1 год назад
Нету коментариев

Из хоровых песен, прославлявших Диониса (дифирамбов), возникла, как сообщает Аристотель, греческая трагедия. Сло­во «трагедия» в буквальном переводе означает «песнь козлов». Одетые в козлиные шкуры участники празднества изображали спутников Диониса — сатиров, которые не только пели, но и «действовали» («драма» означает «действие»). В культе сохра­нилось много пережитков глубокой старины: оргиастических плясок под резкие звуки флейт, бубнов и тимпанов, экстатиче­ского опьянения, заклания животных и т. д. Культ Диониса распространяется с VII в. во многих городах. В Афинах со времени Писистрата устройством малых (сельских) и больших (городских) Дионисий стало заниматься государство, и культ Диониса, вопреки религиозным традициям аристократии, пре­вратился в общегосударственный, что свидетельствует о демо­кратизации афинской общественной жизни.

Первоначально дифирамбы в честь Диониса исполнялись хором на народных празднествах. Большим шагом вперед было появление актера. Он пояснял зрителям происходящее на сце­не и за сценой, по ходу своего повествования обращаясь к хо­ру. Вот этот разговор — диалог — между актером и хором и послужил основой для последующего развития театральных представлений.

Театр Диониса в Афинах

Театр Диониса в Афинах

Первые трагедии были созданы в Афинах еще в VI в. Со­гласно античной традиции, первым афинским трагическим поэ­том был Феспид. В годы ионийского восстания Фриних поста­вил трагедию «Взятие Милета», которая заставила зрителей плакать. По преданию, власти наложили на автора большой штраф за то, что он напомнил о близких всем несчастьях.

Подлинным основоположником греческой трагедии по пра­ву должен быть признан Эсхил, произведения которого частич­но дошли до нашего времени. Введением второго действующего лица Эсхил еще более оживил театральное представление, сде­лал его более динамичным и тем самым приблизил его к зрителям. Кроме того, Эсхилу приписывают усовершенст­вование сценической техни­ки — введение декораций, масок, котурн, летательных, громоносных и других ма­шин. Собственно, с Эсхила и начинается история грече­ского театра.

Вначале театральные представления происходили где угодно. Затем стали строить сооружения, назы­вавшиеся по-гречески теат­рон (от глагола теаомай — «смотрю»). Такой театр ус­траивался под открытым не­бом, без крыши и занавеса. Места для зрителей были расположены полукругом, уступами и разделены про­ходами, как на современных стадионах. Впоследствии эти места получили назва­ние амфитеатра. Актеры и хор выступали на ровной, утрамбо­ванной площадке у подножия амфитеатра. Эта площадка назы­валась орхестра. Для переодевания актеров позади орхестры ставилась скенэ — «палатка». Впоследствии вместо палатки ста­ли строить постоянное сооружение, на стене которого, обращен­ной к зрителям, рисовали декорацию, обычно изображавшую фасад дворца.

Бронзовая маска. Раскопки в Пирее...

Бронзовая маска. Раскопки в Пирее…

Расположенные под открытым небом, греческие театры мог­ли быть очень большими и вмещали много зрителей. Так, на­пример, театр Диониса в Афинах вмещал до 17 тысяч зрите­лей, но это далеко не самый большой из известных нам театров древней Греции. Впоследствии, в эллинистическую эпоху, бы­ли созданы театры, рассчитанные на 50 тысяч зрителей и более. Первоначально театральные представления давались толь­ко во время праздников Диониса и были составной частью это­го культа. Лишь постепенно театр стал приобретать самостоя­тельное значение в общественной жизни и превратился в по­литическую трибуну, место отдыха и развлечений. Высокий культурный уровень древних греков в значительной степени следует приписать театру, который организовывал, воспитывал и просвещал народные массы. Наряду с театральными регуляр­но происходили музыкальные, литературные и спортивные со­стязания, устраивавшиеся государством. «Организуя из года в год игры и жертвоприношения,— говорил Перикл в одном из своих передаваемых Фукидидом выступлений,— мы доставляли нашей душе возможность получить многообразное отдохнове­ние от трудов, равно как и благопристойностью домашней об­становки — повседневное наслаждение, которое прогоняет уныние и тоску» (Фукидид, II, 38). Неизвестный автор дошедшего до нас оли­гархического трактата о конституции Афин считает любовь афинян к театральным представлениям и празднествам одним из естественных следствий демократического строя. Он говорит об этом, конечно, с иронией и злобой, но увлечение афинян театром и празднествами, как и органическая связь театра с демократическим строем не подлежат сомнению.

В V в. установился определенный порядок проведения теат­ральных состязаний. В них принимали участие три автора. Каждый из них предлагал зрителям три трагедии, связанные сюжетным единством (трилогию). Условия античного театра вызывали необходимость соблюдения трех единств (места, вре­мени и действия), которые впоследствии были теоретически обоснованы Аристотелем. К трагической трилогии присоединя­ли еще драму (действие сатиров).

Содержание и мотивы греческих трагедий в высшей степени разнообразны. В их основу обычно положен какой-либо миф о богах и героях, чаще всего из так называемого кикла, т. е. цик­ла сказаний о Троянской войне, фиванского цикла мифов и т. д. Реже пользовались каким-либо историческим фактом.

Расцвет греческой трагедии совпадает с «золотым веком» Перикла, с расцветом афинской демократии и продолжается до конца Пелопоннесской войны. Война не только не ослабила, но даже усилила страсть к театру. Философ Платон говорит о «театрократии» как своего рода повальной болезни, охватив­шей афинское общество. Расходы на театральные представле­ния, организацию празднеств и жертвоприношений достигли очень большой суммы и были обременительны для государст­венного бюджета. В самый разгар Пелопоннесской войны, пос­ле сицилийской катастрофы и олигархического переворота че­тырехсот в 410—409 гг., афиняне истратили на устройство Панафинейских празднеств колоссальную сумму в пять талан­тов и тысячу драхм. Расходы на театральные представления и празднества в основном в виде литургий распределялись меж­ду богатыми гражданами (хорегия) и отчасти возмещались из средств полиса.

Мировую славу приобрели три корифея античной драмы: Эсхил, Софокл и Эврипид. Старший из них, Эсхил (525— 456 гг.), родом из Элевсина, главного центра таинственных и мрачных элевсинских мистерий, был современником и непо­средственным участником греко-персидских войн. Эсхил в своем творчестве соединил чувства и идеи двух поколений — де­мократического и аристократического. Многое в демократиче­ском строе Афин было чуждо Эсхилу, что и заставило его по­следние годы жизни прожить вне Афин, в Сицилии. Античные ученые утверждали, что Эсхилом было написано 90 трагедий и драм сатиров. Нам известны названия 72 пьес. Полностью до нас дошли семь трагедий — «Персы», «Семеро против Фив», «Скованный Прометей», «Просительницы» и одна трилогия «Орестейя», состоящая из трех трагедий: «Агамемнон», «Хоэфо-ры» и «Эвмениды».

Ранние трагедии Эсхила были близки к первоначальному источнику трагедии — дионисовым дифирамбам. В этих траге­диях главная роль принадлежит хору, а роль актера еще отно­сительно невелика. В поздних его произведениях актер прини­мает более живое участие в действии и вводится второй актер, благодаря чему усложняется композиция и усиливается драма­тизм действия.

Используя для своих трагедий мифологические и историче­ские сюжеты, Эсхил наполнял их глубоким философским и по­литическим содержанием. Язык трагедий Эсхила — смелый, насыщенный метафорами и оригинальными образами.

Одна из важнейших проблем в трагедии Эсхила — проблема судьбы, рока. Столкновение свободной воли и непреодолимой судьбы, не зависящей ни от богов, ни от людей, составляет лейтмотив трагедий Эсхила. В этом есть известная доля мисти­ки, таинственности и суеверия, присущих Эсхилу и легко объ­ясняемых исторически.

Эсхил жил в период великих событий греко-персидских войн и смены аристократического строя демократическим. Мыс­ли и чувства человека были возбуждены всем происходившим, но его ум не был достаточно вооружен научными знаниями, чтобы решить вставшие перед ним вопросы и проблемы. В этом причина мистицизма как трагедий Эсхила, так и вообще гре­ческой трагедии.

С идеей судьбы переплеталась идея возмездия: всякое пре­ступление, совершенное сознательно или бессознательно, неиз­бежно влечет за собой возмездие. Отчетливее всего эта идея проведена в трилогии «Орестейя». В мифе, который был поло­жен в основу трилогии, рассказывалось о чудовищном престу­плении отца Агамемнона и Менелая, аргосского царя Атрея, накормившего своего брата Фиеста мясом его собственных де­тей. Род Атрея был проклят богами — и вот за преступление предков должны были расплачиваться потомки. В первой ча­сти трилогии — «Агамемнон» — показана судьба вождя ахей­ского войска. Победоносный царь Агамемнон, счастливо избе­жавший гибели под стенами Трои, падает жертвой мести своей супруги Клитемнестры, которой помогает ее любовник, сын Фиеста, Эгисф. Но за гибель отца мстит своей матери сын Агамемнона, Орест (вторая часть трилогии «Хоэфоры»). Матере­убийцу за пролитую родственную кровь преследуют богини мести Эриннии (заключительная часть «Эвмениды»). Спасаясь от них, Орест бежит в Афины, где богиня Афина учреждает осо­бый суд ареопага. Последний выносит Оресту оправдательный приговор. Эриннии, успокоенные Афиной, превращаются в Эв­менид, благодетельных богинь-покровительниц. Использован­ный Эсхилом мифологический сюжет об оправдании Ореста от­ражает борьбу между отживающим материнским и идущим ему на смену отцовским правом.

«Эвмениды» были поставлены в 458 г., в пору небывалого обострения политической борьбы между афинской демократией и сторонниками олигархического строя, когда вождь демокра­тов Эфиальт повел атаку на ареопаг — оплот афинских олигар­хов. В этой борьбе Эсхил поддержал олигархов, выступив в «Эвменидах» в защиту ареопага как древнейшего афинского учреждения, основанного самой богиней Афиной, покровитель­ницей города.

Из всех трагедий, созданных Эсхилом, наибольшей извест­ностью пользуется «Прикованный Прометей». Это единствен­ная дошедшая до нашего времени часть из утраченной трило­гии Эсхила, написанной на сюжеты популярных в древности мифических сказаний о титане Прометее, смело вступившем в борьбу с богами за благо человечества. Прометей похитил с небесного алтаря огонь и передал его людям. Он также научил людей письму, счислению и ремеслам. Разгневанный Зевс же­стоко покарал Прометея, действовавшего против его воли. Он велел приковать Прометея тяжелыми цепями к скалам Кавказа и послал орла, терзавшего его тело когтями и выклевывавшего ему печень, которая за ночь вновь вырастала. Орел снова и снова прилетал за своей кровавой пищей, и мучениям Проме­тея не было конца. Но физические страдания не сломили гор­дого духа Прометея, и он наотрез отказался пойти на какой бы то ни было компромисс с Зевсом и примириться с ним.

Образ Прометея на протяжении многих веков воодушевлял смелых поборников прогресса. Прометей — символ борца про­тив всего пошлого, ограниченного, самодовольного и неразум­ного был высоко оценен Карлом Марксом. «Нечестив не тот, кто отвергает богов толпы, а тот, кто присоединяется к мнению толпы о богах. Философия этого не скрывает. Признание Про­метея:

По правде, всех богов я ненавижу

есть ее собственное признание, ее собственное изречение, направ­ленное против всех небесных и земных богов, которые не призна­ют человеческого самосознания высшим божеством… Прометей,— пишет Маркс,— самый благородный святой и мученик в философском календаре» (К. Маркс, Различие между натурфилософией Демокрита и натурфило­софией Эпикура,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. I, изд. 1, стр. 26). Идея судьбы и возмездия, характерная для произведений Эсхила, еще более отчетливо звучит в произведениях друго­го греческого трагика — Софок­ла. Софокл (497—406 гг.) про­исходил из афинского пред­местья Колона, был современ­ником и горячим почитателем Перикла. Софокла называют Гомером греческой драматур­гии: он отразил в своих траге­диях «золотой век» Перикла так же полно и ярко, как Го­мер в своем эпосе жизнь, нра­вы и представления эпической Греции. Все произведения Со­фокла пронизаны сознанием величия и силы человеческого разума. Идея судьбы у Софок­ла сочетается с прославлением человеческого гения, творца и созидателя материальных и ду­ховных ценностей.

По преданию, Софокл на­писал 123 трагедии, из которых сохранилось семь: «Царь Эдип», «Эдип в Колоне», «Ан­тигона», «Филоктет», «Аякс», «Трахинянки» и «Электра».

Основная идея — идея неот­вратимости судьбы — полнее всего выражена в лучшей трагедии Софокла «Царь Эдип». В ос­нову трагедии положено сказание, или миф, об Эдипе, сыне фиванского царя Лая и его жены Иокасты. Лаю было предска­зано, что он погибнет от руки собственного сына, который всту­пит в брак со своей матерью. После того как у Лая и Иокасты родился сын Эдип, Лай вспомнил предсказание и, проколов младенцу ножки, приказал своему рабу-пастуху бросить его в горах на верную смерть. Случайно пастух коринфского царя Полиба нашел подброшенного ребенка, сжалился над ним и принес его своему господину. Полиб оставил Эдипа у себя и усыновил его.

Софокл. Мрамор

Софокл. Мрамор

Однажды Эдип посетил дельфийского оракула и узнал, что ему предопределено судьбой убить своего отца и жениться на своей матери. Думая, что речь идет о коринфском царе, кото­рого он считал отцом, Эдип поспешил оставить своих мнимых родителей и отправился странствовать. По дороге он встретил незнакомого ему человека, вступил с ним в ссору и случайно убил его. Этот неизвестный был его родным отцом Лаем.

Придя в Фивы, Эдип избавил город от страшного чудовища Сфинкса и за это благодарными гражданами был провозгла­шен царем, занял дворец прежнего царя, убитого им Лая, и женился на его жене, своей матери, Иокасте. Предрешение судьбы и предсказание оракула сбылись.

Обо всем этом зритель узнает по ходу действия трагедии. Софокл начинает своего «Царя Эдипа» с момента, отделенного от рассказанных выше событий большим промежутком вре­мени.

Эдип долгое время счастливо правит в Фивах, но вот город поражает страшное бедствие — чума. По представлениям гре­ков, эпидемии насылались разгневанным богом Аполлоном. Эдип, узнав, что гнев Аполлона вызван присутствием в Фивах убийцы царя Лая, начинает его разыскивать, не зная, что убий­ца — он сам. Ряд ужасных совпадений — и чудовищная истина обнаруживается. Потрясенный Эдип выкалывает себе глаза (его жена и мать Иокаста еще до этого кончает самоубийст­вом), считая себя недостойным видеть свет солнца.

Продолжением «Царя Эдипа» являются трагедии «Эдип з Колоне» и «Антигона». Содержание «Антигоны» в нескольких словах таково. После смерти Эдипа началась борьба за фиван-ский престол между его сыновьями Этеоклом и Полиником, окончившаяся гибелью обоих соперников. Новый царь Фив Кре­онт, зять Эдипа, приказал Этеокла похоронить с надлежащими почестями, а труп Полиника, поднявшего оружие против оте­чества (трагедия Эсхила «Семеро против Фив»), выбросить собакам и птицам. Несмотря на приказ царя, Антигона, сестра погибших, похоронила труп Полиника и тем самым навлекла на себя гнев Креонта. Креонт приказал заточить Антигону в подземелье, где она должна была погибнуть от голода. Но воз­любленный Антигоны, сын Креонта, Гемон, пробрался в подзе­мелье, чтобы освободить свою невесту; однако было уже позд­но: Антигона лишила себя жизни. В отчаянии Гемон тоже уби­вает себя; наконец, мать Гемона также умирает, не пережив гибели своего любимого сына.

Несомненно, сам Софокл — на стороне Антигоны, выполня­ющей «закон богов», который, по мнению поэта, выше законов» установленных людьми,— в данном случае закона Креонта.

Судьба и возмездие в тра­гедиях Софокла выступают совершенно отчетливо, однако они не сковывают свободную человеческую волю. Софокл изображает человека как соз­нательное существо, несущее ответственность за совершае­мые им проступки. Именно со­знанием собственной ответст­венности можно объяснить то, что герои Софокла довольно непринужденно ведут себя с богами.

У Эсхила судьба близка к божеству, у Софокла она — отвлеченное понятие, находя­щееся вне человека, а у Эври­пида (Еврипида), третьего ве­ликого трагика Афин, судьба заключена в самом человеке. Эврипид отождествляет судь­бу с доминирующей страстью человека. Эврипид был твор­цом реальной психологической драмы.

Биография Эврипида мало известна. По одним сведениям, Эврипид (480—406 гг.) был сыном торговца и торговки зе­ленью. Но данные эти вряд ли достоверны: они исходят от авторов комедий, которые бы­ли настроены против Эврипи­да. Из других биографических данных заслуживает внимания упоминание о том, что у Эврипида было значительное книжное собрание. Трагедии Эврипида не­сомненно свидетельствуют о том, что он был очень образо­ванным человеком, учеником софистов и сторонником демо­кратии.

Эврипид проводил в своих произведениях идеи софистов, делая их понятными и доступными широкой публике. В его про­изведениях нашли отражение все великие проблемы, которые волновали умы и чувства его современников. Природа богов и людей, значение культа, естественное право, права женщин, семья и т. д.— все эти вопросы прямо или косвенно ставились в трагедиях Эврипида.

Эврипид. Мрамор

Эврипид. Мрамор

В противоположность Софоклу, героями которого были не реальные, а идеальные люди, такие, как Эдип и Антигона, Эв­рипид изображал человеческие страсти, высокие и низменные. В этом отношении его можно считать предшественником и учи­телем Шекспира. Влияние Эврипида на мировую литературу и театр очень велико.

Самой совершенной трагедией Эврипида является «Медея».

Оскорбленная Медея, брошенная на произвол судьбы му­жем, который предпочел ей дочь коринфского царя, восстает против унижения своего человеческого достоинства и клянется отомстить Ясону. Месть ее страшна: она убивает не только возлюбленную Ясона и ее отца, но и своих собственных детей. Борьба противоположных чувств отчаявшейся, охваченной без­умной жаждой мести женщины, с одной стороны, и нежно лю­бящей матери — с другой, составляет психологический фон «Медеи».

«Ваша мать, лишенная своих детей, должна влачить пе­чальное существование. Вам самим уже не суждено ее видеть. Вам предстоит перейти в иную жизнь… О горе, горе! О мои дети! Зачем этот ласковый взгляд? Зачем эта улыбка, послед­няя улыбка? О горе! Что делать мне, несчастной? Бодрость оставляет меня, о женщины, когда встречаю ясный взор моих детей. Нет, не могу: прочь от меня, злодейский замысел. Я уве­зу их отсюда. Если мне нужно наказать их отца, то зачем ка­рать его несчастных детей и моим собственным двойным не­счастьем? Нет, нет, прочь от меня, мой замысел!» Однако неудержимое чувство ревности и мщения побеждает:

«Умрите вы,— восклицает Медея, убивая детей.— Я не по­терплю, чтобы мои дети подвергались оскорблениям и насилию. Их гибель все равно неизбежна. Я, давшая им жизнь, лучше убью их сама. Их судьба решена, ничто не может избавить их… Будьте счастливы, только не здесь. Отец отнял у вас счастье на земле. Страсть, толкающая человека на величайшие престу­пления, сильнее внушения рассудка» (Эврипид, Медея, 1036—1048).

Невыносимые страдания и безудержный гнев против неспра­ведливости толкают героиню Эврипида на этот кровавый шаг.

Трагедия заканчивается пением хора, напоминающего зри­телям о всемогущей слепой судьбе, пути которой непреложны и непостижимы.

Кроме «Медеи», Эврипиду принадлежит «Электра», «Ифигения в Авлиде», «Ифигения в Тавриде», «Гекаба», «Ипполит», «Молящие о защите», «Орест» и др. Полностью сохрани­лось 18 трагедий Эврипида и одна драма сатиров («Киклоп»), не считая большого числа отрывков из разных не дошедших до нас трагедий. Всего им было написано 92 пьесы.

Общественные мотивы, которые звучат в греческих траге­диях, нашли яркое выражение и в комедии.

Аристотель сообщает, что комедия родилась из так назы­ваемых фаллических (полных обрядовой разнузданности) пе­сен, исполнявшихся подвыпившей толпой поселян во время сельских Дионисий. Шествие этой толпы называлось комос. Слово «комедия» буквально означало «песни во время комо­са». Впоследствии комические песни были объединены с народ­ной драмой, и таким образом возник новый литературный жанр — комедия. Сюжетом древней комедии служила прежде всего политическая и идеологическая борьба; комедии в древ­нейший период были очень злободневны. Греческие комедии отличались большей вольностью в подборе слов, выражений и сцен, чем трагедия и драма, которые создавались по более строгим правилам. Особенно вольными были комедийные пля­ски. Женщины и дети на представлениях комедии не присут­ствовали.

Более свободное содержание комедий обусловило и более развитую сценическую технику. Это открывало широкие возмож­ности для обращения автора к зрителям по ходу сценического действия от имени героев и от имени хора. Действующих лиц в комедиях было значительно больше, чем в трагедиях; костюмы и декорации ярче и пестрее, а маски разнообразнее.

В демократических Афинах богатейший материал для коме­дий давала сама политическая жизнь. Афинская комедия клас­сической эпохи была по преимуществу комедией политической. Непревзойденным мастером политической комедии считался Аристофан (450—388 гг.), уроженец Афин. До нас дошло 11 его пьес.

Главной мишенью аристофановского сарказма служили вожди афинского демоса. В двух комедиях — «Вавилоняне» (сохранились только отрывки) и «Всадники» (о которой упоми­налось выше, стр. 285—286) — был выведен Клеон — лидер ра­дикальных демократов. Само собой разумеется, образ Клеона в изображении Аристофана далек от исторической действитель­ности.

Аристофан жил в сложный и бурный период афинской исто­рии — в период Пелопоннесской войны. В его комедиях нашли отражение все крупные события этой эпохи мировой истории. Так, в комедии «Мир» (421 г.) жесточайшим образом осмеяна военная партия, вовлекшая Афины в Пелопоннесскую войну и разрушившая их благосостояние. Главное действующее лицо комедии, Тригей, на навозном жуке поднимается на небо и уз­нает, что причина всех бедствий афинян в том, что богиня мира заперта в пещере и не может рассыпать свои блага на афин­ский полис, на виноградники, оливковые рощи, реки и моря. Виноградарь Тригей освобождает богиню мира, и тогда все входит в нормальную, мирную колею. Люди живут, радуются, пьют, едят и любят. Все веселятся, за исключением одних ору­жейников, главных виновников войны, погруженных в глубо­кую печаль.

Идея мира проводится также в комедии «Лисистрата», по­ставленной на афинской сцене в 411 г. На этот раз мира тре­буют женщины и для достижения этой цели расстаются со свои­ми мужьями. Заговором женщин руководит Лисистрата, по имени которой и названа комедия. В «Женской экклесии», по­ставленной в 392 г., Аристофан вводит нас в обстановку на­пряженной политической борьбы между существовавшими в Афинах группировками, знакомит с политическими лозунгами и программами того периода. В комедии «Плутос» («Богат­ство», 388 г.) изображается всепоглощающая страсть афинян к приобретению богатств какими угодно средствами.

Ядовитые стрелы Аристофана были направлены не только против политических деятелей, но и против писателей и фило­софов. В «Лягушках» (405 г.) Аристофан выводит знаменитых афинских трагиков Эсхила и Эврипида, которые интригуют друг против друга. Историческая ценность этой комедии состо­ит в том, что вне зависимости от присущей ей пародийной фор­мы она знакомит нас с литературными спорами того времени и дает глубокую и меткую характеристику творчества двух великих трагиков.

Присутствующий при споре Эсхила с Эврипидом бог Дио­нис в конце концов останавливает спорящих:

Не дело ведь, чтоб трагики бранились, как разносчики.

Симпатии самого Аристофана определенно на стороне кон­серватора Эсхила, а не новатора Эврипида.

«Но разве,— вмешивается в разговор Гера,— нет в Афинах массы иного рода юнцов, плодящих тысячами трагедии и в тысячу раз более бездарных и болтливых, чем Эврипид?» На это Дионис, выступающий от лица Аристофана, отвечает: «Да, но ведь это мелкие, сухие ветки, болтуны, щебечущие, как ла­сточки-перебойщики, творческая сила которых истощается од­ной пьесой, которые сразу выплевывают свое дарование траги­ческой музе» (Аристофан, Лягушки, 851 и сл).

«Облака» (423 г.) представляют собой сатиру на софистов, к которым Аристофан причисляет также Сократа, и на новые принципы воспитания. В «Осах» (422 г.) Аристофан осмеивает манию сутяжничества, присущую его согражданам, в «Пти­цах» (413 г.) — демагогов, вовлекающих афинян во всякого рода рискованные предприятия. Последняя комедия написана Аристофаном под явным впечатлением сицилийской экспедиции, принесшей афинянам столько несчастий. Влияние Аристо­фана на современников было очень велико. Его злободневные комедии, написанные простым и доступным языком,— дейст­венная форма политической агитации, находившая широкий отклик среди современников.

Лирика во второй половине V в. до н. э. несколько отошла на задний план. Расцвет ее связан с более ранним, предшеству­ющим победе демократического строя, периодом. Из прозаи­ческих произведений V в. особенное значение приобрели исто­рические труды Геродота и Фукидида. Труды эти не только содержат ценнейшие для нас исторические сведения, но и как особый литературный жанр занимают очень важное место в развитии греческой литературы.