3 года назад
Нету коментариев

Знакомство с коралловыми рифами и коралловыми островами переносит нас в сказочный мир тропиков. Тропики… они приведут в восхищение и несведущего в науке любителя природы, открывая ему неисчерпаемую возможность наблюдений; геолог же, знако­мый с ископаемыми рифами наших умеренных широт — Рейн­ских Сланцевых гор, острова Готланд, Известняковых Альп, гор Северной Америки и т. д., может здесь изучать их образование на живом рифе. Так и для меня несколько дней, проведенных на далеком острове Герон, были апогеем моей первой поездки в Австралию в 1963 г. Благодаря счастливой случайности несколь­кими неделями раньше мне удалось осмотреть один из удивитель­нейших ископаемых коралловых рифов девонского периода на крайнем северо-западе Австралии.
Коралловых островов бесчисленное множество. Большинство из них легко доступно; сегодня даже избалованный турист без особых хлопот может осмотреть коралловые рифы в разных райо­нах тропического пояса. Из Европы проще всего добраться до залива Акаба (Красное море) и познакомиться с рифами у Элата. Мы выбрали все же остров Герон, потому что он также легко доступен, принадлежит самому крупному рифу на земле, Большому Барьерному рифу (рис. 18.1), и относится к тем немногим корал­ловым островам, где с помощью буровых скважин подробно изучено их основание. Кроме того, здесь, помимо гостиницы, есть биологическая станция (Брисбенского университета в Квинсленде), сотрудники которой заняты исключительно изучением коралло­вого острова. Нужно все-таки упомянуть, что доступны для туристов и некоторые другие острова Большого Барьерного рифа, например остров Грин северо-восточнее Кэрнса, известный под­водной обсерваторией, остров Магнетик-Айленд недалеко от Таунс вилла, острова Хеймен, Саут-Молл и Линдемен из группы Уитсанди севернее Маккая (группа Уитсанди открыта в 1770 г. Дж. Ку­ком). Но настоящим коралловым островом из перечисленных является только остров Грин (и, конечно, Герон); все остальные имеют ядро из коренных пород и только обрамлены рифами.

Карты части Большого Барьерного рифа

Карты части Большого Барьерного рифа

Порт, откуда идут суда к острову Герон, находится в ма­леньком городке Гладстон; ноч­ной скорый поезд доставит вас сюда за 12 часов из Брисбена. Расстояние в 80 км до острова катер покрывает за 4 часа.
Герон — один из бесчислен­ных коралловых островов Great Barrier Reef, Большого австра­лийского Барьерного рифа, ко­торый протягивается на 1900 км —от залива Папуа (9° ю. ш.) до Южного тропика; это самый длинный риф на земле! Дж. Кук «задел» его (в буквальном смысле слова) во время экспе­диции 1770 г. на судне «Индевер» и едва не потерпел кораб­лекрушение. Внешний край ри­фа в Торресовом проливе расположен в 160 км от материка; между мысом Мелвилла и Кэрнсом зона рифа сужается до 30—50 км, но к югу расширяется до 300 км. Общая площадь его оценивается в 460 тыс. км2.
Сто лет назад считали, что рифовые образования представляют собой как бы гигантский клин, который в сторону океана стано­вится толще и достигает там толщины в несколько километров. В действительности же рифы — лишь тонкое ажурное покрывало на восточно- австралийском шельфе, внешний край которого, местами отмеченный продолговатыми, длиной до 24 км, отдель­ными рифами, совпадает с обращенной к океану кромкой Боль­шого Барьерного рифа (рис. 18.2). На некоторых островах вблизи побережья (например, Магнетик-Айленд и группа Уитсанди) обнажаются докембрийские породы, слагающие внушительные по высоте горы, так что, строго говоря, причислять эти острова к Барьерному рифу нельзя.

Разрез восточноавстралийского шельфа

Разрез восточноавстралийского шельфа

Сравнительно небольшая мощность рифов доказана несколь­кими буровыми скважинами. В 1926 г. скважина на острове Майкелмес-Кей (недалеко от Кэрнса) вскрыла 121 м мелководных корал­лов и рифовых обломков, затем, до забоя (183 м), — песок; высо­кое содержание в нем кварца и других минералов, встречающихся на суше, свидетельствует о его «терригенном» («земном») проис­хождении.
Вторая скважина (1937 г., остров Герон) достигла основания кораллового рифа на глубине 154 м, далее, до 223 м, шел также терригенный глауконитовый кварцевый песок и фораминиферовые пески. Разведочная скважина, пробуренная в последнее время одной из нефтяных компаний на острове Врик (в 11 км восточнее Герона), прошла 122 м рифовых образований, затем плейстоце­новые и третичные осадки и на 546 м встретила древнее вулкани­ческое основание острова.
Кристаллический, частично докембрийский фундамент австра­лийского материка местами обнажается и в пределах рифа. Пред­полагается, что конфигурация восточного побережья Австралии в значительной степени связана с молодыми движениями по раз ломам, вызвавшими поднятие восточной Австралии (и ее наклон к западу) и образование крутого обрыва шельфа приблизительно по изобате 2000 м. Но вулканические извержения происходили здесь только на самом севере (острова Марри).
Ч. Дарвин предполагал, что основание кораллового рифа (например, конус вулкана) может медленно погружаться, и объяс­нял этим разнообразные формы рифов вплоть до атолла. По этой же причине он говорил о большой мощности рифовых известняков, хотя, как известно, рифостроящие кораллы могут жить только на небольшой глубине. Такое противоречие послужило основа­нием для бурения скважин на рифах (впервые осуществленного в 1896—1898 гг. на атолле Фунафути, севернее островов Фиджи). Американский ученый Р. Дэли выдвинул теорию «ледникового контроля», согласно которой «гляциально-эвстатические» колеба­ния уровня океана в четвертичный ледниковый период (обус­ловленные образованием или таянием материковых ледников) играли решающую роль в накоплении мощной толщи рифовых известняков.
Материалы бурения на Барьерном рифе показали, что мощ­ность рифовых образований все же превышает 120 м и что, следо­вательно, такая мощность не может быть обусловлена одними только гляцио-эвстатическими колебаниями уровня океана, так как амплитуда последних не превышала 100 м. (К аналогичному выводу привели уже данные бурения на атолле Фунафути, а в последнее время это утверждение доказано результатами буровых работ на атоллах Бикини и Эниветок.) Таким образом, участие тектонического опускания в процессе накопления рифо­вых известняков неоспоримо.
На аэрофотоснимке (рис. 18.3) прекрасно видно, что маленький остров Герон окружен поясом рифов, который в широтном напра­влении протягивается на 11 км. Собственно остров, поросший густым лесом, имеет ширину 750—300 м при высоте около 5 м и находится на западной оконечности рифовой банки (рис. 18.4).

Вид острова Герон с самолета

Вид острова Герон с самолета

Строение рифа Герон

Строение рифа Герон

В лесу острова преимущественно встречается белокорая Pisonia с крупными листьями (родственная часто высаживаемой на побе­режье Средиземного моря бугенвиллии), а на берегу особенно выделяются такие деревья, как живописный Pandanus (рис. 18.5) и своеобразная Casuarina, листва которой напоминает листья клинолистовидных. В кронах Pisonia часто можно увидеть круп­ных белоголовых морских ласточек (Anous minutus), а песчаная почва под деревьями пронизана ходами; на первый взгляд они напоминают норы кроликов, но это гнезда буревестника (Puffinus pacificus), перелетной птицы, которая высиживает яйца под землей (из-за вкуса мяса местное население называет ее «бараньей птицей»). Между прочим, наименование острова заимствовано из мира птиц — Герон в переводе с английского означает «цапля».

Панданус на пляже острова Герон

Панданус на пляже острова Герон

На острове Герон геологические образования представлены не одними только рифами. Ядро острова, поросшее лесом, возвышается над уровнем океана и сложено, как и окружающий остров узкий ослепительно белый пляж, песком. Рифовая платформа также покрыта слоем тонкого песка. Но он не кварцевый, как на побережьях наших морей (и как песок, вскрытый на глубине скважиной в 1937 г., о которой выше говорилось), а коралловый. Даже невооруженным глазом в нем можно различить крохотные обломки скелетов разных организмов, а под микроскопом видно, что песчаные зерна представляют собой раздробленные раковины и остатки скелетов кораллов, улиток, морских звезд, водорослей и т. д. Около 95% песка состоят из СаСО3. Аккумуляции очень хорошо отсортированного песка, слагающего остров, очевидно, способствовал ветер, а мелко раздробленные органические твердые частички — работа прибоя и не в последнюю очередь волн, взды­маемых случайными тайфунами.

18_6
И все же наибольший интерес, конечно, вызывает ровная рифовая платформа вокруг острова (рис. 18.6). Построена она рифообразующими кораллами (рис. 18.7, 18.8), то есть теми пред­ставителями мягкотелых полипов, которые имеют известковый скелет и ведут колониальный образ жизни. Морские анемоны (обитающие в Северном море и часто разводимые в аквариумах с морской водой), ботаническое название которых может ввести в заблуждение непосвященного и скрывает принадлежность их к животному миру, не относятся к группе кораллов, выделяю­щих известь; представителей этой группы также легко найти на Большом Барьерном рифе. Рифообразующие кораллы живут только в теплых морях; остров Герон относится к местонахожде­ниям, весьма удаленным от экватора (температура самого холод­ного месяца здесь уже 19°). Известные всем красные кораллы принадлежат особой группе, распространенной, например, и в Средиземном море.

Типичные кораллы рифовой платформы

Типичные кораллы рифовой платформы

Схематический разрез мадрепорового коралла

Схематический разрез мадрепорового коралла

Вдали от острова белая полоса прибоя очерчивает край рифо­вой платформы. Во время отлива этот заметный ориентир не нужен, ибо большая часть террасы выступает над водой и словно при­глашает прогуляться по ней. Но делайте это осторожно: хотя в общем поверхность кажется сравнительно ровной, при ближай­шем рассмотрении вы увидите, что это затейливый лабиринт бес­численных острых и угловатых ветвей, колоний кораллов в виде полусферы или покрова, разделенных небольшими каналами или углублениями, заполненными белым песком. Если вам захо­чется побродить, не забудьте надеть крепкие ботинки; и еще один •совет: постарайтесь не падать (мое непреднамеренное слишком близкое знакомство с кораллами окончилось плачевно — я изра­нил руки об их острые ветки; к счастью, поблизости оказался врач, который забинтовал мне порезы, но мою «Лейку» удалось починить только в Брисбене).
Кораллы на платформе почти все уже погибли. Из прозрачной воды торчат одни их известковые скелеты, из которых и состоит рифовая платформа. Но чем ближе мы подходим к ее внешнему краю, тем чаще встречаем колонии живых кораллов и подушки зеленых известковых водорослей. В бесчисленных наполненных водой ямках во время отлива остается великое множество разно­образных по цвету и форме морских животных: пестрые морские звезды, морские ежи, нередко также похожие на колбаски бурые морские огурцы (трепанги) — любимое кушанье китайцев; «огур­цы» имеют и важное геологическое значение, так как питаются илом и, следовательно, измельчают донные отложения. Особенно выделяется среди разнообразных моллюсков достигающая 1 м в поперечнике тридакна с мантией часто великолепного красного цвета (окрашенной одноклеточными водорослями). Ее раковина — самая большая в мире. (Рассказывают, что огромные створки тридакны используются в одной из церквей Парижа в качестве чаши для святой воды.) Здесь наслушаешься разных жутких историй о том, как рыбак или подводный охотник случайно попал рукой или ногой между створками раковины и не мог освободиться. Но обычно тридакны раскрывают свои створки только на 1—2 см и тотчас захлопывают их, как только к ней приближаешься. К действительно опасным моллюскам Большого Барьерного рифа относятся очень ядовитые конусовидные улитки рода С onus. О необычайном разнообразии морской фауны этого района говорит хотя бы то, что здесь можно встретить 100 разных видов кораллов, 700 видов рыб, 25 видов голотурий; одно только семейство улиток Conuideae представлено здесь 34 видами!
При прогулке во время отлива вам встретятся преимущественно неподвижные или малоподвижные животные; все остальное живое молниеносно прячется при вашем приближении в каком-нибудь укромном уголке. Представьте же себе, какая картина животного царства открылась бы вам у круто обрывающегося склона рифа. Лучше всего, конечно, было бы нырнуть в маске в этот кишащий мириадами живых существ подводный мир; можно, правда, про­плыть вдоль обрыва и на лодке со стеклянным дном: такая экскур­сия оставляет неизгладимое впечатление, хотя даже яркие лучи стоящего в зените солнца проникают в прозрачную воду не очень глубоко. Уже в нескольких метрах от поверхности неправдо­подобная красота кораллового леса с его пестрым населением выступает в таинственной полумгле, в которой, однако, можно различить мельчайшие детали.

Вход на биологическую станцию острова Герон

Вход на биологическую станцию острова Герон

«То, что можно наблюдать на рифовой платформе, не идет ни в какое сравнение с тысячами разветвленных наподобие рогов и переплетающихся коралловых построек, которые вместе с грибо­видными или зонтикообразными колониями, часто более 1 м в диаметре, густо покрывают крутой склон. Наверное, около часа наша лодочка медленно и бесшумно скользила над этими лесами из кораллов. Местами они были всего в одном метре под нами, местами круто уходили в призрачную глубину, кое-где эти заросли прорезаны, словно просеками, узкими каналами, дно которых усеяно раздробленными остатками белоснежных известковых скелетов. Краски здесь (как и на рифовой платформе) не главная особенность; преобладают бурые тона, хотя иногда встречаются светло-голубые или зеленые коралловые «подушки». Поражает другое — архитектоника этих лесов.
Наверху, на платформе, при отливе рыб почти не видно; но на открытой воде бесшумно плывущая лодка их не распугивает, и моим глазам открылось поистине волшебное зрелище: множество темноокрашенных или необыкновенно пестрых рыбок сновало между веток кораллов. Такую расцветку я видел только в хороших аквариумах. Вдруг под нами словно протянули сеть — но это была только плотная стая тысяч и тысяч маленьких рыбок, кото­рая промелькнула под лодкой, вспугнутая большой морской черепахой, величаво проплывшей мимо. Это знакомство с корал­ловым рифом, несомненно, было самым ярким впечатлением во вре­мя моей поездки».
Так я писал своей жене из Австралии. Приятная уединенность крохотного островка в южном море, солнечная погода, теплый прием в кругу немногих гостей на маленькой биологической станции (рис. 18.9), простая жизнь там внесли особую остроту в воспоминания.

comments powered by HyperComments