2 года назад
Нету коментариев

Сельский житель знаком с растениями, возможно, их различает и дикий зверь, но они никому не могут передать своих знаний…

К. Линней «О цели своей работы по научному наименованию растений и животных»

…А так как я платил по одному центу за каждое приносимое мне насекомое, то я получил от китайцев и даяков множество красивой саранчи… и много хороших жуков.

Альфред Рассел Уоллес «О своих работах на Малайском архипелаге, 18541862 гг.»

Надо было исследовать мир, открыть большинство из существующих на Земле животных и растений и хотя бы прибли­женно наметить границы географического распространения каждого вида, прежде чем дать основные черты их географиче­ского распространения. Но даже, если все это было бы сделано, биогеография как наука не могла бы двигаться вперед без правильной классификации животных и растений. В основе биогеографии лежит таксономия — наука о классификации. Несколько примеров покажут нам, на­сколько справедливо это утверждение.

Как было упомянуто выше, Австралия является родиной многих сумчатых, при­митивных млекопитающих, которые обычно рождают детенышей недоношен­ными и затем вынашивают их в сумке. Высшим, так называемым плацентарным млекопитающим, рождающим детены­шей обычным путем, почти не удалось достигнуть этого обособленного мате­рика. Местными плацентарными млеко­питающими в Австралии являются только прекрасно летающие летучие мыши, ве­ликолепно плавающие тюлени, живущие в море различные китообразные и дель­фины, дюгони — родственные нашим ламантинам или морским коровам, большое количество крыс и мышей, предки кото­рых, вероятно, достигли Австралии на плавучих стволах деревьев, и, вероятно, завезенная доисторическим человеком и потом одичавшая собака динго.

Но однажды в 1888 г. управляющий мо­лочной фермой в Идракова проследил в центральной части Австралийского кон­тинента цепочку странных следов, веду­щую через песчаную равнину к зарослям акации, и в конце концов поймал малень­кое животное, напоминающее крота. Его сильные плоские передние лапы, снабжен­ные крепкими когтями, служили ему от­личным приспособлением для рытья хо­дов в земле, глаза были скрыты под ко­жей, на месте ушных раковин были просто отверстия, кончик мордочки был покрыт ороговевшим слоем кожи. Этот зверек со светлой блестящей, словно молескин или тонкий плюш, шкуркой очень напоми­нал обычных кротов Европы и Северной Америки и еще больше златокрота Юж­ной Африки; последний также имеет оро­говевший слой кожи на мордочке и свет­лую окраску шерсти.

По всем вышеназванным признакам найденный крот должен был бы считаться австралийским видом семейства, до сих пор существовавшего только в Южной Африке. Подобное решение было равно­сильно признанию того, что австралий­ские и африканские виды происходят из единой группы кротов. Но кроты — пла­центарные млекопитающие, и обнаружить их в Австралии — событие поистине уди­вительное. Такие животные не летают и не плавают. Если в древние времена кроты все же проникли в центральные части Австралийского материка, почему десят­ки других плацентарных млекопитающих не использовали тот же самый путь? Прошло некоторое время, и кто-то все же заметил, что самка австралийского «крота» имеет сумку, обращенную отвер­стием назад и, таким образом, приспособ­ленную к тому, чтобы в нее не забивался песок, когда животное роет норы. После­дующее более тщательное анатомическое исследование показало, что этот малень­кий зверек, несмотря на его внешность и повадки, близок отнюдь не кротам и что его надо считать настоящим сумчатым животным, принадлежащим к фауне Ав­стралии. Будучи правильно классифици­рованным, австралийский «крот» боль­ше не является загадкой для биогеогра­фов.

Сходство сумчатого «крота» с кротом настоящим — это один из примеров так называемой адаптивной конвергенции. Неродственные животные могут походить друг на друга потому, что в результате сходного образа жизни у них развиваются сходные морфологические признаки и сходные особенности поведения. Адаптив­ная конвергенция наблюдается и среди растений. Например, в обычных «какту­совых садах» всегда можно встретить растения, которые являются не кактуса­ми, а молочаями — представителями со­вершенно иного семейства. Поэтому, прежде чем решать проблемы распростра­нения растений и животных, надо сначала выявить их точные родственные взаимо­связи, то есть классифицировать их.

Классификация почти так же стара, как и сам язык: доисторический человек, ве­роятно, делил животных на две катего­рии: на тех, которых можно есть, и на тех, которые кусаются. В наше время на­роды некоторых племен, стоящих еще на низком уровне развития культуры, подчас проявляют изумительные способности к точной классификации местных живот­ных и растений.

Систематика, которой мы сейчас поль­зуемся, создана в основном трудами швед­ского естествоиспытателя Карла Линнея, родившегося в 1770 г. Он поставил перед собой почетную задачу так классифици­ровать живые организмы, чтобы можно было сразу видеть их отличие и сходство. Он понимал, что для этой цели народные названия непригодны, ибо одно и то же растение и животное может называться по-разному в разных местностях, и что, кроме того, имеется много растений и животных, для которых в народном языке нет вообще названий. Линней счел необ­ходимым дать каждому виду растений и животных либо особое наименование на латинском языке, либо наименование ла­тинизированное на каком-нибудь другом языке. Это было связано с тем, что во времена Линнея ученые всех стран знали латинский язык.

Наверху — подвязочная змея, настоящая змея, широко распространенная в Северной Америке (фото Росс Эллен). Внизу — безногая ящерица панцирная веретеница (Ophisaurus gracilis). Первые натуралисты-биологи не раз ошибались из-за чисто внешнего сходства этих неродственных видов (фото Тони Стивенса)

Наверху — подвязочная змея, настоящая змея, широко распространенная в Северной Америке (фото Росс Эллен). Внизу — безногая ящерица панцирная веретеница (Ophisaurus gracilis). Первые натуралисты-биологи не раз ошибались из-за чисто внешнего сходства этих неродственных видов (фото Тони Стивенса)

Линней улавливал очевидную связь между различными живыми существами. Он видел, например, что собака близка к волку и шакалу, тогда как кошка более близка ко льву, тигру или леопарду. Ис­ходя из этого, Линней отнес всех похожих на собак животных в отдельную катего­рию, называемую родом, и обозначил этот род словом Canisчто по-латински значит собака. Чтобы систематизировать различных представителей этого рода, ученый подразделил его на виды: один вид получил название Canis familiar is (до­машняя собака), другой вид — Canis lupus (волк), следующий — Canis aureus (ша­кал). Животных, похожих на кошек, Лин­ней отнес к другому роду Felis — кошки с видами: Felis catus (домашняя кошка), Felis leo (лев), Felis pardus (леопард) и Felis onca (ягуар). Ту же систему Линней применил и к растениям. Так все лютики были отнесены к роду Ranunculus с вида­ми: Ranunculus repens (ползучий лютик), Ranunculus bulbosus (луковичный лютик), Ranunculus hirsutus (волосистый лютик). Названия, которые Линней давал живот­ным и растениям, обычно носили описа­тельный характер. Ученые-латинисты зна­ли, что aureus значит золотой, pardus — пятнистый и repens — ползучий. Но не все латинские названия Линней давал сам. Некоторые животные и растения были названы учеными еще до него. Понятие о роде и виде тоже существовало еще до Линнея, но его большая заслуга была в том, что он создал строго бинарную (двухименную) номенклатуру — каждый вид должен быть обозначен двумя ла­тинскими названиями — родовым и ви­довым.

Наверху — кактус в Нью-Мексико. Внизу — внешне похожее на кактус растение рода Stapelia из семейства ластовневых (фото У. Т. Нейла)

Наверху — кактус в Нью-Мексико. Внизу — внешне похожее на кактус растение рода Stapelia из семейства ластовневых (фото У. Т. Нейла)

Большинство названий, широко приме­няемых предшественниками Линнея, бы­ли, по существу, длинными описаниями на латинском языке. Линней тоже не сразу отказался от длинных латинских фраз и лишь в десятом издании своей «Системы природы» стал обозначать животных и растения по описанной выше бинарной номенклатуре.

Необходимо отметить, что классифи­кация Линнея не всегда была верной (его подчас вводила в заблуждение адаптив­ная конвергенция), и хотя в настоящее время мы не признаем всех его группиро­вок, однако до сих пор пользуемся при­нятой им системой выделения -рода и вида. Наша современная систематика, по существу, ведет свое начало с опублико­вания десятого издания книги Линнея в 1758 г.

Стоит ли говорить, что со времен Лин­нея были открыты и названы учеными тысячи новых родов и видов. В настоящее время разработаны правила номенклату­ры, согласно которым открытые растения и животные получают свои научные названия. Помимо рода и вида, теперь стали пользоваться еще многими другими таксономическими категориями. Нас здесь будет интересовать лишь одна из этих дополнительных категорий, а имен­но семейство. Подобно тому как близкие виды объединяют в один род, так и близкие роды принято относить к одному семейству. Названия семейств животных оканчиваются на idae, а названия семейств растений — обычно на асеае. Так, семейство Canidae включает теперь род Cams (собака, волк, койот, динго), род Vulpes (обыкновенная лисица, большеухая ли­сица и т. д.), род Speothos (южноамери­канская кустарниковая собака) и ряд дру­гих родов собакообразных животных.

На снимке слева — волк на одном из озер провинции Квебек в Канаде. Вверху справа — койот в Скалистых горах штата Колорадо. Волк и койот — близкородственные виды, и ученые относят их к одному и тому же роду Canis. Внизу — южноамериканская кустарниковая собака, которая в какой-то степени похожа и на волка и на койота, но все же отличается от них настолько, что ее относят к роду Speothos (фото Росс Эллен)

На снимке слева — волк на одном из озер провинции Квебек в Канаде. Вверху справа — койот в Скалистых горах штата Колорадо. Волк и койот — близкородственные виды, и ученые относят их к одному и тому же роду Canis. Внизу — южноамериканская кустарниковая собака, которая в какой-то степени похожа и на волка и на койота, но все же отличается от них настолько, что ее относят к роду Speothos (фото Росс Эллен)

Мы можем говорить о «собакообраз­ных млекопитающих», или просто «канидах», имея в виду различные виды се­мейства Canidae. Черепахи пеломедузы, упоминавшиеся в предыдущей главе, об­разуют семейство Pelomedusidae, змеиношейные черепахи — семейство Chelidae, лягушки-свистуны — семейство Lepto­dactilidae, но можно писать просто пе­ломедузиды, хелиды и лептодакти­лиды.

Американские белые пеликаны в Южной Африке (вверху). Американские белые пеликаны в национальном парке Принс-Альберт, провинция Саскачеван, Канада (внизу). Другие виды белых пеликанов живут в Европе, Азии и Австралии. Эта группа близких видов очень широко распространена по всему земному шару

Американские белые пеликаны в Южной Африке (вверху). Американские белые пеликаны в национальном парке Принс-Альберт, провинция Саскачеван, Канада (внизу). Другие виды белых пеликанов живут в Европе, Азии и Австралии. Эта группа близких видов очень широко распространена по всему земному шару

Название семейства всегда имеет био­географический подтекст. Когда-то в про­шлом все члены данного семейства прои­зошли от существовавшего где-то общего предка, и задача ученых — выяснить, как ныне живущие представители этого се­мейства достигли областей распростра­нения (ареалов), ныне ими занимаемых. Важно не только открыть новые виды и определить их место в системе, но и хотя бы приблизительно наметить границы ареалов.

Ареалы обычно устанавливаются людь­ми, не специально интересующимися био­географией в целом, но исследующими распространение и систематику какой-либо группы растений или животных.

Приемы, которыми пользуются натуралисты при сборе образцов, очень разнообразны. Вверху — родственный аллигаторам кайман, пойманный руками в одном из болот Амазонки. Внизу — млекопитающие, собранные экспедицией на реке Амазонке. Тушки с этикетками, на которых указаны данные о месте и времени сбора, будут храниться в музее (фото Брюса Моцерта)

Приемы, которыми пользуются натуралисты при сборе образцов, очень разнообразны. Вверху — родственный аллигаторам кайман, пойманный руками в одном из болот Амазонки. Внизу — млекопитающие, собранные экспедицией на реке Амазонке. Тушки с этикетками, на которых указаны данные о месте и времени сбора, будут храниться в музее (фото Брюса Моцерта)

Современный биолог прекрасно знает, как много ценных сведений можно со­брать, наблюдая живые организмы в при­родной среде. И вот ботаники бродят по лесам и лугам, отыскивая интересные рас­тения; маммологи прячут в укромные места маленькие капканчики для добычи редких видов мышей или землероек; ор­нитологи с ружьями, заряженными мел­кой дробью, подкрадываются к необыч­ным птицам; ихтиологи вытягивают из воды сети или тянут по мелководью бре­день; герпетологи сдвигают упавшие ство­лы деревьев и приподнимают камни, на­деясь найти под ними лягушку, ящерицу или змею; энтомологи сдирают с деревьев гнилую кору в поисках жуков, гоняются с сачками за бабочками или устанавлива­ют световые ловушки, которые привле­кают ночных насекомых. Сотни остро­умных приборов изобретены человеком для того, чтобы поймать диких животных и изучить их.

Конечно, биологические сборы мате­риала не только помогают выявить аре­алы различных растений и животных, но часто попутно дают и другие весьма ценные сведения.

Особенно много новых фактов о рас­пространении растений и животных дают биологические экспедиции в дальние стра­ны. Собранные экземпляры сохраняют таким образом, чтобы их могли изучать ученые последующих поколений. Расте­ния кладут под пресс, сушат и затем ук­репляют на бумажных листах. Шкурки, снятые с млекопитающих, набивают, а черепа очищают от мягких частей и хра­нят в коробках; с птиц также снимают шкурки и набивают чучела; рептилий, амфибий и рыб обычно хранят в спирте или формалине. Насекомых накалывают на булавки и высушивают. Если требует­ся, применяются и другие способы со­хранения.

Экземпляр животного или растения при сборе снабжают этикеткой, содержащей данные, необходимые для биогеографа и систематика: место и дата сбора, фамилия сборщика. Часто на этикетке даются бо­лее подробные сведения. Например: «8 миль к С-СВ от Порта-Морсби, Папуа, о. Новая Гвинея; 3 декабря 1943 г. сбор­щик У. Т. Нейл. На тропинке, пролегаю­щей через степь «кунаи», близ берега реки Лалоки, ночью». Этикетку крепко при­вязывают к объекту, по крайней мере к большей части млекопитающих, птиц, пресмыкающихся, земноводных и рыб. Само собой разумеется, что необходимые сведения могут быть прямо вписаны в гербарный лист с засушенным растением или нанесены на очищенный от мягких частей и высушенный череп животного.

Неточная этикетка может привести к большим недоразумениям. В 1905 г. один ученый сообщил о нахождении особого рода каймановой черепахи на Новой Гви­нее. Свое заявление он сделал, после того как исследовал плохо высушенный и не­достаточно хорошо обработанный му­зейный экземпляр черепахи, снабженный этикеткой: «Река Флай, Новая Гвинея». Все другие находки каймановых черепах были сделаны исключительно в Новом Свете, начиная от районов Южной Кана­ды и до Эквадора. Но ведь в районе почти совсем не исследованной реки Флай, не­сомненно, жила своеобразная двукогот­ная черепаха, так почему бы там не жить также и каймановой черепахе? И биогео­графы ломали голову над странным рас­пространением каймановой черепахи. Вполне понятно, что змеиношейные чере­пахи, лягушки-свистуны и сумчатые мле­копитающие имеют довольно сходное распространение, так как все это — пред­ставители древней южноамериканской фа­уны, имеющие родственные им формы в Австралии. Другое дело каймановые че­репахи — ведь довольно точно установ­лено, что они только недавно проникли в северо-западную часть Южной Америки, перебравшись туда через Панамский пе­решеек.

С тех пор как было сделано сообщение о каймановой черепахе с реки Флай, новых данных о ней не появлялось. Подозрение биогеографов возрастало, и в конце кон­цов после тщательных исследований ока­залось, что черепаха с реки Флай — это обычная американская каймановая чере­паха, столь часто подаваемая к столу в ресторанах Чикаго и Филадельфии. Оче­видно, случайно музейный экземпляр был ошибочно этикетирован, а некоторые от­личительные признаки данной черепахи трудно было увидеть, так как чучело делал зоолог-любитель. Так раскрылась еще одна биогеографическая загадка. Препа­рирование и хранение тщательно этике­тированных образцов осуществляется в основном в музеях и университетах, кото­рые иногда располагают обширнейшими коллекциями. Так, в Национальном му­зее США, входящем в состав Смитсо­нианского института, в 1964 г. хранилось 14 654 250 экземпляров млекопитающих, птиц, рептилий, рыб, земноводных, морс­ких беспозвоночных, моллюсков и чер­вей, 16 220 460 экземпляров насекомых, пауков, многоножек и им подобных, 3 084 624 экземпляра растений и 13 080 604 ископаемых. Ежегодно к пере­численным добавляется около 1 250 000 новых экземпляров, получаемых инсти­тутом со всего света.

Музейные коллекции дают конкретный материал для исследования распростране­ния растений и животных. Эти коллекции изучаются не биогеографами в широком смысле слова, а специалистами, интере­сующимися систематикой и географиче­ским распространением тех или иных растений и животных. Например, один иссле­дователь может интересоваться лишь ля­гушками рода Rana или бабочками се­мейства Nymphalidae, а другой, стремясь, скажем, изучить всех птиц Колумбии или все виды папоротников штата Джорджия, будет подходить к этой задаче уже не с точки зрения систематики, а скорее с точки зрения географии.

Расписная черепаха, найденная на дороге во Флориде в 200 милях от установленной границы ее ареала. Вероятнее всего, эта черепаха, которая часто продается в зоомагазинах, была завезена сюда человеком (фото Тони Стивенса)

Расписная черепаха, найденная на дороге во Флориде в 200 милях от установленной границы ее ареала. Вероятнее всего, эта черепаха, которая часто продается в зоомагазинах, была завезена сюда человеком (фото Тони Стивенса)

В процессе работы ученым приходится изучать сотни и даже тысячи экземпляров. Результаты их работ публикуются в каком-либо специальном журнале. Неспе­циалисты никогда не встречаются с по­добными журналами и не знают, что в наше время издается более 20 000 перио­дических изданий, в которых публикуются сведения по биологии, и что большая часть этих журналов открывает свои стра­ницы для сообщения новых данных по систематике и географическому распрост­ранению растений и животных.

Подобные исследования в итоге дают в основном анализ таксономического род­ства в пределах группы растений или жи­вотных. В опубликованной работе такого рода обычно приводится по крайней мере одна карта, дающая представление о рас­пространении изучаемых видов; если же карта не прилагается, то дается краткое словесное описание. Исследования мест­ного порядка, например изучение фиалок Новой Англии, рыб Великих озер или саламандр штата Нью-Йорк, могут со­держать много ценных сведений о рас­пространении тех или иных групп орга­низмов.

Каждый вид животных приурочен к жизни в определенных условиях. Игуана — живущая на деревьях рептилия тропиков Нового Света

Каждый вид животных приурочен к жизни в определенных условиях. Игуана — живущая на деревьях рептилия тропиков Нового Света

Составляя карту, в которой суммиру­ются сведения по распространению жи­вотных или растений, специалист должен критически отнестись к сведениям, со­бранным в той или иной местности. Вспомнив «новогвинейскую» каймановую черепаху, которая на самом деле была черепахой американской, он должен по­ставить перед собой вопрос: действитель­но ли правильно этикетирован музейный экспонат? Не относятся ли сведения на этикетке к животному, которое побывало в неволе и затем было выпущено, скажем, в пределах 50—100 миль за границами действительного ареала данного вида? В самом деле, в наши дни — дни небыва­лого развития транспортных средств, а также увеличения числа любителей жи­вотных и растений — последние частень­ко оказываются за пределами своих ес­тественных границ обитания. Поэтому при оценке сведений о местонахождении растений и животных полезно помнить некоторые общие закономерности их рас­пространения.

Во-первых, каждый вид растений или животных имеет определенную географи­ческую область распространения (ареал). Если ареал не может быть точно описан либо нанесен на карту — это исключи­тельно результат недостаточно полных полевых сборов.

Во-вторых, ареал вида в какой-то сте­пени определяется факторами окружаю­щей среды. С одной стороны, он может быть ограничен такими явными прегра­дами, как горная цепь, пустыня или океан, а с другой стороны, ареал может быть ограничен менее заметными факторами, вроде среднегодового количества осад­ков, или минимальной зимней темпера­туры, или химических и физических свойств почвы. Распространение в море может быть ограничено глубиной, тем­пературой или соленостью воды. Живот­ное может отсутствовать в некоторых областях в связи с недостатком там корма или мест гнездования. Животное или рас­тение может исчезнуть из данной области из-за неспособности конкурировать с дру­гими более стойкими видами. Возможно также действие нескольких ограничиваю­щих факторов сразу, причем факторы, действующие в одной части ареала вида, могут быть иными, чем факторы, дейст­вующие в другой его части.

Гигантский варан на Новой Гвинее в основном обитатель тропических степей. На снимке запечатлено, как он расправляется со своей добычей — неядовитой змеей (фото У. Т. Нейла)

Гигантский варан на Новой Гвинее в основном обитатель тропических степей. На снимке запечатлено, как он расправляется со своей добычей — неядовитой змеей (фото У. Т. Нейла)

В-третьих, распространение неродст­венных видов может быть ограничено од­ними и теми же причинами. Так, напри­мер, где бы ни росли растения, они обра­зуют естественные группировки, или фитоценозы. В восточной части США леса состоят в основном из сизой ели, бальза­мической пихты и лиственницы, в других местах преобладают леса из веймутовой сосны, красной сосны, хемлока или из сахарного клена и бука, или из ежовой сосны и сосны ладанной, либо из различ­ных видов дуба и гикори. В других мест­ностях растительные группировки раз­личимы еще лучше: высокотравные прерии со множеством мелких цветущих весной растений; полынная пустыня с разнообразными низкорослыми кустар­никами и полукустарниками; чапараль; мангровые заросли; тропические саван­ны и т. д. Каждое сообщество характе­ризуется не только наиболее заметными растениями, но и растениями менее за­метными, а также различными живот­ными. Животные могут непосредственно зависеть от растений, составляющих фи­тоценоз, здесь они находят пищу, или дупла для своих гнезд, или влажную лес­ную подстилку из листьев, в которую мо­гут зарыться. Но они могут и совершенно не зависеть от отдельных видов растений, входящих в фитоценоз, а нуждаться лишь в определенных климатических и почвен­ных условиях. Даже в море, где высших растений мало, существуют многократно встречающиеся группировки животных, и мы можем различать фауну, типичную для коралловых рифов, устричных банок, «прудов» приливо-отливной полосы и от­мелей, заросших водорослями.

И наконец, в-четвертых, диапазон усло­вий существования некоторых животных и растений может быть необычайно ши­рок, и они могут входить в самые различ­ные сообщества. Однако большая часть видов — виды относительно специализи­рованные и способные существовать толь­ко в двух или трех сообществах, а иног­да — только в одном. Большая часть групп организмов характеризуется вы­сокой степенью специализации по отно­шению к местообитанию, и лишь немно­гие представители обладают широкой экологической амплитудой.

Время от времени ученые вписывают в определители новые виды животных. В 1939 г. на реке Чипола во Флориде была поймана странная небольшая черепаха (верхнее фото). Оказалось, что это вид, еще не попадавший в руки сборщиков (фото Брюса Моцерта). Внизу изображен загадочный тритон из графства Марион, Флорида. Судя по предварительным данным, по-видимому, он представляет собой неописанный вид, однако для окончательного решения этого вопроса необходимо собрать дополнительный материал (фото Тони Стивенса)

Время от времени ученые вписывают в определители новые виды животных. В 1939 г. на реке Чипола во Флориде была поймана странная небольшая черепаха (верхнее фото). Оказалось, что это вид, еще не попадавший в руки сборщиков (фото Брюса Моцерта). Внизу изображен загадочный тритон из графства Марион, Флорида. Судя по предварительным данным, по-видимому, он представляет собой неописанный вид, однако для окончательного решения этого вопроса необходимо собрать дополнительный материал (фото Тони Стивенса)

Поэтому этикетка, на которой дается местонахождение того или иного растения или животного, несомненно, вызывает подозрение, если на ней указана мест­ность или биотоп и биоценоз, где данный вид до сих пор никогда не был отмечен.

Вдвойне сомнительны сведения о место­нахождении, если речь идет о поимке (в указанном на этикетке месте) лишь одной особи данного вида, без подтверж­дения этого факта в течение ряда после­дующих лет. Поэтому на карте ареала или в его кратком описании, составлен­ном специалистом, едва ли этот вид будет отмечен в местности, в которой он на самом деле отсутствует. Однако бывает, что данный вид не указывается там, где он в действительности встречается. Это легко объяснимо, ведь исследование зем­ного шара биологами далеко не законче­но. Коллекционер может случайно обна­ружить популяцию растений или живот­ных далеко за пределами их ранее извест­ного ареала. При этом некоторые находки бывают иногда настолько интересными, что заслуживают публикации в специаль­ных журналах. Несомненно, ученым пред­стоит открыть еще много новых видов растений и животных. Ежегодно система­тики описывают примерно 5000 видов новых растений и 10 000 новых видов животных. Разумеется, большинство вновь открытых видов принадлежит к таким непримечательным организмам, как грибы, водоросли, моллюски, коль­чатые и круглые черви, пауки, ракообраз­ные и особенно насекомые.

В XX в. было сделано много интерес­ных открытий. В лесах Африки был обна­ружен окапи — животное, родственное жирафе: в центральной части Камбоджи — гигантский дикий бык купрей; в вос­точной части бассейна центрального Кон­го — павлин, о существовании которого в этих местах узнал один из орнито­логов, увидевший перо этой птицы в головном уборе туземцев. Среди дру­гих недавно вновь открытых видов надо упомянуть крокодила из Новой Гвинеи, впервые описанного по двум черепам из общинного дома; белую слепую саламан­дру, извлеченную из глубокого артезиан­ского колодца в штате Джорджия (США); крупную рыбу латимерию — предста­вительницу очень древней группы рыб, впервые пойманную тралом у берегов Южной Африки. Говоря о низших животных, необходимо упомянуть моллюс­ка Neopilinaнайденного на дне океана на очень большой глубине и являющегося представителем давно вымершей фауны; погонофор — животных морских глубин, несколько напоминающих червей, снаб­женных щупальцами, но лишенных пище­варительного тракта; белого слепого реч­ного рака, найденного на сводах подвод­ных пещер Флориды. Из растений надо сказать о метасеквойе — великолепном древнем дереве, найденном в нескольких долинах Центрального Китая.

Приведенный список показывает, что неожиданные открытия могут быть сделаны не только в далеких краях, но и в относительно малоизученных местооби­таниях растений и животных вблизи на­шего дома.

Биогеографы многим обязаны людям, которые путешествуют по всему земному шару в поисках редких растений и живот­ных, а также препараторам, хранителям музеев и специалистам по систематике, потому что карты и описания ареалов, составленные на основе музейных кол­лекций и публикуемые в специальных журналах, представляют ценнейший ма­териал для биогеографических исследо­ваний.