4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Лето этого года на первый взгляд не отличалось ничем особенным. Размеренно текла жизнь Ри­ма — города, вступившего в шестьдесят девятое десятилетие своего существования, столицы круп­нейшей рабовладельческой державы Средиземноморья, главного центра роскоши и нищеты во всём древнем мире, средоточия вселенной, как уже начинали называть его поэты. Ещё затемно по плохо вымощенным переулкам гремели неуклюжие телеги крестьян, привозивших на рынок зелень и сыр, мясо и вино, птицу и фрукты. С пер­выми лучами солнца раздавались голоса булочников и молочников, предлагавших свой товар. Вскоре над домами уже стелился дым очагов, смешиваясь с испарениями, поднимавшимися с берегов Тибра; а затем узкие улицы оживали, наполнялись народом; рос городской гам, в ко­тором причудливо смешивались многие звуки: там. тяжело раздавались удары молота по металлу, здесь — звонкие голоса детей, повторяющих уроки, там — визгливый скре­жет пилы или равномерное жужжание гончарного круга, тут — цокот конских копыт и лязг железных доспехов, громкая речь прогуливающихся граждан, свист и щёлканье бичей, стук колёс, звон цепей, выкрики скороходов и приставания нищих. Город живёт — трудится и бездельни­чает, поёт и стонет, умоляет и проклинает…

И всё-таки что-то произошло, и весть об этом скоро дойдёт до тех, кто ещё ни о чём не знает, и до сенатора в окаймлённой пурпуром тоге, медленным шагом шествую­щего к центральной части города, и до воина, застывшего на своём посту подобно бронзовой статуе, и до ремеслен­ника, с раннего утра вколачивающего неровные гвозди в толстую подошву, и до модницы, плывущей над толпой в носилках, которые кажутся почти невесомыми, и до тех рабов, которые несут эти носилки и хорошо знают их дей­ствительную тяжесть. Да и сейчас, если прислушаться, можно услышать в разговорах многих людей одно и то же слово, произносимое одними с любовью и надеждой, дру­гими с ненавистью и страхом, но никем, пожалуй, равно­душно.

Это слово слышал и ты, читатель, короткое, звучащее, как удар, слово, славное имя — Спартак. Именно о нём, о его отважных сподвижниках, которые ещё в далёкой древ­ности высоко подняли светлое знамя освобождения трудя­щихся, которые в благородной и самоотверженной борьбе за свободу отдали свою жизнь,— о них написана эта книжка.