4 года назад
Нету коментариев

Свое название промышленный и университетский город Галле на реке Заале, ГДР, получил от соляных источников; однако современное развитие города связано с разрабатываемыми в его окрестностях большими залежами бурого угля — сырья для крупных предприятий химической промышленности.
Гейзелъ — небольшой приток реки Заале — дал название этому буроугольному району (рис. 35.1). Разрабатываемый здесь в карьерах пласт угля местами имеет необычно большую мощ­ность (до 120 м), но запасы его сравнительно ограничены.

Геологическая обзорная карта района Галле

Геологическая обзорная карта района Галле

В 1908 г. в углях впервые найдены остатки костей ископаемых животных; но только в 1925 г. удалось обнаружить большие скопления панцирей черепах и зубов крокодилов. Ископаемые остатки очень хрупки. Мы и поныне немного знали бы о гейзельтальских окаменелостях, если бы не разработанный И. Вейгельтом и Э. Фойгтом метод ацетатной пленки, позволяющей сохра­нить их. Стараниями Вейгельта создан и открытый в 1934 г. в Галле Гейзельтальский музей.
Бросается в глаза не только поразительное многообразие гейзельтальской палеофауны и палеофлоры, воссоздающее живую картину раннебуроугольного времени в Центральной Европе, но и удивительная сохранность окаменелостей, ибо все находки сделаны непосредственно в буром угле. Нигде на земном шаре в самих углях не содержится столько палеофауны (тем более нередко даже с сохранившимися мягкими частями тела живот­ных). Хотя не все экземпляры являются хорошими экспонатами, однако их научное значение исключительно велико. Причина хорошей сохранности многочисленных ископаемых заключается, видимо, в том, что грунтовые воды с соседних сложенных рако­винным известняком возвышенностей стекали в болото и нейтрализовали разрушительное действие агрессивных гумусовых кис­лот. К тому же погибшие животные быстро покрывались слоем ила.
Гейзельтальские бурые угли — как и большинство других углей — не что иное, как ископаемые торфяники. Возраст их уже по первым находкам палеофауны был определен как раннеретичный, то есть раннебуроугольный, а точнее, эоценовый. Углям, следовательно, около 40—50 млн. лет; они древнее бурых углей Лаузица и Кёльнской впадины.
Поразительно большая мощность гейзельтальского угольного пласта обусловлена причинами, в связи с которыми нам придется еще раз упомянуть о каменных солях, развитых в районе Галле. Соленосные породы есть и в Гейзельтале, вернее, они были раз­виты здесь, правда, на большой глубине (800—900 м), под мощной толщей отложений пестрого песчаника. В эоцене эти цехштейно-вые соли (верхняя пермь) медленно выщелачивались грунтовыми водами, что обусловило постепенное проседание земной поверх­ности на 200—300 м. Таким образом возникла впадина-болото, где образовывались все новые и новые слои торфяников, из кото­рых впоследствии произошел бурый уголь. Он спрессован значи­тельно больше, чем первичный торф, так что 100-метровому слою торфяника должен соответствовать значительно более мощный слой торфа (рис. 35.2).

Геологический поперечный разрез Гейзельтальской впадины

Геологический поперечный разрез Гейзельтальской впадины

В обзоре, подготовленном в связи с 25-летием Гейзельтальского музея (1959 г.), Г. Крумбигель сообщил, что число находок позвоночных в Гейзельтале достигает 10 000. Большинство их сделано на сравнительно небольшой площади, расположенной в центре угольного района, главным образом в карьерах Леонхардт и Сесиль.
Каковы же причины столь огромного скопления палеофауны? Помимо упомянутых выше благоприятных условий для сохране­ния окаменелостей, такой причиной, видимо, служило и то, что определенные участки гейзельтальских болот особенно привле­кали животных, и именно здесь они погибали. Скорее всего они приходили сюда на водопой; вода собиралась местами в округлых «прудах», образовывавшихся в небольших воронках обрушения. Дело в том, что в Гейзельтале (долина реки Гейзель) распростра­нены не только глубокозалегающие соли цехштейна, но и — непо­средственно под угольным пластом — гипсоносные отложения верхнего пестрого песчаника, также выщелачивавшиеся грунто­выми водами. Все это и приводило к образованию на поверхности круглых, с крутыми стенками «провалов» (рис. 35.3). Некоторые из мелких прудов временами, возможно, пересыхали, и тогда их постоянные обитатели (например, рыбы и крокодилы) погибали; так возникли «кладбища» карьеров Сесиль, Неймарк-Зюд и дру­гих. Благодаря счастливой случайности Вейгельт, до того как он приступил к раскопкам в Гейзельтале, имел возможность изучить в Техасе аналогичные современные «кладбища» — результат губи тельного воздействия на животных резкого похолодания. Свои наблюдения, сделанные в районе озера Смитерс (где погибло много домашнего скота и крокодилов), он использовал при изуче­нии палеофауны позвоночных в Гейзельтале.

Поперечный разрез заполненной водой воронки обрушения

Поперечный разрез заполненной водой воронки обрушения

Находки представлены множеством родов животных. Из-за хрупкости ископаемых остатков кости часто сплющены и опреде­ление их связано со значительными трудностями. Иногда они даже вводят исследователя в заблуждение. Так, Вейгельт в 1929 г. описал один экземпляр как Loricotherium (броненосец), однако уже в последующей публикации он отметил, что «Loricotherium waltheri — не броненосец, а поясохвост», то есть отнес его не к млекопитающим, а к рептилиям. Точно так же маленькая, не более 4 см в длину «полуобезьяна» Ceciliolemur впоследствии преврати­лась в насекомоядное. Возможно, что ревизии подлежат и неко­торые другие определения, однако это ничего не меняет в общей картине гейзельтальской фауны и отнюдь не умаляет ее выдаю­щегося научного значения.
Из беспозвоночных следует упомянуть прежде всего брюхо­ногих и насекомых. Из насекомых встречаются стрекозы, кузне­чики, тараканы, термиты, сетчато-, дву- и равнокрылые, а также жуки. Жуки, по данным Г. Хаупта, представлены 35 родами; особенно обильны листоеды, мертвоеды, жужелицы и щитоноски. Представляет интерес находка личинок мух в трубчатых костях тапировидного Lophiodon. Это один из примеров поразительной сохранности остатков животных в гейзельтальских углях, причем остатков очень нежных и хрупких, и вместе с тем свидетельство выдающегося успеха Фойгта, разработавшего метод ацетатной пленки. Фойгту принадлежит заслуга определения волосатика, Gordius,— у этой находки сохранился лишь волокнистый слой кутикулы. К уникальным находкам нежнейшего органического вещества принадежат и обнаруженные в Гейзельтале остатки мускулатуры насекомых, рыб и т. д., эпителиальные клетки лягу­шек (рис. 35.4), эритроциты ящериц.

Кожа лягушки; Остаток черепа древнего протея

Кожа лягушки; Остаток черепа древнего протея

1500 находок рыб представлены тремя видами мелких хищни­ков (лосось, щука и окунь), обитавших в реках и старицах. Нередко находят и их отолиты, по кольцам роста которых Фойгт установил, что в те времена в году было два засушливых и два дождливых периода. Однако высказанное в связи с этим предпо­ложение о существовании экваториального климата с двукратным стоянием солнца в зените представляется малообосно­ванным.
Лягушки — в ископаемом состоянии встречающиеся обычно весьма редко — в Гейзельтале представлены 14 родами. Помимо частей скелета, сохранилась частично и кожа, на которой удается различать отдельные детали строения (железы, клетки и т. д.) (рис. 35.4). Найдены многочисленные экземпляры протея Palaeoproteus (ср. рис. 35.5 и 35.6), свыше 200 ящериц, 100 змей (также довольно редко обнаруживаемых в ископаемом состоянии), в том числе одна, принадлежащая к гигантским неядовитым змеям Paleryx ceciliensis, длиной 2,3 м с 243 позвонками, далее сотни черепах, целые скелеты крокодилов (как аллигаторов с короткими мордами, так и длинномордых Weigeltisuchus geiseltalensis, рис. 35.7) иногда еще с камнями в желудке и даже с яичной скорлупой во внутренностях.

Реконструкция древнего протея

Реконструкция древнего протея

Не удивительно, что в этом необычном местонахождении сохра­нились и птицы (скелеты и даже перья), которые обычно сохра­няются весьма редко. Находки дрофы (Palaeotis weigelti) указы­вают на то, что поблизости от болота была степь. И напротив, обнаруженная в 1954 г. гигантская (ростом 2 м) бегающая птица Diatryma очень напоминает живущего в густых лесах современ­ного казуара.

Крокодил из Гейзельталя

Крокодил из Гейзельталя

То, что многочисленные, частично очень мелкие зубы, черепа и даже полные скелеты млекопитающих принадлежат, как пра­вило, к вымершим группам, не удивительно, ибо этот высокораз­витый тип животных претерпел в третичном периоде почти взрыв­ное развитие с быстрым расцветом и угасанием постоянно изме­нявшихся форм. Поэтому раннетретичные находки имеют огромное значение для изучения истории развития млекопитающих. Длин­ный список этих находок начинается с сумчатой крысы Peratherium — представителя сумчатых, с которыми мы сегодня встре­чаемся только в Австралии и Америке, главным образом в Южной Америке. Далее следуют древние летучие мыши, 8 видов древних хищных зверей (Creodonta, вымершая форма современных хищни­ков) и копытные животные. Из последних наиболее известна полностью сохранившаяся древняя лошадка, ныне украшающая герб Гейзельтальского музея. Как и все раннетретичные предки лошадей, она была маленькой (высотой всего 40 см) и не одно­копытной, как наша лошадь, а имела на передних ногах четыре, а на задних три пальца с копытами на каждом. К непарнокопыт­ным принадлежит также довольно часто находимый Lophiodon, крупнейшее млекопитающее гейзельтальского эоцена (длина 2,5 м) — предок современного тропического тапира (рис. 35.8). Уже в 1912 г. по остаткам челюстных костей Lophiodon заклю­чили, что гейзельтальские угли должны иметь раннетретичный возраст.

Реконструкция эоценового заболоченного леса в Гейзельтале

Реконструкция эоценового заболоченного леса в Гейзельтале

Наконец, следует упомянуть и о скелетах иногда очень малень­ких полуобезьян, от которых произошли лемуры и долгопяты. Ныне полуобезьяны, живущие на деревьях, обитают в основном на Мадагаскаре.
Нельзя забывать, что до нас дошла лишь совсем крошечная часть этого необыкновенно богатого животного мира. Только некоторые из гейзельтальских животных являлись обитателями болота, но все они в нем погибли. Предположение о том, что в определенные времена года климат был засушливым и что живот­ных привлекала в Гейзельталь именно вода, несомненно, оправ­данно. То, что климат был достаточно теплым, доказывают находки крокодилов, огромных змей, некоторых насекомых и растений. Находки последних не столь сенсационны, как находки животных, ибо угли обычно всегда заключают растительные остатки (чаще всего пыльцу и споры). Из найденных в Гейзельтале растений следует упомянуть прежде всего Мамонтовы и другие хвойные деревья (болотный кипарис Taxodium, Glyptostrobus и другие), большие пальмы и деревья с млечным соком. У этих деревьев древесина большей частью разрушена, сохранились только трубки, по которым проходил млечный сок (горняки называют их «обезьяньими волосами»). Благодаря наличию в углях серы эти трубки претерпели естественную «вулканизацию» (как при современной технической обработке природного каучука). В эоцене в Гейзельтале произрастала, видимо, такая же пыш­ная растительность, как ныне в болотах Эверглейдс во Флориде. Но климат на юге Флориды скорее субтропический, а не тро­пический, об этом же свидетельствуют и некоторые деревья Гейзельталя, приспособившиеся к не совсем теплому климату (ива, дуб). Таким образом, климат Гейзельталя в эоцене был, вероятно, теплым субтропическим.