2 года назад
Нету коментариев

Изучение истории древней Греции началось еще в античную эпоху. В настоящее время историческая наука располагает зна­чительным числом разнообразных источников, отражающих раз­личные стороны исторической жизни древних греков. По содер­жанию и характеру эти источники могут быть подразделены на следующие виды.

  1. Вещественные памятники. К ним относятся остат­ки зданий, орудия труда, оружие, монеты, бытовые предметы и др.
  2. Данные греческого языка. В греческом языке со­хранились элементы различных наречий (диалектов), изучение которых позволяет решать вопросы, связанные с расселением греческих племен. Кроме того, анализ происхождения тех или иных греческих слов, являющихся в наше время научными тер­минами, дает материал для изучения экономической, политиче­ской и культурной истории древней Греции.
  3. Устные предания. Далекое прошлое греческого на­рода нашло отражение в многочисленных легендах и сказани­ях —мифах,как принято их называть, переданных нам различ­ными греческими писателями. Исключительную роль играет ми­фология для изучения греческой культуры, в частности истории религии.
  4. Письменные документы. Законы, договоры, почет­ные декреты и другие документы, сохранившиеся либо в виде надписей, либо в передаче тех или иных греческих авторов, очень важны для знакомства с политической жизнью древней Греции.
  5. Литературные произведения. Особое значение для изучения греческой истории имеюттруды греческих истори­ков.Некоторые из них современны описываемым событиям, другие же написаны на основе более ранних произведений. Так, например, авторы III—I вв. до н. э. в основном использовали материал исторических произведений более раннего времени и нередко лишь пересказывали источники.

Историческая наука зародилась в древней Греции, и грече­ским историкам принадлежат первые образцы исторического повествования; труды их знакомят нас более или менее подроб­но с экономической, политической, социальной и культурной жизнью древней Греции. Греческая историография не была еще наукой в строгом смысле этого слова; она развивалась как один из жанров литературы, испытывала на себе воздействие рито­рики и других течений. Тем не менее значение греческой исто­риографии для развития исторической науки огромно.

Самыми ранними из дошедших до нас литературных памят­ников являются поэмы «Илиада» и «Одиссея». Записаны они были, по-видимому, в VII или середине VI в. до н. э., но сложи­лись значительно раньше. Создание обеих поэм приписывается древнему греческому поэту Гомеру. В «Илиаде» повествуется об осаде ахейскими войсками малоазийского города Трои; сюже­том «Одиссеи» служит возвращение на родину, на остров Ита­ку, одного из главных участников Троянского похода — царя Одиссея. Вопрос о происхождении поэм решается по-разному. Как исторический источник поэмы Гомера имеют, несомненно, большое значение, хотя в них повествуется не о реальных собы­тиях, а лишь об отзвуках их и содержатся отдаленные воспоми­нания, облеченные в форму сказаний. На основании «Илиады» мы можем судить о каком-то большом походе, предпринятом жителями Балканской Греции в Малую Азию. Однако ценность поэмы не в том, что в ней рассказывается о конкретных событиях, достоверность которых мы не можем проверить; она имеет иное значение: в «Илиаде», так же как и в «Одиссее», ярко отражены быт, общественный строй, нравы, верования и обычаи греческих племен на заре греческой истории, при переходе от общинно-родового строя к классовому рабовладельческому обществу.

На рубеже VIII и VII вв. появились произведения беотийско­го поэта Гесиода. Его поэма «Теогония» знакомит нас с совре­менными поэту взглядами на происхождение богов, а другая поэма — «Труды и дни» — дает живое изображение греческой де­ревенской жизни, быта крестьян Средней Греции уже в ранний период существования рабовладельческого строя.

К VII и VI вв. относится ряд дошедших до нас лирических произведений. Для изучения политической истории особенно важны сохранившиеся до нашего времени отрывки из элегий знаменитого афинского политического деятеля Солона, которые отражают законодательство, связанное с его именем. Классовая борьба VI в. запечатлена в элегии, приписываемой аристократу Феогниду, изгнанному из родного города Мегар во время демо­кратического переворота. В элегии автор отразил политическую борьбу и взгляды аристократии своего времени.

К VI в. относится зарождение греческой прозы; создателей первых прозаических произведений принято называть логогра­фами, т. е. «авторами прозаических рассказов». Интересуясь прошлым своих городов, логографы обычно использовали мифы, легенды, сказания, генеалогии знатных родов, возводящих свое происхождение к богам или героям — основателям города.

При описании более близкого прошлого логографы основы­вались и на других источниках, в частности документальном ма­териале, тогда еще очень скудном: списках городских должност­ных лиц, жрецов или жриц и т. д. О своем времени они писали со слов очевидцев и современников, привлекая и собственные наблюдения.

В то же время логографы были и путешественниками, чем объясняется их интерес к географическим и этнографическим вопросам Поэтому географическим и этнографическим описани­ям в их произведениях отводится очень важное место. Сочинения логографов появились в Малой Азии, главным образом в ио­нийских городах — наиболее передовых греческих городах то­го времени Особенностью произведений логографов было то, что миф не отделялся ими от действительности, между леген­дой и реальными событиями не проводилось никакой грани. Впрочем, у некоторых логографов заметны наивные попытки рационалистически осмыслить мифы.

Захват Персией ионийских городов и установление в них ти­раний неблагоприятно отразились и на эпической поэзии и на писателях-логографах. Многим логографам, особенно примыкав­шим к демократии, пришлось уйти в изгнание.

Произведения логографов дошли до нас лишь в скудных отрывках или пересказах последующих писателей. Наибольшей известностью пользовался Гекатей Милетский (родился около 540 г., умер вскоре после 479 г.). Он написал «Генеалогию», или «Историю» (в четырех книгах), и «Землеописание». У Гекатея появляются уже зачатки исторической критики. Он сомневался, например, в достоверности рассказа о том, что Геракл привел к царю Еврисфею страшного Цербера — пса, охранявшего вход в ад; по мнению Гекатея, это была ядовитая змея, от укуса ко­торой люди немедленно умирали, и поэтому ее назвали «псом ада». Критерием Гекатея, таким образом, было правдоподобие. Его «Землеописание» в значительной мере основано на личных впечатлениях и наблюдениях, почерпнутых им во время много­численных путешествий.

Одним из поздних логографов был Гелланик из Митилены на острове Лесбосе (родился около 480 г., умер в конце V или в самом начале IV в.). Гелланик писал главным образом об от­даленном мифическом прошлом известных ему стран, которое излагал обычно в связи с генеалогией знатных родов. Он первый описал прошлое Аттики, Афинского государства; с него начи­нается длинный ряд так называемых аттидографов — авторов «Аттид» (очерков по исто­рии Аттики).

Ионийская эпическая традиция, искусство расска­за, интерес к прошлому и другим странам содейство­вали возникновению и раз­витию как исторических, так и географических знаний.

Первым историком (в бо­лее близком нам смысле этого слова) по праву счи­тается Геродот, уроженец малоазийского города Галикарнаса. Биографические сведения о нем скудны и не совсем достоверны. Родился он около 485 г. до н. э., а умер, вероятно, в 425 г. По некоторым данным, Геродот принимал участие в полити­ческой жизни родного горо­да и боролся с тиранией; в связи с этим ему пришлось покинуть Галикарнас. Пос­ле этого он много путешест­вовал по разным странам: побывал в Египте, Сирии, Вавилоне и Северном Причерноморье. Особенное значение имело пребывание его в Афинах, где он сблизился с видными общественными деятелями афинского обще­ства (Периклом, Софоклом и др.). Когда по инициативе афинян в Италии основывалась колония Фурии, Геродот отправился туда. Труд Геродота «История греко-персидских войн» начинается словами: «Нижеследующие изыскания Геродот Галикарнасец представляет для того, чтобы от времени не изгладились из на­шей памяти деяния людей, а также чтобы не были бесславно забыты огромные и удивления достойные сооружения, исполнен­ные частью эллинами, частью варварами, главным же образом для того, чтобы не забыта была причина, по которой возникла между ними война» (Геродот, I, L). Произведение Геродота, дошедшее до нас, разделено на девять книг (книга у античных писателей соответствует нашей части или разделу), которые названы по именам муз; однако разделение это принадлежит не Геродоту, а появилось позднее, в эллинистическое время. Труд Геродота начинается с истории тех стран, которые вошли в состав персид­ского царства. Книга первая кончается походом Кира на массагетов и его гибелью. Книга вторая почти целиком посвящена Египту. В книге третьей описываются походы Камбиза, его цар­ствование и начало правления Дария. В книге четвертой гово­рится о Скифии и походе Дария против скифов, далее харак­теризуются Кирена и Ливия. Только в книге пятой начинается рассказ о восстании малоазийских греков в Ионии, направлен­ном против персов; все последующее изложение посвящено греко-персидским войнам. Труд заканчивается 479 г.— описанием битв при Микале и Платеях, в которых персам было нанесено решительное поражение.

Геродот. Герма

Геродот. Герма

Вопрос о композиции труда Геродота очень сложен, неодно­кратно привлекал внимание исследователей и разрешался ими различно. Одни из исследователей пришли к выводу, что в ос­нове труда лежит единый план, которого автор последовательно придерживался, хотя произведение его создавалось в течение долгого времени. По мнению других, Геродот первоначально составил несколько обособленных рассказов, которые лишь впоследствии были дополнены и объединены (Подробнее об этих точках зрения см.: А. И. Доватур, Повествователь­ный и научный стиль Геродота, Л., 1957). В настоящее вре­мя исследователи склоняются к тому, что разделы своего труда, посвященные восточным странам, Геродот написал до приезда в Афины. Мысль о создании истории греко-персидских войн со­зрела у него в Афинах. Эта часть труда изложена Геродотом очень подробно. Возможно, что в связи с этим он переработал все произведение в целом, написав к нему краткое введение. Так или иначе, но отдельные части труда Геродота, безусловно, написаны в разное время.

Для повествовательной манеры Геродота характерны от­ступления от основной нити изложения, экскурсы, новеллисти­ческие вставки. У Геродота много общего с логографами. И на него оказала большое влияние эпическая поэзия. Так же как и логографы, он относится к мифам и сказаниям как к заслу­живающим доверия источникам и использует их в рассказах о легендарных родоначальниках тех или иных знаменитых родов. Географические описания и рассказы о чудесных, сверхъестест­венных явлениях также играют большую роль в его повество­вании, хотя он сам иногда сомневается в истинности этих рас­сказов. Однако от логографов Геродота существенно отличают грандиозность его замысла и широта темы; в прошлом он ищет объяснения многих явлений своего времени. История возвышения Кира, царствование Камбиза, воцарение Дария — все это долж­но объяснить столкновение громадной восточной деспотии со сво­бодолюбивым греческим народом. Греко-персидские войны представляются Геродоту событием мирового значения. Он ста­рается показать величие борьбы греков с персидскими завое­вателями. Повествования Геродота о героических подвигах эллинов, например о героическом сопротивлении горстки храб­рых спартанцев, предводительствуемых царем Леонидом, не­сметным полчищам врага или о Марафонской битве, принад­лежат к ярким страницам исторической литературы.

Достоверность сведений, содержащихся в труде Геродота, различна. Географические описания его основаны отчасти на личных наблюдениях, но многое написано им со слов местных жителей, с которыми он разговаривал преимущественно через переводчиков; к этим сведениям Геродот относился недостаточ­но критически. Отдельные его рассказы, несомненно, можно отнести к новеллам и легендам. Впрочем, скептическое отноше­ние к данным Геродота о восточных областях в настоящее вре­мя преодолевается. Специальные исследования подтвердили ряд известий Геродота, недавно оспаривавшихся.

Для истории СССР особенно важен изобилующий реалисти­ческими подробностями рассказ Геродота о Скифии и ее древ­них обитателях.

Источники исторических сведений Геродота разнообразны. Большой знаток эпической поэзии, он хорошо знал и труды ло­гографов, в частности Гекатея Милетского, на которого иногда ссылается, а иногда полемизирует с ним. Геродот пользовался записями изречений оракулов, памятниками официального ха­рактера (списками магистратов, жрецов и жриц, погодными записями и пр.), цитирует он иногда и надписи. Особенно боль­шое значение Геродот придавал устной традиции: рассказы очевидцев и современников событий широко им привлекались.

В использовании всего этого материала сказалась современ­ная Геродоту политическая обстановка. Ему не была чужда политическая тенденциозность в описании хода греко-персид­ской войны и той роли, какую играли в этой войне те или иные греческие государства. Так, он с большой симпатией относится к Афинам и очень высоко оценивает их роль в военных и поли­тических событиях того времени. «Не погрешая против исти­ны,— говорит он, — афинян можно назвать спасителями Элла­ды» (Геродот, VII, 139). Не скрывает он своей симпатии и к Дельфам. О Спарте он пишет хотя и не враждебно, но очень сдержанно, не отрицая ее заслуг в борьбе с персами. Безусловно отрицательно отношение Геродота к тем греческим государствам, которые, изменяя общему делу, вступали в союз с персидским царем. По этим причинам особенно отрицательно он относится к Фивам.

В мировоззрении Геродота нет особой последовательности. Наряду с доверчивым отношением к чисто фольклорному ма­териалу, верой в чудеса, предсказания оракулов, сновидения и веления судьбы мы встречаем немало примеров критического и рационалистического отношения Геродота к источникам. Не­которые мифы он считает нелепыми баснями. «Наконец на четвертый день с помощью кровавых жертв ветрам и заклина­ний… маги усмирили ветер,— говорит он в одном месте,— или, быть может,— добавляет Геродот,— он унялся сам по себе» (Там же, 191). Рассказав о том, что оракул в Додоне появился после того, как голубка возвестила об этом человеческим языком, Геро­дот говорит, что под голубкой подразумевали, видимо, ино­странку, которая ранее говорила «по-птичьи», т. е. на незна­комом языке, а потом «по-человечески», когда выучилась гре­ческому языку. Критическая оценка Геродотом источников объясняется влиянием рационалистической философии, глав­ными представителями которой были софисты.

У Геродота, таким образом, уже можно найти приемы эле­ментарной исторической критики. «Я обязан,— пишет он,— пе­редавать то, что говорят, но верить всему не обязан, и это мое заявление относится ко всему моему изложению» (Там же, 152). Критикуя различные сведения, Геродот ссылается на обычаи страны, де­лает заключения по аналогии, сопоставляет различные версии. Передавая то, что сообщают о пребывании Геракла в Египте, он, например, добавляет: «Мне кажется, эллины рассказывают это потому, что совершенно не знают ни характера египтян, ни их обычаев» (Там же, II, 45).

Отношение к труду Геродота в древности было различным: одни порицали его за легковерие, «за бесчисленные басни», дру­гие же высоко ценили. Геродот оказал влияние на современников и был популярен во все века античной эпохи. Цицерон назвал его «отцом истории», и это, несомненно, заслуженно.

Младшим современником Геродота был афинянин Фукидид, сын Олора (ок. 460—395 гг.). Родился он в знатной афин­ской семье фракийского происхождения. В 424 г., во время Пелопоннесской войны, Фукидид был избран стратегом и от­правлен во главе эскадры, которая должна была охранять фракийское побережье от спартанцев. Когда город Амфиполь подвергся нападению, Фукидид не мог оказать ему своевре­менную помощь, был обвинен в измене и изгнан из Афин. В из­гнании он провел 20 лет и вернулся на родину лишь после окончания войны. В годы изгнания Фукидид задумал создать труд, посвященный истории Пелопоннесской войны. Прежде чем приступить к его написанию, он много лет потратил на сбор материалов и критическую проверку их. Смерть, однако, помешала Фукидиду довести до конца свой труд: на 411 г. (два­дцатом с начала войны) изложение его обрывается.

Труд Фукидида делится на восемь книг, из которых первая представляет собой введение к истории Пело­поннесской войны. Изложе­ние в этой книге начинается с отдаленных времен и до­водится до самой войны. Деление это, осуществлен­ное уже после смерти Фуки­дида, соответствует ходу по­вествования и сохраняет значение до наших дней.

Фукидид. Герма

Фукидид. Герма

Фукидид моложе Геро­дота всего на 25—30 лет, но их труды — произведения различных эпох, настолько отличаются они по мировоз­зрению, стилю, отношению к предмету изложения. Исто­рия Геродота — до извест­ной степени художественное произведение: вымысел и достоверное далеко не всег­да разграничены. Произве­дение Фукидида —труд тре­звого историка и мыслите­ля, предвосхитившего некоторые методы и приемы современной историографии,— величайшее достижение античного мира. И мировоззрение и политические взгляды Фукидида сложились в Афинах в век Перикла, поклонником которого Фукидид оста­вался всю жизнь. Это было время расцвета софистики. Несом­ненное влияние софистов на Фукидида проявляется и в рацио­налистическом отношении к действительности, и отказе рассмат­ривать исторические события как результат действия сверхъесте­ственных сил, и в попытках обобщения, и в сопоставлении доказательства и опровержения того или иного общего положе­ния, и в самом стиле «Истории Пелопоннесской войны».

Отыскание истины, по словам Фукидида,— основная цель его труда. О предшественниках своих Фукидид отзывается с пренебрежением; в том числе, видимо, и о Геродоте.

Так, Фукидид отмечает, что логографы сложили «свои рас­сказы в заботе не столько об истине, сколько о приятном впе­чатлении для слуха: ими рассказываются события, ничем не подтвержденные и за давностью времени, когда они были, пре­вратившиеся большей частью в невероятное и сказочное» (Фукидид, История, перевод Ф. Мищенко, в переработке с примечаниям» и вступительным очерком С. Жебелева, I, 21). Фукидида мы можем назвать родоначальником исторической критики. «Я не считал, — говорит Фукидид, — согласным со своей задачей записывать то, что узнавал от первого встречного, или то, что я мог предполагать, но записывал события, оче­видцем которых был сам, и то, что слышал от других, после точных, насколько возможно, исследований относительно каж­дого факта, в отдельности взятого» (Там же, 22). Отбор источников и оп­ределение их достоверности было делом нелегким: «…очевидцы отдельных фактов передавали об одном и том же неодинаково, но так, как каждый мог передавать, руководствуясь симпатией к той или другой из воюющих сторон или основываясь на своей. памяти» (Там же). Таким образом, Фукидид учитывал неточность пере­дачи и тенденциозность свидетельств современников. Подбору материалов он уделял много внимания и сам посещал места наиболее важных событий Пелопоннесской войны. Кроме свиде­тельств современников, Фукидид пользовался документами, и некоторые из них целиком вошли в его произведение. Договор афинян с Аргосом, Мантинеей и Элидой дошел до нас и в про­изведении Фукидида и в виде надписи. При сличении было об­наружено почти полное совпадение текстов, некоторые стилисти­ческие изменения можно объяснить неисправностью дошедшего до нас текста Фукидида.

Фукидид ясно различает причины и поводы событий. В отли­чие от Геродота, не освободившегося еще от наивной веры в чу­десное, Фукидида мы можем назвать историком-рационалистом: хотя он и приводит всякого рода предсказания, но относится к ним с сомнением и во всяком случае не придает им особого значения. Естественными считает Фукидид такие явления, как. гроза, затмение, землетрясение, и не видит в них, подобно неко­торым суеверным своим современникам, сверхъестественных зна­мений. Но Фукидиду не удалось преодолеть веру в судьбу, ха­рактерную для его современников и нашедшую особенно яркое выражение в античной трагедии.

Двадцать глав первой книги (по принятому делению) обыч­но называют «Археологией Фукидида»; они служат введением к рассказу о событиях, предшествующих Пелопоннесской войне. Введение должно иллюстрировать основную мысль Фукидида о том, что в прошлом в Греции не было войн, подобных Пелопоннесской. Фукидиду почти ничего не известно о существовании крито-микенской культуры; постоянное, оседлое население, по его мнению, появилось в Греции сравнительно недавно.

Повествуя о наиболее раннем периоде греческой истории, Фукидид придает большое значение природным условиям, свя­зывает род занятий жителей с ростом обмена, подчеркивает роль торговли в развитии городов. К гомеровской традиции он относится критически.

Так, упоминая о походе на Трою, он пишет: «Мне кажется, Агамемнон собрал свое войско не столько потому, что принудил к этому походу женихов Елены… сколько потому, что выдавал­ся над современниками своим могуществом» (Там же, 9).

Исследовательское дарование Фукидида особенно ярко про­является в приемах реконструирования им далекого прошлого на основании продолжающих бытовать пережитков. Обычай носить оружие, сохранившийся у некоторых греческих племен, по его мнению, служит доказательством того, что когда-то все греки, подобно варварам, носили оружие. У Гомера нет слова «варвары», и это доказывает, утверждает Фукидид, что в то время греки не противопоставляли еще себя варварским наро­дам. Фукидид первым попытался осмыслить прошлое, пользу­ясь приемами критического анализа документов и рассказов современников и участников событий, поэтических сказаний и пережитков существовавших ранее обычаев и законов.

События самой войны излагаются Фукидидом в хронологи­ческом порядке. Фукидид редко делает выводы, он предостав­ляет это самому читателю. На переднем плане у Фукидида — военная история. Походы, состояние войск, военные действия описаны им с большим знанием дела, а в иных случаях с ис­черпывающей полнотой. Это соответствует его замыслу, сфор­мулированному в начале труда, где он говорит, что приступил к «труду своему тотчас с момента возникновения войны в той уверенности, что война эта будет войною важною и самою до­стопримечательною из всех предшествовавших» (Там же, 8). Вопросы внутренней и дипломатической истории Фукидид рассматрива­ет лишь в той мере, в какой это необходимо ему для описания военных действий.

Фукидиду ясна связь военной истории с внутренней жизнью страны. Он показывает влияние на ход военных событий борь­бы внутри отдельных государств, особенно в Афинах. По поли­тическим своим убеждениям Фукидид — умеренный демократ, он поклонник Перикла, но высоко ценит и Ферамена, умерен­ного олигарха 411 г. К радикальным демократам Фукидид от­носится отрицательно: Клеона, например, он называет «наглейшим из граждан». Однако политические симпатии не мешают Фукидиду видеть объективные причины событий. У него мы уже встречаем представление о закономерности исторических явлений, уверенность в том, что одинаковые причины вызывают и одинаковые следствия. Фукидид убежден в неизменности че­ловеческой природы. В тех случаях, когда исчезают сдержи­вающие начала, господство страстей нарушает основы обще­ственного порядка.

Фукидид — современник и участник событий, но произведе­ния его не мемуары, а история. О себе он говорит немного, в соответствии с объективным значением тех событий, в которых сам непосредственно участвовал. «Я пережил всю войну,— го­ворит Фукидид,— благодаря своему возрасту понимал ее и внимательно наблюдал, с тем чтобы узнать в точности отдель­ные события. К тому же случилось так, что в течение двадцати лет после моей стратегии под Амфиполем я был в изгнании, стоял близко к делам той и другой воюющей стороны, преиму­щественно, вследствие моего изгнания, к делам пелопоннесцев, и на досуге имел большие возможности разузнать те или иные события» (Фукидид, V, 26).

При подробном изложении фактов Фукидиду приходится упоминать многих лиц; указывая на историческую роль от­дельных граждан, он не останавливается на индивидуальных чертах их характера, исключение составляют только Перикл и Алкивиад. Фукидида не интересуют анекдоты из жизни того или иного деятеля. Роль отдельных личностей как бы бледнеет перед таким грандиозным событием, каким считает Фукидид Пелопоннесскую войну. Больше всего ценит Фукидид ум, умение ориентироваться в событиях и предугадывать будущее.

Фукидид излагает материал последовательно и систематич­но, лишь в редких случаях вводит он экскурсы, вполне моти­вированные и поясняющие то или иное положение. Соединяя глубину мысли со сжатостью изложения, Фукидид заставляет читателя с неослабным вниманием следить за ходом событий, о которых он повествует. Одной из особенностей изложения Фукидида, как и других античных историков, является свобод­ная компоновка речей исторических деятелей. Сам Фукидид вот что говорит об этом: «Речи составлены у меня так, как, по мо­ему мнению, каждый оратор, сообразуясь всегда с обстоятель­ствами данного момента, скорее всего мог говорить о настоя­щем положении дел, причем я держался возможно ближе об­щего смысла действительно сказанного» (Фукидид, I, 22). Роль этих речей в общей композиции произведения различна. Речь Перикла на похоронах афинских воинов в самом начале Пелопоннесской войны содержит программу его внутренней и внешней полити­ки и представляет собой идеализацию афинской демократии в лучшую пору ее существования. Иногда речи как бы мотиви­руют те или иные действия или поясняют ход событий с точки зрения определенного государства, той или иной политической группировки. В речи коринфского посла на собрании в Спарте сравниваются афиняне и спартанцы, дается их «сравнительная характеристика».

Благодаря труду Фукидида мы хорошо знаем события Пе­лопоннесской войны. Но греческий историк знаменит еще и тем, что он заложил основы исторической критики и исторических обобщений. Однако в античную эпоху эта сторона его творческо­го облика оставалась в тени. Изучали его стиль, подража­ли методам его повествования, а не методам исследования. По достоинству он был оценен лишь в новое время, когда от­крылась эра научного исследования истории Греции. Фукидид оказался в известном отношении прямым предшественником историографии нового времени; недаром свой труд он сам на­звал «достоянием вечности».

Эпоха высшего подъема афинской демократии ознаменова­лась, таким образом, двумя выдающимися трудами по истории Греции — Геродота и Фукидида. Следует отметить, что сохра­нились и другие литературные памятники этого периода, кото­рые, хотя и не представляют собой исторических произведений, могут служить важными источниками. V век — время расцвета греческой драмы. Трагедии Эсхила, Софокла и Эврипида напи­саны на мифологические сюжеты (исключение составляет тра­гедия Эсхила «Персы», повествующая о походе Ксеркса про­тив греков), но в той или иной степени в них отражена полити­ческая и социальная борьба того времени.

Для изучения политической истории особенно важны коме­дии Аристофана; автор их живо реагирует на события обще­ственной жизни, и его комедии часто дают нам ценные сведе­ния о политической обстановке в Афинах.

Напряженная социальная и политическая борьба в Афинах в V и IV вв. находила отражение и в многочисленных произве­дениях публицистического характера. К сожалению, до нашего времени дошла лишь «Псевдоксенофонтова афинская полития». Названа она так потому, что долгое время приписывалась Ксе­нофонту, однако ни по теме, ни по стилю Ксенофонт не может считаться автором этого произведения. Предполагают, что «Афинская полития» появилась в начале Пелопоннесской вой­ны; имя ее автора нам неизвестно; по содержанию же трактата можно заключить, что автор его — афинянин, ярый противник демократии и сторонник олигархических порядков. «Что касает­ся государственного устройства афинян, то, если они выбрали свой теперешний образ устройства, я его не одобряю». Та­кими словами начинается этот политический памфлет. Далее автор сообщает, почему ему не нравится афинский строй: «…я не одобряю его по той причине, что, избрав себе его, они тем самым избрали такой порядок, чтобы простому народу жи­лось лучше, чем благородным». Аристократ-рабовладелец не скрывает своего недовольства демократическими порядками в Афинах: «…распущенность рабов и метеков в Афинах достига­ет высшей степени. Здесь нельзя побить раба, и он не уступит вам дорогу… В Лакедемоне же мой раб тебя боится» («Псевдоксенофонтова афинская полития», I, 10, II.). Однако автор трактата при всей своей антипатии к демократическому строю считает, что афинские демократы последовательно про­водят в жизнь свои взгляды.

В трактате дается подробная характеристика политической обстановки и быта афинян. Далеко не все писатели консерва­тивного лагеря были так откровенны, как автор «Псевдоксено-фонтовой афинской политии». Многие из них старались при­крыть свою приверженность олигархическому строю ссылка­ми на исторические прецеденты. Среди противников демократии приобретают популярность требования вернуться назад, к «конституции отцов» (по-гречески «патриос политейа»). Ссыл­ки на историческое прошлое входят в моду; но, так как от давно прошедших времен сведений сохранилось мало, зачастую за подлинные факты выдаются всякие домыслы. Таким образом, нередко в политических целях олигархические писатели фальси­фицировали раннюю историю.

Исторический жанр получил большое распространение в IV в., широко стала известна и «История Пелопоннесской вой­ны» Фукидида. Но ему, как было отмечено, не удалось закон­чить свое произведение, и ряд историков пытался продолжить его труд. Одним из таких авторов был Ксенофонт (ок. 430— 355 гг.). Ксенофонт принадлежал к богатой афинской семье, получил аристократическое воспитание и был учеником Сокра­та. По своим политическим взглядам Ксенофонт — противник демократического строя и поклонник спартанских порядков. Предполагают, что после олигархического переворота 404 г. и установления «тирании тридцати» Ксенофонт был на стороне этого правительства и активно его поддерживал. После вос­становления демократии Ксенофонт покинул Афины и в отря­де греческих наемников принял участие в войне, которую вел претендент на персидский престол Кир Младший против своего брата, персидского царя Артаксеркса II. Когда Кир был убит, его греческим наемникам пришлось совершить полный опасно­стей поход, во время которого Ксенофонт был одним из предводителей отряда наемников. Возвратившись на родину, Ксено­фонт вступил в спартанское войско, за что был заочно пригово­рен афинским народным собранием к смерти и конфискации имущества.

Ксенофонт — приверженец спартанских порядков. В «Грече­ской истории» он излагает события со спартанской точки зре­ния и чрезмерно идеализирует царя Агесилая, под командова­нием которого служил в спартанских войсках. После заключе­ния Анталкидова мира Ксенофонт поселился в Пелопоннесе, в подаренном ему спартанцами имении близ Олимпии, и по­святил досуг литературным трудам. Затем, после неудачной для Спарты войны с Беотийским союзом, он вынужден был переселиться в Коринф. Отношения между Афинами и Спар­той к тому времени изменились, постановление об изгнании Ксенофонта было отменено, но он тем не менее в Афины не воз­вратился.

Ксенофонт был одним из плодовитых греческих писателей. Из всех его произведений для изучения событий греческой ис­тории IV в. особенно важна «Греческая история» («Hellenica»), которая представляет собой как бы продолжение труда Фукидида. Начальные строки ее: «Через несколько дней после этого прибыл из Афин Тимохар с несколькими кораблями…» — пове­ствуют о событиях, последовавших за теми, на которых пре­рвалось изложение Фукидида.

«Греческая история» делится на семь книг: начинается она с событий 411 г. и кончается битвой при Мантинее (362 г.). Написан этот труд неровно. Материал первой книги — конец Пелопоннесской войны в подражание Фукилиду изложен сухо, в строго хронологическом порядке; лишь рассказ о суде над афинскими стратегами — победителями в битве при Аргинус-ских островах,— казненными по постановлению народного со­брания, автор оживляет, вводя интересные и яркие детали. В последующих книгах в изложении встречаются речи, есть отступления, иногда труд Ксенофонта напоминает мемуары. Существует предположение, что «Греческая история» создава­лась в разное время: начал ее Ксенофонт вскоре после 403 г. и кончил уже в старости, в 60-х годах IV в.

Как историк Ксенофонт во многом уступает своему предше­ственнику Фукидиду. Он придает большое значение «вмеша­тельству божества», верит в сны и предсказания и сам не пред­принимает никаких важных шагов, не испросив воли божества. Ксенофонт крайне преувеличивает роль отдельных личностей в развитии исторических событий нередко история сводится у него к борьбе отдельных лиц, к истории полководцев. Следует отметить также тенденциозность Ксенофонта Он идеализирует Спарту и ее политический строй (лаконофильство); превозно­сит и переоценивает роль своего покровителя, спартанского царя Агесилая. Одни исторические факты Ксенофонт, несомнен­но, сознательно опускает; другие же излагает чересчур кратко: например, он не говорит об основании Второго Афинского мор­ского союза (378 г.), замалчивает роль деятелей Беотийского союза — Пелопида и Эпаминонда, действовавших против Спар­ты, и лишь мимоходом упоминает о важной битве при Книде (394 г.), закончившейся поражением спартанцев.

Несмотря на все эти недостатки, «Греческая история» Ксе­нофонта представляет для нас известную ценность. В ней со­держится достоверный материал. Очень часто Ксенофонт ис­пользовал свои личные наблюдения, а так как он был близок с выдающимися деятелями своей эпохи, он был хорошо осве­домлен. Ксенофонт писал ясным и правильным языком, всегда считался хорошим стилистом, и в древности за простое и ров­ное изложение его называли «аттической пчелой». «Греческую историю» Ксенофонта в известном отношении можно причис­лить к мемуарам. Мемуарный характер носит и другое произ­ведение Ксенофонта — «Анабасис» («Восхождение»), в котором описан поход отряда греческих наемников в глубь персидского царства, борьба их на стороне Кира Младшего, битва при Кунаксе и тяжелый переход из Месопотамии к побережью Черно­го моря. Свою роль в этом походе Ксенофонт, несомненно, преувеличивает. Сами по себе события, описанные Ксенофонтом в его «Анабасисе», имеют второстепенное значение; для историка ценно описание тех областей, по которым двигался отряд, а также быта и психологии греческих наемных войск.

Трактат Ксенофонта «Киропедия», повествующий о воспи­тании Кира Младшего, представляет собой своеобразный уто­пический роман, в котором отражены монархические устремле­ния Ксенофонта — предшественника эллинистических публици­стов.

В трактате «Государственный строй Спарты» Ксенофонт идеализирует спартанский политический строй. Несмотря на явную тенденциозность автора, это сочинение содержит инте­ресный материал по истории Спарты, недостаточно освещенной в других источниках. Большой интерес для истории греческой философии и характеристики афинского быта представляет про­изведение Ксенпфонта «Воспоминания о Сократе», учителе Ксе­нофонта; следует, однако, подчеркнуть, что Ксенофонт далеко не точно излагает философское учение Сократа, которое он, видимо, недостаточно ясно понимал. Ценные сведения по эко­номической истории Греции можно почерпнуть в трактате Ксе­нофонта «Экономика», или «Домострой», содержащем рассуж­дение о наиболее целесообразных способах ведения хозяйства. Важен также трактат «О доходах», в котором говорится о том, как нужно поправить афинские финансы, не обременяя союзников. Авторство Ксенофонта в отношении этого произведения иногда оспаривается, правда, без достаточных оснований.

Современником Ксенофонта был философ Платон (427— 347 гг.), произведения которого имеют большое значение не только для истории философии, но и для истории социально-политической. Свои социально-политические взгляды Платон из­ложил в двух произведениях: «Политика», или «Государство», и «Законы». Платон — убежденный противник демократии; поэтому в его произведениях нарисована хотя и яркая, но тен­денциозная картина современной ему политической жизни.

Платон, живший в период острой классовой борьбы в Афи­нах, считает, что демократия ведет Афинское государство к ги­бели; он создает проект идеального государства, соответству­ющий классовым интересам аристократии.

После Платона тему о государстве развивает Аристотель (384—322 гг.). В отличие от Платона, который рассуждает об идеальном государстве в достаточной мере отвлеченно, Ари­стотель стремится обосновать свои взгляды и оценки различных форм государства путем конкретного изучения истории и поли­тического строя отдельных современных ему государств. Ари­стотелем и его учениками было написано свыше i50 трактатов, посвященных различным греческим и негреческим государст­вам. Сочинения эти, от которых до нашего времени дошли лишь фрагменты, считались утраченными, но в 1890 г. среди папи­русов, привезенных в Британский музей из Египта, неожидан­но была обнаружена рукопись, содержащая текст наиболее ин­тересного для нас произведения этого рода — «Афинской по­литии» Аристотеля. Впервые оно было опубликовано англий­ским ученым Кенионом в следующем же, 1891 году; потом по­следовали многие другие издания, в том числе и в переводах на русский язык (Аристотель, Афинская полития, М., 1936—1937, пер. и прим. С. И. Радцига).

На основании вновь найденного текста «Афинской политии» Аристотеля был пересмотрен ряд важных вопросов истории Афинского государства. Главное значение этого труда в том, что в нем систематически описана политическая история Афин и их политическое устройство.

«Афинская полития» разделяется на две части: в первой содержится краткая политическая история Афин, во второй — подробное описание современного Аристотелю афинского госу­дарственного строя. Найденный текст рукописи начинается с событий VII в. Аристотель не стремится к живости повество­вания: в большей части «Афинской политии» преобладает су­хое изложение фактов, лишь в отдельных случаях приводятся подробности, иногда явно анекдотического характера. Некоторые события изложены подробно и обстоятельно, например законодательство Солона и история переворота 411 г.; о рефор­ме же Эфиальта сообщается очень коротко. Ценность сведений Аристотеля зависит от тех источников, какими он пользовал­ся; в одних случаях он опирается на труды Геродота и Фуки­дида, в других — пользуется так называемыми аттидами (хро­никами, посвященными афинской истории); Аристотель обра­щается и к первоисточникам: он цитирует стихотворения Со­лона и привлекает законодательные акты. Современный ему государственный строй Аристотель описывает на основе и лич­ных наблюдений. Характеризуя политические учреждения ми­нувших времен, Аристотель стоит, как бы мы теперь сказали, на точке зрения эволюционизма: развитие политического строя, по его мнению, происходит постепенно, и незначительные вна­чале перемены ведут впоследствии к существенным измене­ниям.

На основании материалов различных политий Аристотелем написана была «Политика» — трактат о сущности государства. В нем дается классификация государственных форм и сужде­ния автора о наиболее совершенном политическом строе. По­добно сочинениям Платона, этот труд Аристотеля важен для истории политической мысли в Греции. Кроме того, в трактате много фактов из истории греческих городов, относящихся к раз­личным эпохам и дополняющих сведения других источников.

Своеобразными публицистическими произведениями конца V и IV вв. были речи афинских ораторов. К концу V в. относит­ся речь Андокида о мистериях, проливающая свет на историю борьбы политических группировок в Афинах во второй период Пелопоннесской войны. Судебные защитительные речи афинско­го оратора Лисия знакомят нас с различными сторонами афин­ского быта конца V — начала IV в. Для характеристики афин­ской политической жизни во время господства «тридцати ти­ранов» очень интересна речь, произнесенная Лисием против Эратосфена — одного из тиранов.

Сохранилось несколько судебных речей и другого оратора — Исея, учившегося у Лисия. Общие вопросы греческой полити­ческой жизни затронуты в произведениях (скорее трактатах, нежели речах, как их обычно называют) Исократа — против­ника демократии, поклонника афинской старины, вдохновите­ля и идеолога походов против персов, а в последний период своей жизни приверженца Филиппа Македонского. Сторонни­ком македонского царя, был также оратор Эсхин; до нас до­шли три его речи, написанные им, видимо, в целях пропаган­ды промакедонских взглядов.

Выдающийся оратор древности Демосфен был ярым про­тивником Филиппа Македонского. Деятельность свою он начал с судебных речей, но популярность завоевал блестящими политическими речами. В них Демосфен отстаивает свободу и не­зависимость афинской демократии. И в построении речей, и в стиле, и в приемах аргументации Демосфен достиг исключи­тельного мастерства, принесшего ему славу великого оратора. Страстные речи его против Филиппа Македонского были на­званы филиппиками, и впоследствии так стали называть рез­кие и обличительные выступления. Цицерон, например, считал филиппиками свои речи против Антония. Для истории возвы­шения Македонии и характеристики общественных настроений в Греции этого времени речи Демосфена имеют исключитель­ное значение.

Сторонником Демосфена, далеко, впрочем, не последова­тельным, был оратор Гиперид; в наше время среди папирусов было найдено несколько его речей; до этой находки были из­вестны лишь отрывки из его произведений.

Ораторское искусство, развитию которого способствовали условия греческой политической жизни, достигло больших ус­пехов; оно стало одним из главных предметов обучения в шко­лах.

Речи в то время издавались их авторами и играли почти та­кую же роль, как политические памфлеты и произведения худо­жественной литературы. Появились и особые трактаты по ри­торике, служившие руководством для обучения красноречию. Первыми учителями красноречия были софисты. Настоящим реформатором в области красноречия выступил Исократ. Он усовершенствовал периодическую речь, служащую целям тор­жественного красноречия. Красноречие, по мнению Исократа, должно было стать основным элементом воспитания. Аристо­тель посвятил особое произведение — «Риторику» — теории ора­торских доказательств, уяснению цели и характера ораторско­го искусства, анализу ораторских стилей и образных средств языка.

Риторическое направление оказало сильное влияние и на различные области литературы и на последующее развитие ис­ториографии. Исократ отдавал предпочтение занимательному и эффектному нередко в ущерб исторической истине, поэтому исторические примеры он привлекал главным образом для того, чтобы оживить свои основные мысли и положения. Стремясь к живости изложения, историки вводили в повествование вы­мышленные речи исторических деятелей, составлявшиеся по всем правилам риторики.

Учениками Исократа были историки IV в. Эфор и Феопомп. Эфор написал историю всей Греции, однако от его труда со­хранились лишь отрывки; на основании этих фрагментов и упоминаний о его сочинении других авторов мы можем судить, что в отличие от своих предшественников Эфор описывал исто­рию не отдельных городов, а всего греческого мира, включая западные и восточные колонии. Феопомп, произведения кото­рого дошли до нас также в отрывках, продолжил труд Фукидида, изложив греческую историю с 411 до 394 г. (битва при Книде). Кроме того, им была написана история Филиппа Ма­кедонского. В центре внимания Феопомпа — биографии отдель­ных деятелей, историческую роль которых он крайне преуве­личивает.

К риторическому направлению принадлежал и уроженец Сицилии Тимей (ок. 345/340—250 гг.), написавший историю своей родины и других западных областей. Судя по сохранив­шимся фрагментам произведений Тимея, речам отводилось в них значительное место. Большую роль придавал он судьбе и различным предзнаменованиям. Достоинство его труда в том, что в основу своей хронологии он положил счет времени по олимпиадам. Тем самым Тимей свел в единую хронологическую систему отдельные местные системы летосчисления (по архон­там, эфорам и т. д.).

Историческая литература времен эллинизма чрезвычайно обширна. Особенно широко отражены в литературе походы Александра Македонского. Одним из первых описал эти по­ходы полководец Александра, а впоследствии египетский царь Птолемей I, использовавший корреспонденцию Александра и при­дворные дневники. Истории походов посвящены труды и дру­гих сподвижников Александра — Аристобула и Клитарха. Со­чинения эти до нас не дошли, но их привлекали другие авто­ры, в частности историк II в. н. э. Арриан, в произведении ко­торого «Анабасис» рассказывается о походах Александра.

Хотя от большинства исторических трудов, написанных в эллинистическую эпоху, сохранились лишь фрагменты или мы знаем только имена их авторов, можно с уверенностью утверж­дать, что это было время кропотливого собирания материалов и многочисленных исследований по весьма широкому кругу исторических вопросов.

В этот период возникает и биографический жанр. Аристо­тель обратил внимание на то. что поведение людей может быть объектом научного изучения, и ученики его составляли био­графии поэтов и мыслителей, заботясь главным образом о ре­шении интересовавших их этико-моральных вопросов и зани­мательности изложения, а не об исторической достоверности своих произведений.

Выдающимся историческим сочинением эллинистической эпо­хи был труд Полибия. Полибий родился около 200 г. до н. э. в аркадском городе Мегалополе и принимал активное участие в Ахейском союзе. В 168 г., после победы римлян над маке­донским царем Персеем, Полибий был отправлен в качестве заложника в Рим, где сблизился с видными представителями римской аристократии и из противника римского вмешательства в греческие дела превратился в поклонника римлян. Умер Полибий около 120 г.

Полибий излагает историю эллинистических стран за пе­риод от 220 до 146 г. Он стремится создать всемирную историю, которая должна охватить весь доступный его кругозору куль­турный мир. Полибий считает, что знакомство с исторической жизнью отдельных стран не может дать представления о це­лом, как созерцание разрозненных членов живого организма не дает ясного представления о жизненной силе и красоте живо­го существа. Полибию была известна история многих грече­ских городов-государств; большинство из них находилось в то время в состоянии упадка. Это привело его к выводу, что каж­дое государство, подобно живому организму, развивается со­гласно «порядку природы» и за периодами роста и развития следуют упадок и разложение. Полибий — сторонник олигар­хического строя и с этой точки зрения оценивает излагаемые им исторические события.

История, по Полибию, преследует практические цели: она должна учить людей и обогащать их опыт. Сам видный поли­тический деятель, побывавший в разных странах, Полибий счи­тал практический опыт одним из условий плодотворного заня­тия историей. К источникам Полибий относился критически и старался обосновать изложение документальными данными. Впрочем, риторическая школа наложила отпечаток и на труды Полибия, хотя он реже, чем другие античные писатели, при­бегает к речам исторических деятелей и осуждает тех истори­ков, которые прежде всего заботились о красоте и заниматель­ности изложения. Труд его полностью до нас не дошел (из сорока книг сохранилось только пять, из них эллинистической истории посвящены четвертая и пятая; от остальных сохрани­лись более или менее значительные фрагменты). После «Исто­рии Пелопоннесской войны» Фукидида труд Полибия можно считать самым серьезным историческим произведением античной эпохи.

Продолжателем Полибия был Посидоний, труд которого до нас не дошел, но, судя по отзывам других историков и сохра­нившимся фрагментам, он был доведен до 80-х годов I в. до н. э.

Из других историков, живших уже в римскую эпоху, следу­ет отметить Диодора Сицилийского, написавшего очень боль­шой (40 книг) труд по всеобщей истории под названием «Исто­рическая библиотека». Этот труд охватывает историю Востока, Греции и Рима. Диодор дает синхроническое изложение, со­поставляя различные системы летосчисления: по олимпиадам, архонтам и т. д. Не всегда эти сопоставления удачны, но для хронологических изысканий труд Диодора дает весьма ценный материал.

Многие из источников, которыми пользовался Диодор, до нас не дошли. Ему известны были утерянные в настоящее вре­мя части труда Полибия, «История» Посидония, произведения Феопомпа, Тимея и других авторов. Диодор недостаточно кри­тически относился к источникам, и его с полным правом мож­но назвать историком-компилятором. Из дошедших до нас книг «Исторической библиотеки» особенное значение имеют те разделы истории Греции, которые недостаточно представлены в других источниках: рассказы о событиях в Греции начиная с V в., дополняющие «Греческую историю» Ксенофонта, све­дения об исторической жизни Сицилии и т. д. У Диодора мы находим также важные данные о Филиппе и Александре Ма­кедонских.

Ряд ценных и интересных сведений по истории древней Гре­ции содержится в трудах Плутарха (ок. 46—126 гг. н. э.). Этот плодовитый и очень популярный в античное время писатель ро­дился в беотийском городе Херонее, образование получил в Афинах, был связан с римскими аристократическими кругами и занимал видный бюрократический пост в Греции (ведал управ­лением императорских поместий).

«Параллельные биографии» Плутарха знакомят нас с жизнью многих греческих и римских деятелей. Задача биогра­фа, по Плутарху, отлична от задач историка. Биограф должен отметить положительные и отрицательные черты историческо­го деятеля и охарактеризовать его как человека. Плутарх счи­тает, что для этой цели незначительный поступок, высказыва­ния или шутки могут иметь большее значение, чем важные в историческом отношении события. Поэтому индивидуальные черты характера исторического деятеля обладают для Плутар­ха большей притягательной силой, чем его политическая роль. Плутарх — философ-моралист, и суждения его нередко субъ­ективны, но для нас ценно то, что в произведениях Плутарха отражены такие явления греческой истории, мимо которых про­шли авторы других источников. Некоторые биографии Плутар­ха, например биографии Тесея и Ликурга, основаны на леген­дарном материале; другие опираются на достоверные источ­ники.

Плутарх обладал большой эрудицией, старался быть точ­ным в передаче событий, но к источникам относился некрити­чески и выбирал такие, которые соответствовали его целям. В эпоху Плутарха получили широкое распространение всякого рода религиозные учения, и сам он находился под их большим влиянием. Поэтому в созданные им биографии он вплетает много чудесного и сверхъестественного, любит рассказывать о всяких чудесах и знамениях даже тогда, когда в них сомне­вается. Благодаря живому и занимательному изложению биогра­фии Плутарха завоевали огромную популярность.

Ко II в. н. э. относится «Описание Эллады» Павсания, ко­торый интересовался преимущественно греческими памятника­ми старины и приводил много рассказов о событиях далекого прошлого.

Интерес к греческой истории проявили и римские писате­ли. Немало ссылок на примеры греческой истории найдем мы у Цицерона. В конце I в. до н. э., во времена Августа, боль­шое историческое сочинение на латинском языке написал Помпеи Трог; извлечения из него сохранились у писателя II в. н. э. Юстина. Это было компилятивное произведение, со­ставленное на основании ряда исторических трудов периода, предшествовавшего жизни автора. Особенное значение имеют главы, посвященные македонской истории. Писатель I в. н. э. Беллей Патеркул дает краткое и популярное изложение гре­ческой истории. Несколько позднее Квинт Курций Руф написал большую биографию Александра Македонского, использовав не дошедшие до нас данные.

Исторические произведения античной эпохи позволяют вос­становить в основных чертах ход всей греческой истории, вы­делить основные ее моменты; они дают очень много материа­лов для изучения греческого рабовладельческого общества на разных стадиях его развития. Другие литературные памятники (лирические произведения, трагедии и комедии, публицистиче­ская литература, памятники ораторского искусства) освещают немало интересных сторон греческой социальной и политиче­ской жизни. Но исторические и литературные источники не да­ют все же полного представления об истории Греции; кроме то­го, следует учитывать, что литературным произведениям свой­ственны политическая тенденциозность, а также зависимость от источников, которыми пользовался тот или иной автор.

В отличие от литературных источников документальные ис­точники, дошедшие до нас в виде надписей, современны тем со­бытиям, о которых они повествуют. В античную эпоху публи­кация важных политических документов состояла в том, что со­ответствующие акты вырезались на камне и выставлялись на площадях и на улицах. Часть этого своеобразного каменного архива классической и эллинистической эпохи сохранилась и до наших дней.

Надписи дают ценнейший материал, отражающий различ­ные стороны исторической жизни древних греков. Так, в виде надписи, найденной в Олимпии, до нас дошел один из древ­нейших дипломатических документов — договор между Олим­пией и Гереей. К VI в. до н. э. относится открытая в 1884 г. Гортинская надпись (запись гортинского права), обнаруженная в городе Гортине на Крите. Памятник содержит много важных данных, касающихся семейных и имущественных отношений, долгового права, системы наказаний за различные проступки и преступления. На основании Гортинской надписи можно су­дить и о положении рабов и должников в раннюю эпоху.

Очень важны аттические надписи, освещающие различные стороны афинской государственной жизни: найдены тексты до­говоров между Афинами и другими греческими городами; надписи, связанные с историей афинских финансов; постанов­ления народных собраний о долгах священной казне храма богини Афины и других храмов; отчеты об издержках на воен­ные нужды, на постройки, на оплату должностей и пр. Все эти материалы позволяют нам судить об экономическом положе­нии Афин в различные периоды греческой истории.

Ряд надписей свидетельствует о взаимоотношениях между Афинами и союзными городами. Сохранились, например, спи­ски союзных городов, плативших Афинам форос (дань). До­шел до нас договор о Втором Афинском союзе. Надпись, в ко­торой зафиксирован договор между Афинами, Аргосом, Ман-тинеей и Элидой, важна не только своим содержанием, но и тем, что дает возможность проверить достоверность тех доку­ментов, которые приводит Фукидид. Среди надписей, обнару­женных на территории греческих колоний в Северном Причер­номорье, особенно любопытна найденная в Херсонесе присяга, изучение которой важно для истории греческих политических учреждений. На площади города Ольвии, расположенного в устье Буго-Днепровского лимана, найден декрет в честь одного из знатных ольвийских граждан — Протогена; в этом декрете перечислены благодеяния Протогена, ярко характеризующие положение города в III в. до н. э. Большое значение имеют и надписи, относящиеся к эллинистической эпохе. Немало их най­дено в Пергаме и других малоазийских городах, на островах Делосе, Родосе, в Египте и в других местах.

Ценность представляют не только те надписи, которые со­держат официальные документы, но и надписи частного харак­тера: надгробные, религиозные посвящения, благодарственные и пр. Они конкретизируют наши сведения о социальном соста­ве греческих и более поздних эллинистических городов, о пере­движении населения, материальном положении различных его групп, семейном быте и истории хозяйства.

Со второй половины XIX в. развивается особая вспомога­тельная историческая дисциплина — папирология, изучающая папирусы, найденные в изобилии в Египте. Некоторые папи­русы хорошо сохранились и являются очень важными и цен­ными источниками. Среди папирусов, как уже отмечалось, бы­ла найдена «Афинская полития» Аристотеля, а также некото­рые комедии Менандра, речи Гиперида и др. Но папирологические находки, относящиеся к классической эпохе, единичны. Особенно велико значение папирусов для изучения истории эллинистического Египта: законодательные акты, официальные и частные письма, расписки и всякого рода записи проливают свет на различные стороны хозяйственного и социального бы­та этой страны. В настоящее время известны тысячи таких до­кументов.

Очень много нового в изучение истории Греции внесли ар­хеологические исследования. Изучение наиболее древнего пе­риода стало возможным только после раскопок ряда древней­ших памятников на острове Крите, на других островах, побе­режьях Малой Азии, а также греческом материке.

Генрих Шлиман (1822—1890 гг.) первый предпринял рас­копки на холме Гиссарлык в Малой Азии, где, по преданию, находилась древняя Троя. И перед исследователем предстали развалины древнего города, просуществовавшего много веков. Работа, начатая Шлиманом, была завершена его ближайшим сотрудником Вильгельмом Дерпфельдом, который продолжил раскопки на холме Гиссарлык и определил слои, относившиеся к гомеровской Трое. Богатейший археологический материал был найден Шлиманом в Балканской Греции на терри­тории Арголиды, у древних Микен. Здесь были раскопаны так называемые шахтовые гробницы конца XVII — первой полови­ны XVI в. до н. э. Открытие Шлимана необычайно расширило наши представления о древнейшем периоде исторической жизни греков.

Рамки ранней истории Греции еще больше раздвинулись после раскопок на острове Крите. Хранителю Оксфордского му­зея, а впоследствии профессору Оксфордского университета Артуру Эвансу, начавшему в 1900 г. регулярные раскопки на Крите, удалось открыть на месте древнего города Кносса остат­ки большого дворца. Эванс, а также еще ряд археологов пред­приняли раскопки и в других районах острова Крита. Исключи­тельные по своему значению археологические открытия дали возможность говорить об особой критской культуре.

Начались систематические археологические исследования. В Афинах и других известных в афинскую эпоху греческих горо­дах; в Дельфах и Олимпии, этих важных религиозных центрах; на островах Делосе и Родосе; на месте крупных малоазийских центров — Милета, Пергама и иных городов, процветавших в классическую эпоху или эпоху эллинизма; в причерноморских областях; в Египте, Сирии и других странах, находившихся под влиянием эллинизма, — всюду велись и ведутся раскопки, даю­щие огромный археологический материал. Множество памятни­ков знакомит нас с историческим бытом древних греков и насе­ления эллинистических городов. Памятники художественного творчества открыли широкие возможности для изучения истории греческого искусства.

Важным источником являются также монеты, которые иссле­дует особая вспомогательная дисциплина — нумизматика. Монеты чеканились в очень многих греческих городах и во всех эллинистических государствах. Изучение изображений и надпи­сей на монетах, районов распространения тех или иных монет, особенностей их чеканки дает в руки историка интересный и важный материал.

Широкое привлечение материалов археологических исследо­ваний, надписей и папирусов обусловило настоящий переворот в изучении греческой истории.

Критическое изучение греческих исторических сочинений и других литературных памятников и использование данных вспо­могательных дисциплин помогают проследить историю Греции на различных ступенях ее развития.