5 лет назад
Нету коментариев

Вопрос о практическом значении мохообразных — в какой-то мере «больной» для бриолога, хотя применение этих растений, как увидит читатель, достаточно велико. Но знают об этом только бриологи и те, кто в той или иной форме сами используют бриофиты. Поскольку спе­цифика применения мохообразных такова, что при всей несомненной важности по-настоящему массового примене­ния они не имеют, то в глазах широких кругов населения бриофиты оказались едва ли не вовсе бесполезными. В чу­точку смягченном варианте это мнение проникло в лите­ратуру, как ни странно даже и в бриологическую. Слова об ограниченном экономическом значении и ограниченном использовании мохообразных пошли «гулять» по страни­цам и учебников и специальных бриологических работ. Иногда пишут даже о «крайне незначительной» ценности бриофитов с практической точки зрения.

Насколько это справедливо? Действительно ли мохо­образные имеют ограниченное применение (даже с учетом обтекаемости этой формулировки) или, того больше, «край­не незначительное»? Напомним, что некоторые очень цен­ные в хозяйственном отношении виды растений, в быту традиционно именуемые мхами, на самом деле к мохо­образным никакого отношения не имеют. Например, ши­роко известные кормовые растения «олений мох» и «ис­ландский мох» — лишайники.

Многое в оценке практического значения мохообразных зависит от точки зрения. Если, конечно, мы сравним значение и использование мохообразных со значением и использованием покрытосеменные растений, то приведен­ные выше уничижительные эпитеты окажутся вполне уместными и справедливыми.

Ну, а если с покрытосеменными не сравнивать? За чемпионом не угнаться, это ясно. Но непременно ли надо сходить с дистанции?

Если мы допытаемся оценить значение и использова­ние мохообразных, исходя из того, что мы получаем от них полезного, и не оглядываясь на то, что покрытосе­менные в сумме дают несопоставимо больше, то окажется, что хозяйственная важность этой группы растений доста­точно велика.

И потом, дело не только в масштабах использования, но и в характере, особенностях его. Полезность той или иной группы растений определяется не только тем, какой процент ее представителей «идет в дело», и не общей сум­мой получаемого полезного продукта, но и тем специфич­ным, что может дать человеку именно эта группа и толь­ко она. И если хоть один вид из тысячи или даже из нескольких тысяч оказывается незаменимым благодаря каким-то своим особенностям, если он дает что-то такое, чего в других растениях найти не можем, то и это уже хорошо!

Совершенно бесполезных растений нет. И если мы сегодня равнодушно проходим мимо какой-либо травки, считая ее бесполезной, то это вовсе не означает, что и завтра она не будет использоваться. Скорее всего, случит­ся обратное. Чем полнее наши знания о тех или иных группах растений, тем все более широко и разнообразно они используются. И один из самых ярких примеров тому как раз мохообразные.

В последние десятилетия резко усилились бриологические исследования. Мы видим как мохообразные все более широко и активно вовлекаются в сферу хозяйственной деятельности человека. И оказывается, что и отдельные виды мохообразных, и вся эта группа в целом — растения ценные во многих отношениях. Виды, еще 10—15 лет на­зад не интересовавшие никого, кроме бриологов, сегодня нужны геологам, химикам, работникам многих отраслей промышленности. Таких видов становится все больше. Как будто мохообразные повернулись к нам какой-то новой, невидимой ранее гранью.

Как же конкретно используются мохообразные и ка­кие именно?

Использование этой группы растений началось в глу­бокой древности. На территории Англии была обнаружена корзина, сплетенная из стеблей Polytrichum commune. Возраст находки около 1900 лет. Считается, что это самое раннее документированное свидетельство мхов в хозяй­стве [Thieret, 1956]. Несомненно, однако, что использование это началось гораздо раньше и не ограничивалось плетением корзин.

Наиболее широко и многообразно используются раз­личные виды сфагнов. Характеризуя применение сфагнов, нельзя обойти торф.

Образуется он на болотах и представляет собою спрес­сованные, не полностью разложившиеся в условиях за­трудненной аэрации остатки болотных растений. Все ра­стущие на болоте растения являются торфообразователями. Роль их в образовании торфа примерно та же, что в сложении растительности болота. Соответственно трем основным типам болот — низинному, переходному и вер­ховому — выделяется и три типа торфа: низинный, пере­ходный и верховой. Низинный образуют в основном остат­ки листостебельных мхов из подкласса бриевых (обычно их называют зелеными мхами в отличие от сфагновых, которые именуются белыми), различных осок, некоторых злаков, включая тростник. Переходный получают из ос­татков сфагновых мхов, отчасти зеленых, многих трав, а также ряда кустарников, иногда деревьев. Верховой торф — это, прежде всего, остатки сфагнов, а среди них на первом месте стоит Sphagnum fuscum — важнейший торфообразователь в умеренных и северных широтах. Все­го же на верховых болотах произрастает около 10—12 ви­дов сфагнов. Кроме них в верховом торфе встречаются остатки пушицы., морошки, кустарников из семейства вересковых, в небольшой степени — деревьев.

Залежи торфа встречаются во многих местах, особенно на равнинных болотистых территориях умеренных широт. По разведанным запасам торфа СССР занимает первое место в мире (около 160 миллиардов тонн). Это примерно, 66 процентов всех мировых запасов. Основные запасы торфа в Советском Союзе приходятся на нечерноземную полосу европейской части и на Западно-Сибирскую низ­менность.

Использование торфа в народном хозяйстве широко и очень разнообразно. Прежде всего, это топливо, притом с довольно высокой теплотворной способностью. Она вы­ше, чем у древесины, хотя и ниже, чем у бурых углей. На торфе в нашей стране работает ряд электростанций. Первые из них были построены по плану ГОЭЛРО. Ис­пользовался торф также для получения осветительного газа.

Но торф — не только топливо. Это также удобрение, особенно важное и ценное для подзолистых почв нечер­ноземной полосы, но успешно и эффективно применяемое на самых различных почвах и не только в Нечерноземье. Для удобрения торф используется и в чистом виде, и в различных смесях и компостах. Используется он и для мульчирования почв.

Торф является также прекрасной подстилкой для всех сельскохозяйственных животных (включая птиц). По це­лому ряду признаков торфяная подстилка гораздо лучше всех остальных. Она характеризуется очень высокой влагоемкостью, что выгодно отличает ее от всех остальных видов подстилок. Например, масса воды, которую может поглотить и удержать солома, превышает собственную ее массу в среднем примерно в 2,4 раза. Аналогичные цифры для древесных стружек—3 раза, для опилок — 3,5— 3,6 раза. А торфяная подстилка может поглотить и удер­живать воды столько, что ее масса превысит массу воз­душно-cyxoгo торфа (в зависимости от типа торфа) от 4 до 10 раз. В отдельных случаях — до 20 и даже 30 раз!

Торфяная подстилка обладает также замечательным свойством поглощать в больших количествах газы, силь­ными теплоизоляционными свойствами, хорошо утепляет пол. Она обладает также антисептическими и инсекти­цидными свойствами. Это предохраняет животных от бо­лезней (самых различных, в том числе и очень опасных), не дает возможности развиваться паразитам.

Торф является важным источником, сырьем для по­лучения ряда ценных веществ.. Из него получают этиловый и метиловый спирты,, уксусную кислоту, нафталин, воск, деготь, нитраты и многое другое. Некоторые из этих ве­ществ используются сами по себе, а другие служат, в свою очередь, сырьем для получения еще более ценных про­дуктов. Торф входит в состав активированного угля, про­дукты его обработки — в состав масел для пропитки железнодорожных шпал. Обработка торфа кислотами позволяет получать из него вещества, используемые в качестве кормовых добавок для сельскохозяйственных животных.

И наконец, еще один аспект применения торфа — ме­дицинский. Из него посредством специальной обработки готовят лечебные грязи. Применяется торфотерапия при различных заболеваниях.

О торфе и его применении существует большая лите­ратура. Есть и немало хороших научно-популярных работ. К ним мы и отсылаем читателя, желающего подробнее узнать о торфе, его полезных свойствах и применении.

Большое практическое значение сфагновые мхи имеют не только как составная (нередко главная) часть торфа, но и, так. сказать, в своем «натуральном виде», сами по себе. Отличительная черта всех без исключения видов рода Sphagnum — наличие большого числа лишенных со­держимого, пустотелых, но плотностенных и потому в су­хом состоянии не спадающих клеток. Эти клетки есть и на листьях, и На стебле, и на ветвях. Благодаря наличию пор, соединяющих внутреннее пространство клеток между собой и с внешним пространством, образуется сложней­шая система полостей. В увлажненном состоянии полости заполнены водой, в сухом — воздухом. Из-за крайне незначительного размера клеток и диаметра пор и те и другие действуют как капилляры, и высушенный сфагнум почти молниеносно наполняется водой. Причем впитывает он ее в огромных количествах. Масса поглощенной и удерживаемой воды в 20—25 раз превышает массу воз­душно-сухого мха! Некоторые виды способны поглощать столько воды, что ее масса в 30—35 раз превышает их собственный воздушно-сухой вес!, Не случайно слово sphagnos на греческом языке означает губка. Да, сфаг­нум — это действительно губка, да еще какая!

Эта поистине фантастическая гигроскопичность сфагнов делает их прекраснейшим перевязочным материалом, который во многих отношениях значительно лучше ваты. Так, сфагны впитывают жидкости примерно в 3—4 раза больше, чем вата той же массы, и в 3 раза быстрее. Кроме того, они лучше удерживают влагу и впитывают ее более равномерно. Это позволяет уменьшать число пе­ревязок одной и той же раны. Сфагновые повязки мягче, прохладнее ватных, меньше раздражают больное место.

Но это еще не все. Сфагны обладают довольно сильным бактерицидным действием (вата его не имеет). Это дей­ствие, в частности, проявляется в подавлении микрофло­ры открытых ран, особенно гнойных и инфицированных.

А благодаря способности поглощать газы сфагны обла­дают еще и дезодорирующими свойствами, ликвидируя или хотя бы уменьшая неприятный запах гноящихся ран.

Поэтому сфагны — не только прекрасный перевязоч­ный материал, но и лекарственный препарат, обладающий ранозаживляющими свойствами. Сочетание этих двух ка­честв делает их поистине уникальным средством.

Использование сфагнов в качестве перевязочного и ранозаживляющего средства, основанное на их поглощаю­щей способности и бактерицидности, восходит к глубокой древности. Сфагновые повязки использовались при лече­нии не только ран, но и различных фурункулов и нарывов. С гигиенической целью сфагны применялись и нередко применяются и поныне женщинами многих народов, осо­бенно северных.

Для медицинского использования сфагны высушива­ются, слегка измельчаются и засыпаются в марлевые ме­шочки. Затем стерилизуются. Возможно, впрочем, упот­ребление и без стерилизации.

Использование сфагнов в качестве перевязочного и ра­нозаживляющего средства становится очень массовым во время войн. Это понятно. С одной стороны, в это время резко возрастает потребность в перевязочных средствах, с другой — нередко возникают большие трудности с обес­печением этими материалами, особенно, если страна не имеет собственной хлопковой базы или эта база мала.

Известно, что очень широко использовались сфагны в наполеоновской армии. Во время русско-японской войны 1904 года они как перевязочное средство первой помощи активно применялись японскими медиками. В годы первой мировой войны сфагны получили большое признание. Вот только одна цифра, ярко иллюстрирующая масштабы их применения. В 1918 году Великобритания расходовала в течение месяца около миллиона приготовленных из сфаг­нов повязок. Массовым было использование сфагнов и в годы второй мировой войны, особенно немецкими -медика­ми, так как фашистская Германия не имела собственного хлопкового сырья для изготовления ваты. Применялись сфагны в то время и советской медициной как перевязоч­ное, ранозаживляющее и дезинфекционное средство. Вы­сушенные сфагны измельчали до состояния порошка и смешивали с вазелином. Полученную мазь наносили на рану. Этот способ был разработан советскими медиками и широко применялся в годы Великой Отечественной войны.

Почти такой же способ применения сфагнов, вероятно, с незапамятных времен известен индейцам Аляски. Толь­ко вместо вазелина индейцы использовали различные жи­вотные жиры.

Можно использовать сфагны и в виде более или менее крупного порошка, без смешивания с вазелином или жи­рами. Хорошие результаты дал и водный экстракт из сфагнов. Благодаря бактерицидности этих мхов Экстракт сохраняется чистым, свободным от каких-либо микроор­ганизмов и при многомесячном хранении в нестерильных Условиях.

Для медицинского использования пригодны практиче­ски все виды сфагнов, ибо в схеме они устроены одина­ково и все бактерицидны, что необыкновенно удобно и чрезвычайно упрощает работу, поскольку не требует ви­довых определений. Сам же род сфагнум узнается и опре­деляется очень легко. Ошибки здесь совершенно исключе­ны. Не нужно никакой специальной подготовки. Сбор сырья Доступен каждому. А наиболее удобны крупные и одновременно крупнолистные виды рода, поскольку они меньше крошатся и меньше высыпаются из.марлевых мешочков. Почти все они относятся к секции Sphagnum.

К сожалению, опыт использования сфагнов с меди­цинскими целями, показавший чудесные качества этих мхов, почему-то не то чтобы совершенно забыт, но и не взят на вооружение современной медициной. И сегодня сфагны используются незаслуженно мало, что очень до­садно.

Всасывающие и теплоизоляционные свойства сфагнов, известные издавна, обеспечили им широкое применение в быту различных народов. На севере, например на Чу­котке и Таймыре, сфагны кладутся в детские колыбель­ки, исполняя сразу роль и пеленок и матраца, а также в свободно сидящую обувь для ее уплотнения. Подобно торфу, они используются также в качестве подстилки для скота.

Словом, мы видим, что польза, приносимая сфагнами, велика и использование их человеком может быть мно­гогранным.

Однако сфагны составляют лишь небольшую часть отдела мохообразных. А каково практическое значение остальных бриофитов? Оно тоже достаточно широко и многообразно. Начнем с применения их в качестве ле­карственных средств.

В разные времена своей истории человек неоднократ­но обращался к мохообразным, благо, что они всегда находились под рукой. Правда, зачастую это использова­ние было кратковременным, эпизодическим, а иногда про­должалось и продолжается века и даже тысячелетия.

Довольно кратким и, кажется, почти безрезультатным было использование в средние века в Европе двух доволь­но широко распространенных видов печеночников Маr­chantiapolymorpha и Conocephalum conicum для лечения заболеваний печени. Тогда в моде была так называемая «доктрина знаков» или «доктрина сигналов». Во внеш­нем и часто совсем незначительном сходстве какого-либо растения (или его части) виделось указание, свыше, намек или даже предписание, что именно это растение (или его часть) как раз и Следует применять в качестве лечебного средства при заболеваниях того органа, на который оно похоже. Слоевище печеночника Conocephalum conicum пo форме несколько напоминает доли печени человека. При желании это сходство можно заметить и в форме слоеви­ща Marchantia polymorpha. Кстати, именно это сходство с печенью и явилось причиной столь необычного и не­ожиданного для растений названия — печеночники.

Престиж маршанции как лекарства был невероятно высок: еще в начале XVIII века она считалась един­ственным хорошим средством против всех (заметьте: всех!) болезней печени.

Но, наверное, это все-таки было преувеличением. Ина­че трудно понять и объяснить, почему в наше время маршанция как почти универсальное средство против болезней печени прочно забыта и не используется. Впро­чем, полезные свойства сфагнов как перевязочного и ранозаживляющего средства, как мы уже показали, не­оспоримы, но в наше время использование их сошло почти на нет. Так что отказ от применения какого-либо лекарственного растения не всегда, вероятно, означает, что оно оказалось бесполезным или найдено более дей­ственное средство. Иногда вступают в силу какие-то не всегда понятные причины, приводящие порой к отрица­нию полезных свойств того или иного растения, хотя ра­нее они не вызывали ни малейших- сомнений.

На основе логики той же «доктрины знаков» волосис­тые колпачки уже упоминавшегося. мха кукушкин лен, или многовласник обыкновенный (Polytrichum cacnmu­nе), применялись в качестве средства, укрепляющего волосы, способствующего их лучшему росту и приданию им более красивого цвета. Почему-то прибегали к этому средству в основном женщины.

Были ли колпачки кукушкина льна в самом деле эф­фективным средством или же действовали лишь психотерапевтически, на основе веры в пресловутую «доктри­ну»? Достаточно четких сведений об этом найти не уда­лось. Возможно, их и нет. Скорее всего, срабатывала психотерапия. Ну, а поскольку мы сегодня ни в какую «доктрину знаков», конечно, не верим, лучше воздер­жаться от рекомендации всем жаждущим сохранить первозданность шевелюры мыть голову отваром из колпач­ков кукушкина, льна, пить этот отвар или применять его каким-либо другим способом, даже в сочетании с более современными и не столь экзотичными средствами. Впро­чем, современные средства, кажется, так же малоэффек­тивны, как и волосистые колпачки кукушкина льна.

С целью укрепления волос использовались не только колпачки политрихума, но нередко и все растение. Такое его использование было известно, по крайней мере, еще в прошлом веке. Не исключено, что где-нибудь удержи­вается и сегодня.

***

Одной из причин широкого применения сфагнов яв­ляется, как мы видели, их бактерицидность. Но бактери­цидны не только сфагны. Это свойство сравнительно ши­роко распространено среди мохообразных. Бактерицид­ными (вообще антибиотическими) качествами обладают также некоторые листостебельные мхи из подкласса бриевых, ряд видов печеночников, один из представите­лей класса антоцеротовых. Другими словами, антибиоти­ческие свойства обнаружены во всех трех классах мохо­образных. Ими обладают виды, не родственные между собой. Вполне вероятным кажется поэтому предположе­ние о том, что антибиотические свойства распространены среди мохообразных гораздо более широко, чем известно сейчас. А это в свою очередь позволяет видеть в бриофи­тах возможный источник получения антибиотиков.

В результате экспериментов, проведенных рядом ис­следователей разных стран, было выяснено, что, по крайней мере, несколько десятков видов листостебельных мхов, печеночников и один вид из класса антоцеротовых оказывают в той или иной степени угнетающее влияние на рост значительного числа микроорганизмов, среди ко­торых есть и патогенные. При этоммохообразные угне­тают рост как грамположительных, так и грамотрица­тельных бактерий. Значительной антибиотической актив­ностью характеризуются: из печеночников — главным образом представители семейства. Reboulaceae, из листо­стебельных мхов — сфагны и некоторые зеленые верхо­плодные мхи из родов Atrichum, Polytrichum, Dicranum, Mnium, Oxystegus cylindricus, из бокоплодных — Bra­chythecium procumbens.

***

Вообще же антибиотическая активность обнаружива­ется обычно более чем у половины подвергнутых иссле­дованиям видов.

Выяснилось, что некоторые мохообразные способны угнетать рост не одного, а нескольких видов микроорга­низмов (иногда свыше десяти!). Довольно активным в этом отношении оказался один из видов маршанции, но не тот, о котором уже шла речь, а другой — Marchantia paleacea. Он способен угнетать рост девяти различных микроорганизмов.

Среди микроорганизмов, рост которых подавляется экстрактами из мохообразных (полученных различными способами), есть золотистый стафилококк — в том числе его устойчивые к действию пенициллина штаммы, ки­шечная палочка, сальмонелла, кандида, сарцина желтая, холерный вибрион, стрептококк гноеродный. В общем, целый ряд весьма опасных патогенов. Рост некоторых из них в эксперименте может подавляться сразу нескольки­ми видами мохообразных. Наиболее чувствительна саль­монелла: ее рост в той или иной мере могут угнетать экстракты из 8 видов листостебельных мхов и такого же числа видов печеночников.

Химическая природа веществ, обеспечивающих анти­биотическую активность мохообразных (включая и сфагны), не вполне ясна. Предполагается, что могут действо­вать по крайней мере две группы веществ: органические кислоты и (или) полифенолы или фенолоподобные веще­ства. Таким фенолоподобным веществом является отме­ченный только у сфагнов сфагнол. Одно время считалось, что именно он и создает бактерицидность у данной груп­пы растений. Однако это не доказано. Во всяком случае, если сфагнол и имеет бактерицидную активность, то есть и другие вещества, действующие в том же направлении. Это относится не только к лйстостебельным бриевым мхам и печеночникам, у которых нет сфагнол а, но и к сфагнам.

А вот что касается вопроса, зачем мохообразным нуж­на антибиотическая активность, тут, все совершенно по­нятно. Это — их защита, самооборона, оружие в сложной жизненной борьбе.

Немного выше мы отмечали, что есть основания ви­деть в брйофитах возможный источник антибиотиков. Это так. Но надо помнить, что путь от выявления какого-ли­бо полезного свойства у растений или животных до прак­тической реализации этого свойства, тем более в массо­вых масштабах, часто бывает длительным и трудным. Что касается возможностей практического использования антибиотических свойств мохообразных, включая и сфаг­ны, то на этом пути пройдены лишь первые шаги.

Можно, видимо, не сомневаться, что в будущем ис­пользование антибиотической активности мохообразных, во-первых, не будет ограничено сфагнами, а во-вторых, даст хорошие практические результаты. Имеющиеся се­годня данные позволяют делать   такие   предположения.

Медицинское использование бриофитов не ограничива­ется приведенными выше примерами. Оно. значительно шире. Вот еще несколько фактов.

Упоминавшаяся уже маршанция применялась не только в качестве средства против заболеваний печени, но и как противотуберкулезное. Правда, кажется, с очень малыми результатами. Для лечения заболеваний печени использовался и печеночник Conocephalum conicum, в качестве глистогонного средства — листостебель­ный мох Pseudoscleropodium purum. Отвар из кукушкина льна употреблялся (вероятно, употребляется в некоторых. районах и сейчас) как средство, способствующее раство­рению камней в почках и в желчном пузыре, при силь­ных маточных кровотечениях (как кровеостанавливающее) и в некоторых других случаях. В Китае этот вид вообще считается одним из лучших «медицинских» мхов. Он довольно широко используется там в качестве предо­храняющего от повышения температуры, а также моче­гонного и. дезинфицирующего лекарства.

Довольно широкое применение имели мхи в быту североамериканских индейцев. Об использовании сфаг­нов индейцами Аляски мы уже упоминали. В других районах видами родовPhilonotis, Bryum, Mnium и неко­торых бокоплодных мхов лечили и лечат ожоги. Свеже­собранный мох растирается до состояния пастообразной массы и прикладывается к ожогу. Считается, что такой моховой компресс уменьшает боль. Подобным же образом лечились   ушибы   и   раны.

Применение мохообразных человеком не ограничива­ется медицинскими целями. Больше того, указанное на­правление имеет второстепенное значение. Главные аспек­ты использованиямохообразных основаны на их погло­щающей и водоудерживающей способности. Особенно этим отличаются сфагны. В несколько меньших масшта­бах практически все мохообразные обладают подобными качествами. Кроме того, очень многие из них в высушен­ном виде упруги, эластичны, но не ломки, обладают теплоизоляционными свойствами.

Использование сорбирующих свойств мохообразных наиболее активным и массовым становится в наши дни. Наметилось   несколько   путей.

***

Перспективно применение мхов для очистки сточных вод горно-добывающих предприятий. При пропускании сточных вод через мох он может поглотить содержавшие­ся в них ионы добываемого элемента. И воды станут чистыми, и потеря ценного сырья уменьшится. Все это особенно важно, когда в сбросах присутствуют материа­лы, загрязняющие среду, вредные для населения, жи­вотных и растений, обитающих в районе выбросов.

Большое значение имеет использование мохообразных (главным образом листостебельных мхов) для индикации условий среды, выявления степени ее загрязнения. Здесь можно отметить два аспекта. Один основан на том, что бриофиты при всей своей необыкновенной толерантно­сти, способности переносить неблагоприятные условия среды все же весьма чувствительны к различным загрязнениям, в частности к изменениям газового состава атмо­сферы; другой — на их сорбирующих свойствах.

Будучи чувствительными к нарушениям газового со­става, мохообразные быстро вымирают при высоких со­держаниях в атмосфере сернистого газа, углекислого га­за, ионов тяжелых металлов, фтористых соединений. Осо­бенно чувствительны к таким загрязнителям окружаю­щей среды эпифиты. Вокруг промышленных центров наблюдается обычно распределение эпифитных мхов в виде полос-зон: по мере удаления от источника загряз­нения меняется, флористический их состав и обилие. Зо­ны располагаются концентрически, но не имеют вид пра­вильных окружностей: форма и размеры их меняются в зависимости от силы и направления господствующих ветров.

Уже отмечалось, что мхи способны извлекать ионы различных Элементов, прямо из атмосферы, если этих элементов нет в субстрате. Связано это с тем, что мохообразные лишены покровных тканей и влагу впитывают всей поверхностью тела. Совсем не обязательно, что это должен быть дождь. Достаточно росы или тумана, ка­пельки воды конденсируются на поверхности листьев и стеблей. И если в этой влаге содержатся ионы тех или иных элементов, они неизбежно оказываются в теле мха. Это же относится и к переносимым по воздуху мелким твердым   частичкам   металлов.

Быстрое и в значительных количествах поглощение элементов существенно облегчается тем, что у мохообраз­ных очень велика поверхность тела (по отношению к объему). Накапливая в себе различные элементы, мохо­образные являются их концентраторами. Разные виды проявляют, естественно, различную активность в этом отношении. Важно отметить, что в целом бриофиты кон­центрируют элементы в гораздо больших количествах (в процентах на сухой вес), чем остальные высшие рас­тения. Спектральный анализ позволяет быстро и точно определить, какие элементы содержатся в теле мохооб­разного и в каком количестве что позволяет судить о степени и характере загрязненности атмосферы.

А если иметь образцы одних и тех же видов мхов, собранных с одних и тех же мест в разные годы, можно получить картину изменений загрязнения атмосферы во времени. Так, есть данные о том, что содержание свинца во мхах, собранных на территории Швеции, за последние 100 лет возросло более чем в 4 раза. Содержание цинка во мхах, собранных в Канаде возле Монреаля, увеличи­лось с начала века (в некоторых видах) до 5 раз. Несом­ненно, возрастание содержания металлов в теле мхов отражает такое же или почти такое повышение содержа­ния их в атмосфере тех районов. Тревожный сигнал!

Накапливая в себе различные элементы, мохообраз­ные не только показывают степень загрязненности атмос­феры. Они служат также великолепными индикаторами наличия или отсутствия их в субстрате. Это открывает широкие возможности использования их в биогеохимиче­ских исследованиях.

Советский геолог Г. П. Лапаев разработал метод ис­пользования водных мхов для поисков полезных ископае­мых. Он назвал этот метод бриогеохимическим. При этом Г. П. Лапаев исходил из следующего. Сухопутный, на­земный мох (как и любое другое наземное растение) характеризует условия лишь очень небольшого по площади участка. Соответственно и отрицательный результат ис­следования образца растения характеризует такую же территорию. И чтобы наверняка знать, есть или нет в данном районе интересующий нам элемент, нужна серия образцов, взятых с определенной степенью частоты. Ес­тественно, чем чаще будут браться образцы, тем надеж­нее результаты. Дело оказывается, таким образом, до­вольно   трудоемким.

Иное дело — водный мох. В какой бы части водосбор­ного бассейна ни содержался тот или иной элемент, его ионы течением реки или ручья будут вынесены далеко за пределы местонахождения элемента. И будут накапли­ваться мхами, растущими ниже по течению. Если мы по­лучим отрицательный результат на образце мха, взятого из нижней части какого-то водосборного бассейна, то сразу станет ясно, что данный элемент отсутствует во всем бассейне. В случае положительного результата ис­следуемый район делится па серию более мелких участ­ков. В каждом из них образцы отбираются в низовьях его основного водотока. Так постепенно исследователь и выходит на тот конкретный участок, в пределах которого содержится данный элемент. Таким образом, поиски зна­чительно удешевляются и упрощаются по сравнению с поисками, основанными на изучении наземных растений.

Как и в других случаях, связанных с использованием мхов, определять видовую принадлежность подвергаемых спектральному анализу водных мхов особой необходимо­сти нет: большинство их концентрирует находящиеся в воде химические элементы практически в одинаковой степени.

Бриогеохимический метод имеет ряд преимуществ и перед гидрохимическим, основанным на анализе воды, точнее сухого остатка. Содержание элементов в воде, мо­жет сильно колебаться в разное время. А так как пробы для анализа берутся, как правило, лишь однократно, это может повести к неверным выводам (например, если в момент отбора пробы содержание анализируемого эле­мента было низким). Бриогеохимический метод даст среднее значение количества элементов. А поскольку элементы в теле мхов концентрируются, то количество любого элемента на единицу сухого веса в теле мха всег­да значительно больше, чем в сухом остатке. Значит, элемент легче определить, больше гарантии, что он не будет   пропущен   при   поисках.

Используя бриогеохимический метод поиска полезных ископаемых, геологи Якутии (именно здесь этот метод разработан) уже обнаружили несколько рудопроявлений и аномальных участков (с резко повышенным по сравне­нию с фоновым содержанием того или иного элемента) ряда ценнейших полезных ископаемых, в том числе оло­ва, вольфрама, золота.

Еще один путь использования сорбирующих способ­ностей бриофитов — употребление мхов в качестве упа­ковочного материала. Живые увлажненные мхи очень широко применяются в разных странах для упаковки и перевозки черенков, саженцев, вообще живых растений. Для этих целей используются многие листостебельные бокоплодные мхи из тех, что имеют сравнительно круп­ные размеры, и некоторые, тоже листостебельные, пече­ночники. Некоторые виды используются как среда при культивировании   орхидей.

Эластичность и упругость высушенных мхов дает воз­можность использовать их также в качестве упаковочно­го материала, но только для перевозки уже совсем других вещей. В сухие мхи упаковываются хрупкие, бьющиеся предметы, в том числе фаянсовая посуда.

Широко использовались мхи (в основном опять-таки имеющие крупные размеры листостебельные бокоплод­ные) для набивания подушек. Цель при этом преследо­валась двоякая. С одной стороны, мхи эти — прекрасный набивочный материал, с другой — считалось, что они вы­зывают сон.  Между прочим, название одного   из   родов мхов,  а  именно — рода  Hypnum  (гипнум) — имеет   тот же корень, что и хорошо известное   вам   слово   гипноз. В переводе на русский язык оно означает «сон». В прош­лом веке название Hypnum применялось очень широко. Едва   ли не   большинство   крупных   бокоплодных   мхов включалось в этот   род. Ныне же эти   виды   рассматри­ваются в составе не только разных родов, но и   разных семейств и даже порядков.

Возникло, несомненно, в глубокой древности продол­жающееся в широких масштабах и поныне использова­ние мхов в качестве теплоизоляционных прокладок при строительстве деревянных (бревенчатых) строений. Каж­дый венец (слой) бревен прокладывается высушенными мхами. Особенно массовый характер это использование имеет в лесных районах средних и довольно высоких широт.

В последнее время мхи в качестве прокладок все ча­ще заменяются Тхаклей. Однако в сельской местности таежной зоны, особенно в Сибири, они по-прежнему ис­пользуются чрезвычайно широко. Практически строи­тельство ни одного дома не обходится без мхов. Как и в других аналогичных, случаях, используются главным об­разом бокоплодные листостебельные мхи, относящиеся к различным родам и семействам, лесные и болотные: Pleurozium schreberi, Hylocomium splendens, Rhytidiadel­phus, triquetrus, виды родов Drepanocladus, Callierqon, Sphagnum,Fontinalis. Какой именно вид использовать — неважно. Важно, чтобы мох был крупным и его легко можно было собрать в больших количествах. Ведь для прокладок и упаковок мхов нужно много. Те виды и ро­ды, что перечислены, крупные и часто растут во множе­стве, образуя сплошные ковры, простирающиеся на боль­шой площади в лесах или на болотах.

Упругость и хорошие теплоизоляционные свойства мхов позволили жителям Скандинавии, а возможно, и других районов оригинальным образом использовать все тот же кукушкин лен. Из него делались матрацы. Способ приготовления их был предельно прост. На участках, где мха было много, вырезался кусок дерна необходимого размера, высушивался и отряхивался от почвы. Матрац получался превосходный — легкий, мягкий, упругий, транспортабельный.  Когда он   слишком   уплотнялся   от долгого употребления, достаточно было его слегка ув­лажнить, и восстанавливалась первоначальная толщина и эластичность. Другой кусок такого же дерна, так же приготовленный и примерно такого же размера служил одеялом. Во время своих путешествий по Лапландии ве­ликий шведский естествоиспытатель Карл Линней посто­янно пользовался моховым ложем и отзывался о нем по­ложительно.

Стебли некоторых видов листостебельных мхов ис­пользовались для приготовления фитилей в светиль­никах.

А вот пример бесполезного применения мха. Широко распространенным водным мхом Fontinalis antipyretica обкладывались внутри помещения дымоходные трубы (мхом заполнялось пространство между дымоходом и стенкой). Считалось, что он обладает противопожарными свойствами. Вряд ли нужны специальные доказательства, что этот мох горит (в сухом, конечно, состоянии) и пре­дохранить от пожара не может.

Мохообразные употребляются и с декоративной целью. Это имело широкие, масштабы и было довольно разнообразным. Мхи использовались (а в сельских мест­ностях многих стран используются и сейчас) для укра­шения внутри помещений, зданий, для придания им и уголкам сада более «древнего», «старого» вида. До сере­дины прошлого века дамские шляпки украшались мхом Climacium dendroides, который не терял декоративных качеств   и   в   сухом   состоянии.

Аборигены Австралии мхи из рода Dawsonia втыкали в волосы, украшали им браслеты, корзины.

Мы рассказали об основных способах прямого ис­пользования мохообразных человеком. Однако, практиче­ское значение их этим не ограничивается. Вид может иметь большое хозяйственное значение и при этом со­вершенно не использоваться. Во всяком случае, прямо. Например, кормовые растения домашних и промысловых животных, а Также тех животных, которыми питаются промысловые.

Как кормовые растения мохообразные имеют очень небольшое значение. Почти никто из домашних живот­ных их не ест. Это, правда, не относится к северному оленю, в рационе которого мхи в зимнее время часто со­ставляют около 14 процентов. В некоторых районах Арк­тики доля их может достигать 20—40 процентов. В заметных количествах мхи поедаются и другими северны­ми животными — карибу и овцебыком. Известно также, что   и   мамонты   не   чуждались   мхов.

Однако во всех случаях дело не только в «сознатель­ном» (преднамеренном) поедании мхов, но нередко и в случайном захвате их при поедании кормовых растений. При обилии мхов в тундрах, некоторых северных типах леса и в редколесьях (то есть в местах обитания живот­ных, о которых идет речь) такой непреднамеренный за­хват может быть значительным. А большое количество мхов в желудках частично, вероятно, может быть объяс­нено их плохой перевариваемостью, в результате чего и происходит   накапливание.

«Сознательно» или нет, но названные животные по­едают ряд видов листостебельных мхов различного систе­матического состава: Aulacomnium turgidum и A. palust­re, Pleuroziumschreberi, Tomenthypnum nitens, Campy­lium stellatum, Hylocomium splendens, Sphagnum fmbriatum, некоторые виды родов Dicranum, Mnium, Hypnum, Polytrichum, Drepanocladus, Calliergon. Из печеночников только один вид «удостоился» внимания животных (бо­лее   точно,   северного   оленя) — это   маршанция.

В рационе перечисленных животных мхи лишь при­месь к основным продуктам питания, нередко очень су­щественная. Небольшую примесь составляют мхи в зим­нем питании ондатры. Основой же пищевого рациона листостебельные мхи являются у двух видов мышевид­ных грызунов — норвежского и лесного леммингов. Что касается лесного лемминга, то он, не особенно приверед­ничая, ест почти все мхи, что имеются в районах его обитания. Примерно так же обстоит дело и с норвеж­ским леммингом, так что кормовая база у них всегда обеспечена. Кажется, этими двумя видами и ограничи­вается число животных (позвоночных), питающихся пре­имущественно мохообразными. Напомним, что сами лем­минги являются важной составной частью пищевого ра­циона   очень   ценного   пушного   зверя — песца.

Пока речь шла о поедании гаметофитов или гаметофитов вместе со спорофитами. Но отдельно спорофиты (главным образом коробочки листостебельных мхов) при­влекают животных гораздо больше, чем гаметофиты. Так, целый ряд птиц из отряда куриных и воробьиных (куро­патки, тетерев, глухарь, несколько видов дроздов, овсян­ки и др.), некоторые из мышевидных грызунов (главным образом полевки) нередко в довольно больших количест­вах поедают коробочки мхов: Bryum angustirete, Bryum nitidulum, Politrichum commupe, Polytrichum formosum, Pohlianutans, Plagiothecium laetum, Mnium punctatum и других. Известны случаи, когда зобы глухарей были целиком заполнены коробочками кукушкина льна.

Гаметофиты этих же видов мхов остаются совершен­но   без   внимания.

Общее число видов животных,, в той или иной степе­ни поедающих мохообразных (гаметофиты или спорофи­ты по отдельности, или то и другое вместе), невелико — немногим более 30—40. Это позвоночные. Среди беспоз­воночных животных тоже не наблюдается массового ув­лечения гастрономическими качествами бриофитов.

В той или иной степени питащтся мохообразными не более нескольких десятков беспозвоночных. Это назем­ные моллюски; личинки насекомых нескольких отрядов, тихоходки, черви, некоторые виды муравьев. Последние поедают коробочки Aloina ombigua, Bryum bicolor, Crossi­dium crassinervium и еще ряда видов. Муравьи забирают­ся на коробочку и перегрызают ножку возле ее основания. Упавшая коробочка утаскивается в муравейник.

Человеком мохообразные в пищу не употребляются и не употреблялись в прежние времена. Есть, правда, сведения об использовании сфагнов в голодные годы в Китае. Известно также, что некоторые народы Северной Европы при выпечке хлеба применяли их в качестве одного из ингредиентов. Вот и все.

Факт чрезвычайно малого поедания мохообразных животными, чуть ли не игнорирования этой большой группы растений заслуживает пристального внимания. Не связано ли это с антимикробной активностью мохо­образных? Может быть, бриофиты угнетают кишечную флору многих животных? Не является ли плохая поедаемость мохообразных результатом каких-то свойств этих растений, которые могут быть полезны для человека?

Еще пример, когда мхи имеют важное хозяйственное значение, но не используются. Важным источником по­лучения дубильных веществ являются так называемые дубильные, или чернильные, орешки — галлы, возника­ющие на листьях некоторых растений при повреждении их тлями. В ряде районов Китая большое экономическое значение имеют галлы, образующиеся на листьях сумаха яванского в результате повреждений их тлями, относя­щимися   к   виду   Schlechtendalia   mimifushi.

Все это хорошо, но при чем здесь мхи?

А вот при чем. Выяснилось, что эта самая тля, чис­ленность которой определяет обилие «орешков», зимует на мхах. Это несколько видов из рода Mnium— М. maxi­moviczii, M.cuspidatum, M. vesicatum. И теперь прихо­дится ухаживать за этими мхами, ибо от их состояния зависит   урожай   «орешков».

Когда говорят о практическом значении   какой-либо группы растений, имеют в виду не только пользу, при­носимую ими, но и вред, если он, конечно, есть. Прино­сят ли какой-нибудь вред человеку мохообразные?  Да, приносят.  Правда,  к счастью,  сравнительно  небольшой.

Кое о чем уже говорилось в предыдущем разделе. О том, что разрастание мхов на лугах снижает их хозяй­ственную ценность, делает малопродуктивными, может привести к заболачиванию; о том, что слишком густой и высокий моховой покров в лесу затрудняет лесовозобнов­ление; о том, что сфагновый покров приводит к заболачиванию   леса.

Еще один пример — разрушение мхами деревянных крыш жилых домов и хозяйственных построек. Посе­ляясь на деревянных крышах, они способствуют накопле­нию влаги и гумуса, постоянно поддерживают высокую влажность. Это приводит к. более быстрому разрушению древесины, уменьшает срок службы крыши. Особенно быстро мхи разрастаются во влажных районах (и на влажных участках). Поселяются мхи и на шиферных крышах, разрушая их. Только темпы разрушения здесь уже другие, к счастью, более медленные.

Все это свидетельства вреда, приносимого мохооб­разными.