2 года назад
Нету коментариев

Во главе афинского флота вновь оказался Алкивиад, талант­ливый полководец, к тому же пользовавшийся расположением и поддержкой персидского царя. Алкивиаду удалось одержать несколько побед над пелопоннесским флотом (при Кизике и Аби­досе) и возобновить подвоз хлеба из Понта.

Успехи Алкивиада придали силы демократии, и в Афинах в 410 г. произошел новый переворот, свергнувший олигархию Ферамена и восстановивший демократическую конституцию, оп­латы и раздачи. Кроме того, по инициативе демократического вождя Клеофонта была введена диобелия, т. е. выплата неболь­шого пособия в два обола бедным гражданам, и возобновились строительные работы (храм Эрехфейон).

Увенчанный лаврами побед Алкивиад в 407 г. вернулся в Афины в сопровождении 200 триер, с множеством пленных и бо­гатой добычей. Ему была устроена торжественная встреча.

Алкивиад явился в экклесию и произнес речь, в которой он жаловался на свою судьбу, волю богов и происки врагов. Воз­бужденное собрание провозгласило Алкивиада полномочным стратегом с неограниченной властью (стратегом-автократором). Конфискованное во время изгнания имущество Алкивиада было ему полностью возвращено, а тяготевшее над ним проклятие снято.

Торжество Алкивиада продолжалось, однако, недолго. На театре военных действий дела снова приняли неблагоприятный для Афин оборот. Как уже отмечалось, еще в 413—412 гг. меж­ду Персией и Спартой велись переговоры. В результате этих переговоров Спарта признала за персидским царем права на малоазийские города, а Персия предоставила Спарте деньги для постройки флота. Спартанский флот потерпел вначале два пора­жения (в 411 г.— при Абидосе и в 410 г.— при Кизике). Тогда Персия, обеспокоенная успехами Афин, решила оказать Спарте более эффективную поддержку. В то же время во главе спар­танского флота был поставлен талантливый и энергичный на-варх (начальник флота) Лисандр, который вскоре нанес пора­жение афинскому флоту у мыса Нотия (406 г.). Хотя Алкивиад непосредственно не руководил действиями афинских кораблей, его заподозрили в новой измене и стремлении к тиранической власти. Афинское народное собрание отрешило Алкивиада от должности стратега-автократора, и он должен был уже навсегда покинуть Афины.

После этого произошло еще несколько морских сражений, в одном из которых афинский флот одержал блестящую победу над пелопоннесским флотом при Аргинусских островах (406 г.). В этом сражении афиняне потопили много вражеских кораблей, причем погиб и сменивший Лисандра новый командующий спар­танским флотом Калликратид. Буря помешала афинянам подо­брать трупы афинских граждан, погибших во время битвы, и предать их погребению, так же как и спасти моряков с несколь­ких потопленных афинских кораблей. Этим, по-видимому, вос­пользовались олигархи. Так или иначе, но когда стратеги-побе­дители вернулись в Афины, они были привлечены к суду по обвинению в том, что не смогли подобрать упавших в море и по­хоронить убитых, и приговорены к смертной казни. Так афиня­не сами обезглавили свой флот.

Трагическая для афинян развязка была уже близка. Заклю­чительным аккордом долголетней изнурительной войны была битва при Геллеспонте в 405 г. Афинский флот избрал местом своей стоянки устье небольшой речки Эгоспотамы, впадающей в Геллеспонт с европейской стороны пролива. Военная дисциплина в афинском флоте была так расшатана, что большая часть гребцов и воинов рассеялась по берегу, а корабли стояли без охраны. Воспользовавшись этим, пелопоннесцы напали на афин­ский флот. Афиняне потерпели полный разгром: почти все их корабли попали в руки врагов или были потоплены, три тыся­чи афинян сдались в плен и были потом казнены. Эгоспотамская битва знаменовала не только поражение афинского флота, но и поражение афинской демократии.

Алкивиад, живший в своих владениях на Херсонесе Фра­кийском, после разгрома афинян бежал в Персию, где был убит. Спартанский полководец Лисандр со всеми своими войсками направился к Афинам. Захватывая по пути города, он низвергал там демократию и передавал власть комитетам десяти (декар­хиям), которые состояли из его приверженцев-олигархов и под­держивались спартанскими гарнизонами. Через несколько месяцев Лисандр был уже под стенами Афин. Он закрыл вход в Пирей, а спартанский царь Павсаний обложил Афины с суши.

В осажденном городе разгорелась борьба между демократа­ми и олигархами по вопросу о мире. Олигархи стояли за не­медленное заключение мира, а демократы категорически отка­зывались от срытия Длинных стен и заключения мира со Спартой. В конце концов партия мира взяла верх. В качестве посредника для ведения мирных переговоров был избран Фера-мен. В апреле 404 г. под влиянием голода решено было заклю­чить мир на любых условиях, предложенных Спартой. Афиня­не обязывались распустить морской союз, передать спартанцам весь свой флот, за исключением 12 судов, несших сторожевую службу, срыть до основания все укрепления (Длинные стены), вступить со Спартой в союз, признав ее гегемонию и над собою и над всем греческим миром, вернуть изгнанников. Коринф, Фивы и другие наиболее враждебно настроенные по отношению к Афинам города требовали разрушения Афин и поголовной про­дажи их населения в рабство. Спарта, однако, не была заин­тересована в чрезмерном усилении своих союзников и настояла на сохранении Афин как противовеса Коринфу и Фивам.

Заключив в 404 г. мир и пользуясь поддержкой Лисандра, афинские олигархи укрепили свое положение и произвели но­вый переворот. На народном собрании в Колоне, предместье Афин, выступил Ферамен; он предложил отменить демократи­ческую конституцию и вернуться к «дедовским порядкам». При­сутствовавший на собрании Лисандр заявил, что отказ отменить демократические формы правления будет рассматриваться как нарушение договора. Для составления новой конституции была избрана специальная комиссия из 30 человек, названная впоследствии правительством тридцати тиранов. Комиссия «тридцати» была избрана для составления проекта новой конституции, но ее члены, воспользовавшись общей растерянностью и поддержкой Лисандра, превратили себя в правительство.

Во главе «тридцати» стоял Критий, рьяный олигарх, уче­ник Сократа и софистов, блестящий публицист и оратор. Госу­дарство Критий рассматривал как учреждение, созданное для сдерживания эгоистических и своекорыстных стремлений людей, религию — как изобретение умных людей для обуздания тем­ных масс и руководства ими, а террор — как средство управле­ния, без которого не может обойтись ни одно правительство.

Новое правительство полностью отменило прежние афин­ские демократические порядки, прекратило оплату государствен­ных должностей и выплату пособий малоимущим. Число полно­правных граждан было ограничено тремя тысячами наиболее состоятельных. Это правительство, фактически посаженное в Афинах спартанцами, не располагало сколько-нибудь прочной опорой; подавляющее большинство афинян люто ненавидело его. Политическая неустойчивость толкнула «правительство тридца­ти» на путь открытого террора. Малейшее проявление недоволь­ства жестоко подавлялось. Казни, сопровождаемые конфиска­циями имущества, следовали за казнями. В то же время в пол­ной мере сказались тяжелые последствия 27-летней опустоши­тельной войны и поражения. Аттика была разорена вторжениями врага, афинское ремесло и торговля замерли, государственная казна опустела. Жертвами репрессий поэтому становились часто не только политические противники «тридцати», но и просто богатые и состоятельные люди. Конфискуя их имущество, пра­вящая олигархия стремилась к выходу из финансового кризиса и к личному обогащению. Тысячи афинских граждан в это вре­мя поплатились жизнью, многие бежали за пределы Аттики.

Не было согласия и в «правительстве тридцати». Среди них начались трения и раздоры. Против вождя крайних олигархов Крития выступил представитель умеренного крыла Ферамен. Жестокая борьба между вождями обеих группировок окончи­лась поражением и смертью Ферамена, арестованного и казнен­ного по приказанию Крития. Расколом в среде «тридцати» вос­пользовались эмигранты-демократы, укрывавшиеся в погранич­ной крепости Филе и поддерживаемые фиванскими демократа­ми, которые боялись окончательного утверждения олигархии в Афинах. Во главе афинских демократов-эмигрантов стоял Фра-сибул, в свое время командовавший флотом, горячий сторон­ник демократических порядков. Фрасибул разгромил войско афинских олигархов, занял Пирей и крепость Мунихию.

Критий, глава «тридцати», был убит в одном из сражений, остальные олигархи погибли или бежали в Элевсин. В Афинах власть временно перешла к комитету десяти, также вскоре свер­гнутому и уступившему место восстановленному демократиче­скому строю (403 г.).

Вместе с восстановлением демократической конституции во­зобновлялись оплаты должностей и раздачи, но число афинских граждан строго ограничивалось законом. Предложение вклю­чить в гражданские списки метеков и рабов было отвергнуто. Конституция 403 г. просуществовала до самого конца афинской демократии, но сами Афины после всех потрясений и разгромов уже не играли первостепенной роли в системе эллинских госу­дарств. Таков был конец Пелопоннесской войны и афинской ве­ликодержавности.

Главную причину гибели Афинской морской державы сле­дует видеть в том, что она не могла быть достаточно прочным объединением, поскольку в основе его лежала эксплуатация многих греческих городов. Небольшое число афинских граждан пользовалось рядом привилегий за счет угнетения многочислен­ных афинских союзников. Не только экономическое и полити­ческое благополучие этого незначительного привилегированного меньшинства, но и военные силы Афинского государства всецело зависели от прочности возглавляемого им объединения. Между тем политика безудержной экспансии, вызванной стремлением еще больше расширить границы Афинского союза, при любом осложнении неизбежно порождала стремление союзников вос­становить свою независимость. Наглядным примером этого яви­лась постигшая афинян военная катастрофа в Сицилии, в изве­стной мере предрешившая их конечное поражение. Пелопоннес­ский союз поддержали города Великой Греции, спровоцирован­ные на это сицилийским походом. Определенную роль в пора­жении Афин сыграла и позиция Персии, видевшей в Афинском союзе наиболее опасного противника.

В целом Пелопоннесская война явилась следствием ряда глубоких противоречий, в конечном счете коренившихся в самой природе рабовладельческого строя.