6 лет назад
Нету коментариев

Отвечая на этот вопрос, нужно прежде всего уточнить, о каком периоде времени идет речь, — о доисторическом времени, об историческом или о том времени, когда начали производить сколько-нибудь точные метеорологические наблюдения?
Если сравнивать существующие климаты с климатом геоло­гических эпох, то, конечно, климат земли изменился и, даже вернее, он изменялся много раз. Нам известно, что земля имела несколько ледниковых периодов, сменявшихся межледниковыми. В ледниковые периоды сплошное оледенение простиралось до сравнительно низких широт. Каковы были причины этих смен, наука в точности еще не знает. Есть различные предположения, объясняющие их процессами, происходящими на солнце, изме­нением наклонности земной оси и другими астрономическими причинами, а также изменениями в распределении воды и суши под влиянием геологических процессов. Все эти причины, конечно, должны были воздействовать на климат. Надо полагать, что и в дальнейшем климат отдельных эпох будет претерпевать различные колебания. Но нас более всего интересуют те изме­нения климатических условий, которые происходили в пределах нашей исторической эпохи.
Дошедшие до нас отдельные отрывочные сведения о климате — записи летописей, записки путешественников, историков и т. п.— не дают оснований предполагать, что за последние две тысячи лет климат изменился в самых основных, существенных своих чертах, которые отвечали бы, например, значительному смеще­нию климатических поясов в ту или другую сторону. Но наряду с этим, как указывает Энгельс в «Диалектике природы», за историческое время вырубка лесов, распашка огромных площа­дей земли, осушение болот и пр. в общем итоге преобразило все лицо нашей планеты и не могло не сказаться на ее климате. С начала регулярных метеорологических наблюдений, за послед­ние 200 лет, заметных изменений климата не обнаруживается. Но имеет место чередование на более или менее обширных пространствах отдельных годов или ряда лет, жарких и холод­ных, засушливых и дождливых; чередование, в котором пока не удалось установить каких-либо определенных закономер­ностей.

Связь температуры и цикла солнечных пятен

Связь температуры и цикла солнечных пятен

Геолог и климатолог Бриннер, сын известного русского историка, собрал громадное количество наблюдений начиная с 800 года — от исторических свидетельств об урожаях, вскры­тиях и замерзаниях рек в разных странах и кончая регуляр­ными метеорологическими наблюдениями по 1800 г. Этот мате­риал позволил ему прийти к заключению, что в колебаниях осадков и температуры существует 35-летний период. Но сам Брикнер признает, что число 35 лет является лишь некоторой средней величиной, отдельные же промежутки, за исследован­ные им годы, колебались в пределах от 25 до 50 лет. Это, конечно, лишает установленную Брикнером периодичность прак­тического значения. С теоретической точки зрения цикл Брикнера встречает также немало возражений, как и подобные циклы других исследователей. Например, была подмечена связь между колебаниями тем­пературы на земле и повто­ряемостью солнечных пятен, которая обнаруживает при­близительно 11 -летнюю пе­риодичность. Связь эта имеет физическое обоснование, по­скольку от деятельности солн­ца зависит получаемое землею тепло. Но при сопоставлении наблюдений в различных ме­стах земного шара оказывает­ся, что в некоторых случаях максимум температуры прихо­дится на моменты максимума солнечных пятен, в других — он запаздывает или наступает несколько раньше; наконец, иногда максимум температуры совпадает с минимумом солнечных пятен. Приведенный рис. 29 наглядно иллюстрирует связь температуры с солнечными пятнами. Близкий к 11-летнему цикл изменений температуры и осадков удалось подметить оригинальным методом по изучению толщины годовых колец на срезах громадных деревьев, насчитывающих несколько веков. В благоприятные годы кольца толще, в неблаго­приятные — тоньше. На рис. 30 показан один из таких срезов. Исследования годовых колец производились во многих местах, где произрастают очень старые деревья (Брянское лесниче­ство); они дали много интересных результатов, но не выявили каких-либо бесспорных периодичностей. Намечались и дру­гие разнообразные циклы наблюдений, но большая их часть была построена чисто механически, без физического объясне­ния и обоснования. Небезынтересно отметить, что задолго до Брикнера (в 1740 г.) в России академик Крафт, за малочислен­ностью точных наблюдений, собрал ряд исторических свиде­тельств об особенно суровых зимах в Европе и пришел к заключению о повторяемости таких зим через 33—35 лет. Конечно, для точного исследования повторяемостей нужны ряды наблю­дений такой длительности, перед которой наши 200 лет наблюде­ний—промежуток ничтожно малый. Вообще, взаимодействие различных причин, обусловливающих изменения климатических условий, настолько сложно, что выявить периоды даже для отдельных элементов чрезвычайно трудно и в том случае, если бы они были реальны. Поэтому до сих пор и не было подме­чено никакой бесспорной закономерности в смене теплых и холодных, дождливых и сухих годов для различных областей земного шара. Однако вопрос о колебаниях климата имеет очень важное и теоретическое и практическое значение, и им продолжают заниматься многие ученые. Без сомнения, он будет со временем разрешен.

Древесные кольца и климат

Древесные кольца и климат

Мы считаем необходимым указать на несомненное потепле­ние, наблюдающееся в Европе с начала нашего столетия, кото­рое дало повод говорить об изменении климата. Это потепление, охватившее, главным образом, Арктику и северо-западную Европу и ставшее особенно резким в 20-х годах, правильнее было бы назвать тенденцией к уменьшению континентальности, так как летние месяцы стали несколько прохладнее, а зимние, особенно ноябрь и февраль, значительно теплее. Последнее подтвер­ждается как прямыми наблюдениями, так и целым рядом явле­ний в природе, которые сопутствовали этим изменениям темпе­ратурных условий. На Шпицбергене за 4 года — 1931 —1935 — зимы оказались теплее в среднем на 9° в сравнении с 1911—1915 гг. соответственно —8,6° и —17,6°. В отдельные годы зимние месяцы были в Арктике необычайно теплыми: в ноябре 1935 г. темпера­тура на Шпицбергене была на 10° выше нормы, в 1936 г. в Грен­ландии уже с начала июля исчез ледяной покров до 72° с. ш., чего здесь никогда не наблюдалось. Благодаря этому в водах Гренландии появились более теплолюбивые рыбы. Подобные же явления обнаружены на Белом море. В Ленинграде за послед­ние десятилетия по 1938 г. было сравнительно много мягких зим. Подобная же тенденция наметилась и для Западной Европы. Правда, среди теплых зим выдалась в виде исключения очень суро­вая зима 1928/29 г., но это не меняет общего характера потепле­ния зим. Есть некоторые данные об уменьшении континенталь­ности климата за те же годы в Москве, в Казани, на Украине и в других местах, сказавшемся, между прочим, на более раннем развитии растений, прилете птиц и пр. Потепление зим наблю­дается местами и в Соединенных Штатах Америки и в других странах. На севере, например в Мезени, в 1933 г. отмечено исчезновение вечной мерзлоты там, где она была прежде. Умень­шение ледовитости в арктических морях дало возможность свободного прохода Северным морским путем. Летом 1938 г. ледокол «Ермак» достиг рекордной широты 83°5′ в свободном плавании. Интересно, что такие же условия были в Арктике очень давно — в XVI в., когда, по историческим сведениям, русские плавали «через Маточкин Шар поперек Карского моря на Обь». Но эти условия затем сменились более суровыми. Так и теперь в последние годы в Европе как будто вновь наме­чается тенденция к похолоданию зим и увеличению ледовитости в Арктике. Всем памятны суровые зимы в нашей полосе в 1939 40 и 1941/42 гг. Но разрешить вопрос, действительно ли это была новая смена теплого периода более холодным или только отдельные суровые зимы — смогут лишь дальнейшие длительные наблюдения.
Причину потепления Арктики за последние десятилетия уче­ные видят в усилении атмосферной циркуляции, т. е. обмена воздушных масс между высокими и низкими широтами, при котором в Арктику на смену холодному воздуху приходят теплые массы с юга. За это время зарегистрировано несколько, правда редких, случаев, когда тропические воздушные массы с очень высокими температурами достигали Арктики. Но чем вызывается такое усиление циркуляции, пока не выяснено. Наблюдения самых северных в мире советских арктических станций должны содействовать разрешению этих важных вопросов.