9 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Египтяне — один из первых в мире народов, у кото­рых появился письменный язык. В III тысячелетии до нашей эры, примерно за пятьсот лет до восшествия на трон фараона Хеопса, иероглифическое письмо и язык приобрели классическую форму, сохранившуюся еще на три тысячи лет, хотя и письменность и язык претерпели за это время значительные изменения в словаре, грам­матике и орфографии. Последние из до сих пор извест­ных иероглифических надписей, найденные на острове Филе в Асуане, датированы 394 годом нашей эры. Та­ким образом, египтяне также один из первых народов, сохранивших записи событий своей истории. Разумеется, чем дальше в глубь веков, тем отрывочнее эти записи. И все же мы, наверное, знаем о древних египтянах больше, чем о любом другом народе на заре истории.

Шумерийцы Нижней Месопотамии изобрели зача­точную систему своей письменности примерно в то же время, что и египтяне, но у них не было того преимуще­ства, которое так облегчило нам знакомство с древним Египтом. Это преимущество — климат. Сухой раска­ленный песок пустыни сохраняет все, что погребено под ним, и, может быть, поэтому египтяне избрали пустыню местом погребения усопших.

И тем не менее, несмотря на все исторические запи­си и сохранившиеся предметы, мы все-таки знаем очень мало о ранней истории и цивилизации древних египтян. Частично это объясняется тем, что сообщения древних историков очень скупы, а зачастую они вообще опуска­ли те или иные факты, считая их не заслуживающими внимания. Так, о периоде Древнего царства мы знаем лишь то, что открывают нам захоронения. Не осталось ни городов, ни жилых построек, никаких поселений, и даже об их расположении и плане мы можем судить лишь по образцам более позднего периода. Создается впечатление, что древние египтяне были чрезвычайно мрачным народом, одержимым мыслями о смерти. И хотя заупокойный культ действительно занимал ог­ромное место в представлениях древних египтян, они были веселым и жизнерадостным народом, который мало чем отличался от современных жителей Нильской долины, возможно их потомков.

Искусство письма не могло, конечно, появиться вне­запно в завершенном виде в 3000 году до нашей эры — этому предшествовала длительная эволюция, которую мы можем лишь с трудом проследить на протяжении многих веков. И тем не менее в Египте в начале III ты­сячелетия до нашей эры случилось нечто весьма знаме­нательное. Какие именно события произошли и в какой последовательности, мы точно не знаем, однако пись­менность бурно развивалась не только как средство об­щения для малочисленной, но могущественной группы образованных людей. В это же время произошло поли­тическое событие первостепенного значения: объедине­ние Верхнего и Нижнего Египта с новой столицей — Мемфисом, стены которого были воздвигнуты, по обще­известной легенде, фараоном Менесом (Миной), пер­вым правителем I династии. Объединение всей Ниль­ской долины под властью одного правителя, основание I династии, а также «изобретение» письменности — события почти одновременные и взаимосвязанные. Важ­нейшим фактором, определявшим силу и стабильность нового политического строя, являлась возможность передавать сообщения зачастую на далекие расстояния, чтобы тот или иной эдикт или указ, написанный в Мем­фисе и скрепленный личной печатью фараона, мог быть доставлен на кораблях в Верхний Египет или в дельту Нила или же гонцами в восточную пустыню и в рудни­ки для неукоснительного исполнения.

Ко времени установления IV династии, очевидно вскоре после ‘2600 года до нашей эры, древний Египет представлял собой высокоразвитое общество. Фараон был центром и средоточием всей власти. Считалось, что только от него зависело плодородие полей, а не от регу­лярных разливов Нила, когда река заливала долины и оставляла там слой плодородного ила, принесенного с африканских плоскогорий, где находились ее истоки. От плодородия земли, разумеется, зависела вся жизнь Египта, поэтому фараон был как бы посредником меж­ду египтянами и их богами. Похоже, что все дары богам приносились на имя фараона. И он сам, наверное, был для них живым богом. Поэтому египтяне и строили пирамиды для бессмертных душ фараонов, которые они поддерживали своими дарами и молитвами.

Пирамиды

С точки зрения архитектурного совершенства пи­рамиды ни с чем не сравнимы. Если учесть скудные технические возможности египтян периода IV династии, то их подвиг кажется вообще невероятным. Только ты­сячу лет спустя египтяне узнают, что такое колесо, и научатся его применять. У них не было в то время ни блоков, ни других подъемных приспособлений. Вплоть до прихода римлян они использовали только простые рычаги. Их арифметические расчеты были тоже доволь­но просты. И тем не менее они примерно лет за семьсот построили по крайней мере семь пирамид, а возможно, завершили и восьмую. Только на строительство Вели­кой пирамиды ушло два миллиона каменных блоков ве­сом до пятнадцати тонн каждый. Большинство из этих громадин вырублены на месте, но гранитные блоки привезены из таких отдаленных мест, как Асуан, рас­положенный у первых порогов Нила Верхнего Египта.

Но главное не в самих пирамидах: каждая из них являлась как бы центром огромного комплекса, зани­мавшего сотни гектаров. На границе возделанных по­лей, куда доходили воды Нила во время ежегодного разлива, стоял Долинный храм с наклонной пристанью для погребальных и других лодок, а рядом был сооб­щающийся с рекой канал, по которому эти лодки или ладьи могли доходить сюда, даже в периоды самого низкого уровня воды в Ниле.

Высокая, защищенная стенами дорога вела от До­линного храма к пирамиде на Ливийском плато — это был пандус, протянувшийся на сотни миль от западного берега Нила. Напротив восточной части пирамиды сто­ял Поминальный храм, обращенный к востоку. Внутри Поминального храма сохранилась замурованная так называемая «ложная дверь», характерная для всех по­гребений; она позволяла покойному фараону «прони­кать» в храм из своей пирамиды и принимать приноси­мые ему дары. Высокие стены «теменоса», или стены свя­тилища, окружали весь комплекс пирамиды, и доступ в нее был дозволен только жрецам или чиновникам, про­шедшим особый ритуал очищения, который совершался во время ежедневных служб.

В комплексе пирамид, но по большей части вне свя­щенных стен находились другие, меньшие пирамиды. Мы мало о них знаем, однако большинство археологов считает, что это гробницы главных жен фараона или его дочерей. Но вполне возможно, что они предназнача­лись для церемониального захоронения различных цар­ских регалий: корон, жезлов, царских посохов и т. д. Рядом с большинством пирамид IV династии остались глубокие траншеи для захоронения судов. Но были ли они когда-нибудь там и могли ли сравниться по своим размерам и великолепию с Царской ладьей Хеопса, мы, наверное, никогда не узнаем.

Египтяне были не только гениальными строителями, но и великолепными организаторами, иначе им не уда­лось бы воздвигнуть подобные сооружения и снабдить их всем необходимым.

Д. Данхэм из Бостонского музея изящных искусств предполагает, что на строительстве Великой пирамиды работало одновременно не менее 2500 человек. Но он не учитывает тех сотен людей, а может быть тысяч, кото­рые занимались вырубкой и перевозкой каменных бло­ков, а также художников, скульпторов и искусных кам­нерезов, создававших богатые украшения гробниц и храмов (изваяния вельмож, рельефы, надписи, статуи фараона и богов), не говоря уже о подсобных рабочих (мясниках, пекарях, пивоварах и т. д.), необходимых для содержания этой армии рабочих.

Самые ранние египетские погребения, известные нам, представляли собой неглубокие могилы в песке пу­стыни, где хоронили тела, обернутые в льняные полот­на, с простейшими погребальными дарами: драгоценны­ми украшениями, оружием, орудиями труда, ритуаль­ными сосудами. Постепенно эти захоронения становились все более сложными. Могилы облицовы­вали изнутри кирпичом-сырцом, сооружали над ними деревянные кровли, а под ними несколько подземных комнат. Ко времени I династии этот простой тип захо­ронения уступил место мастабам, названным так, как говорят, из-за схожести низкой прямоугольной надст­ройки над захоронением со скамьей — мастабой — в со­временных домах Верхнего Египта.

Гробница-мастаба фараона Аха в Саккара, по свидетельству Уолтера Эмери, который раскопал целый ряд царских погребений I и II династий в конце 30-х годов и немного позднее, состояла из двадцати семи не­больших комнат со стенами из кирпича-сырца, напол­ненных разными приношениями фараону для его за­гробной жизни. Среди них были реальные предметы, как, например, драгоценности и сосуды с зерном и мас­лом, и чисто символические: модели из более долговеч­ного, а зачастую более драгоценного материала, заме­нявшие бренные вещи. И наконец, среди приношений находились миниатюрные модели предметов, которые были либо слишком велики, либо по каким-то другим причинам не могли быть положены в гробницу.

К северу от внушительной гробницы Аха Уолтер Эмери обнаружил траншею для захоронения ладьи, ко­торая явно входила в погребальный комплекс фараона. Эта глубокая траншея имела длину более девятнадцати метров, и над ней была сделана надстройка из кирпича-сырца, «довольно грубоватая, что позволяет думать, что она воздвигнута после того, как ладью опустили в тран­шею». Фрагменты деревянных частей и веревочных уз­лов, найденные в этой и других, более ранних «лодоч­ных траншеях» в Саккара, подтвердили мнение Эмери, что в них когда-то действительно были захоронены лодки.

С каждым последующим поколением царские погре­бения становились все обширнее и роскошнее. Они как бы отражали могущество фараона-божества, которое он не терял и после своей смерти, ибо и тут его окружа­ли гробницы придворных и знатных людей.

Первый значительный архитектурный сдвиг произо­шел во времена правления III династии: для воздвиже­ния монументов начали использовать каменные блоки. Камень применяли и раньше, но лишь для архитектур­ных деталей, таких, как обрамление оконных и дверных проемов. Однако лишь для постройки Ступенчатой пи­рамиды фараона Джосера в Саккара кирпич-сырец впервые был заменен известняковыми блоками, из ко­торых сложена массивная семиступенчатая пирамида со всем окружающим ее ритуальным комплексом.

Такой качественный скачок в архитектуре явно от­ражал рост могущества фараона. Но у нас нет об этом точных свидетельств. Так или иначе, гробница фараона перестала быть просто одной из самых больших гроб­ниц среди множества подобных. Отныне царская гробница по своей форме, а может быть, и по назначению стала совершенно иной.

Ступенчатая пирамида возвышалась над всем некро­полем: ее можно было видеть с расстояния многих миль, и в частности из Мемфиса, белостенной столицы, расположенной в зеленой долине ниже плато пирамид. Но, кроме того, Ступенчатая пирамида Джосера пред­ставляла собой нечто совершенно отличное от мастабы фараона Аха с ее двадцатью семью комнатами для жертвенных приношений. Она уже была не только веч­ным обиталищем души покойного фараона, столь же величественным, как и он сам при жизни, но и его свя­тилищем, где ежедневно должны произноситься жерт­венные молитвы и восхваления в честь обожествленного владыки.

Следующий значительный шаг египетская архитек­тура сделала чуть позднее, в конце правления III или в начале правления IV династии, когда совершился пере­ход от ступенчатых пирамид к «истинным, правильным», первой из которых стала пирамида в Медуме.

Ныне разрушенная пирамида в Медуме находится южнее всех гробниц Древнего царства, то есть всего некрополя Мемфиса. Почти на тридцать миль выше по течению Нила от древней столицы Египта находятся развалины этой пирамиды, мрачные и одинокие, едва возвышающиеся над кучами щебня, оставшимися после того, как осыпалась облицовка самой пирамиды. Кто-то из ученых предположил, что пирамида обрушилась вскоре после ее постройки (См.: Mendelssonn К. The Riddle of the Pyramids. L., 1974). Однако даже попытка воздвигнуть истинную пирамиду является сама по себе свидетельством дерзания новой архитектуры — архитек­туры каменных блоков, характерной для гробниц фа­раонов IV династии, веривших в свое бессмертие. Эта уверенность воплотилась в создании пирамид в Гизе при последующих поколениях.

Достаточно было бы привести лишь размеры пира­миды фараона Хеопса, как это делалось не раз, чтобы представить себе всю грандиозность этого сооружения. И все же нелишне напомнить, что этот рукотворный па­мятник, эта каменная гора, занимает площадь, на кото­рой уместились бы сразу и лондонский собор св. Пав­ла, и римский собор св. Петра. Эта пирамида построе­на из местных известняковых блоков, вырубленных на плато Гизе, а затем облицована белыми плитами тур­ского известняка из карьеров на холмах аль-Мукатта­ма, расположенных на другом берегу, за современным Каиром. Эти облицовочные плиты были пригнаны так аккуратно и точно, что между ними, как свидетельству­ет археолог Флиндерс Питри, невозможно просунуть даже почтовую открытку. Поминальный храм был украшен колоннами красного гранита из Асуана в Верхнем Египте. Черные базальтовые булыжники хра­мового двора до сих пор сохранились у восточной сто­роны пирамиды. Когда Геродот в V веке до нашей эры описывал крытую галерею над пандусом — мощенной камнем дорогой, ведущей к пирамиде, стены этой гале­реи еще сохраняли рельефные изображения. И хотя все это давно исчезло, мы можем судить о великолепии са­мого пандуса и галереи по отдельным каменным блокам и фрагментам Поминального храма, которые были сно­ва использованы фараоном XII династии в его пирами­де в Лиште. А Долинный храм Хеопса на берегу Ни­ла в начале пандуса до сих пор не раскопан: развалины его лежат под деревней Кафр эс-Самман у подножия плато пирамид.

План некрополя Гизе...

План некрополя Гизе…

Задолго до открытия двух замурованных траншей с ладьями фараона вблизи южной стороны пирамиды ар­хеологи уже знали о других открытиях и пустых тран­шеях, которые были найдены на плоскогорье вблизи пирамиды и составляли часть погребального комплекса. Две такие траншеи расположены вдоль восточной сто­роны пирамиды, очень близко от северной и южной стен Поминального храма. Третья траншея шла парал­лельно пандусу, который вел от пирамиды в долину Нила. По-видимому, это были траншеи для лодок, свя­занные с так называемыми пирамидами жен фараона. В отличие от недавно найденных захоронений вдоль южной стороны Великой пирамиды, которые имеют прямоугольную форму, все эти ранние траншеи, выруб­ленные в известняковом массиве, серповидной формы.

Вполне возможно, что помимо двух траншей для ло­док, расположенных вдоль южной и восточной сторон пирамиды, такие же траншеи с ладьями находились у западной и северной сторон, но они еще ждут археоло­гов. Такое симметричное расположение вполне в духе строителей пирамид. Однако пока эти траншеи с ладь­ями найти не удалось.

До сих пор неизвестно, находились ли настоящие ладьи в траншеях у восточной стороны пирамиды. Од­нако в этом совершенно уверен американский археолог Джордж Райзнер, который в 20-х годах раскопал одну из этих траншей. На дне траншеи он нашел кусочки по­золоченного дерева и обрывки веревок, аналогичные тем, что обнаружил позднее Уолтер Эмери в лодочном захо­ронении в Саккара. Точно так же как и Эмери, Райзнер справедливо предположил, что в этом колодце когда-то была погребена настоящая ладья.

Одной из неразрешенных загадок IV династии оста­ется количество пирамид: их больше, чем число захоро­ненных в них фараонов. Известны семь пирамид: развалившаяся пирамида в Медуме; Наклонная и Красная (или Северная) пирамиды в Дашуре; три пирамиды в Гизе; разрушенная, а может быть, и незаконченная пи­рамида в Абу-Роаше. А фараонов было всего шесть: Снофру, его сын Хеопс (Гизе), сыновья Хеопса Дже-дефра (Абу-Роаш) и Хефрен (Гизе), Микерин (Гизе) и. наконец, Шепсескаф, по-видимому последний правитель IV династии, который вообще предпочел не строить для себя пирамиду и вернулся к древнему погребению в ма­ста бе.

Одно время предполагали, что пирамиду в Медуме построил фараон Снофру, отец Хеопса и первый прави­тель IV династии, о доброте которого передавались ле­генды из поколения в поколение. Почти через тысячу лет после того, как был воздвигнут погребальный комп­лекс в Медуме, безвестный информатор XVIII династии написал на стенах Поминального храма, что он совер­шил сюда паломничество, «чтобы увидеть прекрасный храм фараона Снофру». И он почувствовал, что здесь небесная высь и что солнце восходит здесь. И добавил: «Да снизойдет небесный дождь с благовониями, да бу­дут его капли пропитаны ароматом и да падут эти кап­ли на кровлю храма фараона Снофру» (Edwards I. Е. SThe Pyramids of Egypt, Harmondsworth, 1961, с. 96).

Однако покойный Ахмед Фахри доказал своими ис­следованиями в Медуме, а также в Дашуре, что фараон Снофру в действительности не строил себе пирамиду в Медуме, а просто завершил строительство пирамиды, которое начал его тесть и предшественник фараон Хуни. Более поздняя легенда ошибочно отождествила Хуни с самим фараоном Снофру. Курт Мендельсон в книге «Загадка пирамид» (1974) предполагает, что, когда Снофру воздвигал свою Наклонную пирамиду в Дашу­ре, пирамида в Медуме внезапно обрушилась. Эта ката­строфа послужила причиной изменения наклона граней Наклонной пирамиды, в результате чего она обрела столь характерную и своеобразную форму с ромбовид­ным профилем. Очевидно, Снофру старался избежать подобной катастрофы любой ценой и не хотел, чтобы его пирамида тоже обрушилась.

Египтологи уверены, что у Снофру было по крайней мере две пирамиды. В официальном документе, состав­ленном примерно через 350 лет после царствования Снофру (его копия сохранилась на каменной стеле, най­денной вблизи Красной пирамиды в Дашуре), речь идет о принудительных работах и налогах в двух припира-мидных поселениях Снофру. Это говорит о том, что Красная пирамида в Дашуре тоже, по-видимому, при­надлежала фараону Снофру.

Раскопки Фахри вокруг Наклонной пирамиды, рас­положенной южнее Красной пирамиды, показали, что это сооружение несомненно было гробницей Снофру. Среди других доказательств — найденная вблизи пира­миды огромная стела, на которой фараон Снофру изо­бражен в одеяниях для ритуала «хеб-седа», магическо­го омоложения фараона, особой церемонии, которая пе­риодически оповещала о вечном восстановлении сил и могущества правителя Египта. На этом рельефе Сноф­ру увенчан двумя коронами: белой конусовидной коро­ной Верхнего Египта, надетой поверх красной короны Нижнего Египта.

До сих пор неясно, почему фараон Снофру построил для себя столько пирамид. Прежние правители доволь­ствовались всего двумя гробницами: одной в Абидосе, южном святилище, посвященном Осирису, всемогущему богу подземного мира, и второй в Саккара, на виду у белостеннойстолицы.

Уолтер Эмери определил, что гробницы в Саккара были настоящими местами погребения, а в Абидосе — кенотафами, «ложными гробницами» в честь властителя Верхнего Египта. Значит, решил Эмери, должен быть и другой кенотаф для владыки Нижнего Египта, в Буто, еще одном святилище в дельте Нила. Но поскольку поч­ти все памятники в дельте давно уже исчезли под слоя­ми ила в результате ежегодных разливов Нила, гипоте­зу Эмери сейчас уже трудно проверить. Другие фарао­ны, подобные Снофру, могли иметь по две или более пирамид или же пирамиду и другого вида погребальный памятник. Но если это так, нам еще предстоит найти эти погребальные сооружения или же научиться их распо­знавать среди уже найденных.

Если Снофру действительно принадлежали и разру­шенная пирамида в Медуме, и две пирамиды в Дашуре, возникает, как говорят египтологи, «странная ситуа­ция»: выходит, что фараон за короткий срок, всего за двадцать четыре года своего правления, построил три пирамиды, что должно было потребовать неимоверной затраты сил. Геродот рассказывает, что строительство только одного пандуса, ведущего к Великой пирамиде Хеопса в Гизе, заняло десять лет, а постройка самой пирамиды — около двадцати. Как же Снофру сумел по­строить столько пирамид за двадцать четыре года? Воз­можно, конечно, что Геродот ошибался: ведь он писал обо всем этом более чем две тысячи лет спустя. Совре­менные египтологи, например, такие, как Дж. Эдвардс, полагают, что для сооружения этих памятников потре­бовалось гораздо меньше времени. При этом они ссы­лаются на сохранившиесяна известняковых блоках Красной пирамиды даты выемки их из каменоломни. И тем не менее каждый, кто видел эти огромные сооруже­ния даже в их теперешнем состоянии и способен пред­ставить, какими они были тысячи лет назад, будет по­трясен до глубины души. Просто невероятно, какой огромной затраты труда и времени и какой сложнейшей организации потребовало возведение этих гробниц!

Без сомнения, назначение и функции пирамид явля­ются предметом ожесточенных споров с древнейших времен. Трудно поверить, что обыкновенная могила да­же для такого великого властителя, как богоподобный фараон Египта, требовала столь невообразимо пышных и огромных сооружений. И все же доказательство — по­чти 80 пирамид — налицо; при этом далеко не все эти пирамиды относятся к эпохе Древнего царства. Пира­миды явно имели два назначения: с одной стороны, оби­талище для останков покойного фараона, пышный па­мятник в его честь, и, с другой — ритуальный храм, где возносились моления о вечном благополучии фараона в загробной жизни и тем самым о вечном благоденствии всего Египта.

Погребальный ритуал

В своей великолепной книге «Египетские пирамиды» Дж. Эдварде подробно описал сложный ритуал погре­бения, который происходил после смерти фараона. Опи­сание Эдвардса основано на исследовании Текстов пи­рамид, сложнейшей системе заклинаний, заговоров и молитв, начертанных иероглифическими знаками на внутренних стенах пирамид фараонов V и VI династий, но часто относящихся к более раннему периоду (Наиболее ранняя из этих надписей обнаружена в пирамиде фараона Унаса, очевидно последнего правителя V династии, но в основном они сохранились в гробницах фараонов VI династии. Одна­ко особенности начертания иероглифов, стиль надписей, лексика и прочее говорят о том, что они зачастую древнее этих пирамид, а иногда восходят даже к доисторическим временам. Наверное, в тот ранний период их записывали на менее прочных материалах. Во всяком случае, ни одной подобной надписи, предшествующей прав­лению фараона Унаса, до сих пор не найдено).

Тело покойного фараона, очевидно, переправляли из Мемфиса через Нил в Долинный храм на погребальной ладье, формой напоминающей древние лодки из стеблей папируса и весьма похожей на Царскую ладью Хеопса. Здесь, в Долинном храме, тело фараона подвергалось ритуальному омовению в знак очищения и возрождения его души, как бы повторяя действо бога Солнца, кото­рый “каждое утро возрождается из вод озера Лилий. Это был первый этап сложнейшего и тем не менее точно определенного ритуала, который обеспечивал возрожде­ние души фараона для его загробной жизни. Самым главным считался обряд «Отверзания уст»; он произ­водился не на теле покойного фараона, а на его стату­ях, выполненных в полный рост и хранимых в нишах центрального зала Долинного храма. (Так, в Долин­ном храме Хефрена, единственном сравнительно хоро­шо сохранившемся памятнике времен IV династии, бы­ли найдены двадцать три статуи фараона из диорита, сланца и алебастра.)

Сыну фараона или его наследнику надлежало сбрыз­нуть статуи водой, умастить благовониями, совершить перед ними жертвоприношения и прикоснуться ко рту каждой статуи священными «орудиями», такими, как тесло и резец. После этого ритуала каждая статуя в Долинном храме как бы обретала способность хранить в себе ожившее божественное «Ка» фараона, ту часть его духа, которую можно лишь приблизительно переве­сти словом «душа», «двойник».

После завершения этих церемоний в Долинном хра­ме набальзамированное тело фараона со всеми царски­ми знаками его власти и с его внутренними органами (их извлекали из тела, бальзамировали и помещали отдельно в особых сосудах — канопах) торжественная процессия, в которой могли участвовать лишь ритуаль­но очищенные лица, относила в Поминальный храм. Процессия эта двигалась по пандусу. Стены галереи, воздвигнутой на пандусе, были достаточно высоки, что­бы уберечь процессию от непосвященных глаз. В Поминальном храме повторился ритуал «Отверзанияуст» над статуями покойного, и лишь после этого тело пове­лителя Египта несли к месту его вечного упокоения в глубине пирамиды. Мы не знаем, было ли погребение фараона, его переход к вечной жизни поводом для ве­ликого празднества или же для глубокого траура, но, во всяком случае, это происходило весьма торжествен­но и сопровождалось самыми сложными обрядами. Здесь нельзя было допустить ни малейшей ошибки, в церемониале царского погребения ничто не могло быть упущено, ибо от воскрешения «Ка» фараона и его бла­гополучия в загробной жизни зависели жизнь и благо­денствие всего Египта.

В период правления IV династии столь сложный ритуал погребения соблюдался только для фараонов, и только одних фараонов хоронили в больших пирамидах с окружавшим их храмовым комплексом. Даже перво­рожденного сына фараона, если он умирал раньше от­ца, хоронили в простой мастабе, как, например, наслед­ного принца Каваба, который умер раньше своего отца, фараона Хеопса, и был погребен в большой мастабе чуть восточнее комплекса Великой пирамиды. Мы мо­жем предположить, что церемония погребения престо­лонаследника Каваба, как и представителей знати, была упрощенной.

Некоторые египтологи утверждали, что, хотя фараон и считался посредником между Египтом и богами, сам он не носил божественного титула. Однако в период правления IV династии фараоны, по-видимому, прирав­нивались к богам. Возможно, потому, что фараон при­знан был тогда «Великим богом», только он удостаи­вался высшего погребального ритуала. Мы еще вернем­ся к сложному вопросу о религиозных верованиях древних египтян, но здесь следует подчеркнуть, что представление о божественной роли фараона — крае­угольный камень всей системы Египта как в теологиче­ском, так и в политическом и административном аспек­те, во всяком случае в период Древнего царства.

Пирамиды фараонов окружены могилами чиновни­ков и знати, царевичей, царевен, которые как бы сопро­вождали своего повелителя и после его смерти. Рядом с погребальным комплексом Великой пирамиды Хеопс соорудил шестьдесят четыре каменные мастабы для своих придворных; выстроенные правильными рядами, они образовали к западу от Великой пирамиды нечто вроде города мертвых. А к востоку от нее стоят восемь огромных двойных мастаб для любимых детей фарао­на, среди них для наследного принца Каваба, о котором шла речь выше. Предполагалось, что погребенные здесь по-прежнему будут служить фараону в его загробной жизни и нахождение их гробниц вблизи царской позво­лит им разделить бессмертие богоподобного владыки.

Тесная связь фараона с его слугами даже в вечной загробной жизни, несомненно, является самым ярким проявлением религиозного абсолютизма египетского го­сударства времен IV династии. Все государство сущест­вовало прежде всего и только для того, чтобы служить божественному фараону. Он был средоточием всей эко­номической и религиозной жизни страны. И все же не стоит говорить о единовластии фараона или жречества, ибо сам фараон, как и все его подданные, был пленни­ком и жертвой религиозного государства.

Повседневная жизнь египтян в век Пирамид

Стены жертвенных святилищ в мастабах царского некрополя украшены не только надписями, где перечис­лены титулы и деяния покойного владельца гробницы, но также рельефами и росписями, изображавшими по­вседневную жизнь египтян того времени. Эти жертвен­ные святилища, или святилища для приношения даров, остаются нашим главным источником сведений о по­вседневной жизни египтян эпохи Древнего царства. К сожалению, от самой IV династии сохранилось очень немного, но мы полагаем, что жизнь в течение этого столетия не слишком отличалась от жизни египтян в более ранние или более поздние времена Древнего цар­ства.

Для знати и высших классов жизнь была преиспол­нена наслаждений. Основу экономики составляло сель­ское хозяйство, хотя мы знаем об экспедициях в рудни­ки Синая и восточной пустыни за медью и бирюзой, в таинственную страну Пунт (Сомали? Йемен?) за экзо­тическими благовониями и пряностями, в Ливан и Ки­ликию за кедром и другими деревьями, которые не рос­ли в Египте. Однако прежде всего на росписях и релье­фах отображена жизнь простого народа Нильской долины с любовно и точно вырисованными подробно­стями: сцены пахоты и уборки урожая: охоты в пустыне и рыбной ловли в обширных, поросших тростником болотах, и сегодня обрамляющих берега Нила; изобра­жение снующих по реке разнообразных судов, от самых простых челноков, связанных из тростника, до больших кораблей, предназначенных для морских путешествий; сцены строительства судов, в которых, как мы увидим дальше, были неоценимые подробности для понимания и реконструкции Царской ладьи фараона; бытовые сценки: как веяли тогда зерно, как изготовляли пиво. Цветущие растения и населявшие тогда заболоченные низины и пустыню животные, речные рыбы изображены на этих рельефах и росписях с необычайной точностью и натурализмом, так что сегодня мы можем безошибоч­но определить папирус, лотос, антилоп, гиппопотамов, уток и всех прочих представителей животного и расти­тельного мира.

Картины, отображавшие богатство Нильской доли­ны, были, видимо, одинаково приятны художникам и их заказчикам, ибо последние хотели обеспечить себе в за­гробном царстве все удовольствия, которые они имели при жизни. А художники соревновались друг с другом в изображении этой прекрасной жизни во всем ее много­образии. Искусство мастеров и любовь древних египтян к своей Нильской долине позволили создать высокоху­дожественные рельефы и росписи в гробницах и жерт­венных святилищах. Такое впечатление, что перед нами пусть идеализированная, но все же правдивая история уверенного в себе народа, который жил активной, энер­гичной жизнью, в гармоничном сочетании с окружавшей его природой.

Мы очень мало знаем о жизни египтян того периода. Лишь несколько столетий позднее, когда централизован­ная власть фараона пошла на убыль, знатные египтяне тоже начали повествовать о своих личных заслугах, да­бы они остались в памяти поколений. Однако от перио­да IV династии до нас дошли в основном лишь их титу­лы. Иногда эти титулы только дразнят наше воображе­ние, как, например, надпись на маленькой статуе Бесмеса, которая хранится в Британском музее. Она лишь сообщает, что Бесмес был корабелом, и все. А ча­ще всего титулы остаются для нас непонятными: «Един­ственный друг царя» или «Казначей Верхнего и Нижне­го Египта». Они не говорят нам ничего о личности по­койного. Иногда удается уловить сведения о взаимоот­ношениях между членами царской семьи. Мы знаем, например, что везир Хемиуну, «Надзиратель над всеми работами царя», по всей видимости, руководил, строи­тельством Великой пирамиды Хеопса и, возможно, его Царской ладьи. Мы можем лишь догадываться, что он был царским внуком, младшим братом или сводным братом самого Хеопса, поскольку везири (верховные сановники), подобно другим высшим чиновникам Древ­него царства, обычно были близкими родственниками фараона, которому они служили. Не случайно при взгляде на статую везира Хемиуну (Пелицеус музея в Хильдесгейме) создается впечатление, что перед нами ответственный чиновник и могущественный человек. Красивое волевое лицо наводит нас на мысль, что, воз­можно, именно он участвовал в сооружении Царской ладьи.

Как уже говорилось, мы мало знаем о жизни людей того времени, но еще меньше о политических и военных событиях. Одним из важнейших исторических докумен­тов периода ранних династий остается Палермский ка­мень, большая диоритовая плита, названная так пото­му, что самый крупный ее фрагмент хранится в столице Сицилии (другие фрагменты находятся в Каирском и Лондонском музеях). Аккуратно и отчетливо ровными рядами на черном камне высечены имена фараонов Египта, начиная с полумифических до династических правителей, о которых нам почти ничего не известно, и кончая фараонами V династии. Для каждого года цар­ствования отмечался самый высокий уровень Нила при половодье и перечислялись важнейшие события. В основном в этих записях сообщалось о воздвижении храмов, жертвоприношениях и других религиозных це­ремониях и об экспедициях к рудникам. Там же отме­чались и более драматические события. Так, мы узнаем, что фараон Снофру воевал на юге с нубийцами, захва­тил семь тысяч пленников и двести тысяч голов скота, а также почти с таким же успехом совершил поход про­тив ливийцев. Но нам до сих пор неясны цели этих воен­ных операций: то ли для охраны торговых путей, то ли для захвата рабов и скота, а возможно, для расширения ранее завоеванных территорий.

Непосредственно к истории Царской ладьи относится рассказ о том, как Снофру отправил экспедицию, скорее всего в Библ, важнейший торговый центр на побережье Ливана, расположенный к северу от Бейрута. Сорок ко­раблей вернулись в Египет, нагруженные кедром и другими деревьями хвойных пород, и, как отмечено В запи­сях, в последующие годы из этой древесины были пост­роены три корабля, каждый длиной около пятидесяти метров, и множество барж. Кедр использовался для из­готовления дверей во дворце фараона, и вполне возмож­но, что часть той древесины пошла на балки для скле­па в Наклонной пирамиде Снофру в Дашуре. Эти балки до сих пор может увидеть каждый, у кого достанет лов­кости, чтобы пролезть сквозь узкий вход в пирамиду.

Хетепхерес, Снофру и Хеопс

По удивительнейшему стечению обстоятельств и бла­годаря необычайной внимательности опытных археоло­гов мы знаем о царице Хетепхерес, жене фараона Сноф­ру и матери Хеопса, гораздо больше, чем о других лич­ностях периода IV династии.

В 1925 году один из фотографов, работавших в не­крополе Гизе в составе экспедиции Гарвардского уни­верситета, в буквальном смысле слова наткнулся на вторичное тайное захоронение этой великой царицы. Раскопки гробницы, проведенные под руководством гла­вы экспедиции Джорджа Райзнера, до сих пор остаются образцом археологических изысканий по самым высо­ким современным стандартам, которые требуют от уче­ных осторожности, тщательности, трудолюбия и прежде всего терпения, ибо, хотя площадь погребальной каме­ры составляла всего пятнадцать квадратных метров, археологи потратили два года на то, чтобы извлечь ее содержимое в полной сохранности. Таков был скрупу­лезный стиль работы Райзнера.

А содержимое гробницы оказалось необыкновенно интересным: позолоченная мебель — кресла, кровать и балдахин; сундуки с занавесями и ларцы с изысканны­ми украшениями царицы, с ее ожерельями и браслета­ми. Изящные золотые иероглифы рассказывали о владе­лице этих сказочных сокровищ: «Мать царя Верхнего и Нижнего Египта, Спутница Гора, Надзирательница над делами гарема (?) Все то, что сказано, то и сделано для нее. Дочь Бога от его плоти, Хетепхерес».

Могила находилась чуть южнее «священной дороги» (пандуса), которая вела от Великой пирамиды Хеопса к его Долинному храму, и немного севернее трех «пира­мид цариц». Это было наиболее древнее из до сих пор найденных уцелевших царских захоронений, но когда археологи подняли крышку алебастрового саркофага, то увидели, что он пуст. Позднее они нашли в стенной ни­ше маленький алебастровый ларец, канопу с царскими внутренностями, погруженными в бальзамирующие мас­ла, но и это не могло смягчить их разочарования: ведь сама мумия царицы исчезла!

По всем правилам царицу Хетепхерес должны были похоронить вблизи одной из пирамид Снофру в Дашуре. Ахмед Фахри полагает, что самая южная из них, На­клонная пирамида, и была подлинным местом погребе­ния фараона Снофру.

Казалось бы, могила Хетепхерес должна находиться рядом, возможно в ее собственной малой пирамиде. Почему же тогда пустой саркофаг царицы с богатейши­ми погребальными предметами оказался в тайном за­хоронении в Гизе?

Поскольку ее именовали «Матерью царя Верхнего и Нижнего Египта», Хетепхерес умерла уже после того, как на трон взошел ее сын, фараон Хеопс. По теории Дж. Райзнера, она действительно была погребена в Да­шуре, но вскоре после похорон грабители вскрыли ее саркофаг, забрали все драгоценности, какие смогли уне­сти, вытащили мумию царицы в пустыню, там, под лун­ным светом, сняли с нее все украшения и в паническом страхе бросили на растерзание шакалам. Столь смелое предположение характеризует Дж. Райзнера скорее как писателя-фантаста, а не как опытного археолога, тем не менее совершенное преступление было ужасным свято­татством. Осквернение могилы считалось тягчайшим грехом, особенно если речь шла о царском погребении. Дж. Райзнер предположил, что исчезновение мумии ца­рицы повергло всех в такую панику, что никто из чинов­ников, даже везир Хемиуну, не осмелился сообщить об этом преступлении фараону. Вместо этого Хеопсу пред­ложили совершить благочестивое деяние: перехоронить тело его матери в другую гробницу вблизи его собствен­ной пирамиды, которая воздвигалась на плато Гизе, чтобы царица Хетепхерес могла разделить с ним все предназначенные ему в будущем молитвы и жертвопри­ношения. И никто никогда не сказал ему, что в действи­тельности был захоронен пустой саркофаг.

Хетепхерес была, по-видимому, дочерью фараона Хуни (или Ху), малоизвестного последнего правителя III династии, о котором мы почти ничего не знаем. Титул «Дочь Бога от его плоти» давался только старшей дочери правящего фараона и подчеркивал, какую значи­тельную роль она играла в престолонаследии. В этом от­ношении царствующие дома древнего Египта придержи­вались в основном матриархальной линии. Женщины в египетском обществе той эпохи не имели особо высокого положения, хотя писательница Маргарет Мёррей и ут­верждает, что все семейное достояние в те времена на­следовалось по женской линии, от матери к дочери. Но царицы занимали особое положение. Только они, Доче­ри Бога, старшие из выживших дочерей фараона и до­чери главной жрицы, обеспечивали восшествие на прес­тол фараона. Именно это определяло браки между цар­ственными сестрами и братьями в древнем Египте, которые сегодня так смущают наши умы. Но тогда для того, чтобы сохранить полную законность своей власти, у наследного царевича был только один путь: он должен был жениться на своей родной сестре, «Дочери Бога от его плоти». Следы престолонаследия по материнской линии мы находим и в летописи на Палермском камне, где имя фараона обычно сопровождается именем его ма­тери как свидетельством его законнорожденности и не­оспоримого права на престол. Этот архаический обычай сохранялся в царских домах в виде наследования по материнской линии на протяжении всей истории Египта.

В связи со сменой Третьей династии, происшедшей после фараона Хуни, ее последнего правителя, Четвер­той, первым правителем которой был Снофру, можно предположить, что Снофру не был законным сыном Ху­ни от первой жены. По-видимому, Снофру не унаследо­вал трон, а получил его благодаря женитьбе на царев­не Хетепхерес, «Дочери Бога от его плоти». Возможно, у них было много детей. Но мы знаем только одного, Хеопса, да и то не очень хорошо.

К сожалению, та часть летописи на Палермском камне, которая относится к двадцатитрехлетнему пра­влению Хеопса, полностью отсутствует, и у нас нет ни­каких других документальных свидетельств об этом пе­риоде. Первые сведения о Хеопсе мы узнаем от Геродо­та, который посетил пирамиды в Гизе более чем две тысячи лет спустя после их сооружения и все же ут­верждал, что египтяне и в его времена вспоминали о Хеопсе и его сыне Хефрене как о безбожных тиранах и угнетателях народа. Хеопс, как поведали Геродоту жре­цы в Гелиополе, закрыл все храмы в стране, лишилсвоих подданных возможности молиться; он заставил их всех без исключения работать на него, как рабов… Нет такого преступления, перед которым остановился бы Хеопс!

В действительности же никакие исторические свиде­тельства не подтверждают слова Геродота. Но ничто и не опровергает их. Гигантский склеп в Гизе и велико­лепная Царская ладья да еще пустой саркофаг в погре­бальном склепе пирамиды — это все, что сохранилось от пышного захоронения великого фараона. Маленькая статуэтка из слоновой кости, хранящаяся в Каирском музее,— единственное известное нам изображение Хеоп­са. Ее обнаружили в Абидосе в храме Хентиементиу, шакалоголового бога Западной страны мертвых. Но ста­туэтка настолько мала, что дает лишь весьма прибли­зительное представление о том, как в действительности выглядел фараон. Лицо его выражает непреклонную ре­шимость, но это скорее соответствует описанию Геродо­та, чем истинному облику Хеопса.

Пирамиды IV династии олицетворяют апогей древ­реегипетской цивилизации, кульминацию невероятного подъема созидательной энергии, подъема, который на­чался за пятьсот лет до того, как Менес объединил Верхний и Нижний Египет и очертил своей булавой границы белостенногоМемфиса: от простых захоронений в выложенных тростниковыми циновками ямах на за­болоченном нильском берегу и примитивных могил, от первых значительных каменных гробниц, Ступенчатой пирамиды в Саккара, от Медума и Дашура египетская цивилизация поднялась до Великой пирамиды Хеопса в Гизе. И это было выражением веры в себя, веры в ис­пользуемый материал и форму зодчества и веры в свое собственное могущество.

Это был народ необыкновенно одаренный, энергич­ный, мудрый и практичный, объединенный идеей боже­ственности фараона. Главная цель всего государства — служить царю при жизни и обеспечить его бессмертие. Уверенность египтян в себе была настолько велика, что они разрешали проблему сооружения гробницы для бо­га-фараона с такой же практической сноровкой, как проблемы государственной организации, ирригации или сохранения урожая. Естественными границами, Синай­ской и Ливийской пустынями, они были защищены от вторжений, военных или культурных, и могли свободно экспериментировать в поисках совершенной формы пи­рамиды. Однако, будучи глубоко консервативным наро­дом, египтяне с подозрением относились ко всему, что отходило от древних установленных канонов, и вскоре выработали свой неповторимый стиль, который опреде­лил облик египетской цивилизации на все грядущие тысячелетия.