8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Австралия и многочисленные острова Тихого океана имеют весьма различную авифауну, однако их удобнее рассматривать в одном разделе. Новую Гвинею, Австралию как островной континент, Тасманию и прилежащие острова зоогеографы выделяют в Австралийскую фаунистическую область. Что касается островов тропических и субтропических широт Тихого океана, то некоторые специалисты относят их к Полинезийской области, хотя состав авифауны большинства архипелагов и островов в большей степени зависит от удаленности их от материка, чем от общности происхождения. Однако длительная изоляция привела к образованию эндемичных форм наземных птиц, которыми особенно богаты Новая Зеландия с прилежащими островами и Гавайские о-ва. Остров Новая Гвинея (площадь около 0,8 млн. км2) отличается значительным разнообразием ландшафтов и растительности: от тропических болот и влажных лесов низменностей до саванн, горных лесов и лугов. В фаунистическом отношении Новая Гвинея имеет многие переходные черты между Индо-Малайской фаунистической областью и собственно Австралией, но больше тяготеет к последней. Из 500 видов птиц имеется ряд эндемичных семейств и родов. Из-за слабой освоенности острова авифауна Новой Гвинеи пока еще мало пострадала, но некоторые виды местных птиц в большом количестве отлавливают или добывают на экспорт. Особенно это касается райских птиц. Система национальных парков и других резерватов на острове пока не создана, хотя необходимость в ней возникла давно.

Собственно континент Австралия занимает площадь более 7,6 млн. км2, что лишь немногим меньше Европы, зато авифауна Австралии значительно богаче: здесь обитают около 600 видов наземных птиц и птиц, связанных с пресноводными водоемами, из которых почти 120 видов прилетают на зиму из азиатской части Палеарктики или залетают из Новой Гвинеи и с других островов. Большая часть Австралии занята однообразными равнинами, главным образом сухими—это пустыни, злаковники, кустарниковые заросли (скрэбы), саванны и редколесья. Лишь по окраинам континента на северо-востоке развиты влажные вечнозеленые тропические леса, а на юго-западе и юго-востоке — субтропические эвкалиптовые. Из 64 семейств птиц фауны Австралийской области, объединяющих 885 видов (не считая морских птиц), 30% семейств эндемичны. Такая высокая степень эндемизма отмечена еще только для Неотропической области, занимающей площадь почти в 2 раза больше Австралийской. Уже одно это указывает на необходимость серьезного отношения к сохранению авифауны столь уникального региона.

Открытая голландцами еще в начале XVII в., Австралия начала осваиваться европейцами лишь 200 лет назад, причем крайне неравномерно. И сейчас большая часть населения сосредоточена на восточном и юго-восточном побережьях континента; общее число жителей 12,9 млн.чел., в среднем 1,7 чел. на 1 км2. Видимо, лишь этим можно объяснить, что, несмотря на сведение лесов и скрэба, интродукцию чужеземных растений и животных, богатая фауна птиц Австралии столь незначительно пострадала за годы колонизации.

В настоящее время к числу редких и исчезающих в Австралии можно отнести около 25 видов птиц, а 2 вида— австралийский ночной попугай и великолепный райский попугайчик, вероятнее всего, уже вымерли, так как их не встречали более 60 лет. Основные причины сокращения численности этих птиц—уничтожение девственных местообитаний, которые осваиваются под пастбища и сельскохозяйственные культуры, отлов эндемичных видов птиц и деятельность интродуцированных животных, а также неумеренное применение фермерами ядов для борьбы с «вредителями» сельского хозяйства. Большой ущерб фауне наносят также периодические пожары, которые иногда охватывают огромные территории.

Интенсивное освоение прибрежных районов материка вызвало необходимость создания сети охраняемых территорий: уже в 1879 г. близ Сиднея был создан первый национальный парк. В 1918 г. в Новом Южном Уэльсе был принят закон об охране птиц и других животных, но в дальнейшем охранные меры сводились главным образом к организации национальных парков, парков штатов и заказников. Лишь в 1975 г. была создана федеральная Австралийская служба национальных парков и диких животных, а в 1978 г. издана книга «Австралийские исчезающие виды животных», в которую были внесены 18 таксонов птиц, находящихся под угрозой исчезновения или уже исчезнувших, а в 1984 г. опубликована Национальная стратегия охраны природы.

Значительно более сложное положение с фауной птиц на прибрежных островах Австралии: с появлением здесь человека многие виды островных животных были истреблены или исчезли в результате интродукции крыс, кошек, кроликов и коз, а теперь им угрожает еще чрезмерный туризм. Только на о. Лорд-Хау (у восточного побережья Австралии) из 15 видов птиц остались лишь 6: завезенными на остров в 1918 г. крысами в течение 5 лет были уничтожены 5 видов птиц, еще 2 вида исчезли в результате неумеренной охоты. Такое же положение сложилось и на островах Новой Зеландии.

Несмотря на довольно значительную площадь (265 тыс. км2) и большое разнообразие ландшафтов и растительности Новой Зеландии, фауна птиц этих островов отличается сравнительной бедностью, что характерно для других островов Океании. Однако из 200 видов птиц 75 являются эндемичными, в том числе отряд киви и 3 семейства. Издавна населенная выходцами из Полинезии, Новая Зеландия начала осваиваться европейцами лишь в начале XIX в. Интенсивное развитие сельского хозяйства и промышленности привело к уничтожению 11,5 млн. га лесов: если 180 лет назад 70% страны было покрыто лесами, то теперь они занимают лишь 23% площади Новой Зеландии. Сведение лесов, интродукция различных животных, включая оленей и опоссумов, экспансия одичавших свиней, коз и крыс быстро привели к отрицательным последствиям для местной фа­уны: 5 видов и 5 подвидов птиц исчезли, а около 20 стали редкими или оказались на грани вымирания. А на о. Чатем, где порубки и пожары почти уничтожили девственные леса, исчезло 50% местных видов птиц, а 4 вида находятся на пути к этому. Справедливости ради надо сказать, что в Новой Зеландии к моменту заселения островов европейцами вымерли около 40 видов птиц, известных теперь лишь по остаткам скелетов, но лишь небольшая часть их (включая моа) исчезла по вине полинезийцев и маори. Потери авифауны на островах Северный, Южный и Чатем были примерно одинаковы (33—37%), характер и интенсивность воздействия аборигенов на этих островах были различными.

С целью сохранения уникальной фауны в Новой Зеландии еще в 1896 г. был принят Акт об охране киви и какапо, а в 1922 г. был издан закон о регулировании охоты и об охране редких животных. В 1948 г. был учрежден Комитет содействия редким животным, еще через год принят Закон о лесах, а в 1953 г.— Закон об охране диких животных. Помимо создания национальных парков и резерватов, в настоящее время проводятся работы по сокращению численности некоторых интродуцированных животных и контроль мелких островов от проникновения крыс, кошек и других хищников. Большую помощь в изучении редких видов и содействии их охране в стране оказывает общественность—около 13 тыс. членов Общества охраны птиц и лесов, созданного еще в 1923 г. В 1981 г. была издана Красная книга Новой Зеландии, в которую внесен 21 вид эндемичных исчезающих птиц и предложены некоторые рекомендации по их спасению.

Зоогеографическое районирование юга Тихого океана затруднительно. Валидность некоторых островных видов птиц, как и их родственные связи и происхождение, нередко вызывает сомнения у специалистов, тем более что имеются различные точки зрения на историю и сроки возникновения отдельных островов и архипелагов. Поэтому трудно провести границы каких-либо фаунистических комплексов. Большинство специалистов объединяют острова Микронезии и Полинезии в особую Полинезийскую фаунистическую область, причем иногда к ней присоединяют в качестве подобласти Новую Зеландию, другие специалисты рассматривают последнюю как самостоятельную фаунистическую область. В качестве подобласти выделяют и Гавайский архипелаг.

Почти 10 тыс. островов и островков в центральной и западной частях Тихого океана (общая их площадь всего около 200 тыс. км ) имеют самое разное происхождение. Гористые острова являются результатом вулканической деятельности или остатками некогда существовавшей суши (Гавайские, Маркизские, Общества, Самоа, Фиджи и др.). Большинство островов (Каролинские, Марианские, Маршалловы и др.) имеет коралловое происхождение или вторичные коралловые образования на погруженных вулканических вершинах. Эти острова часто представляют собой атоллы со скудной растительностью и бедной фауной.

Заселение островов птицами происходило в течение длительного времени, в основном с ближайших континентов и крупных островов. Поэтому авифауна различных островов, если не считать кочующих морских птиц, значительно варьирует и зависит от возраста островов, их размеров, характера растительности и ландшафта, а главным образом— от удаленности от Австралии и Новой Гвинеи. Так, на Соломоновых о-вах насчитывают 126 видов наземных птиц, на Новой Каледонии—64, на Новых Гебридах и Фиджи— соответственно 51 и 54 вида, на Самоа— 33, на о-вах Общества—17, а на Маркизских—всего 11 видов птиц. В южной части Полинезии обитают около 200 видов птиц, но разнообразие их существенно увеличивается за счет местных форм, свойственных отдельным островам и группам островов.

Длительное время острова Океании, особенно Полинезии, не привлекали внимания европейцев, хотя путь к ним был известен благодаря исследованиям Дж. Кука и других мореплавателей XVIII и начала XIX вв. Лишь во второй половине XIX в. началась колонизация отдельных групп островов европейцами, и почти до середины нашего века менялись лишь государства-хозяева «заморских колоний» и «подопечных территорий». Лишь с 60-х годов на карте Океании стали появляться независимые государства. Однако охота и изменение местообитаний коренными жителями и более поздними поселенцами, а главное— завоз мореплавателями крыс, домашних животных и интродукция чуждых видов птиц и млекопитающих, некоторых заболеваний (например, птичьей малярии), а позднее и злоупотребление ядохимикатами оказали быстрое и губительное влияние на эндемичную фауну островов. Например, во французских владениях в Полинезии из 59 эндемичных форм птиц 8 уже вымерли, а 12 находятся на грани исчезновения. Всего за последние 100—150 лет на островах Океании исчезли около 80 видов и подвидов птиц, а 115 таксонов стали вымирающими, редкими или заслуживающими специальных мер охраны. Особенно пострадала авифауна Гавайских о-вов. Значительный урон природе островов Океании был нанесен в период второй мировой войны. Определенную роль могли сыграть и испытания ядерного оружия, проводимые США в Тихом океане (в Микронезии), но последствия их пока еще мало изучены. Принятый с начала 70-х годов ряд законов по ограничению охоты и охране авифауны, а также объявление некоторых островов заповедными пока еще нужного эффекта не дали. Необходимы разработка и проведение специальных мер по спасению исчезающих видов птиц, а также борьба с расплодившимися на островах крысами, кошками и некоторыми одичавшими домашними животными. Однако для жителей островов сейчас на первом плане стоит развитие и укрепление экономики, а не вопросы охраны природы.

Описание редких видов птиц мы начнем с Австралии. В официальную книгу исчезающих видов животных этой страны внесена олуша Абботта, или чернокрылая олуша (Sula abbotti). В настоящее время эта птица гнездится только на о. Рождества, расположенном в Индийском океане в 200 км от о. Ява. Строго говоря, этот небольшой, всего 142 км2, остров находится в границах Индо-Малайской фаунистической области, но принадлежит Австралии и имеет весьма характерную островную фауну птиц: из 18 гнездящихся морских и наземных птиц здесь сохранились 3 эндемичных вида и 7 эндемичных подвидов. Поэтому птиц о. Рождества мы включили в этот раздел.

Впервые В. Абботтом чернокрылая олуша была добыта в 1882 г. на о. Ассампшен (Сейшельские о-ва), где она в то время в небольшом количестве гнездилась. Ископаемые остатки этого вида обнаружены также на островах Родри-гес и Маврикий, что свидетельствует о довольно широком в прошлом его распространении в Индийском океане. Однако с середины 30-х годов нашего века олуша сохранилась только на о. Рождества. Хотя численность птиц этого колониального вида довольно высока (около 8 тыс. особей, из которых более 1 тыс. ежегодно гнездятся), низкие репродуктивные способности и крохотный ареал гнездования привели к включению олуши Абботта как находящейся под угрозой исчезновения в Приложение 1 СИТЕС и в Красную книгу. Угроза этому виду действительно существует: на о. Рождества гнездятся около 1 млн. морских птиц, что обеспечивает местную индустрию добычи фосфатов—гуано.

Гнезда олуши Абботта устраивают на больших деревьях на высоте около 30 м, а разработка гуано связана с расчисткой леса, т. е< с уничтожением мест для размножения этих морских птиц.

Олуша Абботта, представитель хорошо обособленного семейства в отряде пеликанообразных, имеет белую окраску тела, черные хвост и крылья, размах которых достигает 2 м. Мощный клюв у самца синевато-серый, а у самки розоватый. Размножаться эти птицы начинают лишь в возрасте 5—6 лет и откладывают одно крупное яйцо один раз в два года или еще реже. Насиживание длится 56—57 дней, а птенцов, которые находятся в гнезде несколько месяцев, взрослые кормят один раз в день, отрыгивая пищу, добытую далеко в океане. В целом гнездовой цикл занимает 15 мес. Формально олуша Абботта охраняется законом, но площадь старых лесов неуклонно сокращается, хотя организациям, добывающим для Австралии и Новой Зеландии фосфаты, рекомендуется при расчистке участков оставлять нетронутым лес в местах наиболее массового гнездования этих птиц.

Другой представитель отряда пеликанообразных на о. Рождества— рождественский фрегат (Fregata andrewsi). Это длиннокрылая и длиннохвостая птица с черным, отливающим фиолетовым и зеленоватым оперением, но с белым животом. Гнездятся фрегаты небольшими, по 3—10 гнезд, колониями на деревьях вдоль береговой террасы. Единственное -яйцо насиживает преимущественно самка, а гнездовой сезон длится 9—10 мес. Численность этих птиц пока еще достигает 1,4 тыс. пар, но их колонии весьма доступны. Длительный сбор яиц и добыча самих птиц угрожают существованию этого вида. В настоящее время рождественский фрегат включен в Приложение 1 СИТЕС и формально охраняется законодательством. Генеральная ассамблея МСОП рекомендовала правительству Австралии расширить территорию национального парка на о. Рождества, чтобы взять под охрану места гнездования олуши Абботта, рождественского фрегата и других эндемичных видов птиц острова.

Среди других эндемиков о. Рождества в Красную книгу включены рождественский плодоядный голубь (Ducula whartoni), местные подвиды южного ястреба (Accipiter fasciatus natalis) и молуккской иглоногой совы (Ninox squamipila natalis). Еще в 30-х годах эти птицы на острове были довольно обычными, а крупный темный с красными ногами рождественский голубь даже многочисленным. Голубей бесконтрольно и в большом количестве добывали жители, поэтому к середине 70-х годов их численность сократилась почти до 100 пар, правда, позднее популяция несколько увеличилась. Основной ущерб этим эндемичным птицам нанесло уничтожение лесов в связи с добычей фосфатов. Теперь они сохранились лишь в тропических лесах на плато, хотя в прошлом населяли и леса прибрежной террасы.

Южных ястребов на острове осталось, видимо, около 100 особей, а молуккских иглоногих сов, включенных в Приложение 1 СИТЕС, еще меньше. И хотя специальным декретом 1977 г. ястреб и сова взяты под охрану, будущее их внушает серьезные опасения.

Помимо указанных выше птиц о. Рождества, в книгу «Австралийские исчезающие виды животных» внесены еще 11 видов и подвидов птиц, обитающих на континенте. В этой книге нет эму (Dromais novaehollandie) — характерного представителя австралийской авифауны, изображенного вместе с кенгуру на гербе Австралии. Действительно, к редким видам этот своеобразный страус не относится. Более того, периодически эму совершали опустошительные набеги на посевы зерновых. В 30-х годах был даже учрежден комитет для борьбы с эму, и в 1936 г. лишь за полгода были выплачены премии за уничтожение более 57 тыс. эму. Несмотря на изощренные методы борьбы и отпугивания, этот вид, образующий 3 подвида на континенте, чувствует себя нормально, но островной его подвид— тасманийский (D. n. diemensis) и с о-ва Кенгуру (D. п. diemenianus) были уничтожены еще в начале прошлого века. Только в музеях сохранилось 3 шкурки тасманийского эму и единственная— самого мелкого из эму с о. Кенгуру.

Сокол-сапсан, который в Австралии образует два подвида — Falco peregrinus macropus и F. p. submelanogenys, хотя и встречается почти по всему континенту, в Тасмании и на прилежащих крупных островах, включен в книгу «Австралийские исчезающие животные». Австралийские сапсаны отличаются от наших соколов почти черной шапочкой на голове, а подвид, населяющий юго-запад Австралии,— еще ржавчато-рыжей окраской живота. Биология их сходна с таковой наших сапсанов. Гнездятся птицы как на уступах и в нишах скал, береговых обрывов, так и на деревьях. В полной кладке 1—3 яйца. Австралийские сапсаны избежали участи американских собратьев, так как в Австралии ДДТ применяли в ограниченных масштабах, но все-таки этот вид взят под охрану. Установлено, что воспроизводство у этих птиц в районах Австралии, обрабатываемых ДДТ, на 35% ниже, чем в местах, где этот препарат не применяют. Сапсан включен в Приложение 1 СИТЕС; его подвид (F. p. nesi-otes), встречающийся в Новой Каледонии и на островах юга Океании, формально находится под охраной: экспорт и импорт этих птиц запрещены.

Австралию с полным правом можно назвать страной попугаев — здесь обитает почти половина видов всех попугаев мира. Многие годы Австралия была одним из крупнейших поставщиков небольших, но красивых попугаев для коллекционеров-любителей. В настоящее время многие виды попугаев вошли в Приложение 1 СИТЕС, а остальные представители этого отряда—в Приложение 2. Однако по-прежнему легальным и контрабандным путем многие из этих птиц покидают свою родину в клетках и ящиках—высокая цена их на рынке способствует расцвету бра­коньерства и контрабанды. Некоторые виды попугаев оказались на грани исчезновения, хотя причина этому — не только браконьерский отлов.

Австралийский ночной попугай (Geopsittacus occidentalis), населявший засушливые районы центральной и западной частей Австралии, вероятнее всего, вымер без прямого вмешательства человека. Местообитания этого вида — заросли спинифекса и саликорнии — сохранились на огромной территории, а самого ночного попугая последний раз добыли в 1912 г. и, возможно, видели в 1960 г. Довольно многочисленный в прошлом веке, этот вид, вероятнее всего, исчез в результате хищничества собак и кошек или из-за болезни. Ночной попугай средней величины (около 24 см длиной) и окрашен довольно скромно: весь желтовато-оливковый с чешуйчатым черным рисунком, лишь брюхо желтое. Образ его жизни преимущественно ночной и наземный; в гнездах птиц по 4—5 яиц, располагаются гнезда в углублениях между кочек в зарослях спинифекса, семенами которого питались ночные попугаи. Хотя с 1937 г. австралийский ночной попугай взят под охрану, занесен в Красную книгу и Приложение 1 СИТЕС, мало надежд, что удастся найти и спасти этот вид, тем более что попытка разведения его в неволе в прошлом веке окончилась неудачей.

Земляной попугай (Pezoporus wallicus) похож по величине и окраске на ночного попугая, но имеет более длинный хвост и красную уздечку на лбу. Г. Вольтере даже выделил эти два вида в особое семейство земляных попугаев— Pezoporidae. Как и ночной попугай, земляной устраивает гнезда в углублении у основания куста или дерновины злаков. Гнездовой период приходится на сентябрь—декабрь. В полной кладке 4 яйца, молодые вылетают спустя 25 дней после вылупления.

Распространение земляного попугая ограничено отдельными участками травянистых равнин, болот и остепненных возвышенностей вдоль восточного и южного побережья Австралии от о. Фрейзер до юго-востока шт. Южная Австралия, на островах Бассова прол., у западного побережья и местами в центральных районах и на востоке Тасмании.

Изолированная популяция земляных попугаев, которых выделяют в особый подвид P.w.flaviventris, гнездилась на юго-востоке шт. Западная Австралия. В настоящее время этот подвид находится под угрозой исчезновения: еще в начале нашего столетия предполагали, что он уже вымер, но в 40—60-х годах нескольких птиц наблюдали между Денмарком, Олбани и побережьем моря у прол. Ирвин. Места обитания восточного подвида P. w. wallicus также существенно сократились в результате их освоения под животноводство. Значительный ущерб земляным попугаям наносят частые пожары, хотя через 3—7 лет после них растительность восстанавливается до уровня, оптимального по кормовым условиям для этого вида. Несколько лучше положение с земляными попугаями, населяющими Тасманию, хотя их численность и ареал тоже сокращаются. Некоторые специалисты считают тасманийского земляного попугая особым подвидом P.w.leachi, но, вероятнее всего, это лишь раса номинативного подвида. Так или иначе, земляные попугаи сохранились только в отдельных местах своего бывшего ареала, в том числе и на территории некоторых национальных парков и резерватов Квинсленда, Нового Южного Уэльса и Виктории. Добыча этих птиц запрещена законом.

Возможно, на пути к вымиранию находится красноплечий райский попугай (Psephotus pulcherrimus) — ярко раскрашенная птица с очень длинным хвостом. Сочетание черного, голубого, зеленого и красного цветов в окраске (у самцов) и довольно приятный голос издавна привлекали внимание любителей птиц к этому виду. Во второй половине прошлого века райские попугаи были довольно обычны от побережья Квинсленда до долины р. Дар-линг в Новом Южном Уэльсе. Гнезда этих птиц, в которых было по 4—5 яиц, находили с сентября до марта в старых термитниках, а иногда в норах, вырытых в обрывистых берегах пересохших речек. В начале нашего века предполагали, что этот вид уже вымер, но в 1922 г. А. Чисхольм сообщил о встречах двух пар красноплечих попугаев в долине р. Бернетт. Помимо отлова попугаев в гнездовой период в термитниках, к сокращению его популяции привело расширение районов животноводства и соответственно ухудшение местообитаний этого вида. Предполагали, что в 60-х годах в природе обитали около 150 красноплечих райских попугаев, но в последние годы этих птиц никто не видел.

Златоплечий райский попугай (P. chrysopterygius) отличается от красноплече-го более скромной раскраской и ярко-желтым цветом больших и малых кроющих крыла. Гнездятся птицы этого вида также в термитниках, выкапывая норы глубиной до метра. Кладку, в которой 6 яиц, в мае или июле самка насиживает около 20 дней, а еще через 35 дней молодые покидают гнездо. Зла-топлечие попугаи на севере Австралии обитают в саваннах и спинифексовых злаковниках восточной части п-ова Арнемленд, в том числе в национальном парке Какаду (здесь живет подвид P. ch. dissimilis) и в южной части п-ова Кейп-Иорк (обитает подвид P. ch. chrysopterygius). Несмотря на значительную площадь ареала, численность златоплечих попугаев довольно низка и продолжает сокращаться как в результате освоения их местообитаний под животноводство, так и (в большей степени) в результате браконьерского отлова птиц, особенно номинативного подвида. В 1979 г. пара златоплечих попугаев стоила в США до 10 тыс. дол., поэтому отлов птиц в гнездах и контрабанда ими продолжаются, хотя златоплечий попугай, как и красноплечий, включен в Приложение 1 СИТЕС. К счастью, этот вид в некоторых питомниках размножается, поэтому есть резерв для восстановления популяции в природе.

Из 6—7 видов травяных попугайчиков (род Neophema), обитающих на юге Австралии и на о. Тасмания, 3 вида занесены в Красную книгу. Оранжевобрюхий травяной попугайчик (Neophema chrysogaster)—ярко-зеленый, с фиолетово-синим передним краем крыла и желтым с оранжевым пятном оперением живота—населяет травянистую равнину, дюны и заболоченные участки с кустарниковыми зарослями вдоль побережья Тасмании и на островах Бассова прол. В период зимовок, с марта до ноября, оранжевобрюхих попугайчиков встречают в прибрежных районах юга Австралии, хотя возможно, что здесь в очень небольшом количестве также гнездится оранжевобрюхий попугайчик, которого некоторые специалисты считают особым подвидом — N. ch. mab. Здесь, на юго-западе шт. Виктория, в 1978—1979 гг. в двух из шести обследованных участках были учтены всего 42 особи, хотя четырьмя годами ранее Дж. Форшау предполагал, что вся популяция этого вида состояла из 2 тыс. особей; в последние годы считают, что сохранились всего 150—170 птиц, но численность стабилизировалась. Гнезда оранжевобрюхие попугайчики устраивают в ноябре—декабре в дуплах эвкалиптов. По наблюдениям в неволе, кладку из 4—6 яиц попугайчики насиживают 21 день, а в 38-дневном возрасте молодые покидают гнездо.

Бирюзовый попугайчик (N. pulchella) в прошлом населял разреженные леса, лесостепи и луга по склонам гор от Сиднея почти до Мельбурна. Эти местообитания давно освоены, и в начале нашего века численность бирюзовых попугайчиков настолько сократилась, что вид стали считать вымирающим. Однако наблюдения, проведенные в 60-х годах, показали, что птицы сохранились в отдельных участках своего бывшего ареала и популяция их, вероятно, восстанавливается.

Блестящий, или красногрудый, попугайчик (N. splendida) встречается локально в скрэбе, акациевой саванне и травянистой равнине на обширной территории от юго-востока Западной Австралии до запада Нового Южного Уэльса. С апреля до августа птицы этого вида держатся стайками от 5 до 20 особей, а позднее рассеиваются в поисках мест гнездования—дупел в деревьях, преимущественно в эвкалиптах. В полной кладке 4 яйца. Численность вида сократилась как в результате ухудшения местообитаний, так и отлова самих птиц. Формально оранжевобрюхий, бирюзовый и блестящий попугайчики в Австралии находятся под охраной; первый включен в Приложение 1 СИТЕС, а остальные — в Приложение 2. В неволе травяные попугайчики успешно размножаются, и браконьеры продолжают отлавливать этих птиц.

Из редких попугаев Австралии следует упомянуть также краснокрылого фи-кусового попугайчика (Opopsitta di-ophthalma), распространенного в дождевых лесах Новой Гвинеи, на островах и вдоль северо-восточного и восточного побережья Австралии. Из 8 подвидов самый южный (О. d. coxeni), гнездившийся от юго-востока Квинсленда до северо-востока Нового Южного Уэльса, оказался на грани исчезновения. За последние 80 лет в музеи не поступило ни одного экземпляра этого подвида; его местообитания в значительной степени уничтожены. Остается надежда, что краснокрылый фикусовый попугайчик Коксена еще сохранился на территории национальных парков Буниа-Маунтинс, Ламингтон и государственного леса Кенилуэрт.

Среди примитивных воробьиных птиц выделяют особое семейство австралийских кустарниц—Atrichornithidae, в котором всего 2 вида. Эти птицы, величиной с дроздовидную камышевку, темно-коричневые сверху, с относительно длинным хвостом, несомненно, представляют реликт некогда более широко распространенных в Австралии представителей эндемичного семейства. Основные места их обитания—леса с густыми кустарниковыми зарослями. Летают австралийские кустарницы неохотно, большую часть времени проводят на земле или среди ветвей. Шарообразные с боковым входом гнезда они устраивают у основания куста на земле или на нижних ветках. В кладке 1 — 2 беловатых, с коричневым крапом яйца, которые насиживает только самка.

Крикливую австралийскую кустарницу (Atrichornis clamosus) встречали на юго-западе Австралии между городами Перт и Олбани, однако эти находки относятся к прошлому веку. Уже в конце XIX в. эту птицу считали вымершей: этому способствовали расчистка кустарников и расплодившиеся кошки и крысы. Но в 1961 г. восточнее Олбани на поросшем кустарниками склоне горы Маунт-Гарднер (у зал. Ту-Пипл) обнаружили нескольких птиц. Срочно были приняты все меры к сохранению этой реликтовой популяции: отлов птиц был запрещен законом, район их обитания объявили резерватом, вид включили в Приложение 1 СИТЕС. В 1968 г. были учтены 50 гнездящихся пар, но в 1970 г. обнаружили только 43 пары, поэтому были начаты опыты по разведению крикливых кустарниц в неволе (позднее из-за отсутствия финансов эти работы были прекращены). В резервате численность птиц начала увеличиваться: в 1974 г. учли 74, а в 1983 г. 138 поющих самцов. В кладке крикливых кустарниц единственное яйцо, которое самка насиживает 36—38 дней. Птенца родители кормят преимущественно насекомыми. Возможно, что в течение сезона пара может вырастить (за счет повторных кладок) двух-трех молодых.

Рыжая австралийская кустарница (A. rufescens), отличающаяся от крикливой темным, рыжеватым оперением, населяет субтропические дождевые и листопадные леса с зарослями кустарников близ побережья и по склонам гор на востоке Австралии — от Брисбена на юг до рек Кларенс и Ричмонд. В связи с тем что птицы живут оседло в немногих изолированных участках, некоторые специалисты считают, что на юго-востоке Квинсленда и на северо-востоке Нового Южного Уэльса обитают два разных подвида. Расчистка лесов привела к сокращению популяций рыжей кустарницы, и ее следует считать редким видом. Она находится под охраной закона, основные места ее обитания располагаются в границах четырех национальных парков.

Примерно в тех же районах, где жила крикливая кустарница, в 1839 г. была впервые обнаружена довольно крупная западная усатая камышовка (Dasyornis longirostris) — представитель эндемичного подсемейства австралийских славок. Судьба этой темно-коричневой с серыми пятнами сверху и сероватой снизу птицы также сходна с историей крикливой кустарницы: в конце прошлого и начале нашего века несколько особей западной усатой камышовки были добыты близ г. Перт и южнее, у прол. Короля Георга. С 1914 г. после большого пожара близ зал. Вильсона многие годы этих птиц никто не видел, пока в 1945 г. западную усатую камышовку не обнаружили у зал. Ту-Пипл близ Олба-ни, а в начале 60-х годов нескольких птиц встретили юго-западнее, у р. Вай-чиниуп и горы Маунт-Менипикс. Период размножения этих камышовок продолжается с августа до января. В кладке 2 яйца. Чашеобразные гнезда птицы строят низко над землей в чаще кустарника или в куртине зарослей злаков.

Общая численность западной усатой камышовки неизвестна, но в резервате Ту-Пипл, возможно, гнездятся около 50 пар. Этот вид находится в Австралии под строгой охраной и включен в приложение 1 СИТЕС. Некоторые специалисты считают западную усатую камышовку лишь реликтовым подвидом австралийской камышовки, основной ареал которой расположен на юго-востоке Австралии. Под названием Dasyornis brachypterus longirostris она занесена в Красную книгу, но правильнее рассматривать эту птицу в качестве отдельного вида.

Самый крупный вид этого рода с яркой рыжей шапочкой—рыжая усатая камышовка (Dasyornis broadbenti). Распространена она вдоль побережья Виктории и Южной Австралии, встречалась также на юго-западе Австралии на небольшом, всего 50 км, участке побережья между мысами Натуралиста и Ментелле. Если обитателя западного участка считать отдельным подвидом (D. b. littoralis), то он, вероятнее всего, вымер: последняя особь была добыта в 1906 г., местообитания уничтожены, а встреча этой птицы в 1940 г. вызывает сомнение. Южный подвид рыжей усатой камышовки (D. b. whitei) живет в густых зарослях кустарников и крупных злаков у побережья южнее Аделаиды, и численность его сокращается. Лишь самый восточный, номинативный подвид рыжей камышовки находится вне опасности. В настоящее время весь вид охраняется законом.

Травяная славка (Amytornis goyderi) — маленькая длиннохвостая птица с толстым клювом, светло-коричневым с продольными светлыми пестринами верхом и палевым низом. Встречается она только по поросшим куртинами трав и спинифексом песчаным холмам вдоль южной и восточной границ пустыни Симпсона. С 1875 до 1961 г. были известны всего 4 птицы этого вида, но затем нашли пару у гнезда с двумя молодыми. В 1976 г. экспедиция обнаружила, что травяная славка довольно обычна на участке в районе Эйр-Крик, в 1977 г. ее нашли близ г. Бердсвилл. Часть местообитаний травяной славки находится на территории национального парка Симпсон-Дезерт. Как вид с весьма ограниченным ареалом эта славка в Австралии взята под охрану, но ее популяции пока ничто не угрожает.

Желтохохлый медосос (Meliphaga melanops) по величине и окраске похож на нашу иволгу, но с широкой черной «маской» по бокам головы. Он широко распространен в лесах юго-востока Австралии, однако на небольшом участке восточнее Мельбурна обитает особый подвид этого медососа—шлемовый медосос (М. т. cassidix), которого до 1973 г. считали даже отдельным видом. Гнездятся эти медососы в зависимости от запасов кормов (нектара и насекомых) с августа до января или с июня до марта. Чашевидное гнездо строят в нижнем ярусе кустов, в кладке 2 яйца, которые самка и самец насиживают попеременно.

Ареал шлемового желтохохлого медососа не превышает 260 км2, а места обитания деградируют в результате расчистки леса и интенсивного использования его для рекреации. Этот ярко-окрашенный медосос является эмблемой шт. Виктория, и местные власти приняли все меры для его сохранения. Помимо формального запрета добычи этой птицы и включения ее в Приложение 1 СИТЕС, 226 га ее местообитания вошло в фаунистический резерват штата. Регулярно проводятся учеты всей популяции шлемовых желтохохлых медососов: в 1963 г. были зарегистрированы 300 особей, в 1967 г.—170, в 1973 г.— 70, а в 1974 г.—100 птиц. Считается, что стабильной должна быть численность примерно в 200 особей, а для этого территорию резервата необходимо расширить.

В книгу «Австралийские исчезающие виды животных» внесены также несколько эндемичных обитателей островов Лорд-Хау и Норфолк. Лорд-Хау, остров 12 км длиной и менее 3 км шириной, расположен в 630 км восточнее Австралии, имеет вулканическое происхождение и был открыт европейцами в 1788 г. С 1834 г. на нем появились первые поселенцы и сопутствующие им животные — собаки, кошки, свиньи, козы, а в начале нашего века и крысы.

Результаты этого не замедлили сказаться: из 15 эндемичных видов и подвидов птиц остались 6. Белую султанскую курицу (Porphyrio porphyrio alba, «Notornis albus») и местный подвид белогорлого голубя (Columba vitiensis godmanae) выбили первые охотники-поселенцы, а краснолобый попугайчик-какарики (Cyanoramphus novaezelandiae subflavescens) был истреблен как «вредитель» сельского хозяйства более века тому назад. Пять эндемиков были уничтожены за 5—10 лет крысами: лордхауская белоглазка (Zosterops strenua), серая геригона (Gerygone insularis), изменчивый дрозд (Turdus poliocephalus vini-tinctus), серая веерохвостка (Rhipidura fuliginosa cervina) и норфолкский скворец (Aplonis fusca hulliana), впрочем, крысам помогли кошки и некоторые из интродуцированных птиц.

На грани исчезновения находился лордхауский лесной пастушок (Rallus sylvestris). Некоторые исследователи выделяют его в род Tricholimnas и считают вместе с новокаледонским лесным пастушком реликтами некогда существовавшего предкового вида, а другие относят его к роду Gallirallus как родственного новозеландскому пастушку-уэка. Этот оливково-коричневый нелетающий пастушок был многочисленным в период первых поселенцев, но уже к середине прошлого века сохранился только в горных лесах. В 1969— 1974 гг., по данным австралийских орнитологов, были учтены всего 18— 24 особи, а в 1980 г.—15, причем почти все на юге острова на горе Маунт-Гауер. Гнездится лордхауский лесной пастушок на земле, в полной кладке 4 яйца. И гнезда, и сами птицы доступны хищникам, поэтому удивительно, как этот вид еще сохранился. Был разрабо­тан проект его спасения путем разведения в неволе, который неожиданно оказался весьма эффективным: несколько отловленных пастушков уже через 4 месяца дали потомство. Через пару лет 57 молодых пастушков из питомника были выпущены в природу и большинство из них хорошо прижились. В 1983 г. в природе и в неволе было уже 120 лордхауских пастушков, что обеспечивает, по крайней мере на первое время, сохранение вида. В 1939 г. остров был объявлен фаунистическим заказником, но в последние годы имеет место наплыв сюда в летний период туристов. Лордхауский лесной пастушок включен в Приложение 1 СИТЕС, а на горе Маунт-Гауер проводятся работы по борьбе с крысами.

Некоторые специалисты считали вымершим здешний подвид очковой игло-ногой совы (Ninox novaeseelandiae albaria), нр изредка поступают сведения о встречах этой птицы, хотя она, несомненно, находится на грани исчезновения.

Редким является и лордхауский подвид толстоклювой флатовой птицы — Strepera graculina crissalis. В середине 70-х годов были учтены всего 30—50 особей, гнездящихся в субтропических дождевых лесах на горных склонах. Возможно, причиной сокращения популяции толстоклювой флейтовой птицы является хищничество или конкуренция со стороны интродуцированных видов птиц.

Вулканический о. Норфолк площадью 36 км2 расположен около 850 км восточнее о. Лорд-Хау. Если на Лорд-Хау живут всего около 200 чел., то на Норфолке — более 1,5 тыс. Девственные леса на острове в значительной степени уничтожены, однако авифауна его при этом меньше пострадала, чем на о. Лорд-Хау. Вскоре после заселения острова англичанами исчез нор-фолкский земляной голубь (Gallicolumba norfolciensis), а уже в нашем веке вымер норфолкский скворец (Aplonis fusca fusca) и местный подвид светлогузого личинкоеда (Lalage leucopyga leucopyga).

Под реальной угрозой исчезновения сейчас находится здешний подвид краснолобого попугайчика-какарики (Су-anoramphus novaezelandiae cookii). Это средней величины длиннохвостый зеленый попугай с синими первостепенными маховыми и ярко-красным оперением лба и темени. В октябре — декабре в пустотах ветвей и стволов птицы устраивают гнезда и откладывают 1—5 яиц. Численность краснолобых какарики сократилась не только в результате уничтожения лесов (последние сохранились теперь преимущественно на территории резервата на склонах горы Маунт-Питт), но и из-за конкуренции со стороны завезенного из Австралии попугая—розеллы Пеннанта. Кроме того, птиц отстреливают на фруктовых плантациях, куда они залетают в период созревания плодов, хотя эти попугаи формально находятся под охраной. На острове остались всего 20—30 птиц, и норфолкский подвид краснолобого какарики может разделить судьбу двух уже вымерших подвидов на островах Лорд-Хау и Маккуори.

Очковая иглоногая сова (Ninox novaeseelandiae), 15 подвидов которой населяют Австралию и острова Океании, живет и на о. Норфолк. Местный подвид этой совы — N. п. гоуапа (в Красной книге он приведен под названием N. п. undulata) — был добыт в районе горы Маунт-Питт в 1912 г. Здесь же этих птиц изредка слышат и теперь, но до сих пор общая их численность неизвестна, а возможные места обитания резко сократились. Норфолкская очковая иглоногая сова величиной с сипуху, но темно-коричневая с белыми, круглыми пятнами и с темными «очками» на палевом лицевом диске. В сентябре— ноябре в гнезде, устроенном в пустотах деревьев в лесном резервате Маунт-Питт, можно найти кладку этой совы, в которой 3—4 яйца. В настоящее время вид включен в Приложение 1 СИТЕС, на острове он находится под охраной: главное сейчас — сохранить ее местообитания.

В критическом положении находится норфолская, или белогорлая, белоглазка (Zosterops albogularis) — птица величиной с синицу, с белым кольцом вокруг глаза, коричневато-зеленой окраской верха и белой на горле и груди, лишь бока у нее рыжевато-коричневые. В развилке ветвей в октябре — декабре белоглазки строили чашевидные гнезда, в кладке было 2 яйца. Кроме белогор-лой белоглазки, на острове в этих же местообитаниях жила тонкоклювая белоглазка, а с 1904 г. на Норфолке появилась еще и сероспинная белоглазка. Девственные леса, пригодные для обитания белогорлой белоглазки, сохранились всего на площади 405 га в резервате Маунт-Питт. Наряду с хищничеством кошек и крыс существенную роль в судьбе этого редкого и в прошлом вида может сыграть конкуренция двух других, более многочисленных видов белоглазки. В 60-х годах во время специальных исследований видели всего двух-трех белогорлых белоглазок, а всю популяцию оценивают меньше чем в 50 особей. Хотя этот вид включен в Приложение 1 СИТЕС и разрабатываются планы восстановления лесных местообитаний, норфолкская белоглазка находится на грани исчезновения.

Прежде чем перейти к редким видам птиц многочисленных островов Океании, рассмотрим некоторых представителей удивительной авифауны Новой Зеландии. После исчезновения эндемичного отряда моаобразных в Новой Зеландии сохранились представители еще одного отряда нелетающих птиц: кивиобразные— символ этой страны. Из четырех известных видов киви один вымер, вероятно, еще в доисторические времена, а малый киви (Apteryx owenii) сохранился сейчас только на о. Капити (у юго-западного побережья о. Северный). В прошлом малый киви был широко распространен на обоих островах, но последние особи на о. Южный, вероятнее всего, исчезли в 70-х годах, а на о. Д’юрвиль (зал. Тасман) — несколько позже. На о. Капити несколько малых киви были интродуциро-ваны в начале нашего века, и вся современная популяция этого вида (500—600 особей) — потомки тех птиц.

Малый киви—самый мелкий из трех видов, имеет пеструю окраску из темно-коричневых и желтоватых полос на сером фоне. Самец и самка различны лишь по массе и по размерам клюва. Живут птицы под пологом девственного леса и кустарниковых зарослей, где ночью разыскивают ягоды и различных беспозвоночных, выкапывая небольшие ямки и зондируя почву клювом. В одну из ямок самка откладывает 1, реже 2 яйца, которые почти 2 мес насиживает самец. Судя по исследованиям Дж. Джолли, пары у малых киви занимают определенную территорию, которую охраняют от других партнеров, предупреждая их криками. Яйца” киви имеют непропорционально большие размеры по отношению к массе самих птиц и очень крупный желток. Птенец покидает «гнездо» через неделю, но примерно в течение месяца его сопровождают самец и самка. Успешно размножаются малые киви и в неволе.

Причины исчезновения малого киви на островах Северном и Южном на фоне достаточно стабильного состояния популяций двух других видов при тех же условиях изменения местообитаний трудно объяснимы. Лишь на о. Капити, несмотря на хищничество крыс, пастушка-уэка и опоссумов, популяция этого вида сейчас в относительной безопасности. Все-таки на этом острове планируется сократить численность хищников, а также попытаться поселить малых киви на другие острова. Все виды киви в Новой Зеландии находятся под охраной.

В Красную книгу Новой Зеландии в качестве вымершего вида занесена новозеландская малая выпь—Ixobrychus novaezelandiae, около 20 экземпляров которой сохранилось в музеях мира. Все они были добыты в болотах и лагунах Уэстленда и запада Отаго. В течение уже почти 100 лет никаких новых сведений о новозеландской малой выпи нет. Некоторые специалисты считают эту птицу местным подвидом малой выпи, распространенной на многих островах и континентах Старого Света и в нашей стране. Другие предполагают, что новозеландские выпи являются лишь темной морфой австралийского подвида малой выпи, и в период миграций были занесены ветрами на о. Южный. Если в ближайшие годы этих птиц обнаружить не удастся, придется признать, что это был действительно эндемичный вид или подвид, ныне вымерший.

Оклендский крохаль (Mergus australis) известен только в виде шкурок (около 26) и нескольких скелетов в музеях мира. Последняя птица была добыта в 1902 г. Все коллекционные экземпляры, вероятнее всего, были привезены с субантарктических островов Окленд, где птиц добывали в узких заливах главного острова. Кроме того, 11 костей оклендского крохаля найдено в «кухонных остатках» маори и в песчаных дюнах у северо-восточного берега о. Южный и на о. Стьюарт, что свидетельствует о более широком в прошлом распространении этого реликтового вида.

Внешне оклендский крохаль похож на самку нашего большого крохаля, но мельче ее и с темным чешуйчатым рисунком на нижней стороне тела. Многократные за последние 50 лет попытки обнаружить этого крохаля оказались безрезультатными, а причины его исчезновения неизвестны. Вероятнее всего, места обитания, гнезда и птенцов оклендского крохаля регулярно уничтожали одичавшие свиньи (их завезли на остров в 1807 г.) и расплодившиеся во второй половине XIX в. крысы и козы. По крайней мере, этим можно объяснить исчезновение на главном из этих островов нелетающего оклендского чирка.

Оклендский чирок (Anas a. aucklandica), вероятнее всего, проникший на острова Окленд из Новой Зеландии, практически потерял способность летать и вел оседлый образ жизни на всех островах архипелага. Теперь 1,2—1,5 тыс. особей этих птиц сохранились только на о. Адаме и на других пяти островках, куда не проникли интродуцированные животные. В 1886 г. оклендского чирка добыли примерно в 240 км юго-восточнее— на о. Кэмпбелл. Его отнесли к особому подвиду — A. a. nesiotis, но уже в первой половине нашего века кэмпбеллскую форму сочли вымершей. В 1944, 1958 и 1975 гг. поступали сообщения о встречах подобных чирков: по-видимому, несколько пар кэмпбелл-ского подвида сохранились на о. Дент, расположенном в километре от южной оконечности о. Кэмпбелл. Наконец, новозеландский подвид оклендского чирка (A. a. chlorotis) хотя и имеет укороченные крылья, но летает. Около 1000 этих птиц еще живут на болотах и озерах в различных частях Новой Зеландии и на о. Стьюарт.

Оклендского пастушка, описанного Л. Ротшильдом под названием Rallus muelleri, по единственному экземпляру, погибшему при пожаре в Штутгартском музее в 40-х годах, также считали вымершим с 1865 г. Для этой наземной птицы, гнездящейся в кустарниках и траве, серьезную опасность представляли свиньи, козы, кошки и крысы. В 1942 и 1962 гг. на о. Адаме, самом южном из островов Окленд, слышали крики какого-то пастушка, но лишь в 1966 г. была поймана птица, которую определили как местный подвид пастушка Левина, или серогрудого (Rallus pectoralis), распространенного на Новой Гвинее, в Австралии и на некоторых других островах. Так как типовой экземпляр оклендского пастушка сгорел, сравнить вновь обнаруженную птицу с Rallus muelleri было невозможно, но решили, что они идентичны. Таким образом, оклендский пастушок R. pectoralis muelleri, вероятно, еще существует на о. Адаме, чего нельзя сказать об исчезнувшем в начале нашего века чатемском пастушке (Rallus modestus), места обитания которого были уничтожены козами и кроликами, а самих нелетающих птиц докончили крысы и кошки. Формально оклендский пастушок находится под охраной закона, но его четвероногие враги на острове существуют.

Из других эндемичных пастушковых Новой Зеландии наибольшее внимание привлекает такахе — Notornis mantelli. Внешне он несколько напоминает гнездящуюся на юге Прикаспия султанскую курицу, но имеет более яркое, синих и зеленых тонов оперение, красные ноги и такого же цвета массивный клюв, поэтому некоторые систематики относят такахе к роду султанских куриц— Porphyrio. Эту потерявшую способность к полету птицу считали вымершей на рубеже XIX и XX вв. Однако в 1948 г. Дж. Орбелл на юго-западе о. Южный после тщательных поисков в горах западнее оз. Те-Анау обнаружил и сфотографировал такахе. Правительство Новой Зеландии срочно объявило большую территорию в горах Мерчисон и Стьюарт заповедной, что спасло реликтовую популяцию такахе от нашествия любителей экзотики и коллекционеров, правда, оставалась опасность ее исчезновения под влиянием интродуцированных благородных оленей, вапити, серн и горностаев.

Живут такахе на альпийских лугах, в кустарниках и лесах по склонам гор на высоте 600—1000 м над ур. м. Олени оказались опасными (особенно в снежный период на альпийских лугах) конкурентами такахе, питающихся различными растениями и корневищами папоротника. Поэтому в 1948—1978 гг. на территории обитания такахе были отстреляны около 17 тыс. оленей. Несколько такахе были выведены из яиц, взятых в природе, но результаты опытов по разведению этих птиц пока малоутешительны.

Размножаться такахе начинают на 3—4-й год жизни, гнездо устраивают из травы под кочками и откладывают от одного до трех, чаще 2 кремовых с коричневыми пятнами яйца, которые самка и самец насиживают около 4 недель. Первое время птенцы кормятся беспозвоночными, но с двухнедельного возраста предпочтение отдают растительным кормам. Только 40% птенцов доживают до трехлетнего возраста; ежегодно гнездится около 80% взрослых пар такахе.

В 1948 г. всю популяцию оценивали в 7 пар, а к 1958 г. она состояла примерно из 70 пар. В настоящее время в природе живут 200—250 особей такахе южного подвида (N. m. hochstetteri) — все во Фьордленде, а номинативный подвид (N. т. mantelli) известен только по ископаемым остаткам в южной половине о. Северный.

Среди ржанкообразных наибольшие опасения вызывают эндемичные виды куликов, в частности новозеландский зуек (Charadrius novaeseelandiae). Он довольно крупный, похожий внешне на наших зуйков, но с черной (у самцов) или коричневой (у самок) головой и шапочкой, отделенной белым венцом. В прошлом веке этот зуек, которого некоторые специалисты относят к роду Thinornis, гнездился по побережьям обоих островов Новой Зеландии, ряда мелких прилежащих островов и на всех островах Чатем. В кладке зуйка 2—3 яйца, расположена она в ямке, недалеко от берега, выложенной корешками и травой, и весьма доступна для интродуцированных кошек и крыс. Поэтому неудивительно, что к началу нашего столетия на Новой Зеландии этот вид исчез, а сейчас сохранился только на маленьком, всего 220 га, о. Саут-Ист, или Рангатира (группа островов Чатем), куда не проникли кошки и крысы. Островок этот объявлен резерватом, но случайное проникновение на него четвероногих хищников может привести к исчезновению новозеландского зуйка как вида: птиц этих здесь около 120, в 1968—1973 гг. их было 80—90. Попытки интродуцировать зуйков на другие острова окончились неудачей, так как перевезенные птицы возвратились обратно на родной остров.

В последние годы в список редких птиц следует внести темную ржанку— Ch. obscurus (некоторые специалисты относят ее к роду Pluyialis, а Г. Вольтере выделил в монотипичный род Pluviorhynchus). Эта птица крупнее новозеландского зуйка и в гнездовой период почти вся красновато-коричневого цвета с белой бровью и подбородком; к зиме нижняя сторона тела становится почти белой, а верхняя темно-коричневой. Пары у темных ржанок сохраняются на протяжении почти всей жизни. В августе — феврале в ямку на песчаном берегу или среди низкорослой травы самка откладывает 3 яйца, которые насиживает 28—32 дня. После подъема молодых на крыло до начала мая встречаются стайки этих птиц. Темные ржанки в Новой Зеландии образуют две популяции: одна населяет о. Северный от мыса Северный до мыса Восточный, а другая — побережье Саутленда на островах Южный и Стью-арт. Предполагают, что общая численность этих эндемичных ржанок не превышает 1400 особей, поэтому вид находится под охраной.

Чатемский кулик-сорока (Haematopus chathamensis, или Н. unicolor chathamensis) тоже редкий вид: сохранилось всего около 50 птиц. Однако на таком предельно низком уровне численности популяция находится на островах Чатем в течение последних десятилетий. Гнезда птицы устраивают на каменистых берегах островков, где меньше хищников, а 2 птенца в год, вероятно, достаточно для компенсации гибели птиц в популяции. Некоторые островки—места обитания чатемского кулика-сороки объявлены резерватами.

Значительно хуже положение черного ходулочника (Himantopus novaezelandiae) — красноногого кулика, по форме и величине похожего на нашего ходулочника, но черного (самцы) или черно-бурого (самки) цвета. В настоящее время район обитания птиц этого вида сократился на о. Южный (до бассейна р. Уаитаки на севере Отаго и юге Кентербери). Часть местообитаний в последние годы была уничтожена осушительными и строительными работами. Гнездятся черные ходулочники в сентябре—декабре. В кладке 3—4 яйца, но успех размножения очень низкий, сказывается хищничество кошек, крыс и других животных, а также скрещивание с местным подвидом обыкновенного ходулочника. Были начаты опыты по инкубированию яиц, взятых из гнезд (сейчас в питомнике имеется около 25 птиц), и подкладке яиц черного ходулочника в гнезда обыкновенного, а также гибридных пар. Общая численность этих птиц в природе, видимо, не превышает 50—60 особей. Черный ходулоч ник находится под охраной закона, район его гнездования огорожен «электрическим сторожем» для защиты от четвероногих хищников; в период размно­жения приходится еще и присматривать за гнездами черного ходулочника: кладка этого кулика на европейском черном рынке оценивается «коллекционерами» в 10—20 тыс. дол.

Популяция новозеландского плодоядного голубя (Hemiphaga novaeseelandiae) — птицы величиной с вяхиря, с белым низом и различных оттенков зеленым оперением верха-и груди—в конце XIX—начале XX вв. в связи с вырубкой лесов и интенсивным отстрелом резко сократилась. В 1921 г. в Новой Зеландии он был взят под полную охрану, и сейчас это обычный вид на обоих островах. Питаются новозеландские голуби преимущественно плодами растений и благодаря постоянным перемещениям играют существенную роль в распространении семян эндемичных растений, всхожесть которых увеличивается после прохождения через желудочно-кишечный тракт птицы. В этом плане плодоядные голуби на многих островах Океании играют значительную роль в возобновлении некоторых видов растений.

Подвид новозеландского плодоядного голубя Н. п. spadicea, обитавший на о. Норфолк, был истреблен еще в начале XIX в. По-видимому, еще один подвид этого же голубя исчез на о-вах Кермадек во второй половине XIX в. На грани вымирания находится популяция новозеландского голубя (Н. п. chathamensis) на о. Чатем: сохранилось всего около 25 особей.

В Новозеландской фаунистической подобласти обитают 4 вида плоскохвостых попугайчиков, или какарики, из рода Cyanoramphus. О краснолобом какарики, вымершем на островах Лорд-Хау и Маккуори, уже было сказано. Желтоголовый попугайчик-какарики (С. auriceps), которого разводят в клетках многие любители, довольно многочислен в Новой Зеландии, но его чатем-ский подвид С. a. forbesi сохранился только в количестве 20—30 особей, хотя лет 20 назад птиц было около 100. Помимо уничтожения местообитаний, в последние годы этому подвиду угрожает гибридизация с чатемским подвидом краснолобого какарики.

Похожий на желтоголового какарики, но мельче размерами и с ярко-оранжевой уздечкой от лба до глаз оранжеволобый попугайчик-какарики (С. malherbi) встречается в Новой Зеландии только в горных лесах северной половины о. Южный. Численность популяции неизвестна, но встречи этих птиц весьма редки (в нашем столетии — менее 10 наблюдений, включая регистрацию двух птиц в феврале и апреле 1984 г. в долине Хоудон), биология их размножения не изучена. Некоторые специалисты предполагали, что оранжеволобый какарики представляет не са­мостоятельный вид, а лишь цветовую морфу желтоголового какарики, и тщательное изучение А. Никсоном музейных экземпляров подтверждает эту точку зрения.

Оранжеволобый какарики в Новой Зеландии находится под охраной закона и как исчезающий вид занесен в Красную книгу.

Уникальный среди попугаев мира совиный попугай, или какапо (Strigops habroptilus), почти потерял способность летать и ведет преимущественно ночной образ жизни. Эта огромная птица (до 60 см длиной и массой 2,5 кг) оливково-зеленого цвета с темными и светлыми пестринами большую часть времени проводит в густом подлеске коренных лесов и в субальпийских кустарниках в долинах и на склонах гор до 1200 м над ур. м. Питаются какапо главным образом растениями и их семенами. Широко распространенные в прошлом, в настоящее время они сохранились только в центральной части о. Стьюарт и в нескольких юго-западных районах о. Южный, в том числе в национальном парке Фьордленд.

Сведения, что какапо слышали в 1961 г. на о. Северный, вероятнее всего, ошибочны. Увидеть этих птиц в природе трудно, но крики, которые издают самцы в брачный период, используя в качестве резонаторов ямы, вырытые ими в земле, можно услышать за 2 — 4 км.

В настоящее время общая численность какапо в природе едва ли превышает 50 особей, хотя в 1960 г. предполагали существование 200 птиц. Основная причина их исчезновения — деятельность интродуцированных хищников (включая кошек и крыс), а также уничтожение и изменение местообитаний человеком и завезенными на острова копытными. Гнездятся какапо на земле, откладывая в ямку 2—4 белых яйца, но выживает чаще лишь один птенец. К тому же размножается этот попугай один раз в два года, а при неблагоприятных условиях еще реже. В насиживании и выкармливании птенцов принимает участие только самка. Почти все птицы, отловленные в 60—70-х годах, оказались самцами, самок ловили лишь на о. Стьюарт. Д. Мертон объясняет преобладание самцов в природе тем, что какапо является представителем токовых птиц. Пар они не образу­ют, а вырытые птицами группы ям используются многими самцами как места демонстрации себя перед самками, посещающими эти «токовые площадки». Поэтому разведение какапо в неволе представляет значительные трудности, хотя вольерное содержание они переносят довольно хорошо, что было отмечено еще в прошлом веке. Помимо запрета добычи и включения этого вида в Приложение 1 СИТЕС, одним из возможных путей его сохранения является расселение какапо на острова, свободные от хищников — своеобразные авиарии. В( 1974—1975 гг. трех попугаев (возможно, самцов) выпустили на о. Мауд, расположенный у северо-восточных берегов о. Южный в границах морского парка Марлборо-Саундс; предполагалось интродуциро-вать какапо и на о. Литл-Барриер. Небольшая, примерно из 30 птиц, но жизненная популяция сохранилась на о. Стьюарт.

Никаких надежд не остается на возрождение новозеландской совы-хохотуньи (Sceloglaux albifacies). На о. Северный местный подвид этой крупной, величиной с серую неясыть, но с более темной окраской оперения и чешуйчатым рисунком, исчез с 1890 г. На о. Южный последние особи номинативного подвида были добыты в 1914 г., но до 1960 г. поступали различные сведения о встречах или о характерных криках этой совы в горах востока Отаго и юго-востока Марлборо. Гнезда хохотунья когда-то устраивала на склонах гор, в расщелинах и нишах, в которые в сентябре — октябре самка откладывала 1—3 яйца. По-видимому, завезенные хищники, главным образом крысы, а также разрушение местообитаний пожарами стали причинами исчезновения этого вида. Однако новозеландские орнитологи надеются, что в укромных уголках гор сова-хохотунья, возможно, еще сохранилась, поэтому она включена в число полностью охраняемых птиц, а в случае обнаружения особей этого вида будут приняты меры к отлову и разведению их в неволе.

Из воробьиных птиц новозеландский медососхихи (Notiomystes cincta) занесен в Красную книгу Новой Зеландии, хотя общая численность этого вида сейчас, вероятно, составляет несколько тысяч особей. Все дело в том, что хихи, как его называют маори, к началу нашего века чуть не вымер: он исчез с островов Северный и Грейт-Барриер. Лишь на о. Литл-Барриер (30 км ) сохранилось небольшое количество этих невзрачных зеленовато-коричневых птичек со светлыми плечами и черной головой и шеей у самца. Объявленный с 1896 г. резерватом о. Литл-Барриер стал последним убежищем исчезающего вида.

Гнездятся эти медососы в дуплах деревьев или пустотах ветвей, они довольно плодовиты: в кладке 3—5 яиц. Постепенно численность птиц восстанавливается. В конце 60-х годов на острове гнездились не менее 200 птиц, в 1980 г. этот вид был интродуцирован на маленьком о. Хен. В 1982—1984 гг. популяция медососовхихи достигла 3 тыс. пар, и теперь она вне опасности.

Кустарниковый крапивник (Xenicus longipes) — один из представителей эндемичного семейства новозеландских крапивников (всего их 4 вида), напоминает маленькую синицу с коротко обрезанным хвостом и яркой белой «бровью» на коричневой головке. Он встречался в нижних ярусах первичных лесов и кустарниках во многих районах страны. Популяцию с о. Северный относили к подвиду X. 1. stokesi, с о. Южный— к номинативной расе, а на о. Стьюарт и прилежащих островках обитали X. 1. variabilis. В кладке кустарникового крапивника было всего 2—3 яйца, а гнездо располагалось низко над землей или прямо на земле. Естественно, что интродуцированные мелкие хищники, включая горностая и крыс, довольно быстро расправились с этим эндемичным видом. С островов Северный и Южный за последние 25 лет не поступало никаких сведений о существовании где-либо кустарникового крапивника. Дольше всех крапивник продержался на о. Стьюарт и особенно на островках у его побережья, но после 1962 г. на о. Биг-Саут-Кейп и островки Соломон проникли черные крысы, и этот подвид был обречен. В 1964 г. на о. Биг-Саут-Кейп отловили 9 крапивников, 3 из которых погибли, а 6 были выпущены на маленький, всего 8 га, о. Каимоху, который расположен к северо-западу от о. Стьюарт. В марте 1972 г. на этом острове видели двух кустарниковых крапивников, но еще через 4 года эти птицы, вероятнее всего, вымерли и здесь. Другой нелетающий вид новозеландского крапивника— стефенский кустарниковый крапивник (Xenicus lyalli) в 1894 г. был уничтожен единственной кошкой смотрителя маяка на о. Стефен.

Похожая на нашу зарянку, но полностью черного цвета чатемская мухолов-капетроика (Petroica traversi) находится на грани исчезновения, и орнитологи Новой Зеландии с помощью национальной Службы охраны животных и международных организаций делают все возможное для ее спасения. Этот эндемичный вид группы островов Чатем в прошлом населял низкорослые леса с кустарниками на самом о. Чатем, а также на островах Питт, Манжер и Литл-Манжер. На островах Чатем и Питтчатемская мухоловка вымерла еще до 1871 г., а в 1890 г. расчистка территории под пастбища и появление кошек на о. Манжер привели к быстрому ее исчезновению и на этом острове. Причины вымирания—изменение местообитаний, воздействие кошек и крыс. Сохранилась чатемская мухоловка только на маленьком, всего 16 га, но свободном от наземных хищников ска­листом о. Литл-Манжер. Однако здесь кустарниковые заросли занимают всего 4 га на плоской вершине островка, к тому же местообитания постепенно деградируют, а любые неблагоприятные факторы, в том числе и климатические, могут привести к гибели очень небольшой популяции чатемской мухоловки. По наблюдениям на о. Литл-Манжер в 1937, 1961 и 1968 гг., полагали, что здесь сохранились около 20—30 пар птиц. Более тщательные исследования с применением в 1973 г. индивидуального цветного мечения показали, что на острове живут 6 пар птиц и еще 4 самца, в 1975 г. здесь видели всего 9 птиц, а в конце 1976 г. обнаружили, что из 7 сохранившихся птиц остались лишь 2 самки. К этому времени уже был разработан план спасения вымирающего вида. Его цель — отловить всех птиц на о. Литл-Манжер и перевезти их на охраняемый о. Манжер, где с 1968 г. были вывезены овцы и начали восстанавливаться подходящие местообитания, а кошки и крысы были уничтожены.

В 1977 г. на о. Манжер одна пара мухоловок нормально размножалась. К сожалению, возможности воспроизводства у этих птиц очень низкие: в кладке всего 2 яйца, а птенцы часто гибнут. Позднее на о. Манжер на каждую гнездящуюся пару приходилось около 0,5 молодых в год. Чтобы снизить смертность птенцов и ускорить процесс восстановления популяции, в сезон размножения 1980/81 г. был применен «кросс-фостеринг»: первые кладки из гнезд двух оставшихся пар были изъяты (в надежде, что чатемские мухоловки сделают повторные кладки) и подложены в гнезда белолобой геригоны — местного вида мухоловковых. В результате из четырех молодых чатемских мухоловок, выживших в 1981 г., 3 родились в гнездах геригоны. Правда, молодых в возрасте более 10 дней докармливали чатемские мухоловки: мухоловки-геригоны отказались дальше кормить черных птиц. Более удачным видом, который можно использовать для подкладки яиц, оказалась чатемская раса новозеландской петроики, но эти птицы гнездились на о. Саут-Ист, расположенном юго-восточнее о. Питт. У некоторых пар чатемской мухоловки-петроики яйца из первых кладок были перевезены на о. Саут-Ист и подложены в гнезда местных новозеландских мухоловок-петроик. Для предотвращения импринтинга чатемских мухоловок-петроик, родившихся на о. Саут-Ист, перевезли на о. Манжер, а пару двухлетних птиц с о. Манжер в январе 1983 г. поселили на о. Саут-Ист. В результате этих работ впервые у чатемских мухоловок-петроик были отмечены трехъяйцевые кладки и гнездование одиннадцатимесячной самки с более старым самцом, что дает надежды на продление этого сложного проекта возвращения к жизни почти вымершего вида. Пока еще рано говорить об успехах по спасению чатемской мухоловки-петроики, но определенные результаты уже есть: если в 1980 г. в природе существовали лишь 5 чатемских мухоловок, то в 1984 г. их стало 20 птиц (8 на о. Манжер и 12 на о. Саут-Ист), а в 1985 г. популяция увеличилась до 38 особей.

Эндемичное семейство новозеландских скворцов, или гуй, представлено всего тремя видами, из которых разнок-лювая гуйя (Heteralocha acutirostris) вымерла на о. Северный еще в начале нашего века, а представители двух других видов занесены в международную Красную книгу и Красную книгу Новой Зеландии.

Бородатая гуйя, или кокако (Callaeas cinerea),— черная, с белой каймой на хвосте птица, величиной с дрозда. Белый клюв у самца довольно короткий, а у самки он длиннее и изогнут книзу. У птиц с о. Южный «сережки» по бокам подбородка имеют оранжевую окраску, а на о. Северный — голубоватую. Соответственно выделяют два подвида — С. с. cinerea и С. с. wilsoni, но южный (номинативный), вероятнее всего, вымер: на о. Стьюарт последние птицы отмечены в начале 50-х годов, а на о. Южный, в некоторых районах запада Отаго и Нельсон,— примерно в 1960 г. В 1967 г. южноостровную бородатую гуйю якобы встретили в нотофагусовых лесах, однако тщательные поиски на этом участке в 1981 г. оказались напрасными. Гнездятся эти птицы в нижних частях кроны, а кормятся, подобно нашим дроздам, на земле. По-видимому, на островах Южный и Стью­арт этих птиц уничтожили интродуцированные хищники, тем более что уровень воспроизводства у бородатой гуйи очень низкий: в кладке 2—3 яйца, но выживает 1—2 птенца; сказалось и сведение лесов.

На островах Северный и Грейт-Барриер также значительная часть лесов уничтожена и имеются четвероногие хищники, но здесь сохранилось несколько сотен особей североостровного подвида бородатой гуйи.

Возможно, что этот подвид оказался более жизнестойким и плодовитым. Например, в январе 1979 г. близ Окленда наблюдали выводок, в котором были 2 взрослые и 4 молодые птицы. Однако ареал бородатой гуйи с конца прошлого века существенно сократился, а изменение местообитаний привело к изоляции поселений в отдельных локальных участках; некоторые из этих участков в последние годы объявлены лесными резерватами.

Гуйя-седлоспин (Creadion caruncula-tus), названная так за каштановую окраску спины и плечевых, напоминающую на остальном черном фоне птицы седло, отнесена в Красной книге Новой Зеландии к редким и охраняемым птицам. Однако сейчас она находится вне опасности благодаря вмешательству ученых. Эта птица, величиной со скворца, была широко распространена в Новой Зеландии и на прилежащих островах, но с началом колонизации стала быстро исчезать в большинстве районов под натиском крыс и других хищников. В начале нашего столетия североостровной подвид гуйи-седлоспина (с желтой каймой переднего края «седла») сохранился только на о. Хен (из группы островов Хен-энд-Чикенс у восточного побережья Нортленда), а южноостровной — на о. Биг-Саут-Кейп и других островках близ юго-западной оконечности о. Стьюарт.

Гнездятся эти птицы в дуплах деревьев и густых сплетениях ветвей невысоко над землей, поэтому проникновение крыс или кошек на острова могло привести к гибели популяций. Учитывая, что седлоспины ведут оседлый образ жизни, еще в 1925 г. пытались перевезти их с о. Хен на о-ва Литл-Барриер и о. Капити, но опыты окончились неудачно. С 1964 г. начались систематические работы по переселению седлоспинов на различные острова, где не было четвероногих хищников. До 1974 г. были перевезены и выпущены 133 птицы северного подвида и 161 южного. Про­должались эти работы и в последующие годы. На некоторых островах гуйи-седлоспины хорошо прижились и образовали устойчивые популяции. В настоящее время в природе около 2 тыс. особей северного подвида и примерно 300 птиц южного. Теперь необходим лишь постоянный контроль за популяциями на различных островах и охрана их от проникновения хищников.

Новозеландский свистун, или пиопио (Turnagra capensis), единственный представитель эндемичного семейства, вероятнее всего, вымер: более 40 лет никто не видел этих, обычных в прошлом птиц.

Острова южной части Океании имеют много реликтовых видов птиц, распространенных в прошлом более широко; 90 видов и подвидов птиц этих островов, включая Гавайские и Галапагос, внесены в Красную книгу (эндемиков Гавайских о-вов, а также морских птиц, связанных с островами только в период гнездования, мы рассмотрим отдельно в конце раздела).

Из пластинчатоклювых в Красную книгу и Приложение 1 СИТЕС внесена марианская утка — Anas oustaleti. Эта крупная утка, похожая на самку кряквы, отмечена на островах Сайпан, Тини-ан и Гуам, где до второй мировой войны были добыты около 40 птиц. В последние годы достоверных сведений о встречах марианской утки нет. Некоторые специалисты считают, что марианская утка является не видом, а лишь гибридом между кряквой и светлобро-вой черной кряквой. Однако в 30-х годах видели стаи этих уток в 50 особей, что едва ли возможно в случае их гибридного происхождения. Вероятно, это островной подвид кряквы, находящийся на грани исчезновения или уже вымерший (причины этого — охота и осушение мест обитания). Последний раз двух этих, видимо, уток видели на о. Сайпан в 1976 г.

Только на Марианских о-вах и на о-вах Палау (в западной группе Каролинских) сохранился большеног Лаперуза (Megapodius laperouse). Номинативный подвид этого большенога (М. 1. laperouse) в прошлом был обычен на большинстве Марианских о-вов, однако в результате сбора яиц, охоты и изменения местообитаний на многих из них большеног Лаперуза исчез в конце прошлого — первой половине нашего века; сейчас он сохранился преимущественно на маленьких необитаемых островках. В 1978 г. с десяток этих птиц обнаружены на о. Сайпан, где их ранее также считали исчезнувшими.

Величиной с мелкую курицу, большеног Лаперуза имеет темно-бурую окраску, лишь оголенные участки кожи на лицевой стороне и на горле красные, а темно-серый верх головы имеет такого же цвета хохол. Как и другие сорные курицы, большеноги Лаперуза не насиживают кладку, а используют для инкубации яиц природное тепло. Они сооружают из земли, песка и остатков растительности кучи, в которые самки откладывают 5 — 8 крупных яиц. На о-вах Палау обитает другой подвид большенога Лаперуза (М. 1. senex), отличающийся от марианского более светлой окраской хохла и верха головы; эти птицы зарывают яйца в почву, прогреваемую вулканическим теплом или солнцем. Данных о численности большеногое Лаперуза нет, но полагают, что на о-вах Палау сохранились менее сотни птиц и несколько — на Марианских о-вах.

Из многочисленных эндемичных видов пастушковых Океании 4 вида, несомненно, вымерли до середины нашего века, но новокаледонский лесной пастушок (Rallus lafresnayanus), которого считают вымершим с 1904 г., возможно, еще существует в природе. По крайней мере, предполагали, что его видели местные жители в 1936 и 1947 гг. Этот крупный, превосходящий по величине лысуху, длинноклювый пастушок, похожий на лордхауского лесного пастушка (поэтому многие специалисты относят его к роду Tricholimnas), в конце прошлого века встречался в девственных лесах по речным долинам преимущественно в южной части Новой .Каледонии. Английский орнитолог Т. Стоке в 1976 г. пытался найти новокаледонского пастушка в местах, указанных местными жителями. С помощью магнитофона в сумерки он воспроизводил крики лордхауского пастушка, но желаемого эффекта не добился. Однако на основании рассказа местного жителя, который видел такую птицу в 1966 г., Т. Стоке надеется, что новокаледонский пастушок, возможно, еще сохранился в заболоченной долине верховья р. Бланше у горы Пани на юге острова.

Похожего на нашего пастушка, но крупнее его и с белым рисунком на крыльях фиджийского пестрокрылого пастушка (Rallus poecilopterus), некоторые авторы относят его к роду Nesoclopeus) также считали вымершим еще в конце прошлого века. Более 80 лет о нем не было никаких сведений, но в июне 1973 г. Д. Холиоук увидел эту птицу на о. Вити-Леву, на участке, заросшем таро, или колоказией, и окруженным девственным лесом. Экземпляры фиджийских пастушков, хранящиеся в музеях, были добыты во второй половине XIX в. на о. Вити-Леву и в 20 км восточнее — на о. Овалау; предполагают, что его наблюдали и на о. Тавеуни. Местообитания этих пастушков — заболоченные низины и поля таро— сохранились, но интродуцированные мангусты, а также крысы и кошки, по-видимому, нанесли ощутимый урон популяции птиц. Судя по коротким и округлым крыльям, фиджийский пастушок летал очень плохо, поэтому взрослые птицы, а тем более их птенцы и кладки были для хищников легкой добычей. Если этот вид в наши дни еще и существует, то находится он на грани вымирания. Впрочем, некоторые специалисты считают его не видом, а лишь номинативным подвидом пестрокрылого пастушка, распространенного на некоторых островах из группы Соломоновых.

Б восточной части Соломоновых о-вов, на о. Сан-Кристобаль, в декабре 1929 г. был добыт самец камышницы, которого Э. Майр назвал Edithornis silvestris. Позднее эту санкристобальскую камышницу вместе с вымершей самоанской камышницей объединили в один род — Pareudiastes, но сейчас специалисты склонны считать ее представителем широко распространенного рода Gallinula и называют Gallinula silvestris. Сан-кристобальская камышница похожа на нашу зеленоногую камышницу, но спина и крылья у нее шоколад но-коричневого цвета, зоб и верх живота черные, а ноги, как и клюв, красные. В 1953 г. этих довольно редких птиц видели А. Кейн и И. Галбрей.

Камышницы почти не умеют летать и живут в горном лесу, перемежающемся плантациями. Поскольку это малодоступные места, исчезновение санкри-стобальской камышнице пока не угрожает.

На юге Марианских о-вов расположен о. Гуам, на котором находится военно-воздушная база США. Этот же остров является родиной эндемичного гуамского пастушка (Rallus owstoni). По величине и внешнему виду он похож на нашего пастушка, но летает очень плохо. Основные местообитания этого вида— смешанные леса и участки кустарниковых зарослей. Гнезда гуамских пастушков можно найти в течение почти всего года, но, по наблюдениям Дж. Дженкинса, птицы предпочитают для гнездования период дождей (июль — ноябрь). В полной кладке 3 — 4 яйца, которые насиживают самка и самец попеременно около 19 дней. В выводке обычно 2, реже 1 или 3 птенца, которые примерно через 4 мес уже неотличимы от взрослых. Раньше гуам-ские пастушки встречались по всему острову, но в настоящее время сохранились преимущественно в северной части— по отрогам плато. Сокращение численности и ареала связано, видимо, с применением инсектицидов на фоне деятельности интродуцированных на остров хищников и свиней. Хотя и наблюдаются естественные циклические изменения популяции гуамского пастушка, за последние 15 лет численность этих птиц настолько сократилась (по данным СИПО, с 80 тыс. до 50 особей), что Служба рыбы и диких животных США объявила этот вид исчезающим и включила в соответствующий список. Это помогло, по крайней мере, воспрепятствовать проекту уничтожения растительности, т. е. местообитаний пастушка, вокруг военной авиабазы.

Только на о. Новая Каледония живет единственный представитель особого семейства или даже отряда—кагу (Rhynochetos jubatus): сидящая на земле птица напоминает большую квакву или выпь, но имеет серо-стального цвета оперение, более темное сверху, и белое с черными полосками на рыжеватых маховых. Ноги и мощный, как у выпи, но более высокий клюв оранжево-красные. Летают кагу очень плохо, но довольно быстро бегают среди низкорослых кустарников и подлеска в густых лесах у рек и в горных долинах. Ведут эти птицы преимущественно ночной образ жизни, обследуя довольно значительную территорию в поисках улиток, насекомых, их личинок и червей, которых клювом извлекают с довольно большой глубины. Гнезда располагают на земле в густом кустарнике. В полной кладке, вероятнее всего, одно крупное, овальное, покрытое пестрина-ми яйцо, хотя в неволе самка может отложить 3—4 яйца. Насиживание длится 35—40 дней, причем днем на гнезде находится самец, а ночью самка. Бурый с желтоватыми пятнами, большой головой и крохотным клювом птенец покидает гнездо через 4 дня, но еще почти 3 недели его кормят родители.

Длительная охота на кагу, рубка леса, пожары, воздействие четвероногих хищников привели к тому, что кагу, распространенные прежде по всему острову, теперь сохранились только в некоторых горных долинах преимущественно южной части острова. Общая численность этих птиц, видимо, более 200 особей, но неуклонно сокращается. Формально добыча кагу в Новой Каледонии запрещена, вид включен в Приложение 1 СИТЕС; но необходимо сохранение его местообитаний, небольшая часть которых находится на территории резервата Ривьера-Блё.

Хотя кагу легко приручается и длительное время живет в неволе, может спариваться и откладывать яйца, но получить потомство от этих птиц в вольерах трудно. Будущее этого уникального представителя авифауны всецело в руках человека, поэтому Генеральная Ассамблея МСОП в 1984 г. назвала кагу в числе 12 видов исчезающих животных, заслуживающих особого внимания ученых и общественности.

Среди куликов на островах Океании большинство составляют регулярные или случайные мигранты из Палеарктики, но для самых восточных архипелагов характерны песочники эндемичного рода Prosobonia. Один из них с рыжей окраской низа и надхвостья — таитянский песочник (P. leucoptera) — встречался на островах Таити и Муреа (о-ва Общества) еще гво времена экспедиций Дж. Кука, но вымер уже к середине XIX в. Другой, с коричневатым и белым чешуйчатым рисунком,— туамотский, или чешуйчатый, песочник (P. cancellata)—живет на многих островах архипелага Туамоту, но один раз был добыт значительно севернее — на о. Рождества (о-ва Лайн). Гнездится чешуйчатый песочник преимущественно на необитаемых островах, куда не проникли кошки и крысы, а иногда залетает и на заселенные острова. Пока популяция этого вида находится вне опасности, но судьба его вымершего соседа напоминает о необходимости наблюдений за состоянием популяции.

Голуби, издавна заселившие многие острова Океании, имеют здесь значительное число редких и вымирающих видов. Только на островах Уполу и Савайи (Западное Самоа) живет крючкоклювый голубь (Didunculus strigirostris)—единственный представитель особого подсемейства и, как считают некоторые, последнее связывающее звено между голубями и вымершими дронтами. Величиной крючкоклювый голубь примерно с сизого голубя, но отличается коротким хвостом и большим, заканчивающимся острым крючком изогнутым надклювьем; по краю подклювья — зубцы. Большая часть оперения блестящая, зеленовато-черная или бурая, но спина, кроющие крыла, поясница и хвост темно-рыжего цвета; ноги, кольцо вокруг глаз и основание желтого клюва красные.

Основные места обитания крючкоклювых голубей—девственные леса по склонам на высоте 300—1300 м над ур. м., где птицы кормятся ягодами и плодами, «откусывая» от них куски, как это делают попугаи. В прошлом, по сообщениям первых мореплавателей, стайки крючкоклювых голубей кормились на земле по горным склонам. Гнездились они также, якобы, на земле, откладывая всего одно яйцо. К середине прошлого века эти птицы почти исчезли на о. Уполу, но позднее, через 20—30 лет, численность их стабилизировалась, а на о. Савайи увеличилась. Полагают, что птицы приспособились к изменившимся условиям обитания и нашли убежище от четвероногих врагов в кронах высоких деревьев. Действительно, гнезда крючкоклювые голуби устраивают теперь в гуще ветвей на высоте 5—10 м от земли.