4 года назад
Нету коментариев

Слепота всегда была одним из распространенных челове­ческих бедствий, и хотя ни одно устройство, ни один способ не могут полностью заменить потерянное зрение, в течение всей многовековой истории слепые люди научались пере­двигаться в окружающем их мире и вести поражающе раз­нообразную деятельность. Многие слепые так искусно обхо­дят препятствия и ориентируются в окружающей обста­новке, что постороннему трудно поверить, что перед ним действительно слепой. Один слепой мальчик шести лет на­учился ездить на трехколесном велосипеде по тротуарам вокруг своего дома без единого повреждения или про­исшествия. Приближаясь к прохожим, он объезжал их и всегда знал, где он должен повернуть, чтобы не съехать на мостовую. Некоторые слепые свободно разъезжают в ожив­ленном городе, пересекая улицы, пользуясь автобусами и поездами, обходя фонарные столбы и проволочные изгоро­ди. Каким образом они обнаруживают препятствия, не при­касаясь к ним? По этому вопросу было предложено много теорий как самими слепыми, так и зрячими людьми, рабо­тавшими или жившими вместе со слепыми. Любопытно, что наиболее искусные в избегании препятствий слепые сильно расходятся между собой в объяснениях этой способности. Многие из них говорят, что они чувствуют близость препят­ствия своими руками или лицом, и отсюда получил широкое употребление термин «зрение лицом» для описания ориен­тировки слепых относительно объектов, находящихся слишком далеко, чтобы к ним можно было прикоснуться. Другие считают, что здесь как-то участвует слух; третьи говорят о «давлениях» и других неясно определяемых ощу­щениях, предупреждающих их о грозящей им впереди опас­ности.

Очевидно, центральным вопросом является здесь физи­ческая природа сигналов, передающихся слепому человеку от препятствия, и способ, которым сохраненные органы чувств воспринимают эти сигналы из внешнего мира и расшифровывают их. Примерно с 1890 по 1940 г. было выполнено много исследований по вопросу о «чувстве пре­пятствия», но только в начале сороковых годов этого века, благодаря проведению тщательно контролировавшихся опы­тов, удалось дать окончательный ответ на этот вопрос. Хотя эти опыты были произведены учеными, именовавшими себя психологами, их можно считать классическими примерами работ по биофизике, т. е. по применению к решению задач, выдвинутых деятельностью живых организмов, тех основ­ных методов исследования, которые превратили физику в точную науку. Определенная в таких общих чертах биофи­зика как наука отличается от физики неживых систем глав­ным образом тем, что структура живых систем гораздо слож­нее и тоньше. Люди и животные состоят из гораздо более сложных механизмов, чем хлопушки и водяные ванны, мик­роскопы и телевизоры. Поэтому наше понимание биологиче­ских процессов далеко не так глубоко и полно, как наше знание физики или химии.

Психологами или биофизиками, окончательно разрешив­шими вопрос о восприятии препятствий слепыми, были про­фессор Карл Далленбах из Корнельского университета и двое молодых ученых, один из которых, Майкл Супа, был совершенно слепым. Другой из них, Милтон Котцин, обла­дал нормальным зрением, но он и другие испытуемые, под­вергавшиеся опытам, в течение многих часов подряд остава­лись с завязанными глазами для того, чтобы как можно лучше почувствовать условия жизни слепых и, в частности, чтобы в наибольшей степени развить в себе способность обна­руживать препятствия, не наталкиваясь на них. Прежде всего экспериментаторы устроили своего рода маршрут с препят­ствиями: длинный коридор, вдоль которого проходил испыту­емый, и поперек которого в точке, выбираемой эксперимен­татором, устанавливался передвижной картонный экран. Положение экрана изменяли от опыта к опыту, так что ис­пытуемый никогда не знал заранее, на каком расстоянии от начала маршрута находится экран (выбиралось расстояние 6, 10, 18, 24 или 30 футов или же экран совсем не ставился). Задача испытуемого заключалась в том, чтобы пройти по коридору, сообщить, когда он впервые почувствует, что приближается к экрану, и затем подойти к нему как можно ближе, не ударившись об него.

Некоторые испытуемые, как слепые, так и зрячие с за­вязанными глазами, могли уже с расстояния в несколько футов безошибочно судить о присутствии или отсутствии экрана и затем приближаться к нему, останавливаясь так, что лицо оказывалось всего в нескольких дюймах от экрана, лишь тогда считая, что дальнейшее приближение приведет к соприкосновению с экраном. Таким образом, явление об­наружения препятствия было осуществлено в лаборатории, где его можно было затем повторно наблюдать в достаточно постоянных условиях. Этот шаг часто является решающим в научных проблемах такого типа. Ускользающие, непредви­денные события гораздо труднее изучать, чем события, ко­торые можно повторять при постоянных условиях. Только тогда оказывается возможным варьировать различные фак­торы, которые представляются существенными, и наблю­дать получающиеся результаты. Первоначальные опыты по обнаружению препятствий слепыми людьми страдали от большого непостоянства результатов. Поэтому и не удавалось сделать окончательные четкие выводы из этих наблюдений. Однако Супа, Котцин и Далленбах построили программу своих опытов именно на основании этого обширного, хотя и не вполне убедительного материала пер­вых экспериментаторов. Не имея такой основы, они вряд ли смогли бы придумать свои решающие опыты.

После того как были установлены условия, в которых слепые и зрячие с завязанными глазами регулярно обнару­живали стандартное экспериментальное препятствие, сле­дующим (теоретически очевидным, но трудным для осущест­вления) этапом должно было явиться исключение поочеред­но каждого из возможных путей восприятия препятствия у испытуемого, но так, чтобы оставлять ему свободное поль­зование всеми остальными возможными путями. Согласно одной из главных теорий, при близости к препятствию кожа испытывала своего рода чувство прикосновения или давле­ния. По другой теории главную роль в обнаружении препят­ствий играл слух. Для проверки «теории давления на кожу» необходимо было защитить кожу от всех возможных воздей­ствий, исходящих от препятствия. Трудность удваивалась благодаря тому, что никто не мог сказать, что это могло быть за воздействие: воздушные потоки, электромагнитное излуче­ние, тепло или холод, или, наконец, энергия нового вида, еще пока не известного в физике. Для проверки второй теории, естественно, нужно было воспрепятствовать попаданию зву­ков к ушам испытуемых, но так, чтобы не помешать ника­ким возможным воздействиям на кожу, обусловленным бли­зостью препятствия. Разумеется, защита кожи от внешних воздействий не должна была никак мешать слуху. В своем окончательном виде защитный костюм испытуемых состоял из толстого войлочного покрывала, закрывавшего голову и плечи, и тяжелых кожаных перчаток; остальная поверхность тела была закрыта обычным платьем. Эта защита была столь эффективна, что совершенно не ощущался поток воздуха от электрического вентилятора, направленный прямо на голо­ву испытуемого. После нескольких предварительных попы­ток, потребовавшихся для того, чтобы привыкнуть ходить в этом «панцире», оказалось, что испытуемые почти полностью сохранили прежнюю способность обнаруживать препят­ствия. Так, если без покрывала и перчаток они впервые об­наруживали препятствие в среднем на расстоянии около 6,9 фута (2,1 м), то теперь это расстояние лишь немного уменьшилось и составляло 5,25 фута (1,6 м). Это, по-види­мому, исключало возможность обнаружения препятствий по ощущениям на коже, несмотря на то, что первоначально некоторые испытуемые, подобно многим слепым, были убе­ждены, что они именно ощущали присутствие препятствий руками или лицом.

В следующем опыте нужно было оставить совершенно открытыми лицо и руки, но закрыть уши испытуемого. Прежние опыты такого рода давали противоречивые резуль­таты; способность к обнаружению то нарушалась, то оста­валась без изменений. Полностью исключить проникнове­ние звука при помощи ушной затычки невозможно, но Супа, Котцин и Далленбах хотели добиться того, чтобы в уши испытуемых попадало как можно меньше звука. Для этого они применяли затычки из воска и ваты, затем покры­вали их наушниками и сверху накладывали еще подушечки. Такая многослойная преграда оказалась необходимой для того, чтобы не пропустить некоторых звуков, особенно низ­кочастотных, проникающих через обычные затычки или на­ушники. Каждый из нас на собственном опыте знает, что зимой в мороз можно свободно разговаривать с соседом, раз­ве лишь немного повышая голос, несмотря на наушники или капюшон, полностью защищающие от зимнего ветра.

Примененная многослойная защита ушей оказалась на­столько эффективной, что испытуемые не слышали звуков собственных шагов и приходилось давать им требуемые ука­зания громким криком. Громкий крик, как известно, может обладать энергией, превосходящей энергию едва слышного шепота в 109 раз. Непосредственные измерения интенсивно­сти звука, который могли услышать испытуемые в этих ус­ловиях, показали, что их слуховая чувствительность по­низилась в 4 000 000 раз. Иначе говоря, уровень шепота, едва слышного незащищенным ухом, нужно было повысить в четыре миллиона раз для того, чтобы его можно было ус­лышать при таком заглушении.

Когда те же испытуемые, но с ослабленным таким спосо­бом слухом попробовали обнаружить препятствия, то ре­зультат получился поразительный. Ни один не сохранил ни в малейшей степени способности обнаруживать препятствия, и каждый раз в сотне проб все наталкивались на экран не­ожиданно. Один из слепых, упорно твердивший, что звук не играет никакой роли в его «зрении лицом», теперь жаловал­ся, что он не испытывает никаких ощущений, и впервые двигался неуверенным шагом, протягивая руки вперед, чтобы предохранить себя от ожидаемого столкновения. Если действительно слепые люди обязаны звуку своей способностью обнаруживать препятствия на расстоянии, то может возникнуть вопрос: почему же, когда испытуемые надева­ли покрывало и перчатки, среднее расстояние, на кото­ром они впервые обнаруживали препятствия, все же уменьшалось? Вероятно, громоздкий капюшон своим эффек­том экранизирования понижал уровень звука, достигав­шего ушей.

comments powered by HyperComments