Японцы любят карликовое дерево как. символ другой эмоциональной особенности — их прирожденной любви к при­роде, причем не столько к дикой и нетронутой природе, сколь­ко к тем умиротворяющим аспектам настроения, которые воз­никают при созерцании. Так, скалистое, подверженное штор­мам морское побережье менее излюблено, чем тихое, зате­ненное озеро. Спокойная вершина Фудзи, покрытая снегом, окруженная облаками и созерцаемая через цветущую вишне­вую ветвь, полная ясная луна на фоне темного неба, сосны, обрамляющие светлый песчаный берег, серебристые метелки тростника, трепещущие под осенним морским ветерком — бри­зом, мерцание светлячков над рекой Камо, кваканье лягушек в тихом пруду (В одной из самых популярных и любимых поэм в японском фольклоре 17-размерной хайку поэта Бешоу (1644—1694) есть такие строки: «Ста­рый пруд, прыжок лягушки, всплеск воды») — все эти проявления природы особенно остро воспринимаются японцами.

Отсюда и японский сад: не заросли травяного газона с цветочными клумбами и цветущими кустами, а копия при­роды, пусть даже в значительной степени цивилизованная и традиционная (чтобы не сказать стандартная копия), образ­но говоря,— природа с ее «причесанными волосами и начищен­ными ботинками». Деревья с замшелыми корнями, величест­венные монолитные камни, маленькие водопады, низвергаю­щиеся с обрыва, созданного руками человека, в искусственное, неправильной формы озеро с островками. Все так тщательно соразмерено и распланировано, что взор неоднократно возвра­щается к этому пейзажу. И хотя пейзаж покрывает едва лишь один акр (0,4 га), он создает иллюзию безграничного про­странства. Если японец имеет в своем распоряжении крошеч­ный участок, пусть даже не идеально расположенный, он обязательно должен заложить сад. Автор описывает один такой на окраине довоенного Токио. Этот участок, расположенный перед баром, был менее чем два шага в ширину и пять шагов в длину, но владелец отграничил его растущим бамбуком и молодой сосной, узкой, покрытой галькой дорож­кой, пересекающейся с аллеей-тупиком. Во время его созер­цания неоновое освещение бара, уличные фонари, шумная улица Гиндза и убогий квартал — все исчезает в спокойных звездах и шелесте лесного ветра.

Лозунг современной американской архитектуры «на откры­тый воздух» — это только вариант того, что японцы применя­ют уже в течение сотен лет. Точнее говоря, внутренняя часть японских помещений выходит за свои пределы. Теплой летней ночью в японском доме двери открыты в сад, комната сво­бодна от отвлекающих внимание плоскостей и углов, стульев и столов, освещенные луной черные и белые пятна пола соче­таются с мягкими тенями деревьев и камней.

Еще, более прекрасное эстетическое наслаждение дает подобное зрелище зимним вечером, когда снег искрится в лун­ном свете, деревья, покрытые шапками снега и укутанные соломой от мороза, бросают глубокие тени в темноту, а свеча, мерцающая в старом каменном фонаре, располагает к челове­ческой любви и дружеской беседе. Но такой сад приемлем только для терпеливых, которых любовь к неземной красоте возвышает над земной действительностью озябших рук и при­хваченного морозом носа.

Не имея возможности развести сад с декоративными деревьями нормальных размеров, японец (для эстетического наслаждения) обращается к карликовым деревьям. Однако и люди, у которых есть такой сад, все же любят карликовое дерево как произведение искусства, являющееся в то же вре­мя приятным другом. Действительно, наиболее миниатюрные деревья (высотой 5,1—7,6 см) в вазончиках всего в два или три дюйма могут быть использованы для близких перевозок и очень напоминают букет для дамы.

Таким образом, карликовое дерево, как было сказано рань­ше, имитирует природу, однако при этом оно должно превос­ходить ее в эстетическом эффекте и умиротворяющем воздей­ствии спокойного созерцания, которых природе, отвергающей декорацию и неразборчивой в деталях, в большинстве случаев не хватает для достижения полного совершенства. С фи­лософской точки зрения, если смотреть шире и глубже, японцу необходимо его дерево, в которое он вкладыва­ет так много нежного, терпеливого мастерства, что это наво­дит на мысль о том, что красота и истина постигаются не сразу.

Значительная часть деревьев соответствует определен­ным обстоятельствам и сезонам. Согласно одной теоретиче­ской школе существует десять типов карликовых де­ревьев:

вечнозеленые, имеющие декоративный эффект в течение четырех сезонов;

наиболее красивые при весеннем цветении;

цветущие летом;

расцветающие осенью;

цветущие в зимнее время и озаряющие и вдохновляющие при снеге;

деревья и растения, чья главная красота в распускающей­ся весной нежной листве;

деревья, восхищающие летом своей прохладной густой зеленью;

деревья, замечательная красота которых в изменяющейся и пышной осенней окраске;

деревья, плодоносящие весной, летом и осенью;

деревья, главная особенность которых в своеобразной фор­ме веток или ствола, дающей им большое преимущество зи­мой, когда сброшена листва.

Если некоторые деревья одинаково привлекательны в те­чение двух сезонов, то лишь немногие могут быть надлежаще представлены на протяжении всего года. Это обстоятельство, однако, не огорчает японца. Он не верит в то, что можно сохранить для постоянного обозрения предметы даже самой необычайной красоты. Для одних предметов это неестествен­но, для других — неприемлемо. Весенние явления так же неуместны осенью, как падуб, смешанный в букете с июнь­скими розами.

Состоятельный японец имеет возможность приобрести кар­тины за сотни или тысячи долларов, но он никогда не запол­нит ими все стены, как это делают многие наши коллекционе­ры. Японцы предпочитают держать картины в подвале и только на некоторое время вывешивают по одной в комнате соответственно случаю или сезону. Подобно этому садовод выращивает свои замечательные хризантемы в горшках в укромном месте, чтобы представить для обозрения только тогда, когда их цветение достигнет совершенства. Точно так же, вне поля зрения, он содержит и свои карликовые деревья, хотя и добросовестно заботится о них, пока они не приобретут хороший вид.

Приведенный выше перечень десяти типов деревьев — только одна из многих классификаций. По другому методу деревья распределяют на категории согласно декоративному типу, который они представляют. Таких категорий шесть:

1) одиночное дерево наклоненное (см. рис. 2) или верти­кально растущее (см. рис. 3);

2) два дерева, как бы растущие от одного ствола (см. рис. 4, 5);

3) группа из нескольких деревьев, имитирующая лесную поляну или лес (см. рис. 6);

4) деревья с высоко поднятыми корнями (см. рис. 7);

5) деревья, резко изогнутые книзу, как бы свисающие со скалы (см. рис. 15, 16);

6) деревья с корнями, оплетающими камень (см. рис. 17, 18).