1 рік тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Каждый год в разгаре лета в нескольких школах-ин­тернатах Нью-Хэмпшира, расположенного на северо-востоке США, устраиваются знаменитые Гордоновские конференции. Ученые, в основном биологи и химики, об­суждают самые животрепещущие вопросы своей науки. Живописные отроги Белых гор, изумрудная зелень, го­лубые озера и кристально чистый воздух располагают к творческим беседам и дискуссиям, которые длятся с утра до поздней ночи. Гордоновские конференции славят­ся своей дружелюбной атмосферой.

Однако Гордоновская конференция по нуклеиновым кислотам, собравшаяся в июне 1973 г. по традиции в Ньюхэмптоновской средней школе, бурлила и гудела как растревоженный улей. Ее участники только что услыша­ли о первых удачных попытках отклонировать гены на­секомых и животных в бактериальных клетках. Возник­шие здесь слова «генная инженерия» и «рекомбинантные ДНК» не сходили с уст споривших. Они будоражили умы и наполняли надеждами, но одновременно и по­рождали тревожные чувства. Ведь многие ученые стали развивать планы о применении генной инженерии в изучении онкогенных (раковых) вирусов. Для этого намеревались с помощью техники рекомбинантных ДНК перенести геном таких вирусов в клетки кишеч­ной палочки. Высказывались опасения, что бактерия с раковым геном случайно может попасть в организм че­ловека.

Еще до окончания конференции ее участники обра­тились к президенту Национальной академии наук с предложением организовать комиссию по рекомбинант­ным ДНК, которая бы оценила степень опасности их создания для работающих с ними и для окружающей среды. Комиссия была создана. В нее вошли крупней­шие американские биологи, в том числе один из перво­открывателей двойной спирали ДНК Дж. Уотсон, а также «отцы» генной инженерии П. Берг, Г. Бойер, С. Коен.

В середине 1974 г. комиссия опубликовала обраще­ние в виде открытого письма ко всем молекулярным био­логам и генетикам мира, в котором призвала их воздер­жаться от конструирования некоторых видов рекомби­нантных ДНК до тех пор, пока не будет полностью оце­нена степень риска с ними и не будут разработаны спе­циальные правила безопасности. В частности, она не рекомендовала проводить эксперименты по клонирова­нию генов онковирусов и других болезнетворных виру­сов в клетках микроорганизмов, способных обитать в организме человека. Она призвала ученых тщательно продумывать каждый эксперимент, в котором исполь­зуются ДНК, несущие гены устойчивости к антибиоти­кам. Комиссия предложила созвать международную кон­ференцию по генной инженерии.

Публикация этого письма вызвала международный резонанс. Благородный и ответственный шаг членов ко­миссии послужил поводом к нападкам на науку и уче­ных. Генетическая инженерия была атакована как «изнутри», так и «снаружи». Некоторые сообщества ли­берально настроенных американских ученых («Наука для людей», «Друзья земли», «Коалиция за ответствен­ность в генетических исследованиях») еще раз восполь­зовались случаем, чтобы напомнить об ответственности представителей науки за социальные последствия их научных открытий. Они использовали дискуссии о по­тенциальном риске работы с рекомбинантными ДНК, чтобы обратить внимание общественности на тяжелое состояние государственной системы медицинского об­служивания во многих штатах США, на непрекращаю­щееся отравление окружающей среды химическими кон­цернами. Они сразу предупредили, что частные компа­нии постараются извлечь из нового замечательного до­стижения науки крупные барыши. Ведь инсулин чело­века, например, производимый бактериями, обойдется им намного дешевле, чем инсулин, извлекаемый из поджелудочной железы свиньи. А продавать его они будут дороже, ссылаясь на то, что это настоящий человеческий инсулин, а не его заменитель.

Конечно, понять критиков генетической инжене­рии, выступавших с таких прогрессивных позиций, можно.

Иное дело — правые силы США. Многочисленные политические деятели увидели в рекомбинантных ДНК великолепный объект для демонстрации «заботы» о своих избирателях. Здесь легко нажить политический капи­тал, да и запугать обывателя. И политиканы пошли в бой. Им противостояла горстка ученых, которые, по словам политиканов, пускают на ветер деньги налого­плательщиков, удовлетворяя свое любопытство.

Особенно отличился Альфред Велуччи, мэр Кембрид­жа, пригорода Бостона, в котором расположены все­мирно известные Гарвардский университет и Массачу­зетский технологический институт. Ему удалось настоль­ко запугать городской совет, что все исследования по генной инженерии в этих ведущих научных центрах США были на некоторое время запрещены.

Один из авторов этой книги во время «кембридж­ского скандала» читал лекции в одном из универси­тетов недалеко от Бостона. В гостях у одного из кол­лег его познакомили с респектабельной жительницей Кембриджа, которая, узнав, что автор изучает нук­леиновые кислоты, в ужасе воскликнула: «Так вы, зна­чит, один из тех, кто хочет превратить наших детей в безмозглых карликов. Ну ничего, мэр Велуччи най­дет на вас управу!» Что же касается «научного» уров­ня мэра Велуччи, то его лучше всего характеризует письмо, которое он написал президенту Националь­ной академии наук США. Это письмо настолько курь­езно, что его стоит привести здесь полностью.

Мистеру Филипу Хендлеру, Президенту Национальной академии наук,

Вашингтон

16 мая 1977 г.

Уважаемый мистер Хендлер!

Имею честь обратиться к вам с просьбой как мэр города Кембриджа.

Сегодня в газете «Бостон Геральд Америкэн», издаваемой концерном Херста, появились два сообщения, весьма меня обеспокоив­ших. В Дувере, штат Массачусетс, объявилось «странное существо с оранжевыми глазами», а в Холлисе, штат Нью-Хэмпшир, перед одним человеком и двумя его сыновьями предстало «волосатое суще­ство высотой в девять футов».

Убедительно прошу Вашу уважаемую организацию изучить эти происшествия. Я очень надеюсь, что Вы сможете установить, не связано ли появление этих «странных существ» с экспериментами по рекомбинантным ДНК, производимыми у нас в Новой Англии.

Заранее благодарен за помощь, с чем и остаюсь искренне ваш

Альфред Е. Велуччи, мэр, город Кембридж, Массачусетс.

Мэр Велуччи оказался не одинок: временные запре­ты на генетическую инженерию удалось протащить еще в нескольких университетских городах США.

В такой ситуации ученые сохраняли стойкость. Вес­ной 1975 г. в курортном местечке Асиломар, непода­леку от Сан-Франциско, была созвана первая между­народная конференция по рекомбинантным ДНК. Участвовала в ней и советская делегация во главе с выдающимся биохимиком В. А. Энгельгардтом. На­шим ученым было о чем рассказать: к этому времени в ряде институтов АН СССР по инициативе А. А. Баева развернулись широкие исследования по генетической инженерии. Конференция разработала правила работы с организмами, трансформированными рекомбинантными ДНК.

Между прочим, изобретать ничего нового участни­кам конференции не пришлось: уже десятки лет бакте­риологам и вирусологам приходилось иметь дело с дей­ствительно крайне опасными объектами, например с воз­будителями чумы, холеры, сибирской язвы, с вирусом полиомиелита и многими другими. Ведь если бы не было таких работ, то не появились бы средства борь­бы с этими болезнями, уносившими в прошлом тысячи человеческих жизней.

Участники Асиломарской конференции обратили вни­мание общественности, что генные инженеры работают и намерены работать в будущем только с такими штам­мами кишечной палочки (нашего естественного сим­бионта), которые неспособны размножаться в орга­низме человека или животных. Их можно выращивать только в лабораторных условиях на изысканных пита­тельных средах.

Правила работы с рекомбинантными ДНК были приняты во всех развитых странах мира. Сначала они были очень строгими. Но по мере того как накапливал­ся опыт, правила упрощались, и сейчас они мало от­личаются от правил техники безопасности работы с «до­генноинженерными» клетками. Работы с безопасными микроорганизмами ведутся в обычных лабораторных и заводских условиях. А с патогенными вирусами или микроорганизмами работают в специальных лаборато­риях, полностью изолированных от окружающей ин­тенсивнейшей работы с рекомбинантными ДНК, в ко­торую вовлечены тысячи людей, не зафиксировано ни одного случая, когда кто-либо пострадал бы от скон­струированных генными инженерами организмов. По-видимому, случайным образом патогенные штаммы бактерии в ходе этих исследований возникнуть не могут.

Мы рассказали о тех опасениях, которые возникли после того, как человечество обрело невиданную до сих пор власть над геном. Изложим и нашу собственную точку зрения на этот трудный вопрос.

В конечном счете все страхи основываются на том, что генная инженерия позволяет преодолевать барь­еры между организмами, которые прежде генами ни­когда не обменивались. Особенно опасаются случаев, когда в плазмидах клонируются гены высших организ­мов, особенно человека. Видимо, полагают, что геномы разных видов подобны компонентам так называемого бинарного газа, принятого на вооружение Пентагоном: порознь части безвредны, а в смеси образуют смер­тельный яд.

Однако клетки высших организмов, бактерий со всеми своими плазмидами и вирусы сосуществуют в биосфере миллиарды лет, не вызывая особых потря­сений.

Еще более удобное место для незапланированных опытов по генной инженерии — человеческий кишеч­ник. В нем, как и в кишках других животных, обитают бактерии, в первую очередь часто упоминавшаяся на­ми кишечная палочка и целый ряд других: симбион­ты, нахлебники и паразиты. Наш кишечник — это хемостат, прибор для поточного выращивания бактерий при заданной (36,7—37°С) температуре.

Каждый человек ежедневно съедает с пищей немало чужой ДНК. Далеко не вся она становится непригод­ной для трансформации в результате термической об­работки пищи при варении или жарке. Чужая ДНК расщепляется ферментами, выделяемыми поджелудоч­ной железой. Эта железа занимается не только внут­ренней секрецией, поставляя в кровь инсулин и глю­кагон, но и внешней, выделяя в просвет кишечника нук­леазы.

В результате действия нуклеаз возникают случайно расщепленные фрагменты ДНК и РНК. Но этого ма­ло: каждый день со стенок нашего кишечника слущи­ваются целые граммы отмирающих клеток кишечного эпителия и вся их ДНК вступает в контакт с содержа­щими плазмиды бактериями. Другими словами, созда­ются идеальные условия для опытов с непредсказу­емыми результатами. Так что в кишечнике любого че­ловека такие эксперименты должны происходить каж­дый день.

Сторонники ограничений в генной инженерии опа­саются, что новые, искусственные микроорганизмы вый­дут из-под контроля, размножатся и погубят челове­чество. При этом забывают, что и сейчас, как и всег­да в эволюции, для успеха недостаточно мутации или удачной генной рекомбинации; нужно еще, чтобы ус­ловия внешней среды или требования человека под­держали распространение той или иной генной комби­нации. Иначе говоря, нужен отбор.

Трудности медицины, связанные с антибиотиками, обусловливаются именно тем, что врачи, применяя пе­нициллин или стрептомицин, вели отбор на устойчи­вость бактерий к факторам внешней среды. А как толь­ко «гены устойчивости», выведенные медиками, попа­ли в трансмиссивные плазмиды, они стали распрост­раняться в мире бактерий, которые постепенно пере­ставали реагировать на антибиотики.

Недавно американские исследователи установили главную причину гибели цитрусовых и других южных растений в Калифорнии при заморозках. Оказалось, что в этом «повинны» безобидные бактерии из родов Псевдомонас и Эрвиния, обитающие на поверхности листьев. Сами бактерии питаются отмершими клет­ками листового эпидермиса и для растения без­вредны. Но некоторые белки их оболочки являются центрами льдообразования: на них конденсируется переохлажденный водяной пар и обмерзший лист гибнет.

Были получены штаммы бактерий, на которых не образуются микрокристаллы льда, и выдвинуто пред­ложение опрыскивать их взвесью апельсиновые де­ревья. Это вызвало протест общественности, возглав­ляемой несколькими влиятельными сенаторами: как можно искусственно выведенные разновидности бак­терий размножать и выпускать в природу!

Проект не был осуществлен, и, быть может, на­прасно. Нет гарантии, что новые штаммы победят в жизненной борьбе клетки диких штаммов. Тем более нет оснований считать их вредными. Здесь все должен решить эксперимент.

Почему же надо опасаться ошибок генных инже­неров? Ведь возможны и сознательная, направленная селекция, отбор вредных для человечества генных ре­комбинаций, создание своего рода биологической ядер­ной бомбы.

Создание бактериологического оружия не требует больших капиталовложений, энергетических и матери­альных затрат, кроме того, может быть замаскировано безобидной и благородной целью, например изготовле­нием «чистых» вакцин. Слишком заманчив такой путь для стран, правительства которых упорно не жела­ют объявить бактериологическую войну вне закона. Правда, такое оружие опасно и для того, кто его из­готовляет. Выйдя из-под контроля, оно ударит и по народу собственной страны.

В 1969 г. в Вашингтоне было официально объяв­лено, что США отказываются от применения бакте­риологического оружия (именно потому, что оно может ударить по своим). А в 1986 г. заместитель помощни­ка министра обороны США Д. Фейт заявил комиссии конгрессменов, что «поразительный прогресс, достиг­нутый за последние пять-десять лет в области био­техники… означает новые и лучшие биологические воору­жения». Известно, что за последние 10 лет на эти ис­следования в США было затрачено 3 млрд. долларов. Американские газеты называют конкретные военные центры, работающие над этими проблемами. Известны и компании, например «Молекьюляр джинетекс», и фами­лии ведущих специалистов, и даже объекты, которые пытаются «улучшить» методами генной инженерии.

Конечно, подавляющее большинство американцев не разделяют агрессивных устремлений Пентагона. Имен­но благодаря некоторым из них сведения о планах военщины проникают в печать. Они же разоблачают клеветнические измышления в адрес Советского Союза.

Ученые нашей страны всемерно совершенствуют ген­ную инженерию, чтобы развить и закрепить успехи в этой области современной биологии. Как всякое на­учное достижение генная инженерия (власть над геном) сама по себе морально нейтральна. Приемлемым или неприемлемым с точки зрения человечности можно рассматривать только ее практическое применение.