и т. д.

Конечно, происшедший в первой половине XIX века окончательный переход в исследовании Земли на пози­ции естественных причин, — большое достижение науки, однако в выражении «естественная причина» еще все же содержится некая двусмысленность. Всегда есть воз­можность сказать: хорошо, бог, к примеру, не вызывает каждое конкретное вулканическое извержение, но ведь причины причин — у него в руках, именно он создал Землю такой, какой мы ее видим, пусть она, как выяс­нилось, движется и изменяется, но кто другой, как не бог, предписал ей двигаться и изменяться так, а не как-то иначе?

Именно таков смысл слов Ч. Лайеля, которыми он заключает свой знаменитый труд «Основные начала геологии»: «Расположения морей, материков и островов, равно как и климаты, изменялись; подобным образом изменялись и виды животного и растительного царств; но все это преобразование совершалось по типам, ана­логичным с типами существовавших растений и живот­ных так, что повсюду указывает на совершенную гармо­нию плана и единство цели. Всякое предположение, что свидетельства начала или конца столь громадной систе­мы лежат в пределах наших философских исследований или даже умозрений, не совместимо с истинным поняти­ем об отношениях, существующих между конечными си­лами человека и свойствами Бесконечного и Вечного Бога».

Следовательно, разум человека ограничен возможно­стью познания только так называемых вторичных при­чин, первичные же причины, с точки зрения Лайеля, имеют божественное происхождение и недоступны пониманию человека. Он-де может лишь изучать гар­моничное действие созданного богом механизма.

В XX веке, особенно в наше время, в науке все боль­шую силу приобретает другая, подлинно научная ме­тодология исследования геологических явлений, осно­ванная на принципе саморазвития. В. И. Ленин в свое время говорил, что проблемы развития действительности рассматриваются с точки зрения двух концепций: мета­физической (механистической) и диалектической. Пер­вая понимает развитие просто как уменьшение и увели­чение, как повторение, вторая — как раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимо­отношения между ними. «При первой концепции движе­ния остается в тени само движение, его двигательная сила, его источник, его мотив… При второй концеп­ции главное внимание устремляется именно на познание источника «с а м о «движения» (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 317.).

Метафизическая концепция всегда ищет причину движения где-то вне изучаемой материальной системы. Она всякий раз стремится найти, если можно так выразиться, что-то вроде приводного ремня или шестерен­ки, привносящих движение в вещь и явление со стороны. Она смотрит на развивающееся тело как на механизм. Отсюда и термин «механицизм». Вторая концепция ищет причину движения, его сущность — в самой системе, в присущем ей внутреннем противоречии.

Типичным проявлением механицизма в науках о Зем­ле был катастрофизм, главный порок которого не в том, что он признавал в истории Земли периоды катастроф, а в том, что причину этих катастроф всегда искал где-то за пределами земной коры пли даже — за пределами земного вещества.

Но механистические предрассудки не были чужды и другим геологическим школам. Ч. Лайель всю свою жизнь боролся против катастрофизма, но в то же время полагал, что главным законодателем и двигателем всех геологических событий выступает бог.

Итак, для правильного понимания законов строения и развития Земли важна не только достоверная и обиль­ная информация, но и правильный метод ее осмысления. Такое понимание может дать только диалектический метод, по которому история Земли прежде всего должна пониматься как история саморазвития се вещества.

И внутри нашей планеты, и на ее поверхности состав­ляющее Землю вещество живет вечной, неугасимой жизнью. Энергия любого вида и любого происхождения — и поступающая на Землю извне с солнечными луча­ми, и поступающая из глубин планеты в виде тепла от распада радиоактивных веществ и от некоторых химиче­ских реакций — впитывается веществом Земли и преоб­разуется внутри него. Каждый химический элемент при этом как бы «стремится» образовать именно такое со­единение и занять такое положение, которые обусловле­ны окружающей его физико-химической средой: темпера­турой, давлением, характером контактирующих с ним других химических элементов.

Если бы все составные элементы нашей планеты, на­чиная с химических элементов, минералов и кончая горными породами и огромными оболочками — геосфера­ми, находились в полной гармонии и соответствии с окружающей их физико-химической средой, то никаких геологических, метеорологических и прочих процессов на Земле вообще бы не происходило. Но в реальной дейст­вительности между любым из названных земных «тел» (систем), с одной стороны, и температурой, давлением, кислотно-щелочными свойствами окружающей их сре­ды, с другой стороны, рано или поздно, но обязательно возникает несоответствие, различие, постепенно перера­стающее в противоречие.

В результате происходит как бы медленное переме­шивание, расслоение, постепенная дифференциация ве­щества Земли соответственно его механическим, физиче­ским и химическим свойствам. Причем решающее значе­ние в этих процессах принадлежит химической форме движения материи. Как отметил известный советский ге­охимик А. А. Сауков, «…поведение элементов в Земле определяется, в первую очередь, химическими и физиче­скими свойствами их атомов. Распространение элемен­тов в Земле (и в космосе) связано со строением и устой­чивостью ядер атомов. Миграция же атомов, их способ­ность к перемещениям, определяется главным образом строением внешних электронных оболочек».

Особенно большое значение в жизни планет химиче­ской форме движения отводится в гипотезе доктора хи­мических наук, профессора В. В. Кесарева, о которой мы будем говорить ниже.

В геологии в настоящее время выдвигаются самые различные гипотезы, но характерным для них, как и вообще для наук о Земле, в последние десятилетия явля­ется то, что сущность земных изменений ученые все больше и больше видят в саморазвитии земного веще­ства, а именно — в его физико-химических превраще­ниях. По выражению известного советского геохимика А. П. Виноградова, в последние годы «появляются по­пытки создания физико-химических теорий геологиче­ских процессов. Рождаются идеи о химической эволюции Земли и настойчиво бьется мысль ученого: не как, а по­чему идут все эти процессы?»

Не как, а почему? В этом вопросе вся суть дела. Только ответив на него, наука полностью освобождается от механицизма и скрывающегося за ним деизма.

Известный французский геолог конца XIX — начала XX вв. Э. Ог указывал, что «изучение нашей планеты может быть предпринято с самых различных точек зре­ния». Придерживаясь первой точки зрения, ученые опи­сывают Землю, изучают расположение различных ее составных элементов. Вторую точку зрения Э. Ог назы­вает динамической, изучающей уже не структуру, а яв­ления, процессы. К третьему направлению он относил исследования, цель которых «начертать историю после­довательных изменений земного шара в его развитии».

Обобщая эти высказывания Э. Ога в аспекте совре­менного системного подхода, известный советский гео­лог Ю. А. Косыгин выделяет три типа систем — статические, динамические и ретроспективные.

Для того, чтобы получить достаточно полное пред­ставление о нашей планете, рассмотрим ее как бы в трех различных состояниях и масштабах времени: I) время равно нулю — это как бы моментальный снимок планеты. Все движения приостановлены, D силу чего мы можем изучать как бы условно неподвижную структуру плане­ты; 2) время измеряется десятками, сотнями, тысячами и первыми миллионами лет. В этом масштабе времени отчетливо проявляют себя все геологические процессы, но направленности их течения заметить практически не­возможно. В данном случае мы также изучаем структу­ру, но уже не элементов (вещей), а процессов (явлений); 3) время измеряется десятками, сотнями и тысячами миллионов лет. Земля в этом случае предстает перед на­ми как естественная система, направленно и закономерно развивающаяся от простого к сложному.