9 месяцев назад
Нету коментариев

Раннее октябрьское утро выдалось пасмурным. Хлопья мок­рого снега падают на смотровое стекло такси. Едем во Внуковский аэропорт, откуда предстоит лететь в далекие, незнакомые тропические страны. Белый снег покрывает поля и хлопьями повисает на ветвях деревьев и кустах, не успевших сбросить листву. Все легко одеты. Мое место у окна самолета, и я вижу, как по лётному полю вьется поземка, заносит дорожки и наметает снег около самолетов.

Но вот мы уже летим над просторами нашей Родины. Под нами земля, покрытая чистым снегом, на котором четко выделяются темные массивы лесов и тонкие нити дорог. Размеренно гудят турбины воздушного корабля.

На большой высоте не ощущается скорость полета, и только там, далеко внизу, меняющийся ландшафт напо­минает о большом пройденном пути.

Приземляемся в Каире, на древней земле Египта. В аэропорту сразу же сталкиваешься с его историей: на стенах иероглифы, в залах изваяния фараона Тутанхамона и царицы Нефертити.

Каир расположен на берегах Нила, в 257 км от впаде­ния его в Средиземное море (устье Розетты). Хозяйствен­ное освоение Нильской долины началось за несколько ты­сячелетий до нашей эры. Именно здесь в далеком прош­лом произошло зарождение древней культуры народов Африки.

Каир сравнительно молодой город. Он возник как фор­пост на пути западных империалистов, стремившихся к ко­лонизации Африканского континента. Его местоположение позволило держать под контролем весь бассейн великой реки, одной из самых протяженных рек земного шара. Проблема водных ресурсов была и остается наиболее важ­ной и актуальной в жизни африканских народов как в прошлом, так и в настоящее время, без воды нет жизни.

В Каире нет единого архитектурного стиля. Специфич­ные арабские строения в виде мечетей и особняков вкрап­лены среди модернизированных построек с многочислен­ными рекламами. На улицах многолюдно. Истые егип­тяне — арабы, с белой повязкой на голове, одетые в длин­ные бурнусы, молодежь — в современных костюмах. Здесь же, на улицах, пекут лепешки, жарят мясо; ощу­щается резкий запах оливкового масла и жженого арахиса. Идет торговля всякой мелочью: носками, запонками, без­делушками, восточными сладостями. На тротуарах раз­ложены ковры, книги, журналы, кокосовые орехи, ана­насы, бананы, плоды манго. Последние здесь значительно крупнее, чем на родине — в Индии.

В центре Каира расположены правительственные и торговые учреждения, а поодаль — грязные, узкие улочки, населенные простым людом. На главных улицах сверкаю­щие магазины, а на боковых — дешевые лавочки кустарей-ремесленников. Всюду поражают контрасты роскоши и нищеты: автомобили последних модных марок и ослиные упряжки, люди, несущие груз на голове, нищие попро­шайки — «бакшишники».

Мы едем за город, в район Гизы или, как его сейчас называют, в Сахар-сити, где находятся пирамиды. Пере­секаем Нил и большой канал и далее следуем по аллее мо­гучих эвкалиптов. Справа, среди цветущих акаций, мель­кают невысокие домики, увитые бугенвиллией. Но вот город с его загородными постройками, усадьбами и огоро­дами неожиданно обрывается, машина круто идет на подъем, к подножию пирамиды Хеопса. Поодаль видны две другие — Хефрена и Микирена. Пирамида Хеопса считается самой большой. Ее высота в первоначальном виде достигала 147 м. Облицовка пирамид когда-то со­стояла из больших гранитных плит с высеченными на них письменами-иероглифами, повествовавшими об истории фараонов времен IV династии. Эти уникальные плиты с древними письменами, которых не коснулось время, были растащены на постройки, и только на самой вершине они уцелели как живой укор рабов Древнего Египта, воз­двигших эти огромные усыпальницы. Сейчас пирамида имеет непривлекательный вид, ибо камни разрушаются от времени и непогоды.

Отсюда открывается вид на Каир, развалины Мем­фиса и безбрежные барханные пески пустыни Сахары. Вблизи пирамид находится огромное изваяние большого сфинкса, высеченное целиком из скалы. Сейчас он еще воз­вышается над песками, но пустыня вплотную подошла к нему, словно хочет навсегда скрыть его от глаз любопыт­ных туристов. Рядом остатки древнего храма, в подземелье которого сохранились комнаты, где жили древние бальза­мировщики. При входе в храм уцелели стены, сложенные из громадных камней. Углы их не имеют швов, так как они сделаны из целого куска гранита в виде буквы Г. Не­вольно поражаешься титаническому труду людей, вложен­ному в строительство этих сооружений. Надо учесть, что каменоломни находились в Асуане, почти за тысячу ки­лометров от храма, а сама добыча, обработка и полировка огромных глыб, каждая из которых весила больше 2 тонн, производились ручным способом. А сколько пошло гранит­ных плит на облицовку пирамид, если кубатура одной только пирамиды Хеопса составляла 2 500 000 м3. Прошли тысячелетия, но труд людей, сконцентрированный в этих каменных глыбах и величественном изваянии сфинкса, до­шел до нас как памятник народу-творцу.

Рядом с пирамидами находится заброшенное подзе­мелье, где. хорошо видны высеченные на стенах иероглифы и бытовые сцены. К сожалению, в настоящее время архео­логические раскопки приостановлены, а все, что было сде­лано ранее, приходит в упадок и запустение.

Естественноисторический музей Каира считается одним из лучших на Востоке. И действительно, здесь есть, что посмотреть, хотя в течение многих столетий расхищались древние сокровища египтян. В музее собраны многочис­ленные экспонаты эпохи неолита, династий фараонов, времен Римской империи и более позднего времени. К со­жалению, в нашем распоряжении было слишком мало времени, а между тем здесь можно часами любоваться необычайной гармонией и изяществом алебастровых сосу­дов для благовоний, чашами для омовений в виде распустив­шегося цветка лотоса, статуэтками богинь Исиды и Неф­тиды, изваянием бога Анубиса в виде собаки, охраняю­щей вход в могилу фараонов, и другими художествен­ными ценностями.

Особенно сильное впечатление производит зал с подлин­ными вещами из гробницы Тутанхамона. Английскому археологу Г. Картеру в 1922 г. удалось обнаружить почти полностью сохранившееся погребение фараона Тутанхамона, жившего более 32 столетий назад. В четырех от­крытых комнатах сохранились великолепные изделия: искусно орнаментированные царские вазы, мебель, ору­жие, колесница и погребальная утварь. Исключительную ценность представляют четыре художественно выполнен­ных гроба, вложенных при погребении один в другой.

Меня как ботаника привлекла витрина с семенами, обнаруженными при археологических раскопках. Среди них оказались финики, кориандр, дыня, тыква, терн, ми­моза, лотос, водяная кувшинка, люпин, гранат, виноград, папирус, инжир, ячмень, пшеница и др. Таким образом, древние египтяне выращивали культурные растения, которые широко возделываются и поныне. Несомненно то, что введению в культуру многих злаков, плодовых, пря­но-ароматических, овощных, декоративных и других ра­стений мы обязаны народам Африки. Именно здесь куль­тура земледелия достигла очень высокого уровня; воз­можно, отсюда некоторые виды проникли в Европу.

Под вечер отдыхаем на берегу Нила, под густой сенью смоковницы. Скамейка стоит прямо у перил, и нам ничто не мешает любоваться спокойной гладью многоводной реки и рощами финиковых пальм, растущих на другом берегу. Доносится скрип блоков с рыбацких фелюг — убираются паруса. На юге темнеет быстро. Заходящее солнце раскрашивает облака в нежные розоватые и оран­жевые тона. В гостиницу возвращаемся поздней ночью. Магазины закрыты. Лишь изредка в собственной лавочке сидит хозяин и подсчитывает барыши, а скорее всего убытки от распродажи товаров со скидкой на 10—15%. К этому вынуждает не любовь к ближнему, а застой и кризис в торговле. Рекламы погашены, но тем ярче и назойливее полыхают огни ночных баров и дансингов, куда настойчиво зазывают любителей этих заведений. Поднимаясь в номер гостиницы, у двери парикмахерской вижу свернувшегося калачиком на коврике спящего маль­чика. Днем он на побегушках, а ночью сторожит хозяй­ское добро. Многие дети с малолетнего возраста вынуж­дены зарабатывать на хлеб, среди них чистильщики сапог, продавцы воды, газет и просто попрошайки.

Мы посетили Зоологический и Ботанический сады, расположенные на другом берегу Нила. От гостиницы двигаемся пешком по направлению к Нилу. На улице по-восточному ярко и шумно. Невольно залюбовались продавцом хлеба. С большим подносом на голове, нагру­женным круглыми булками, он все время в движении, виртуозно раздает пышный хлеб, а поднос с горой булок словно плывет над толпой.

Зоосад разочаровал нас. Разнообразный животный мир Африки представлен слабо, да и размещены звери не в вольерах, а в тесных клетках. Это хорошо знакомые львы, тигры, леопарды, антилопы и обезьяны. Среди последних много павианов и шимпанзе; они хорошо слу­шаются служителя, который в угоду публике целует обезьян, вызывая смех и одобрение зрителей. Нас особо заинтересовал бородавочник — абориген Африки, неуклю­жее большеголовое животное с сильно вытянутыми клы­ками и большими мясистыми выростами-бородавками на морде. На его серовато-коричневатой спине от головы тянется жесткая грива. Он напоминает свинью тонкими ножками и длинным хвостиком с кисточкой на конце, и не верится, что это животное считается далеким пред­ком слона.

Территория зоосада небольшая, на ней же создан и небольшой ботанический сад. Здесь стройные пальмы и плакучие ивы, мощные эвкалипты и платаны, зонтико­видные альбиции и акации, а также ряд разнообразных кустарников. Гид привел нас в бывший сад Фарука. Это собственно не сад, а небольшой садик, обнесенный невы­сокой оградой, в центре которого находится сооружение из известняка и туфа в виде горки, увитой зеленью. Садик хорошо декорирован; особенно много суккулентов: опунций, агав, древовидных молочаев. Входим в здание с темными коридорами, миниатюрными водоемами, мо­лельнями и беседками. Все сделано в восточном стиле, «под тысячу и одну ночь», с претензией на пышность и таинственность. На одной из скамеек выложена дата — 1867 год. Является ли эта дата годом строительства или какого-нибудь другого важного события, гид нам сказать не мог.

Торопимся обратно, на сегодня назначен отлет в Хар­тум. Шофер такси не один, с ним 4-летний мальчик: «Приходится брать с собой, дома не с кем оставить», — с улыбкой объясняет водитель. Проезжаем район рынка; здесь улицы запружены народом и транспортом. Стоит несмолкаемый шум от автомобильных гудков и криков продавцов. Боковые улочки узки, от дома до дома — рукой подать; часто над улицей сушится белье, здесь же жарят лепешки и торгуют фруктами и бататом. Сами улочки завалены каким-то старьем, ржавой посудой и инструментами. Казалось бы, весь этот хлам надо сжечь. А между тем всем этим торгуют и на полученные гроши живут. Здесь же чинят и мастерят. Жарко. Температура выше 30° С, хочется пить. А вот и продавец воды. Какая колоритная фигура! Он обвешан кружками, на боку у него большая бутыль с водой, в руках медные чашки; удары в них звучат как своеобразный гонг, зовущий утолить жажду.

Из Каира летим на самолете «Голубой Нил» Судан­ской воздушной линии. Вечереет. Под нами раскинулась Нильская долина с оросительными каналами, в виде зеленой узкой полосы, которая тянется с юга на север, а дальше безбрежная пустыня Сахара (правильнее «Сахры», что значит «красно-коричневая») с ее бархан­ными песками и бурями, с ее невыносимой жарой и бес­крайними просторами. Все это представляешь себе, когда смотришь при закате солнца в иллюминатор на оранже­во-красный горизонт. Пустыня необычайно своеобразна. Теплые красочные тона, переходящие на горизонте от голубого к пурпурному, создают впечатление необозримой дали. Как жаль, что начинает темнеть и скоро внизу уже ничего не будет видно. Только темно-синее безоблач­ное небо некоторое время сопровождает нас, пока не на­ступает темнота.

Через три часа мы высадились в Хартумском аэро­порту. Теплая тропическая ночь мягко окутала нас в не­знакомой стране. Кругом темно, и не знаешь, куда идти. Но вот слышится русская речь, все страхи и сомнения улетучиваются, нас встретили работники Советского по­сольства. Мы — в Хартуме — столице Судана — молодой суверенной республики Африки.