4 года назад
Нету коментариев

История развития Кавказа очень сложна. На Кавказе проявились докембрийские и каледонская складчатости. С каледонскими движениями связаны интрузии, сыгравшие немалую роль в образовании руд металлов. К каледонско­му этапу развития Большого Кавказа относится грандиоз­ная батолитовая интрузия «гранитов Главного хребта». Проявилась на Кавказе и герцинская складчатость, тоже сопровождавшаяся внедрением интрузий. Движения прои­сходили на рубеже нижнего и среднего карбона. Доюрский этап развития Кавказа завершили тектонические дви­жения в триасе. В результате их к концу триаса произош­ло общее поднятие и осушение страны. На грани триаса и юры морские бассейны сохранились только в тех местах, где потом развивались наиболее глубоко прогибавшиеся части геосинклиналей.

Доюрские этапы развития Кавказа можно считать как бы доисторическими, так как лишь с юрского периода начи­нается формирование тектонических структур современ­ного Кавказа. До этого развивались совершенно другие структурные элементы, которые в настоящее время составля­ют доюрское складчатое основание, лишь местами выступаю­щее на поверхность. С начала юры начинается формирова­ние альпийских структур Кавказа, завершившееся мощны­ми поднятиями, с которыми связано образование его сов­ременного горного рельефа.

Начало юры ознаменовалось общим погружением стра­ны, вызвавшим трансгрессию моря, однако значительные пространства Предкавказья, Рионо-Куринской депрессии и Закавказского нагорья остались незатопленными. Транс­грессия распространялась от осей двух геосинклинальных зон, породивших впоследствии нынешние складчатые гор­ные цепи Кавказа. Ось первой геосинклинальной зоны — Б. Кавказа, или Главной Кавказской геосинклинали, — имела «общекавказское» (западно-северо-западное — восточ­но-юго-восточное) простирание и проходила на западе по южному склону Б. Кавказа, в центре — через нынешнюю Сванетию, восточнее Мамисонского перевала переходила на северный склон. Вторая — Малокавказская, или Анти­кавказская, геосинклиналь шла почти параллельно пер­вой, где теперь поднимаются складчатые горы Малого Кав­каза и нагорья Джавахетско-Армянской провинции.

В дальнейшем в этих геосинклинальных бассейнах стали возникать многочисленные поднятия, которые начинались в средней части Кавказа, близ Эльбруса и в бассейне Храми, и постепенно распространялись на юго-восток и северо-запад.

Уже в средней юре Главная Кавказская геосинклиналь расщепилась на две интрагеосинклинали — Северокавказ­скую и Южного склона. Нарастающие поднятия вызвали регрессию моря. В Западном Закавказье и в районе нынеш­него верховья Кубани в континентальных условиях образо­вались угленосные осадки. На обширных пространствах Закавказья в средней юре, особенно в байосе, происходило излияние средних и основных лав. Излияния были подвод­ными и сопровождались накоплением туфов, образованием туфогенных, или вулканогенных, осадочных пород (с боль­шой ролью в составе осадков продуктов подводных вулкани­ческих извержений). Излившиеся и осадочные туфогенные породы средней юры имеют большое значение в строении рельефа Малого Кавказа и южного склона западной поло­вины Б. Кавказа.

На рубеже средней и верхней юры почти повсеместно проявились поднятия, местами, особенно в осевой зоне Б. Кавказа, складчатость и интрузии магмы. Вслед за этим началась верхнеюрская трансгрессия. Сначала моря были мелководны. Постепенно геосинклинальные бассейны рас­ширялись. В морских осадках уменьшилось количество терригенного материала, увеличивалась их карбонатность. Образовались органогенные известняки, играющие гро­мадную роль в строении передовых хребтов Б. Кавказа.

В конце юры произошли поднятия, приведшие к значи­тельной регрессии морей и к смене морского режима лагун­ным. На обширном пространстве в области Б. Кавказа кар­бонатные морские осадки верхней юры в верхней части раз­реза (титонский ярус) сменяются лагунными гипсоносными осадками, известняковыми брекчиями и т. п. Верхнеюрские поднятия сопровождались складчатостью в поднимавшихся участках внутри геосинклинальных зон.

В первую половину мелового периода снова наступило погружение, а на грани нижнего и верхнего мела возобно­вились поднятия, и это отразилось в смене известняков мер­гелистыми и песчано-глинистыми осадками. К началу се­номанского века относятся древнейшие остатки растительно­сти на юге Закавказья, где существовал континентальный массив с характерными для мелового периода хвойными (секвойя и др.) и лиственными (платаны, тополи, эвкалипт, мирт и многие другие) деревьями.

Почти все пространство Кавказа захватила верхнеме­ловая трансгрессия, с которой связано образование слоистых известняков. Оставались только отдельные цепи островов, вытянутые с запада-северо-запада на восток-юго-восток вдоль осей наибольших поднятий. Датский век ознамено­вался поднятиями и регрессиями.

В мелу, как и в юре, наряду с поднятиями происходили складкообразовательные движения. По мнению В. В. Белоусова (1939, 1938—1940), юрская и меловая складчатости были приурочены к окраинам участков поднятий (промежу­точных геоантиклиналей) внутри геосинклинальных зон. Другие геологи (Л. А. Варданянц, 1940; М. В. Муратов, 1946; К. Н. Паффенгольц, 1959) юрским и меловым складко­образовательным движениям приписывают гораздо большую роль, считая, что ими в основном сформированы складчатые структуры внутренней части, или ядра, мегантиклинория Б. Кавказа. В Закавказском нагорье мезозойские тектонические напряжения проявились в подводных вулканических извержениях и в образовании эффузивов и туфогенных осад­ков, которые характерны здесь не только для юры (нижней и средней), но и для верхнего мела.

Верхнемеловая трансгрессия была последней, захватив­шей почти всю площадь Кавказа. Позднее все шире и шире распространялись поднятия.

В палеогене на фоне продолжавшегося (в области Б. Кав­каза до майкопского века) прогибания геосинклиналей ро­сли промежуточные участки поднятий — интрагеоантикли­нали. Дальнейшее расширение поднятий сопровождалось слиянием их в более крупные геоантиклинали. На месте геосинклинальной зоны Б. Кавказа вырастала геоантикли­наль — область погружения превращалась в область под­нятия. Наоборот, окаймлявшие геосинклинали прежние зо­ны относительных поднятий в Предкавказье и Закавказье превратились в относительно погружающиеся зоны. В этих зонах постепенно накапливались мощные толщи осадков. Так произошла установленная В. В. Белоусовым инверсия геотектонического режима, завершение которой падает на олигоцен—миоцен.

В Закавказском нагорье и в районе Талышских гор па­леогеновые морские осадки носят преимущественно туфогенный характер — в это время там происходили подвод­ные излияния лав.

Следствием расширения в палеогене поднятий явилось образование в области Б. Кавказа крупного массива остров­ной суши. В дальнейшем она все более разрасталась, но все еще в виде острова существовала примерно до середины неогена. В этот островной период развития Б. Кавказа сфор­мировалась своеобразная кавказская фауна — именно здесь надо искать корни характерного для современной фауны Б. Кавказа эндемизма.

Остров на месте Б. Кавказа в палеогене и начале неоге­на был покрыт тропической растительностью. В олигоцене господствовала тропическая флора полтавского типа, кото­рая сложилась на месте современной юго-восточной Евро­пы. Здесь росли тропические вечнозеленые лиственные де­ревья и некоторые, тоже тропические, хвойные. Уже в то время начали проникать и представители аркто-третичной, или тургайской, флоры, формировавшейся на севере и востоке современной Азии и состоявшей из древесных листопадных пород и нетропических хвойных деревьев.

В сарматский век листопадных деревьев было уже при­мерно столько же, сколько вечнозеленых тропических. Тургайские пришельцы видоизменялись в новых условиях. Из них в островной области Б. Кавказа формировалась сре­диземноморско-тургайская флора. Эта древняя мезофиль­ная по преимуществу лесная флора дифференцировалась на две ветви — западную и восточную, из которых каждая развивалась в дальнейшем своим путем. Так обособились колхидский и гирканский (талышский) флористические центры.

Для сарматской флоры из вечнозеленых растений были характерны магнолии, камфорные лавры, лавры, персеи и др., а из листопадных — ивы, груша, граб, орех (Juglans), ильм, клен и т. д. Из хвойных росли секвойя и разные виды сосны.

В неогене продолжалось поднятие и расширение геоан­тиклиналей Б. Кавказа и Закавказья. Оно сопровождалось прогибом предгорных и межгорных впадин на месте преж­них геоантиклинальных зон. Однако в целом поднятие взяло верх, распространившись от середины Черноморско-Кас­пийского перешейка в стороны Черного и Каспийского мо­рей. По всему Кавказу в миоцене наблюдается расширение континентальных фаций. Площади морей в Предкавказье и Восточном Закавказье сокращались (за исключением вре­мени акчагыльской трансгрессии). Происходило частич­ное замыкание морских бассейнов, а иногда и почти полное их обособление, что затрудняло водообмен и, по мнению некоторых геологов, способствовало заражению этих бас­сейнов сероводородом, битуминизации донных осадков и образованию нефти.

Поднятия геоантиклиналей в неогене сопровождались образованием складчатости и разрывов. В поднимавшемся мегантиклинории Б. Кавказа развивались антиклинории и синклинории второго порядка, а по периферии образовы­вались складки в толщах палеогеновых и неогеновых осад­ков. В ядре мегантиклинория, где были высоко подняты и вышли на поверхность мезозойские складчатые структуры и даже структуры доюрского основания, в результате нео­геновых (альпийских) движений образовались продольные разрывы, сбросы и надвиги по круто падающим плоско­стям разрывов (чешуйчатые надвиги).

Альпийские движения, происходившие преимуществен­но в неогене, создали складчатую основу Закавказского нагорья — складки Малого Кавказа и остова Джавахетско-Армянской нагорной провинции. Складчатость сопрово­ждалась образованием интрузий. Тектонические напряже­ния проявлялись и тогда, когда была уже сформирована складчатая основа. Они приводили к растяжениям, разры­вам и вулканическим извержениям, особенно интенсивным в Джавахетско-Армянской нагорной провинции, а также в отдельных участках Малого Кавказа (Боржомско-Баку­рианский район).

На Большом Кавказе вулканизм, начинавшийся в нео­гене, захватил эльбрусский и приказбекский участки. Севернее Эльбруса у подножия Б. Кавказа в неогене обра­зовались лакколиты Минераловодской группы.

В результате мощных поднятий в середине и конце неогена в области Б. Кавказа сформировался горный, а в осевой части Б. Кавказа высокогорный рельеф. По дан­ным геоморфолога Н. В. Думитрашко, основные этапы поднятий приходились на мэотис—понт и верхний апшерон.

Поднятие гор. Б. Кавказа сопровождалось оледенением. Возможно, что развитию оледенения способствовало не только тектоническое поднятие, но и наличие в районе нынешнего Казбека огромных, достигавших большой вы­соты вулканических конусов, на что обратил внимание А. Е. Криволуцкий (1958). О том, что в конце неогена было оледенение, свидетельствуют огромные глыбы и ва­луны, рассеянные на предгорной Осетинской равнине и содержащиеся в составе брекчий конгломератовой свиты верхнего плиоцена, которая наряду с другими породами слагает Терский и Сунженский хребты. Косвенным указа­нием на оледенение можно считать резкое изменение в составе неогеновой флоры Кавказа — исчезновение мно­гих теплолюбивых форм к концу неогена.

В связи с развивавшимися поднятиями, захватившими не только горные области, но также предгорные и межгор­ные пространства, в осушавшихся от морских вод участках закладывалась гидрографическая сеть. В Восточном За­кавказье такими участками были продольные понижения западо-северо-западного — восточно-юго-восточного прости­рания между осями антиклинориев. В перестройке речных систем большую роль играли тектонические движения. На Северном Кавказе, по данным геоморфолога И. Н. Сафронова, первоначально развились меридиональные кочсеквентные водные потоки, т. е. соответствующие общему наклону поверхности. К ним направлялись притоки в продольных долинах, разработка которых привела к воз­никновению куэстового рельефа. По данным наших ис­следований, этот рельеф существовал уже в верхнем плио­цене.

Неогеновые поднятия привели к смыканию суши Б. Кав­каза с сушей Закавказья и более южных стран. Морской пролив между ними исчез в верхнемиоценовое время. Теперь сюда могла прийти фауна Передней Азии. С северной стороны Кавказ еще отделялся морем от Восточной Европы. Однако животные, водившиеся в широколиственных лесах Европы, а также некоторые горные и степные европейские формы проникали кружным путем — через Малую Азию (в области проливов Босфор и Дарданеллы тогда был «мост суши»). Кружным путем с юга пришли и среднеазиатские виды животных.

Смыкание Кавказа с Передней Азией способствовало проникновению ксерофильных растений из древнего иран­ского флористического центра. В дальнейшем продолжа­лось распространение ксерофильной растительности из переднеазиатского и центральноазиатского центров. В ог­ромных озерах и болотах, образовавшихся при отступании морей, развивалась болотная и водная растительность.

В послесарматское время флора Кавказа приобретала все более бореальный характер — северные формы вытес­няли тропические и субтропические вечнозеленые растения. Уже в понтический век мезофильная лесная флора была представлена преимущественно листопадными деревьями. К концу неогена представители полтавской флоры почти совсем исчезли из состава лесов Кавказа. Вечнозеленые древесные породы заменились листопадными, что говорит о наступившем похолодании. В основном все виды листо­падных по преимуществу широколиственных деревьев того времени тождественны с существующими ныне, однако распространение их было несколько иное.

В конце неогена также продолжалось изменение и усложнение состава флоры Кавказа вследствие миграций растений из окружающих стран и областей. Особенно большое значение имело проникновение с запада много­численных средиземноморских видов, обогативших расти­тельность равнин и нижних ландшафтных поясов на горных склонах. На территории Кавказа сформировались свои центры видообразования. Таким образом, флора Кавказа вступила в четвертичный период в чрезвычайно сложном и пестром составе, но, по выражению А. А. Гроссгейма, «уже почти лишенном тропического полтавского ядра» (1948, стр. 173).

Поднимавшиеся горы являлись ареной действия экзо­генных процессов, которые при ослаблении поднятий вы­равнивали поверхность. Особенно в акчагыльский век конца неогенового периода широко развивались процессы континентальной денудации. В конце неогена в области Б. Кавказа и в Закавказском нагорье образовались формы весьма зрелого рельефа: обширные долины с ровными днищами и другие выровненные поверхности. Вместе с тем уже наметились основные орографические элементы Б. Кав­каза — не только хребты осевой зоны, но и передовые цепи. Куэстовые гряды северного склона и другие хребты достигали, однако, значительно меньших высот, чем сейчас. Рельеф осевой зоны Б. Кавказа был настоящим горным и, по-видимому, даже высокогорным, с абсолютными высотами не менее 3000 м. Об этом свидетельствуют не только геолого-геоморфологические данные, но и наличие на Кавказе бо­гатейшей автохтонной (т. е. местного происхождения) альпийской флоры (Ан. А. Федоров, 1952).

В апшероне и в четвертичный период в результате новых поднятий произошло резкое омоложение рельефа Б. Кавказа и Закавказского нагорья. Древние выровненные поверхности (широкие днища долин и проч.) оказались высоко приподнятыми и расчлененными врезавшимися в них ущельями. Амплитуда четвертичного поднятия во внутренней (ядерной) части Б. Кавказа составляла, по нашим данным, 1500—2500 м. По периферии горной системы амплитуда поднятия уменьшалась. В предгорных и меж­горных впадинах поднятие сменялось погружением, кото­рое компенсировалось аккумуляцией продуктов разруше­ния поднимавшихся гор.

Таким образом, происходившее с конца неогена вздыма­ние горной системы Б. Кавказа имело характер сводового поднятия. Оно не было идеально правильным, а дифференцировалось в зависимости от тектонических структур второго порядка, образующих мегантиклинорий Б. Кавказа. Но дифференцированные движения происходили на фоне общего сводового вздымания, которое было основным типом тектонического движения в области Б. Кавказа за четвер­тичный период. В верхнечетвертичное время поднятие шло ослабленным темпом в сравнении с нижнечетвертичным.

Дифференцированные движения в осевой зоне Б. Кав­каза представляли собой в значительной части подвижки по линиям разрывов. По окраинам области Б. Кавказа и в примыкающих частях Предкавказья и Куринской впадины в нижнечетвертичное время продолжались склад­кообразовательные движения.

Ярким примером молодой четвертичной складчатости служит антиклинальная уваловидная возвышенность, вы­росшая в дельте р. Гирдыманчай (близ Шемахи) и начав­шая подниматься в тот момент, когда река впадала в залив Бакинского моря. В процессе поднятия возвышенность прорезали поперечные антецедентные долины, образо­ванные рукавами дельты. В результате получилась ориги­нальная форма рельефа, напоминающая разрезанный но­жом хлебный батон. Эта расчлененная семью поперечными долинами гряда сложена нижнечетвертичными осадками (верхов бакинского яруса и более молодыми), в южном крыле складки они образуют наклон под углом 45° (В. А. Гроссгейм, 1949).

Поднятие Закавказского нагорья сопровождалось отно­сительным прогибанием отдельных участков и зон. Здесь выделяются две зоны максимальных вздыманий: одна — соответствующая краевым цепям, т. е. системе складчатых хребтов Малого Кавказа, и другая — высоко приподнятым массивам Джавахетско-Армянской провинции (Арагац — Гегамский хребет — южная часть Зангезурского хребта с вершиной Капыджик). Зоне наиболее крупного текто­нического прогибания, происходившего на фоне общего поднятия нагорья, соответствует Среднеараксинская кот­ловина.

003

В Джавахетско-Армянской нагорной провинции очень широко проявился четвертичный вулканизм, сыгравший громадную роль в создании современного рельефа. В об­ласти Б. Кавказа центрами четвертичного вулканизма были районы Эльбруса и Казбека, где, как мы уже видели, происходила и неогеновая вулканическая деятель­ность.

Четвертичные тектонические поднятия и изменения климата в сторону похолодания в северном полушарии привели к развитию на Кавказе горного оледенения. До­стоверно установлены следы двух ледниковых эпох четвер­тичного периода, из которых одна, по-видимому, приблизи­тельно соответствует московскому оледенению Русской равнины, а вторая — валдайскому. Что касается оледене­ния в нижнечетвертичное время, то достоверных следов его пока неизвестно. Возможно, что в связи с энергичным нижнечетвертичным поднятием гор последующее оледене­ние (которое мы сопоставили с московским) имело большие размеры и уничтожило прямые следы нижнечетвертичного оледенения — могли сохраниться лишь отложения, принесенные на соседние равнины реками, которые сбегали от концов ледников.

Наибольшее развитие оледенение получило на Б. Кав­казе. В западной и центральной его частях верхнечетвертич­ные ледники достигали нескольких десятков километров длины (например, по Теберде, Гизельдону). В долине Теберды Г. К. Тушинским (1949) установлены следы двух оледенений. Следы оледенения имеются не только в осевой зоне Б. Кавказа, но и на самых высоких передовых хребтах, где также местами, например севернее Эльбруса, выяв­ляется двукратность оледенения. Последнее оледенение в области Б. Кавказа имело ряд стадий отступания.

В Закавказском нагорье древнее оледенение проявилось на хребтах Малого Кавказа и на высоких массивах Джа­вахетско-Армянской нагорной провинции — на Арагаце, в южной части Зангезурского хребта и др. На Шахдагском и Гегамском хребтах геологом Е. Е. Милановским уста­новлены следы двух четвертичных оледенений в виде более или менее свежих форм рельефа и моренных накоплений, причем в Гегамском хребте между ледниковыми эпохами проявилась фаза вулканической деятельности.

Четвертичное оледенение весьма сильно отразилось на развитии флоры и фауны Кавказа. Ледники оттесняли фло­ру и фауну гребневой части Б. Кавказа к его подножию и на равнины Предкавказья. В то же время ледяные пок­ровы Русской равнины, в особенности днепровский, оттес­няли флору и фауну ее северных и средних областей к югу. Однако в ледниковые эпохи по ложбине Маныча прости­рался морской пролив, служивший известным препятст­вием для миграции флоры и непреодолимым препятствием для проникновения с севера наземной фауны. Если бы не этот пролив, то роль ледниковых эпох в формировании флоры и фауны Кавказа была бы еще большей.

В послехвалынское время, точнее — после нижнехва­лынской трансгрессии, пролив в Манычской ложбине исчез. Теперь, казалось бы, могли уже проникать на Кав­каз животные с севера, но перед лесными видами встало новое препятствие — широкое пространство степей. Лишь сибирская косуля, которая не относится к типичным лес­ным животным, проникла с севера через открытые степи и поселилась на северном склоне Б. Кавказа.

Только палеогеографические условия четвертичного пе­риода объясняют нам тот факт, что на Кавказе, несмотря на широкое распространение хвойных лесов, отсутствуют характерные таежные формы млекопитающих и обитает все­го несколького видов таежных птиц, для которых морской пролив и степные пространства не служили абсолютной преградой.

Что же касается растений, то для их проникновения на Кавказ с севера морской пролив не был непреодолимым препятствием. По мнению А. А. Гроссгейма и других совет­ских ботаников, в ледниковые эпохи, во всяком случае в эпоху днепровского оледенения, существовал непосред­ственный контакт кавказской и северной восточноевропей­ской приледниковой флоры и Кавказ получил свои аркти­ческие растения с приледниковых пространств Русской равнины. В ледниковые эпохи четвертичного периода флора Кавказа обогатилась многими новыми бореальными элементами.

Оледенение, распространившееся на северный склон Б. Кавказа, и резкое похолодание здешнего климата послужили причиной массового вымирания теплолюбивых, в частности средиземноморских, растений у северного подножия Б. Кавказа. Но два убежища, мало затронутых влиянием ледников, существовали на Кавказе, и там в лед­никовые эпохи сохранилась неогеновая растительность. Этими убежищами были Колхида и Талышские горы с Ленкоранской низменностью. Правда, к Колхиде довольно близко подходили ледники южного склона Б. Кавказа и в нее проникли некоторые северные, даже арктические растения. Талышские горы, на которых оледенение совсем не проявилось, и Ленкоранская низменность представляли собой более идеальное убежище.

На формирование ландшафтов Кавказа оказывали влия­ние не только четвертичные оледенения, но и изменения климата в межледниковые эпохи. Резкое колебание кли­мата Кавказа в сторону потепления и иссушения произо­шло в середине четвертичного периода («миндель-рисская» межледниковая эпоха). В это время сместились вверх высотные зоны и пояса с лесными и горно-луговыми ланд­шафтами, в нижних же поясах развивались ландшафты с ксерофитной растительностью и с переднеазиатского типа фауной, шло вытеснение мезофитных элементов кол­хидской и гирканской неогеновых флор. Л. И. Маруашвили (1959) многие особенности современного растительного покрова к югу от Водораздельного хребта Б, Кавказа рассматривает как следствие воздействия этой теплой и сухой эпохи.

Эпоха с более сухим климатом — ксеротермическая — существовала на Кавказе в послеледниковое время. Неко­торые степные и среднеземноморские растения, распростра­ненные сейчас изолированными пятнами, нужно рассматри­вать как ее реликты. В наиболее влажных районах Кав­каза влияние этой ксеротермической эпохи, в отличие от «миндель-рисской», почти не ощущалось.

В послеледниковое время в разных районах Кавказа возникли новые центры видообразования на основе различ­ных флор. С этим связан характерный для растительности Кавказа молодой эндемизм. Видообразование происходи­ло и в районах древнейших флор — Колхидском и Талыш­ском.

В историческую эпоху на растительный покров и фау­ну Кавказа очень сильно повлияла деятельность человека. Уничтожение лесов и деревьев в аридном1 редколесье, расчистка лесных площадей под земледельческие культуры изменяли условия существования растений и животных и влияли на эволюцию органического мира. Охота нередко приводила к истреблению некоторых ценных животных, естественная растительность заменялась культурной, час­тично флора пополнялась растениями, которые человек переносил из других стран. Особенно большую роль в фор­мировании современной растительности Кавказа сыграли иноземные субтропические растения. Человек переделы­вает природу растений на основе учения Дарвина и Мичу­рина. Обедненная охотой фауна теперь обогащается путем акклиматизации новых для Кавказа животных.

Оледенение Кавказа в современную эпоху ритмично пульсирует. Последнее большое наступление ледников, явившееся, как предполагает Г. К. Тушинский (1960), запоздалой реакцией на увлажнение и похолодание климата в средние века, наблюдалось в половине прошлого столе­тия. Тогда все ледники на Кавказе спустились по долинам и концы многих из них вошли в лесную высотную зону. Г. Абих (1852) в 1849 г. наблюдал ледник Большой Азау на Эльбрусе в стадии наступания: «высокие сосны, низ­верженные ледником, лежат на льдинах… другие всем стволом вмерзли в ледяную массу, а их тенистые зеленые ветви свободно выходят наружу».

В период с XIV по середину XIX в. возникли отсутство­вавшие до этого каровые и небольшие долинные ледники, сейчас уже опять исчезнувшие. До значительного наступания ледников с максимумом в 1850 г. в средние века про­изошло быстрое увеличение снежности. Снегом и льдом покрылись легко проходимые прежде перевалы. Были заброшены некоторые дороги, покинуты селения и даже города, оказавшиеся вследствие увеличения снежности в лавиноопасных местах.

Во второй половине прошлого столетия началось сок­ращение оледенения. С 1850 по 1959 г. размеры оледенения уменьшились (по площади) на 200 кв. км, т. е. на 10% от площади оледенения в 1850 г. Одновременно на 20—100 м уменьшилась толщина ледникового покрова. Сейчас лед­ники Кавказа продолжают отступать.