2 года назад
Нету коментариев

Когда выедешь из Крермана, то целых семь дней едешь по скучной дороге, и вот как: три дня или совсем нет воды, или ее совсем мало, да и та, что попадается, горька и зелена, как трава на лугу; никто не может ее пить, до того она горька.

Марко Поло, путешественник XIII в. (о Персии)

Группа Азорских островов находится при­мерно в 800 милях к западу от Португалии. Острова эти вулканического происхожде­ния, и самый высокий из них поднимается над морским дном на 24 000 футов, а над уровнем моря — всего лишь на 7600 фу­тов. Дальше к югу, в 300 милях от Марок­ко, лежат гористые острова Мадейра; из этой группы выделяется остров Ма­дейра, возвышающийся над уровнем мо­ря на 6890 футов. Примерно в 300 милях южнее Мадейры расположены Канарские острова с горными вершинами высотой от 2000 до более чем 12 000 футов. Еще да­лее к югу, приблизительно в 400 милях к западу от Сенегала, мы видим острова Зеленого Мыса, высота которых над уров­нем моря колеблется от 1300 до 9000 фу­тов.

Перечисленные архипелаги не имеют какого-либо обобщающего географичес­кого названия. Однако фитогеографы включили их в одно подразделение, име­нуемое Макаронезийской провинцией. С точки зрения фитогеографов, эта провинция не имеет большого зна­чения — в ней насчитывается всего лишь около двух дюжин эндемичных видов, из которых примерно половина приурочена к Канарским остро­вам.

На острове Мадейра есть несколько эндемичных родов, из которых только один представляет особый интерес. Это Melanoselinumотносящийся к семейству зонтичных. В других частях земного шара это семейство обычно представлено не очень высокими травянистыми растения­ми. В качестве примера мы можем при­вести наиболее хорошо знакомые всем виды: синеголовник, фенхель (сладкий укроп), дудник (дягиль), миррис, морковь, цикута, сельдерей и укроп. Однако на Мадейре растения из рода Melanoselinum достигают величины дерева.

К островам Зеленого Мыса приурочены два рода, но ни одного из них нет на Азор­ских островах. Три рода распространены только на Канарских островах и на Ма­дейре. Один род является эндемиком Ка­нарских и Азорских островов и еще один — эндемиком Канарских островов, Мадейры и Азорских островов. Все эти роды в какой-то степени характеризуют Макаронезийскую провинцию.

Несколько родов растений имеется и в Макаронезийской и в Средиземноморс­кой провинциях. Так, род Есballiит, включающий такое причудливое растение, как бешеный огурец, представлен в обеих провинциях; род синяк (Echiumраспре­деляется аналогичным образом; род Rus­cusв состав которого входит такое из­вестное растение, как средиземноморская иглица понтийская, имеет еще один вид, распространенный от острова Мадейра до Кавказа; род Centranthusупоминав­шийся при обзоре Средиземноморской провинции, содержит эндемичный вид, приуроченный к Мадейре и Канарским островам.

Каждый из архипелагов Макаронезийской провинции обладает своими отличи­тельными чертами. Азорские острова име­ют наиболее бедную флору и наименьший процент эндемичных видов. Это объясня­ется не только большой удаленностью архипелага от материков, но и наличием поверхностных океанических течений, ко­торые препятствуют заносу семян на ост­рова. Как уже говорилось, Гольфстрим делится в Северной Атлантике на две вет­ви. Одна из них направляется на северо-восток к Великобритании и Норвегии, другая — на восток мимо Азорских ост­ровов и далее к берегам Португалии. Та­ким образом, само положение архипелага обусловливает занос на него семян океа­ническими течениями только из Нового Света. А как известно, большинство семян не выдерживает столь длительного пре­бывания в соленой воде. И наконец, су­ществует еще одно объяснение: какую-то часть местной флоры могла уничтожить сравнительно недавняя вулканическая де­ятельность. Кратеры, в которых еще не остыла лава, и бьющие из-под земли горячие источники говорят о том, что не­которые из описываемых островов в про­шлом были знакомы и с извержениями и с землетрясениями. Небогатая флора Азорских островов сформировалась глав­ным образом за счет Западной Европы, откуда, вероятно, с помощью ветров и морских птиц заносились семена.

Вышеупомянутая ветвь Гольфстрима, направляющаяся на восток мимо Азор­ских островов, поворачивает затем к югу, проходит у берегов Португалии и Марок­ко, захватывая далее острова Мадейра и Канарские. Таким образом, эти две груп­пы островов оказываются в выгодном положении, поскольку Гольфстрим спо­собствует заносу на них семян из находя­щейся неподалеку западной части Среди­земноморской провинции. Поэтому фло­ра островов Мадейра богаче, чем флора Азорских островов, и содержит больший процент эндемичных видов, обнаруживая явное родство с флорой Средиземно­морья.

Канарские острова возникли не в ре­зультате поднятия морского дна, а вслед­ствие отделения участка континенталь­ного шельфа от Африканского материка. Отсюда следует, что Канарские острова в прошлом, должно быть, имели матери­ковые связи, благодаря чему африканские растения и смогли заселить этот архипе­лаг. Из четырех архипелагов Макаронезии флора Канарских островов наиболее богата, выделяется наибольшим числом эндемичных видов и обнаруживает явное сходство с североафриканской флорой.

Минуя Канарские острова, Гольфстрим снова разветвляется на два течения. Одно поворачивает на запад, чтобы вновь пере­сечь Атлантический океан, а другое про­должает придерживаться южного направ­ления и минует острова Зеленого Мыса. Флора последних несколько богаче, чем на Азорских островах, и включает больше эндемиков, которые обычно обнаружива­ют родство со средиземноморскими рас­тениями. Острова Зеленого Мыса в отли­чие от трех остальных архипелагов про­винции тропические и дают приют расте­ниям, которые произрастают также и в африканских тропиках.

В Макаронезийской провинции, как и в других провинциях, некоторые хорошо известные виды растений имеют очень обширный ареал, пересекающий границы некоторых других провинций. Так, произрастающий на островах этой провин­ции греческий обвойник встречается так­же и на территории Сомали. Граница рас­пространения древовидного вереска из Макаронезийской провинции доходит на северо-востоке до Греции и на юго-восто­ке до Танзании. В Макаронезийской про­винции многочисленны полезные и деко­ративные растения, завезенные человеком из Средиземноморской провинции и из других мест. Так, на острове Мадейра большая часть естественной раститель­ности была вытеснена виноградниками. Фауна Макаронезийской провинции сходна с фаунами Средиземноморья и Северной Африки, за исключением остро­вов Зеленого Мыса, фауна которых более близка фауне африканских тропиков. В провинции отсутствуют местные назем­ные млекопитающие, змеи, земноводные и пресноводные рыбы. Ящерицы — это единственные наземные макаронезийские позвоночные, интересные с географиче­ской точки зрения. Они представлены в основном сцинками и гекконами. В Ма­каронезии нет эндемичных родов ящериц, зато есть несколько эндемичных видов на Канарских островах и островах Зеленого Мыса. Один эндемичный вид ящерицы су­ществует также и на острове Мадейра. На Азорских островах ящерицы-эндемики отсутствуют. Один род ящериц заслужи­вает особого внимания, а именно Taren­tola из семейства гекконовых. Эти крупные гекконы типичны для районов Средизем­номорья, хотя еще один вид из этого рода обитает на Канарских островах и один — по другую сторону Атлантики: на Кубе и Багамских островах. Если вспомнить о мощном океаническом течении, которое проходит мимо Португалии и Марокко к Канарским островам, а затем повора­чивает на запад и направляется прямо к Вест-Индии, то напрашивается заманчи­вое предположение, что какое-нибудь пла­вучее бревно с попавшими под его кору яйцами геккона перенесло когда-то род Tarentola в Новый Свет. Вест-индская Tarentola — это четко выраженный са­мостоятельный вид, ископаемые остатки которого были обнаружены на Кубе. В связи с этим нет оснований относить род Tarentola к числу гекконов Старого Света, которые прибыли в Новый Свет на судах в качестве безбилетных пассажиров.

Как уже отмечалось, Средиземномор­ская провинция имеет флористическое сходство с некоторыми островами Атлан­тики, с одной стороны, и с Западной и Центральной Азией — с другой. Рассмот­рев острова, образующие Макаронезийскую провинцию, мы можем перейти к более крупным подразделениям, погра­ничным со Средиземноморской провин­цией на востоке, а именно к Западно- и Центральноазиатской провинции. В нее входят южная Турция, северный Ирак, большая часть Ирана, южные районы СССР, в том числе большая часть Казах­стана, закаспийские территории, большая часть Синьцзяна и Монголии, а также Тибетское нагорье.

В самом центре этой провинции распо­ложены пустыни Ирана, Средней Азии, пустыня Такла-Макан и Гоби. Лето здесь приносит палящую жару, а зима — леденяшую стужу. Годовое количество осад­ков обычно меньше 6 дюймов. На исклю­чительно бедных песчаных почвах здесь может селиться лишь белый саксаул — любопытный корявый, почти безлистный кустарник, который дает очень мало тени. Местами на солонцеватых глинистых поч­вах растет совершенно безлистный черный саксаул. На несколько более богатых поч­вах появляются полынь и солянки.

Ближе к границам провинции почвы становятся плодороднее и количество осадков несколько увеличивается. Пусты­ня постепенно приобретает характер сте­пи; местами здесь встречаются островки овсяницы и ковыля, местами — полынь и даже тюльпаны и однолетние лютики. У северных границ провинции — на юге России и в юго-западной части Сибири — почвы становятся еще более плодородными, о чем свидетельствует их темная ок­раска, а осадков выпадает уже такое ко­личество, что здесь может произрастать более сочная степная растительность, представленная высокими и плотно расту­щими злаками. Здесь много и других рас­тений, таких, как тюльпаны, ирисы, пио­ны, гиацинты, эспарцет, крупка (Draba), шалфей и другие. Многие из них зацвета­ют ранней весной еще до того, как зла­ковый травостой поднимется на полную высоту. В провинции насчитывается при­мерно 150 эндемичных родов растений, большинство из которых отличается сво­ей приспособленностью к очень засушли­вым условиям или к засоленным почвам. Большое число встречающихся здесь эн­демичных родов принадлежит к семейст­вам крестоцветных, маревых и зонтич­ных.

Область распространения эдельвейса, характерного растения Тибетского плоскогорья, простирается от Альп до гор Японии

Область распространения эдельвейса, характерного растения Тибетского плоскогорья, простирается от Альп до гор Японии

Из эндемичных родов этих мест нам наиболее хорошо знакомы следующие два. Один из них род Cannabis (конопля), представленный лишь одним видом, ко­торый в результате культивирования его в течение тысячелетий дал много разно­видностей. Этот вид — Cannabis sativa [обыкновенная конопля. — Перев.] — вы­ращивается для получения пеньки и нар­котического вещества, используемого для приготовления гашиша. Это растение бы­ло завезено и в Новый Свет, где из него получают алкалоид, известный под на­званием марихуана [сильное наркотичес­кое средство. — Перев.] Другой — это род Spinacia (шпинат) из семейства ма­ревых — представлен достаточно попу­лярным овощным шпинатом.

Еще два эндемичных рода хорошо зна­комы садоводам-любителям. Один из них — Exochorda из семейства розоцвет­ных — представлен декоративным кустар­ником, похожим на спирею. Другой — Ostrowskia из семейства колокольчиковых — распространен только в восточной части провинции и представлен гигант­ским колокольчиком, достигающим 5-фу­товой высоты.

Западная часть провинции характери­зуется менее суровым по сравнению с восточной климатом и более богатой фло­рой. Здесь произрастает значительное чис­ло эндемичных видов растений, относя­щихся к широко распространенным ро­дам. Многие из этих растений были вве­дены в культуру, особенно в Иране и Турции, откуда они уже попали в другие страны. Из западной части провинции были завезены, например, такие растения, как фритиллярия, или ряочик; иссоп, ис­пользуемый как декоративное растение, а также в кулинарии и медицине; жасмин и молюцелла, или молуккская трава (Molucella). Можно еще назвать мяту, восточный мак, европейский чубушник (Philadelphus), восточный платан и мин­даль.

Юго-западные районы провинции и со­седние с ней районы — это места, где че­ловек впервые ввел в культуру пшеницу и ячмень. До сих пор здесь все еще можно встретить крупнозерную и мелкозерную дикую пшеницу, а также дикий ячмень. Население на севере Ирака стало зани­маться возделыванием хлебных злаков 8000 лет назад. И это событие явилось одним из важных шагов на пути человека к цивилизации.

Некоторые широко известные растения являются местными растениями возвы­шенных пустынных районов восточной части провинции. Из них следует упомя­нуть трагакантовый астрагал, ирис, жи­молость, горец, Polygonum aubertii, кара­гану, лжетамариск и примулу. На Тибет­ском нагорье на высоте более 14 000 футов растет хорошо всем знакомый ревень. Некоторые растения забираются здесь еще выше. Например, Saussurea leucocoта — растение из семейства сложноцвет­ных — поднимается до высоты 19 000 фу­тов. Оно одето мягким чехлом из волос­ков, помогающих ему удерживать солнеч­ное тепло и ослабляющим испарение с его поверхности. Опыляется это растение во­лосатыми высокогорными шмелями. Низ­корослый злак из рода Роа [мятлик.— Перев.] тоже селится на высоте 19 000 фу­тов. Однако растения, растущие на боль­ших высотах Тибетского нагорья, редко являются эндемиками этих мест. Обычно эти растения встречаются и в Гималаях, а иногда и в районах других горных хребтов.

В южной части Тибетского нагорья растет маленькое растение, увенчанное желтыми цветками, заключенными в звез­дообразную обертку из белых опушенных листочков. Каждому европейскому аль­пинисту хорошо знакомо его немецкое название «эдельвейс», что означает бла­городно-белый. По сути дела, эдельвей­сы — это не один вид, а целая группа близкородственных видов, широко рас­пространенных в горах от Европы до Японии.

В некоторых частях Западно- и Центральноазиатской провинции почвы сильно засолены. Здесь небезынтересно отметить, что у некоторых видов растений, приуро­ченных к засоленным почвам Централь­ной Азии, имеются «родственники» на морском побережье в других флористи­ческих провинциях. Так, например, кер­мек (Statice), характерный для Тибетского нагорья, близкородствен кермеку (Liто­nium), произрастающему на американ­ских солончаках. Русский бодяк, или по­ташник, — азиатское растение, ставшее настоящим бичом в западных районах США, принадлежит к роду солянок (Sal­sold— растений евразийских солонча­ков, когда-то завезенных в Америку.

В пустынях провинции из позвоночных животных главное место занимают пти­цы, хотя следует заметить, что в грани­чащих с пустынями степях или прериях обитает множество травоядных млеко­питающих. Но дикая лошадь Пржеваль­ского, табуны которой когда-то паслись в степях с богатым травянистым покро­вом, была оттеснена в полупустыню в результате непрерывного ее истребления и затем за несколько минувших десятиле­тий исчезла совсем, за исключением нескольких десятков голов, содержащихся в неволе. Кулан, или дикий осел, в про­шлом был широко распространен в Ев­разии, однако теперь он встречается толь­ко в центральных районах Монголии. Дикий двугорбый верблюд был когда-то обычным животным в степях Централь­ной Азии, однако в настоящее время оста­лось лишь две небольшие популяции этого животного: одна — на территории Мон­гольского Алтая, другая — в Синьцзяне. Крайне любопытным степным животным является антилопа сайга, морда которой несколько напоминает лосиную. Сущест­вовавший некогда хищнический промы­сел сайги в погоне за ее использующимися в медицине рогами привел чуть ли не к полному ее уничтожению. Однако строгая охрана этой антилопы в южных райо­нах СССР обеспечила удивительно быст­рое приумножение их поголовья.

Китай называют «матерью садов», потому что в его садах издавна выращивалось множество декоративных цветов. Алтею европейские путешественники увидели впервые в Китае. На этом снимке алтея обрамляет стену в старинном саду в Беркшире, Великобритания

Китай называют «матерью садов», потому что в его садах издавна выращивалось множество декоративных цветов. Алтею европейские путешественники увидели впервые в Китае. На этом снимке алтея обрамляет стену в старинном саду в Беркшире, Великобритания

На Тибетском нагорье водится несколь­ко интересных видов травоядных живот­ных. Так, в его южной части, где имеется достаточно сочная травянистая раститель­ность, на высоте 12 000 футов живет ти­бетская газель (Procapra picticaudata). В более северных районах, где высота на­горья увеличивается и климат становится суше, обитает кианг, или дикий тибетский осел. Еще дальше к северу, на холодных, пустынных нагорьях на высоте 20 000 фу­тов, обитает тибетский як — косматый представитель крупных копытных живот­ных. Эти пустынные горные районы яв­ляются и местообитанием «чиру» (Рап­thalops hodgsoni), изящной антилопы, по­крытой плотной шерстью, а также арга­ли — крупного дикого барана, которого можно встретить в районах горных цепей и за пределами Тибетского нагорья. В более западных районах, ближе к Памиру и Гиндукушу, аргали замещается близко­родственным видом — архаром. Здесь же обитает и красивый винторогий козел (мархур) с рогами, закрученными в кру­тую спираль.

Крупные хищники представлены в про­винции евразийским бурым медведем и волком, широко распространенными в се­верных странах умеренного пояса. В степ­ных районах провинции многочисленны грызуны-землерои — суслики, сурки и по­левки.

С точки зрения географического рас­пространения животных интересны и не­которые обитающие в провинции птицы. Семейство Pranellidae включает двенад­цать видов мелких птиц, называемых за­вирушками. За исключением одного, все эти виды приурочены к высокогорным плато и участкам гор, находящимся выше границы леса, а также к безлесным аркти­ческим районам. В целом завирушки ти­пичны для провинции, хотя некоторые виды обитают также в Альпах, горах Атласа, Гималаях или в горах Японии. Один вид, характерный для менее горис­тых местностей, завирушка лесная, ши­роко распространен в Европе, а завируш­ка сибирская изредка встречается на ост­ровах, находящихся на значительном рас­стоянии от побережья Аляски.

Дрофиные птицы семейства Otidae рас­пространены в Евразии, Африке и Авст­ралии. Однако наиболее крупный по раз­мерам представитель этого отряда — боль­шая дрофа — птица, типичная для За­падной и Центральной Азии, хотя она и встречается в более восточных или более западных районах. Эта самая грузная из летающих птиц достигает 37 фунтов веса, однако на равнинах и в степи она чаще бегает, чем летает.

Тундряная куропатка, циркумполярная птица Арктики, свойственна и высоко­горьям Центральной Азии, Европы и Японии. Это является наглядным приме­ром аркто-альпийского распределения фауны. Из других видов птиц, характерных для рассматриваемой провинции, но не обязательно к ней приуроченных, можно назвать куропатку Ходгсона, родствен­ную европейской серой куропатке, встре­чающегося на больших высотах улара (Tetraogallus), в том числе гималайского улара ( Tetraogallus hymalayensis ), разно­образных жаворонков, снежного вьюрка (Montifringilla nivalis), красного вьюрка (Leucosticte tephrocotis), пустынную сойку (Podoces grandalaи малую ворону.

Описываемая провинция имеет фаунис­тическое и флористическое сходство с западными частями Северной Америки, а также в какой-то степени и с другими территориями. Полынь, шалфей и овся­ница типичны как для некоторых районов западной части Северной Америки, так и для некоторых районов Западной и Центральной Азии. Однако указанные растения принадлежат к родам (Artemi­siaSalvia и Festuca соответственно), пред­ставители которых произрастают во мно­гих районах земного шара. Различные виды волков, медведей, сусликов, сурков и полевок дополняют сходство умеренно арктических районов, в то же время не являясь обязательно связующим звеном между Западной и Центральной Азией и какой-то определенной частью Нового Света.

Аргали и архар близки к американским толсторогу и барану Далля. В остальных же случаях крупные травоядные Цент­ральной Азии не имеют родственных им видов в Новом Свете. Некогда в Северной Америке жили местные верблюды и ди­кие лошади, которые, однако, исчезли не­сколько тысячелетий назад. Так называе­мые американские дикие лошади являют­ся лишь потомками одичавших домашних лошадей.

Характеристику Западно- и Центральноазиатской провинции мы закончим сле­дующим комментарием. В 1922 г. аме­риканский натуралист и исследователь Рой Чапмэн Эндрюс руководил экспеди­цией, работавшей в пустыне Гоби. В рай­оне выхода песчаников он натолкнулся на ископаемые кладки яиц, сделанные небольшим травоядным динозавром «ка­ких-нибудь» 95 миллионов лет назад. Дальнейшие раскопки приумножили на­ходку, причем два яйца оказались с ока­менелыми зародышами. Были также об­наружены остатки скелетов многочислен­ных «птенцов» и уже возмужалых особей, причем размеры последних достигали 9 футов. В наше время район находок представляет собой голую каменисто-пес­чаную местность с выходами каменистых горных пород, лишь кое-где покрытую редкими пучками жесткой травы и кус­тиками чахлой полыни. Здесь господст­вуют свирепые ветры, и в зимний период температура достигает 40° ниже нуля. Надо полагать, что климат и раститель­ность Центральной Азии были иными в те времена, когда питавшиеся травой ди­нозавры выводили свое потомство в цент­ре Гоби. Найденные ископаемые остатки в Монголии и Казахстане свидетельству­ют о том, что в провинции некогда произрастали дубы, клены, орехи, то­поли, ивы и хвойные породы — предста­вители лесной растительности, служив­шие пищей травоядным динозаврам, которые в свою очередь становились добычей крупных плотоядных репти­лий.

Итак, Западно- и Центральноазиатская провинция ныне, как и Арктика, отли­чающаяся суровым климатом и бедной растительностью, некогда была совсем иной.