5 лет назад
Нету коментариев

Мы рассмотрели основные особенности географиче­ского распространения видов бриофитов и причины, обусловившие эти особенности. Мы видели, что геогра­фическое размещение мохообразных характеризуется своеобразными чертами и резко отличается от размеще­ния остальных наземных высших растений.

Эти черты географии мохообразных, И прежде всего самые главные — обширность ареалов видов и большой процент разорванных видовых ареалов, представляют ли они какой-либо особенный интерес для ботаников, или же ими можно пренебречь и рассматривать ареалы брио­фитов, так сказать, «на общих основаниях», в одном ряду с ареалами остальных высших растений? Ведь за­кономерности географического распространения всех высших растений, как уже неоднократно подчеркивали одинаковы.

Одинаковость эта касается лишь наиболее общих мо­ментов — зональности распределения, тенденции к раз­делению видов на преимущественно океанические и кон­тинентальные и т. д. В частностях же масса своеобра­зия. И отсюда различное ботанико-географическое и флорогенетическое значение различных групп растений.

Особенности  географического  распространения   мохо­образных делают эту группу растений очень перспектив­ной при изучении вопросов генезиса И истории флоры и растительности того или иного региона. И даже шире— при изучении вопросов истории природы.

Все то, о чем шла речь в предыдущем разделе,— мел­кие размеры тела бриофитов, угнетенность полового про­цесса, толерантность,— все, что в совокупности приводит к созданию обширных ареалов, обеспечивает длитель­ность существования видов, о чем уже упоминалось. Хо­телось бы подчеркнуть, что речь идет именно о видах и длительности их существования.Мохообразные — не только самая примитивная, но и — как мы покажем дальше — еще и самая древняя группа из ныне сущест­вующих растений. Но нас интересует возраст не отдела в целом, а конкретных видов, тех, с которыми сегодня имеем дело.

Благодаря, особенностям биологии, о которых выше шла речь, вид мохообразного, раз возникнув, может су­ществовать без изменения видовой природы, так сказать, в том же самом видовом качестве, гораздо дольше, чем это возможно для имеющих более крупные размеры и другие черты биологии видов остальных групп высших растений. Во многих случаях, вероятно, продолжитель­ность жизни видов мохообразных в десятки раз превышает продолжительность жизни видов остальных групп высших растений. В любой группе растений мы, конечно, найдем виды очень разновозрастные: от совсем «юных», возник­ших, может быть, несколько тысяч лет назад или еще формирующихся, до патриархов, за плечами которых не один миллион лет. Среди мохообразных этих патриархов-миллионеров больше всего, и они самые древние.

По мнению американского бриолога В. К. Стира, боль­шинство не только кайнозойских, но и мезозойских иско­паемых бриофитов Северной Америки принадлежат тем же родам и даже, возможно, видам, что существуют и ныне.

Наверное, это так и есть. И это заключение, несомнен­но, справедливо и в отношении ископаемых мохообразных других континентов.

Очень и очень многие из дошедших до нас видов брио­фитов— современники не только мамонтов и саблезубых тигров (таких видов немало среди покрытосеменных и го­лосеменных растений), но и гораздо более древних — ди­нозавров. Да и сами мохообразные вполне могли бы быть названы живыми динозаврами растительного мира. Подобно тому как ареал видов мохообразных пример­но соответствует ареалу родов или секций покрытосемен­ных, так и возраст видов мохообразных может быть, ве­роятно, сопоставлен с возрастом родов, или секций покры­тосеменных. Во многих же случаях он, несомненно, гораз­до выше.

Но виды растений не существуют каждый сам по себе. Они образуют совокупности — флоры. Как отмеченные особенности видов бриофитов, и в том числе их древний возраст, отражаются на бриофлоре того или иного ре­гиона?

Это проще понять, если попытаться представить себе, какие события будут происходить в бриофлоре в момент наиболее быстрых и сильных изменений среды.

Независимо от того, становится ли климат теплее или холоднее, суше или влажнее, отсев несоответствующих но­вым требованиям видов среди мохообразных будет наи­меньшим по сравнению с другими высшими растениями. А если это так, значит, и внедрение новых (как вообще новых, только что, возникших, так и новых лишь для дан­ной территории, возникших где-то в другом месте и при­шедших сюда) видов будет затруднено. Оно будет иметь меньший размах, чем внедрение видов остальных высших растений. Ведь многие, потенциально пригодные для «но­вых» видов участки прочно удерживают за собой виды, «старые».

А это означает, что одни и те же изменения физико-географической среды бриофлору изменят меньше, чем флору остальных высших растений этой же территории. В свою, очередь, это означает, что новая, уже изменившая­ся бриофлора окажется гораздо ближе к старой, той, кото­рую она сменила в процессе исторического развития, чем новая флора остальных высших растений этой же терри­тории по отношению к своей предшественнице. Ближе — и по видовому составу и по той роли, которую играют в сложении новой флоры «старые» виды, унаследованные от ушедшей в прошлое флоры.

Важность этого переоценить трудно. Это означает, что в бриофлоре мы можем найти те звенья далекого прошло­го, те куски истории растительного покрова, которые во флореОстальных высших растений или давно утрачены, или представлены крайне скудно.

Практически указанное положение выражается в том, что очень часто наиболее древние реликты мы находим именно среди мохообразных. А кроме того и число релик­тов (в процентном выражении), и их обилие во флоре мо­хообразных всегда больше, чем во флоре остальных выс­ших растений той же территории, того же региона. Это относится к реликтам любого возраста и любого генези­са. Проиллюстрировать это можно сотнями примеров. Огра­ничимся самыми необходимыми. Обратимся к одному из довольно хорошо выясненных к настоящему времени вопросов — к неморальным релик­там, в тайге Южной Сибири. Процент таких реликтов сре­ди мохообразных выше (около 8—10 против 1—1,5 среди остальных высших растений), распространены они гораз­до шире, имеют большее число местонахождений, более массовы и обильны. Мохообразпые восточно-азиатской приуроченности значительно дальше идут на запад, чем аналогичные виды остальных высших растений, дальше на восток идут виды европейской приуроченности. Следо­вательно, неморальные мохообразные в тайге Южной Си­бири гораздо более доступны для изучения, чем немораль­ные виды остальных групп высших растений.

Неморальные реликты — остатки широколиственных и хвойно-широколиственных лесов второй половины и конца третичного периода. В первой его половине климат на юге Сибири был более теплым. Органический мир имел суб­тропический Характер. Реликтами этого, совсем, уж давне­го времени среди покрытосеменных растений являются два редчайших вида —Mannagettaea hummellii и Megadenia bardunovii. Первый известен из трех пунктов, вто­рой — из одного. Синхронным аналогом их во флоре мхов является Cephalocladium enerve, сравнительнонередкий на Алтае и в Саянах. Он собран более чем в 10 пунктах. Какой процент эти древние виды составляют в соответ­ствующих флорах? Первые два во флоре высших споровых и семенных растений только около; 0,067 процента, а по­следний во флоре мохообразных — около 0,15 процента, а если исходить только из флоры мхов, то еще больше — около 0,2 процента. Разница во всех случаях, как видим, существенная. Но дело ведь не только в процентах, но и в более широком распространении реликтовых видов мохо­образных, что очень облегчает их изучение.

При изменении условий среды, если; конечно, они не имеют катастрофического характера (а последнее скорее исключение, чем правило), какое-то количество видов «старой» флоры мохообразных входит в состав новой фло­ры без сколько-нибудь значительной редукции ареала, без большого изменения той роли, которую эти виды играли прежде. В общем можно сказать, в качестве полноправных компонентов. Такие виды, конечно, есть во всех группах растений, но среди мохообразных процент их наиболее ве­лик, а срок существования наиболее продолжителен.Ви­ды других групп высших растений, вошедшие в состав новой флоры, как правило, или быстро переходят в релик­товое состояние, или вымирают, или же преобразуются в новые виды.

Любая современная бриофлора любого региона всегда содержит немалый процент выходцев из «старой» флоры, той, которую она сменила, продолжающих и в новой фло­ре играть такую же роль, как и раньше. В таежной бриофлоре  такими  выходцами  из  неморальной  флоры  явля­ются некоторые неморальные виды. В арктической флоре это часть бореальных, таежных видов, в полосе распро­странения широколиственных и хвойно-широколиственных лесов — субтропических.

Понятно, что значительный процент таких видов бо­лее ясно связывает современные флоры с теми, что суще­ствовали   на   этом   месте   в   прошлом.

Еще один штрих к «портрету» бриофлоры, имеющий тоже очень важное значение. Это высокая степень дизъюнктивности видовых ареалов мохообразных. Дизъюнктив­ные виды — живая история бриофлоры. Оказавшись на изолированных участках ареалов, виды не изменились или почти не изменились с тех пор, когда ареал их был еще единым и виды эти входили в состав другой флоры. Ведь в других группах высших растений очень часто, Как мы знаем, происходит иначе. Там на изолированных участ­ках ареалов нередко обособляются особые, отдельные ви­ды, отличающиеся от тех, что. растут на основных участ­ках ареалов. Родство тех и других видов может быть не всегда вполне ясным. А значит, и картина истории расти­тельного мира может быть размазана, затушевана. И чем древнее разрыв ареала, тем крупнее могут быть различия видов в изолированных друг от друга участках ареалов, тем менее прозрачным родство между ними.

Среди мохообразных так тоже бывает, но реже. Благо­даря тому, что на изолированных участках ареалов вид очень долго сохраняется в том же видовом качестве, оста­ваясь идентичным предковой форме, исторические и гео­графические связи бриофлор проступают более отчетливо и однозначно.

Общий итог всего рассмотренного можно подвести в двух аспектах: в применении к видам и к флорам. Древ­ние, имеющие высокий возраст виды формируют флоры, несущие в себе гораздо больше черт прошлых флор, чем эхо можно видеть среди остальных высших растений.

И все это вместе взятое — один из очень больших «плюсов» мохообразных, ценнейшее качество бриофитов, позволяющее заглянуть в далекое прошлое, в глубь не тысячелетий, а  «миллионолетий»,   если  позволено  будет так сказать.