2 years назад
Нету коментариев

Рассмотрим теперь изменения, происшедшие в культуре Боспора под влиянием местных, «варварских» традиций и обычаев. Начнем с архитектуры.

О высоком уровне боспорского зодчества I—II в. н. э. свидетельствуют погребальные каменные склепы с полуциркульным сводчатым покрытием каме­ры. Подобная конструкция перекрытий практиковалась и ранее, но теперь эта форма стала господствующей. Истоками своими конструкция уступчатого свода восхо­дит к каменным надмогильным сооружениям, которые возводились племенами Приднепровья и Прикубанья. Не обошлось, вероятно, и без влияния средиземномор­ских традиций, которые могли проникнуть в Боспор еще в IV—III вв. до н. э.

Каменные склепы с полуциркульным сводом отли­чаются простотой форм и небольшими размерами. Сте­ны некоторых из них покрывались тонким слоем шту­катурки и расписывались. В росписи использовали как орнаментальные мотивы, так и жанровые сцены или картины «загробного мира». Научное значение роспи­сей очень велико: в них запечатлены условия реальной жизни, нередко даже социальные отношения.

В склепе с изображением Деметры сохранились рос­писи, относящиеся к мифу о похищении царем подзем­ного мира Плутоном Коры — дочери богини Деметры. Склеп открыт случайно в 1895 г. Он сооружен не в на­сыпи кургана, а на склоне тальвега. При рскопках най­дены остатки детского погребения в деревянном саркофа­ге, золотые бляшки, стеклянный сосуд, перстни, золо­тые листочки от погребального венка, серебряная раковина, часть конской узды и бронзовый канделябр на трех ножках. Весь материал датирует склеп I в. н. э.

Погребальная камера невелика (2,7X2,2 м, высо­та 2,3 м). Свод и стены оштукатурены и покрыты рос­писью. В полукруглом люнете (арочный проем стены) изображен бородатый Плутон на колеснице, запряженной четверкой лошадей, а рядом с ним девочка. Голова его написана гораздо лучше тела. Над лошадьми парит Эрот с возжами и кнутом. По бокам колесницы сидят птички. Вся сцена трактована очень условно, пропорции неправильны, в деталях допущены ошибки (у четверки лошадей шесть передних и шесть задних ног). В центре свода на серо-зеленоватом фоне — погрудноеизображение Деметры, обрамленное венком. Ее строгое лицо с широко откры­тыми глазами слегка повернуто влево, в сторону дви­жения колесницы. Волосы изображены в виде прядей, ниспадающих на плечи. На шее — ожерелье, на плечах и груди — синий хитон. Лицо Деметры нарисовано с большим мастерством и выразительностью. Художник сумел создать глубоко психологический образ утратив­шей дочь и страдающей Деметры, голова ее — один из самых выдающихся образцов боспорской живописи I в. н. э.

Образцы сюжетной росписи дают два склепа, выре­занные в толще скалы. Это склеп Анфестерия (место­положение его неизвестно, вернее, забыто) и склеп 1891 г., который в настоящее время открыт для осмотра. Он расположен на Нагорной улице, во дворе до­ма № 29.

Интересна по своему сюжету роспись склепа Анфестерия, сына Гегесиппа (имя погребенного указано в надписи). На стенах изображены сцены из жизни богатого пантикапейца, выехавшего с семьей в степь. Нарисована войлочная юрта, в ней видны две фи­гуры. Слева от юрты дерево с висящим на ветке горитом (колча­ном) со стрелами. Справа в кресле сидит женщина, по сторонам ее стоят слуги. К юрте подъезжает молодой всадник с мечом и нагай­кой в руках. За ним конный оруженосец, ведущий на поводу вто­рую лошадь.

Очень близка по схеме роспись склепа, открытого в 1891 г. Здесь живопись сильно пострадала, многие детали утрачены. Слева нарисована юрта, возле нее лошадь с жеребенком. У юрты на вы­соком стуле сидит женщина в розовом хитоне и плаще. Под ногами ее скамеечка, тут же люлька с двумя детьми и старшая девочка, качающая люльку. Правее ложе с возлежащим мужчиной, перед ним — трехногий столик с тремя стаканами и печеньем. Возле него слуга с кувшином в руках. По другую сторону ниши изображен «загробный мир»: умершие совершают жертвоприношение у алтаря, в руках у каждого рог изобилия…

В росписях этих склепов проявились характерные особенности боспорской живописи первых веков. Плоскостность, условность изображений (неправильные пропорции, неумение передать пер­спективу) сочетаются с реальными подробностями, взятыми из жиз­ни (юрта, люлька, одежда).

Благодаря уникальному памятнику искусства — расписному каменному саркофагу, найденному в 1900 г., мы можем судить о портретной живописи Боспора, На стенке этого саркофага изображен художник в своей мастерской. Он сидит на стуле и держит в руке брон­зовый шпатель над огнем жаровни. Перед ним ящик с красками и мольберт с подрамником. На стенах висят готовые портреты. Этот художник работал в технике энкаустики, т. е. писал восковыми красками, которые наносились на картину в горячем виде, давали яркий, интенсивный колорит и в то же время не боялись влаги, солнечных лучей, смены температуры… В такой техни­ке исполнены, например, знаменитые портреты I— III вв. н. э. из Файюма в Египте.

Помимо каменных склепов, в Пантикапее были распростране­ны так называемые катакомбы — низкие погребальные камеры с округлым сводом, с нишами и лежанками, вырезанными в коренной породе. Некоторые из них украшены росписью, нанесенной зачастую прямо на скальную или глиняную стену. Большинство катакомб-по­гребений дошло до нашего времени в разграбленном состоянии, многие соединены между собой грабительскими лазами.

О том, какого уровня развития достигает боспорское искусство, можно судить по таким памятникам его (кстати сказать, очень распространенным), как круг­лая скульптура и надгробный рельеф.

Кроме привозных изображений, изваянных в мра­море, значительную группу составляют местные, выпол­ненные в известняке. Боспорские скульпторы умели создавать и портретные статуи из привозного мрамора. Случалось, что из-за дороговизны этого материала го­лову делали из мрамора и соединяли ее с фигурой, из­готовленной из известняка или дерева. Такие статуи называются акролитными.

Среди привозных образчиков особо выделяется го­лова Митридата VI — фрагмент акролитной статуи, най­денной в 1909 г. на северо-восточном склоне горы. Пор­трет прекрасно передает образ Митридата: волевое, вдохновенное лицо, широко открытые глаза; весь об­лик исполнен несокрушимой энергии и внутренней си­лы. Вероятно, заказчиком был кто-то из наследникоч царя, а творцом этого шедевра — первоклассный скульп­тор пергамской школы. Фрагмент статуи находится в Эрмитаже, где украшает зал Боспора.

Интересную группу памятников боспорского искус­ства составляют две большие мраморные статуи, най­денные в 1850 г. на Глинище одним из местных жите­лей. По его свидетельству, в момент открытия на них видны были следы раскраски. Особенно обращает на себя внимание статуя молодого боспорца. Она изобра­жает, вероятно, ученого или чиновника того времени, с пышной прической и несколько асимметричными чер­тами лица, у ног его — футляр со свитками рукописей. Другая, женская статуя передает обычный образ знат­ной дамы, закутанной в покрывало. Обе скульптуры, датируемые I в. н. э., находятся в Эрмитаже.

Ко II в. н. э. относится хранящаяся в Керченском му­зее статуя Кибелы. В этом изуродованном, но все еще прекрасном произведении искусства привлекает внима­ние трактовка одежды, изящно и естественно облекаю­щей пышными складками тело богини.

Надгробные рельефы представлены большим коли­чеством образцов: известно несколько сотен таких па­мятников. Местные скульпторы высекали их из изве­стняка по заказу родственников умершего. Покойник изображен то пирующим, то верхом на лошади, то стоя­щим у колонны. Женщина обычно сидит в кресле, воз­ле нее рабыня. Надгробия, или стелы, расписывались яркими красками, внизу вырезали имя, сверху — пальметку. Иногда изображения выполняли в два яру­са; известны надгробия, снабженные стихотворными надписями — эпитафиями.

Стелы с полным правом можно назвать замечатель­ными памятниками боспорского искусства первых веков. В них с наибольшей, пожалуй, полнотой отразились художественные представления и характерные особен­ности местного стиля. Ощутимы и те изменения в ис­кусстве, которые вызваны были общим процессом сарматизации, пронизывающим все элементы духовной культуры Боспора.

Значительные перемены происходят и в религии, представляю­щей в это время (первые века н. э.) очень пеструю картину. На­ряду с верованиями, свойственными греческому миру, все более укореняются местные, связанные с древним культом богини пло­дородия. Со временем это приводит к слиянию греческих и вос­точных культов с местными и образованию синкретических бо­жеств. Примером может служить уже упоминавшаяся нами Афродита Апатура. Во II в. н. э. изображение этой богини появляется на боспорских монетах и культ ее становится официальным, об­щегосударственным. Одновременно на Боспор проникают и другие религиозные традиции: поклонение иранскому богу Митре, иуда­изм, культ бога Высочайшего.

В погребальных обычаях и обрядах все сильнее проявляется «варваризация». В известном погребении III в. (вероятно, жены Рис­купорида III) вместе с золотой маской с лица умершей, золотым венком и драгоценной посудой, подаренной, по-видимому, рим­ским императором Каракаллой, найдены конская уздечка и сере­бряные удила. Эта и другие подобные находки показывают, что в среду господствующей верхушки проникли обычаи и вкусы сар­матов.

Рассматривая сарматские элементы в культуре Бос­пора, нельзя не упомянуть о тамгообразных знаках, заимствованных в первые века н. э. у сарматских пле­мен. Как знаки собственности они встречаются на зо­лотых, серебряных, медных изделиях (например, пряж­ках), на гирях, в качестве личных и родовых симво­лов — на надгробиях. Особое место занимают царские знаки на строительных надписях и других памятниках. Применение их, наряду с греческой письменностью, не следует рассматривать просто как уступку местным тра­дициям со стороны цивилизованного правителя. Это бы­ла черта, органически присущая самому царю — потом­ственному представителю сарматской знати.