1 год назад
Нету коментариев

С какого времени нам известна история древней Греции? Ученые первой половины XIX в. обычно начинали ее изложение с VIII в. до н. э. Так, например, Б. Г. Нибур — один из крупней­ших, занимавшихся античной эпохой ученых того времени — в своей «Греческой истории» открывает повествование 776 г. до н. э., годом, с которого, по преданию, в храме Зевса Олимпий­ского в Элиде стал справляться популярнейший в Греции празд­ник — знаменитые олимпиады. Так же поступил и другой иссле­дователь, Грот, в своем 12-томном труде, посвященном истории Греции.

Таким образом, историки первой половины XIX в. про­ходили мимо того факта, что у самих греков сохранились более или менее отчетливые воспоминания о значительно раннем пе­риоде их исторической жизни.

Эти воспоминания запечатлены в мифах и сказаниях, кото­рые донесли до нас античные авторы — Геродот, Фукидид, Диодор и другие. Согласно этим сказаниям, на острове Крите в глубокой древности существовало могучее царство, правил им мифический царь Минос — «талассократ» — «властитель моря». Минос распространил свою власть и на некоторые области материковой Греции; ему была вынуждена подчиниться Аттика. Жителей Аттики критский царь обложил тяжелой данью: каж­дые девять лет они должны были посылать на Крит семь юно­шей и семь девушек на съедение Минотавру — чудовищу с го­ловой быка и туловищем человека, которого Минос держал в своем дворце-«лабиринте». Брошенные в лабиринт пленники тщетно пытались найти выход среди множества запутанных ходов и, обессилев, становились жертвами кровожадного чудо­вищ. И вот однажды юный сын царя Аттики Эгея, Тесей, решил отправиться на Крит вместе с очередными жертвами, чтобы убить Минотавра и освободить родину от тяжелой и по­зорной дани.

Прибыв на Крит, Тесей пленил сердце дочери Миноса Ариад­ны. Она подарила Тесею волшебный меч и клубок ниток. В жестокой схватке Тесей убил Минотавра и, разматывая клу­бок, благополучно выбрался из лабиринта. Он прорубил днища у вытащенных на берег кораблей критян, чтобы избежать пре­следования, и со своими спутниками поспешно отплыл на роди­ну. Тем временем царь Эгей, поджидая сына, всматривался в морскую даль. Они условились, что, если задуманное Тесеем предприятие увенчается успехом, на корабле вместо черных будут подняты белые паруса. Но Тесей забыл сменить паруса. Решив, что его сын погиб, Эгей в отчаянии бросился с высокой скалы в море. С того времени оно стало называться Эгейским. Народ восторженно встретил освободителя Аттики. Тесей уна­следовал отцовский престол, и память о нем как о националь­ном герое передавалась из поколения в поколение.

Представления о древнейшей эпохе истории Греции опира­лись не только на легенды и сказания, но и на гораздо более реальные данные. Во многих местах Греции встречались раз­валины крепостных стен и зданий, сложенных из огромных гру­бо отесанных камней. Уже сами обитатели древней Греции не могли сказать ничего определенного о происхождении этих со­оружений. Ходили рассказы о том, что они были сложены мифи­ческими одноглазыми великанами — циклопами.

До 70-х годов XIX в. ученые полностью игнорировали эти легенды и сказания, памятники древнейшей материальной куль­туры и основанные на них представления самих древних греков об их далеком прошлом. Мысль о том, что в древних ска­заниях могла найти отражение реальная историческая действи­тельность, позднее облеченная в форму мифов, не приходила им в голову. В науке того времени преобладало ультракрити­ческое направление, и главную задачу научного исследования ученые видели прежде всего в том, чтобы провести четкую грань между областью легендарного и областью исторически достоверного.

Перелом в этих взглядах произошел только в 70-х годах XIX в. Он связан с раскопками и археологическими открытиями Генриха Шлимана. Генрих Шлиман родился в 1822 г. в городе Мекленбурге в Восточной Пруссии. Родители Шлимана, люди малосостоятельные, вынуждены были отдать его еще мальчи­ком для обучения к торговцу.

Вид Микенского холма

Вид Микенского холма

Молодой Шлиман, работая приказчиком, обнаружил незау­рядные коммерческие способности. Накопив некоторые средства, он сам открыл небольшую торговлю, а в 1846 г. отправился ис­кать счастья в Россию и в Петербурге развил энергичную ком­мерческую деятельность. В 60-х годах, нажившись на операциях, связанных с Крымской войной, он стал миллионером. Но Шли­ман был не только удачливым коммерсантом. Обладая с ран­него возраста большими способностями к языкам, он сначала изучил ряд новых языков, в том числе и русский, а затем увлек­ся древнегреческим языком и античными авторами. Замечатель­ные творения древнегреческого эпоса «Илиада» и «Одиссея.» стали любимыми произведениями Шлимана. Читая их в под­линнике, он проникся убеждением, что произведения такой ог­ромной художественной силы не могут не содержать историчес­кой правды. Став богатым человеком, Шлиман расстался с коммерцией и решил на свои средства предпринять поиски и раскопки древней Трои.

Когда намерение Шлимана стало известным, широкая пуб­лика и ученые отнеслись к нему скептически, как к очередной причуде богача. Но это нимало не смутило Шлимана. Руковод­ствуясь указаниями древних комментаторов к тексту «Илиады» и «Одиссеи», он в 1870 г. приступил к раскопкам холма Гиссар­лык, расположенного на побережье Малой Азии, и его надежды оправдались. Через несколько дней после начала раскопок были обнаружены следы очень древнего, просуществовавшего много веков, не раз подвергавшегося разрушениям и вновь восстанав­ливавшегося города Множество изделий из камня, бронзы и драгоценных металлов, найденных на месте раскопок, изумляли тонкостью и совершенством исполнения. Всеобщее восхищение вызвал знаменитый клад, названный Шлиманом кладом Приама. Среди вещей этого клада были золотые, серебряные, медные сосуды, ювелирные изделия (диадемы, серьги, браслеты, под­вески) тонкой и изящной работы, богато украшенное оружие из бронзы и камня (яшмы и нефрита) с тончайшей резьбой. Число мелких золотых предметов превышало восемь тысяч.

Шахтовые гробницы в Микенах

Шахтовые гробницы в Микенах

Шлиман не обладал специальными археологическими зна­ниями и поэтому вел раскопки, не соблюдая многих важных требований археологической методики. В результате он непра­вильно определил разновременные культурные напластования древнего города и считал «гомеровской Троей» гораздо более древнее поселение (так называемую «Трою II», в то время как гомеровской Троей была «Троя VI»). Однако отдельные ошиб­ки Шлимана ни в малейшей мере не преуменьшают научного значения его открытия.

Скептическое отношение ученых к эпосу было сломлено. Стало совершенно очевидным, что в таких произведениях, как эпические поэмы, приписываемые легендарному Гомеру, может находить отражение реальная историческая действительность.

По стопам Шлимана пошли многие ученые. Сам Шлиман не ограничился раскопками Трои и, руководствуясь теми же гоме­ровскими поэмами, в 1874 г. приступил к раскопкам древних Микен.

Согласно «Илиаде», Микены были резиден­цией царя Агамемнона, возглавлявшего ополче­ние греков под Троей. Ос­татки Микенского акропо­ля были видны на поверх­ности высокого холма и до раскопок. Этот холм высотой 278 метров над уровнем моря находится на расстоянии 18 кило­метров от побережья Ар­голидского залива. В стратегическом отноше­нии холм исключительно удобен для возведения на нем крепости, которая бы­ла сложена из огромных грубо отесанных камней. Входом в крепость слу­жили так называемые Львиные ворота, укра­шенные каменным извая­нием двух львиц. В непо­средственной близости от Микенского акрополя Шлиман открыл шесть шахтовых гробниц. Так были названы высеченные в ска­ле прямоугольные колодцы — склепы, закрытые сверху камен­ными плитами. Некоторые из этих гробниц подверглись опусто­шению еще в древности, в других были найдены великолепные образцы древнего художественного ремесла — чаши, цепочки, диадемы, кольца, богато украшенное оружие, замечательные по художественному исполнению сосуды из драгоценных металлов (например, серебряный ритон в виде головы быка из четвертой шахтовой гробницы) и, наконец, золотые маски с портретными чертами погребенных.

Львиные ворота в Микенах

Львиные ворота в Микенах

Уже в наше время, в 1952 г., в Микенах раскрыто еще одно шахтовое погребение «Г», в котором также обнаружена погре­бальная маска из электрона, но более грубой работы. Этими масками, очевидно, покрывались лица погребенных в шахтовых могилах. В общей сложности в период с 1951 по 1955 г. в разных местах было открыто около 30 погребений такого же типа.

После сенсационных открытий Шлимана на Балканском полуострове и на островах Эгейского моря начались энергичные археологические работы. В них приняли участие археологичес­кие институты ряда стран (Германии, Англии и др.).

Особенно интересные ре­зультаты дали раскопки на острове Крите, начатые в са­мом конце XIX в. английским археологом Эвансом. С 1900 г. подобные раскопки стали про­водиться регулярно из года в год.

Ритон в виде головы быка из шахтовой гробницы...

Ритон в виде головы быка из шахтовой гробницы…

Событием первостепенной важности было открытие Эван­сом так называемого Кносско­го дворца. Он представлял со­бой комплекс взаимосвязанных архитектурных сооружений, за­нимавших в общей сложности 16 тысяч квадратных метров. Дворец состоял из нескольких этажей — некоторые ученые на­считывают четыре этажа, хотя большинство полагает, что в основном он был двухэтажным. Этажи были связаны лестнич­ными переходами, поддержи­ваемыми колоннами, расширя­ющимися кверху. В центре на­ходился большой двор, вокруг которого группировались мно­гочисленные помещения. Они в свою очередь отделялись друг от друга двориками, служившими одновременно световыми ко­лодцами. Под многими помещениями сохранились подвалы.

Дворцовые помещения имели различное назначение. Одни из них, видимо, использовались как жилые комнаты, другие предназначались для парадных приемов и религиозных цере­моний. Некоторые помещения отводились под кладовые, где стояли огромные пифосы для хранения продуктов. В нижних этажах размещались склады оружия, кухни. Специально выде­лялись помещения для мастерских и дворцовой прислуги.

Циклопическая кладка в Микенах

Циклопическая кладка в Микенах

К югу от дворца был раскрыт очень интересный комплекс построек, состоявший из жилого дома и павильона с ванной для омовения ног. В смежном помещении найдены остатки купальных шаек, и существуют основания считать, что здесь была холодная и горячая вода. В самом дворце открыта ванная комната и система «параболической кривой», при помощи кото­рой дождевая вода с крыш дворца стекала в специальные во­доемы. По-видимому, здесь находилась дворцовая прачечная. Под вымосткой полов дворца была обнаружена система водо­проводных и сточных труб.

Центральный участок пола «тронного зала» был покрыт красной штукатуркой. Рядом располагался бассейн для совер­шения очистительных обрядов, к которому вели ступеньки. По­толок зала поддерживался тремя утолщающимися кверху колоннами. По обе стороны от трона вдоль стен находились гипсовые скамейки. С западной стороны к тронному залу при­мыкало святилище с алтарем.

Кносский дворец

Кносский дворец

В некоторых дворцовых помещениях сохранилась в более или менее не поврежденном виде стенная живопись — фрески. Сюжеты этих фресок чрезвычайно разнообразны: сцены мирной жизни, праздничные процессии, религиозные обряды, акробати­ческие игры, приручение быков. Необычайно реалистичны пей­зажи и изображения животных: море, в котором плавают рыбы, сады, луга, кошка, охотящаяся за птицами, куропатки, удоды, львы, быки, зайцы. Замечательна гамма красок этих росписей. Особенно изящны знаменитые «придворные дамы в голубых платьях». Их пышный туалет, прически, позы переданы в очень изысканной манере.

Интересна фреска, изображающая воина, который стоит перед бородатым военачальником с пером на голове. Велико­лепна и роспись на стенах тронного зала, пострадавшая меньше других. На фреске изображены бескрылые грифоны. Фон фрески красный с белой полосой внизу и такой же полосой посредине, которая воспроизводит скалистый ландшафт. Пей­заж дополняют тянущиеся вверх стебли папируса, увенчанные цветами.

Одним из наиболее значительных произведений стенной живописи Кносского дворца является фреска, украшавшая стены «коридора процессий». Она, вероятно, состояла из двух рядов изображений, из которых сохранился только нижний — шествие юношей и девушек с сосудами и, по-видимому, музы­кальными инструментами. Стены «южных пропилеи» украшает фреска, известная под названием «Носители кубков». Эта фрес­ка тематически связана с росписью из «коридора процессий». На ней изображены юноши, несущие серебряные ритоны. Пре­красно сохранились все детали парадного костюма юношей — одежды из ярко орнаментированной ткани, широкие пояса из серебра и золота, серебряные серьги, ожерелья, запястья и по­ножи.

В помещениях Кносского дворца были также обнаружены памятники древней письменности, восходящей ко второму тыся­челетию до нашей эры. Древнейшие памятники этой письмен­ности — печати, надписи на сосудах — типичные образцы пикто­графического письма, близкого к иероглифическому. Кроме того, было найдено свыше 10 тысяч глиняных табличек со знаками линейного слогового письма, которые появляются в XVII в. до н. э. Эти таблички подразделены на два типа: содержащие знаки линейного письма «А» и линейного письма «Б». Попытки дешифровать это письмо долгое время оставались безуспешными.

Часть Кносского дворца

Часть Кносского дворца

Дворцы, по типу весьма сходные с Кносским, но меньших размеров, были обнаружены в других районах Крита — в Фесте и Агиа-Триаде. Кроме того, на Крите раскопаны также отдель­ные поселения, расположенные вблизи побережья. Одновремен­но обнаружены следы древних дорог, соединявших различные населенные пункты острова. Любопытно, что и дворцы и поселе­ния Крита не имели оборонительных сооружений.

Часть тронного зала Кносского дворца

Часть тронного зала Кносского дворца

В ходе раскопочных работ на Крите было найдено множест­во различных вещей: сосудов из камня, глины, драгоценных металлов и меди, оружия, украшений, печатей, резных камней. Особого внимания заслуживают глиняные сосуды в стиле «кама­рес». Названы они так потому, что первые образцы подобных сосудов были открыты около современной деревни Камарес. По форме они очень близки к сосудам из металла, а для роспи­си их характерно стилизованное изображение растений, выпол­ненное с поразительным вкусом и мастерством. Сосуды этого типа были обнаружены во многих местах археологических рас­копок.

Очень много вещей, найденных на Крите, сде­лано из привозных мате­риалов. Например, раз­нообразные изделия из золота и слоновой кости не могли быть изготовле­ны из местного материа­ла, гак как на Крите от­сутствуют месторождения золота и никогда не води­лись слоны. Видимо, зо­лото и слоновую кость привозили из Египта и других стран Африки. Также и растение силь­фий, изображение которо­го встречается на Крите, видимо, было привезено сюда из Ливии, обсиди­ан — с острова Мелоса, серебро — из Испании или Сардинии и т. д. О тесных связях Крита с Египтом свидетельствует находка на Крите серии алебастро­вых сосудов египетской работы. Еще более важной находкой с этой точки зрения явля­ется печать с именем царицы Ти, жены фараона Аменхотепа III. Эта печать была обнаружена в погребении из Агиа-Триады вместе с множеством других местных критских вещей.

Крытая галерея в Тиринфе

Крытая галерея в Тиринфе

В то же время на территории Египта были найдены изделия критских ремесленников, например сосуды в стиле камарес (район Фаюма), золотые вещи критской работы (склад в Тоде). Очень интересны изображения критян с дарами, украшавшие стены египетских гробниц — гробницы Сенмута, архитектора царицы Хатшепсут; Усер-Амона, визиря фараона Тутмоса III, и др. Точно датируемые египетские предметы позволили опре­делить время, к которому относятся и найденные вместе с ними критские вещи. Все эти находки, бесспорно, свидетельствуют об оживленных торговых сношениях Крита с Египтом. То, что изде­лия критских мастеров были обнаружены на западном побе­режье Малой Азии и островах Эгейского моря, неопровержимо доказывает, что Крит поддерживал постоянные связи также с рядом районов Восточного Средиземноморья.

Таким образом, культура Крита получила весьма широкое распространение. Это подтверждают также находки на материке и других островах мно­гих изделий, в стиле кото­рых чувствуется влияние критских мастеров.

Носительница ларца. Фреска из Тиринфа...

Носительница ларца. Фреска из Тиринфа…

Среди памятников этого же периода, исследованных на материке, наибольший интерес вызывает Микенская крепость. В отличие от па­мятников архитектуры древ­него Крита в Микенах бро­саются в глаза оборонитель­ные сооружения. Древние Микены, возле которых Шлиманом были раскрыты шахтовые гробницы, окру­жены стенами, сложенными из грубо отесанных камней огромных размеров. Шири­на сохранившихся стен до­стигает 6 метров.

Защищенный этими мощ­ными стенами, Микенский дворец так же, как и Кнос­ский, представлял собой комплекс помещений раз­личного назначения. Но в отличие от Кносса его цен­тром был не двор, а доволь­но обширное помещение с четырьмя колоннами, утол­щающимися кверху, и оча­гом посредине, так называемым мегароном. К мегарону примы­кали другие помещения. Их стены покрыты штукатуркой, на которой местами сохранились фрески. Под мощеным полом дво­ра были обнаружены приспособления для отвода воды. В Мике­нах были также раскопаны остатки подземного водопровода и бассейна для хранения воды, сооруженных, по-видимому, на случай осады.

Очень сходен с Микенским дворец в Тиринфе, находящийся от Микен на расстоянии около 15 километров, вблизи морского побережья. Он тоже защищен мощными стенами, сложенными из грубо отесанных каменных глыб. В центре Тиринфского дворца также находился мегарон, середину которого занимал очаг, окруженный четырьмя расширяющимися кверху колон­нами. На внутренних стенах мегарона сохранились следы стен­ной живописи.

Сооружения, подобные Микенскому и Тиринфскому двор­цам, были обнаружены еще в нескольких районах материковой Греции. В частности, в 1939 г. в ходе раскопок в Пилосе на берегу Наваринской бухты был открыт Пилосский дворец. По плану, архитектуре и кладке стен этот дворец очень напоминает сооружения Микен и Тиринфа. По ряду признаков можно пред­положить, что жизнь во дворце оборвалась на рубеже XIII— XII вв. до н. э. после пожара и больше уже не возобновлялась. При раскопках 1952—1953 гг. были обнаружены мегарон, приле­гающие к нему помещения и кладовые с обломками 6 тысяч сосу­дов. Стены мегарона и вестибюля расписаны фресками с изоб­ражением процессий и военных сцен.

Таким образом, центральным помещением всех этих памят­ников архитектуры служил мегарон с очагом посредине, вокруг которого группировались остальные помещения. Это дало ос­нование некоторым ученым думать, что создателями подобных архитектурных ансамблей были выходцы с севера, а не южане, привыкшие в своих помещениях обходиться без очагов.

Кроме дворцов и крепостей, во многих пунктах Южной, Средней и Северной Греции найдены древние погребения, кото­рые отличаются от древнейших погребальных сооружений — шахтовых гробниц. Они представляют собой погребальные ка­меры, соединенные с поверхностью земли специальным коридо­ром — дромосом. Если стены такой камеры были из мягкого грунта, они выкладывались камнем. Из подобных погребений возникли так называемые купольные гробницы. В них над погре­бальной камерой возводился свод. Великолепный памятник это­го типа — всемирно известная «гробница Атрея», открытая Шлиманом. Отделка стен камеры, дромоса и свода свидетельствует о высоком уровне строительной техники в тот период.

Гробница Атрея и большая часть такого же рода погребаль­ных сооружений были разграблены еще в древности. Счастли­вое исключение составляет купольная гробница, открытая в Вафио, на территории древней Лаконики. В ней сохранился бо­гатый погребальный инвентарь, которым обычно наделяли умер­шего воина.

Среди украшений из золота (перстни, ожерелье с 80 амети­стами) бросается в глаза железное кольцо, найденное на пальце скелета вместе с золотыми. Это первая находка железного изде­лия, датируемая микенским периодом, которая доказывает, что железо ценилось тогда еще наравне с золотом. В погребении найдено много оружия и орнаментированных сосудов. Особенно хороши золотые кубки, украшенные искусно выполненными сценами охоты на быков.

Археологические находки материковой Греции и Крита об­ладают очень большим стилистическим сходством. Поэтому у некоторых ученых (в частности, у А. Эванса) возникло предположение, что многие из найденных на материке ве­щей были привезены с ос­трова Крита или сделаны в Греции критскими мастера­ми. Однако памятникам так называемой микенской куль­туры свойственны некото­рые своеобразные черты: обилие оружия в погребе­ниях, специфические сюже­ты стенной живописи. Если для критских фресок харак­терны сцены охоты, процес­сий, игр с быками, то для микенской стенной живопи­си, остатки которой сохра­нились на стенах дворцов в Микенах, Тиринфе и Пило­се, типичны сцены сраже­ний, запряжки боевых ко­ней, осады крепости и т.д.

Гробница Атрея в Микенах

Гробница Атрея в Микенах

После открытия крит­ской и микенской культур возник вопрос их датировки, решить который оказалось не так-то просто. Решению этой проблемы помогли, в частности, хо­рошо датируемые египетские вещи, которые были найдены на Крите. Сосуды критского и микенского производства, как об этом говорилось выше, были найдены также на территории Егип­та, причем среди египетских вещей, поддающихся точной дати­ровке. Это помогло Эвансу разработать основную хронологию памятников материальной культуры древнего Крита. В соответ­ствии с хронологической системой Эванса все археологические памятники Крита распределяются по трем хронологическим пе­риодам, условно названным им минойскими по имени легендар­ного критского царя. В свою очередь эти три периода делятся каждый на три подпериода. Ниже эти периоды перечисляются и дается их краткая характеристика.

Раннеминойский период (3000—2200 гг.). К это­му периоду относятся древнейшие поселения, в районе которых были обнаружены неолитические находки, металлические изде­лия из меди и золота. Этим же временем датируются толосы — коллективные погребения родового общества; они представляют собой круглые по форме гробницы, вмещающие иногда до 700 скелетов. В конце раннеминойского периода появляются керамические изделия, сделанные при помощи гончарного круга.

Среднеминойский (2200—1600 гг.). В этот период распространяется бронза. К этому времени относится сооруже­ние древнейших дворцов и постройка дорог, связывающих Кносс с Фестом и равнину Мессара с северным побережьем Крита. Керамика представлена сосудами в стиле камарес. Впервые встречаются глиняные, высушенные на солнце таблички с ли­нейным письмом «А», появление которых датируется началом XVII в. до н. э. Среднеминойский период заканчивается какой-то катастрофой, вызвавшей разрушение ряда сооружений этой эпохи — дворцов и поселений. Некоторые ученые считают, что разрушения были связаны с землетрясением. Этому противоре­чит тот установленный археологическими исследованиями факт, что многие из среднеминойских архитектурных памятников бы­ли стерты с лица земли пожарами, следы которых сохранились. В настоящее время в науке господствует взгляд, что причиной этих разрушений было вторжение на Крит ахейских племен с Балканского полуострова, которое, очевидно, произошло в XVII в. Но вскоре мирная жизнь на Крите была восстановлена, разрушенные здания отстроены. Часть ахейцев, по-видимому, ассимилировалась с местным населением, что отразилось на дальнейшем развитии критской культуры. В это же время и, видимо, в известной связи с проникновением ахейцев на остров Крит появляются критские надписи с линейным письмом «Б».

Позднеминойский (1600—1200 гг.). К этому периоду относится дальнейшее распространение власти Кносса на тер­риторию всего Крита. В это же время прокладываются благо­устроенные дороги, связавшие все районы острова. Вновь от­страивается Кносский дворец, появляются новые фрески (изображение одного из кносских правителей, игр с быками и т. д.). Заканчивается описываемый период постепенным увя­данием критской культуры и вторжением на этот раз уже дорий­ских племен. В более позднее и хорошо известное нам время основным населением Крита были дорийцы.

По аналогии с хронологической периодизацией Эванса была установлена и получила распространение в науке периодиза­ция памятников, обнаруженных на Балканском полуострове и островах Греции. В соответствии с этой периодизацией были выделены следующие периоды развития древнегреческой куль­туры.

Раннеэлладский период (3000—2000 гг.). Этот пе­риод характеризуется низким уровнем материальной культуры, соответствующим первобытнообщинному строю. Только в конце периода появляются первые изделия из бронзы и серебра. Кера­мические изделия изготовлялись еще без гончарного круга.

Среднеэлладский (2000—1700 гг.). К этому времени относится вторжение на территорию Греции северных племен. Оно сопровождалось разрушением раннеэлладских поселений и возникновением новых, иногда на тех же местах. Вторгнувшиеся племена были знакомы с обработкой металла; их керамические изделия по форме были похожи на металлические и изготовля­лись при помощи гончарного круга. Основным занятием населе­ния было земледелие и скотоводство.

Позднеэлладский (1700—1200 гг.). Этим периодом да­тируется наибольшее число замечательных микенских памятни­ков, открытых на территории материковой Греции. Древнейшие из них — знаменитые шахтовые гробницы XVII—XVI вв. с богатейшим погребальным инвентарем. К XV в. относятся погребальные камеры с дромосами и купольные гробницы. Кре­пости и дворцы возникают в XIV в. и существуют до конца XIII — начала XII в. до н. э., т. е. вплоть до того времени, когда на Балканском полуострове начинается новое крупное передви­жение племен. Вторгнувшиеся с севера в Среднюю Грецию и Пелопоннес дорийцы уничтожают и разрушают основные цент­ры микенской культуры.

Кто, какой народ создал культуру на острове Крите? Кого нужно считать носителями микенской культуры на материке? На базе какого социально-экономического строя выросли и развились эти культуры?

Долгое время ответы на эти вопросы можно было искать, лишь изучая материал археологических исследований и особен­ности памятников материальной культуры, сохранившихся на Крите и на материке. Поэтому вполне понятно, почему в науке высказывались весьма различные предположения и о но­сителях критской и микенской культур и о социально-экономическом и политическом строе древнейших об­ществ.

Можно сказать вполне определенно, что на ранних ступенях развития культуры на Крите господствующей формой социаль­но-экономических отношений оставался родовой строй. Однако дальнейшее развитие производительных сил критского общества не могло не привести к существенным сдвигам в социальной структуре.

Обширные торговые и культурные связи Крита с другими частями Средиземноморья, письменность, отсутствие оборони­тельных сооружений вокруг дворцов и поселений, прекрасно вы­мощенные дороги и, наконец, запечатленное в античной тради­ции представление о могуществе государства царя Миноса дают основания считать, что на Крите существовало примитивно-ра­бовладельческое государство, власть которого распространялась на всю территорию острова.

Еще сложнее оказалось решить вопрос о характере общест­венного строя носителей микенской культуры на Балканском полуострове. Ведь наряду с центрами высокой культуры, представленными такими памятниками, как Микены, Тиринф, Пилос, на территории Балканского полуострова существовали поселе­ния того же времени, обитатели которых жили в несравненно более примитивных условиях. В связи с этим одни ученые вы­двинули предположение, согласно которому центры микенской культуры появились в результате проникновения критян на ма­терик. Другие же допускали существование на территории Пе­лопоннеса и Средней Греции нескольких примитивно-рабовла­дельческих государств. Эта точка зрения подтверждалась не только особенностями микенской культуры, но и содержанием гомеровских поэм. Давно уже было замечено, что археологам неизменно удавалось обнаруживать памятники микенской куль­туры в тех местах, которые упоминаются в «Илиаде» и «Одис­сее».

Однако окончательно выяснить вопрос о социально-полити­ческом строе общества, создавшего критскую и микенскую куль­туры, можно было, только прочитав найденные в Кноссе глиня­ные таблички со знаками линейного письма. Упорные поиски «ключа» к расшифровке этого письма долго не давали никаких результатов.

Как уже указывалось выше, таблички с линейным письмом были разделены на две группы — линейное письмо «А» и линей­ное письмо «Б». Первое представлено 137 различными знаками, одна треть которых заимствована от критской пиктографической письменности предшествующего периода или восходит к ней. Линейное письмо «Б» также содержит ряд различных знаков, многие из которых по своему начертанию сходны со знаками слогового письма, употребляемого на острове Кипре вплоть до V—IV вв. до н. э. На это впервые обратил внимание шведский ученый Персон, изучая опубликованную Эвансом в 1935 г. вто­рую серию найденных им в Кноссе табличек с линейным пись­мом (первая публикация Эвансом этих материалов относится к 1909 г.).

В 1939 г. во время раскопок дворца в Пилосе на берегу Наваринской бухты английским ученым Бледженом и греческим ученым Курониотисом, совместно проводившими археологиче­ские работы, было найдено 600 табличек с линейным письмом «Б». Это был первый случай находки памятников линейной письменности на материке. При пожаре Пилосского дворца они подверглись обжигу, и знаки на них сохранились более четко, чем на табличках, найденных в Кноссе. В 1950—1955 гг. при раскопках в Пилосе было открыто еще много табличек с линей­ным письмом, и, таким образом, их общее количество превыси­ло 900. Очень интересно, что в Микенах во время раскопок 1950—1952 гг. археологи нашли 39 табличек с линейным пись­мом «Б» не во дворце, а впервые в частном доме, так называе­мом доме торговца маслом.

При работе над этим новым материалом, однако, далеко не сразу удалось преодолеть трудности дешифровки.

В 1943 г. чешский ученый Б. Грозный, который расшифро­вал древнехеттскую письменность, предложил свое чтение линейного минойского письма. В основу расшифровки он поло­жил мнимое сходство этого письма с финикийскими, хеттскими, египетскими и протоиндийскими письменами. По мнению Гроз­ного, это была негреческая письменность. Однако расшифровка Грозного в ряде случаев оказалась спорной и произвольной и признания в науке не получила. Взгляды Грозного отчасти раз­делил болгарский ученый В. Георгиев, который, однако, допус­кал, что минойское письмо употребляли и греки.

Значительно более надежным и пользующимся в настоящее время широким признанием оказался метод дешифровки линей­ного письма «Б», предложенный в 1953 г. двумя английскими учеными М. Вентрисом и Д. Чэдвиком. Опираясь на сходство линейного письма «Б» с упоминавшимся выше кипрским слого­вым письмом, Вентрис и Чэдвик выдвинули ряд весьма веских доводов в пользу того, что линейное письмо «Б» представляет собой письменность древних ахеян — греческого населения, оби­тавшего на территории Пелопоннеса до вторжения туда дорий­ских племен. Следы ахейского языка сохранились и в более позднее время в Аркадии, где ахейское население продолжало существовать и после дорийского вторжения. Многие ахейцы, спасаясь от нашествия дорийцев, бежали на остров Кипр и при­несли с собой ахейский язык и письменность. Исходя из этих фактов, Вентрис и Чэдвик определили фонетическое значение многих знаков по аналогии с кипрским слоговым письмом и предложили свое чтение ряда табличек с линейным письмом «Б». Выдвинутый ими метод дешифровки оказался настолько убедительным, что был принят большинством ученых. Изучению дешифровки линейного письма «Б» большое внимание уделил известный советский ученый профессор С. Я. Лурье (С. Я. Лурье, Язык и культура Микенской Греции, М.—Л., 1957). Признав правильность основных приемов, предложенных Вентрисом, он внес много дополнений и уточнений и по-своему прочитал ряд табличек с линейным письмом «Б». Одновременно на основе прочитанных текстов С. Я. Лурье удалось выяснить некоторые грамматические и орфографические особенности этого слогово­го письма. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что путь к дешифровке минойского линейного письма «Б», а в некотором отношении и письма «А» в настоящее время уже найден.

Прочтенные таблички с линейным письмом «Б» в основном представляют собой документы финансово-административного характера. В них содержатся данные о раскладке обложений, распределении натуральных повинностей и скота по пастбищам, инвентарные списки, списки жертвоприношений богам, данные, связанные с призывом в войско, и т. д. В надписях встречается много имен собственных и географических названий, которые совпадают с топонимикой Гомера. Содержание надписей бес­спорно доказывает существование в Пелопоннесе крупного го­сударства с центром в Пилосе.

Древний Пилос, по Гомеру, был резиденцией мудрого Несто­ра. Вопрос о местонахождении этого города вызывал разногла­сия еще в древности. Дело в том, что в Пелопоннесе было два города с таким названием: один находился на побережье древ­ней Мессении на берегу современной Наваринской бухты, дру­гой — на побережье Трефилии. Было неясно, какой из них следу­ет связывать с именем гомеровского Нестора. Античный географ Страбон, например, доказывал, что Гомер описал Пилос на по­бережье Трифилии, а не Пилос мессенский. Когда в 1907 г. в Трифилии было раскрыто несколько погребений и остатки со­оружений микенского времени, правота Страбона, казалось, бы­ла неопровержимо доказана. Однако раскопки, начатые з 1939 г. на холме у Наваринской бухты, открытие Бледженом и Курониотисом Пилосского дворца и дешифровка документов линейного письма «Б» не оставили и камня на камне от утверж­дения Страбона. Судя по данным этих документов, в состав Пилосского царства, центром которого был Пилосский дворец, входила вся Мессения, Трифилия и даже южная часть Аркадии. Кроме того, надписи свидетельствуют о том, что древнее ахей­ское царство выводило свои колонии на острова Эгейского моря и на западное побережье Малой Азии. Так, город Эфес, види­мо, был основан пилосскими ахейцами.

Пилосским государством управлял царь (в надписях он на­зывается ванака, причем надписей, в которых упоминается царь, очень мало). Непосредственным помощником царя был воево­да — лавагет. В ряде надписей перечисляются административ­ные функции лавагета: он мог освобождать отдельных лиц от повинностей, взимал с населения налоги, ведал военными дела­ми и т. д. Ванаке и лавагету подчинялись другие административ­ные должностные лица — терета, басилеи и др. Функции их еще недостаточно выяснены, хотя, например, известно, что баси­леи управляли отдельными областями, на которые была разде­лена территория Пилосского царства.

Наряду с должностными лицами известную роль в управле­нии, по-видимому, играло народное собрание. По крайней мере, судя по пилосским надписям, такой важный акт, как сдача зе­мель в аренду, осуществлялся от имени «народа». В надписях идет также речь о выпасе быков на общественном горном паст­бище (может быть, в данном случае следует иметь в виду об­щинный скот).

Царь, воевода, басилеи и другие высшие должностные лица являлись одновременно крупными по масштабам того времени землевладельцами. В Пилосском царстве единицей измерения земельных участков служила так называемая мера зерна, пере­вод которой в современные единицы измерения пока еще за­труднен. Из надписей следует, что величина земельных владе­ний царя (его теменосы) равнялась 1800 мерам зерна, земли воеводы составляли 600 мер. Чтобы яснее представить себе раз­меры этих владений, следует сопоставить их с участками рядо­вых пилосских земледельцев, которые не превышали в среднем 9—10 мер зерна. Помимо царя и должностных лиц, землей вла­дели жрецы и жрицы. Они распоряжались, очевидно, храмовы­ми землями. Размеры участков отдельных частных лиц колеба­лись от 50 до 500 мер.

Наряду с землями, видимо, принадлежавшими их владель­цам на началах частной собственности, в Пилосском государст­ве существовал и общественный земельный фонд, сдававшийся в аренду от имени «народа». Среди арендаторов этих общест­венных земель встречались и крупные, вышедшие из среды зна­ти и владевшие большими участками, и мелкие арендаторы, участки которых составляли в среднем 9—10 мер зерна. Одни мелкие арендаторы арендовали храмовые земли и назывались «божьими рабами». По-видимому, это были свободные люди, связанные с храмами или, может быть, зависимые от них. В од­ной из надписей упомянуто 26 таких арендаторов. Другие полу­чали землю в аренду от «народа», их участки в среднем не пре­вышали 10—11 мер зерна. В надписях встречаются упоминания и о довольно крупных арендаторах, которые пользовались и храмовой землей и арендовали участки у отдельных лиц. Так, одна «божья раба» располагала храмовой землей в 60 мер зер­на и дополнительно арендовала у трех мелких владельцев участки, в общей сложности равные 90 мерам зерна. Интерес­но отметить, что женщины участвовали в аренде на равных усло­виях с мужчинами. Все земледельческое население Пилосского царства уплачивало царю подати, которые исчислялись в на­туре.

Особое положение занимали ремесленники. Они упоминают­ся в надписях наряду с должностными лицами. Видимо, ремес­ленники в Пилосском государстве находились на привилегиро­ванном положении. Материал для своих изделий они получали от государства и ему же сдавали свою продукцию.

На нижней ступени общественной лестницы стояли рабы. Упоминание о них встречается в ряде надписей. В некоторых надписях речь идет о многих сотнях рабов и рабынь — мужчин, женщин и детей. Судя по надписям, в ведении пилосского двор­цового хозяйства находилось не менее трех тысяч рабов, глав­ным образом женщин.

Таким образом, благодаря дешифровке линейного письма «Б» было с непреложностью доказано существование не только на Крите, но и на греческом материке примитивно-рабовладель­ческого государства с относительно развитыми формами госу­дарственной жизни.

Интересна и своеобразна религия этого периода. Среди имен божеств, встречающихся в пилосских надписях, фигурируют име­на богов позднейшего греческого пантеона — Зевса, Геры, По­сейдона, Артемиды, Гермеса, Диониса. Таким образом, надпи­си опровергают существовавшее прежде среди ученых мнение о том, что культ Диониса заимствован греками у фракийцев. Культ Зевса и Геры засвидетельствован как в Пилосе, так и в Кноссе. Ряд богов, почитавшихся в микенскую эпоху, в позд­нейшей религии греков не встречается.

На Крите господствующим был культ женского верховного божества. Великая богиня, имя которой до сих пор неизвестно, приобретала в представлении критян различный облик. Ей по­свящались деревья, с культом богини были связаны птицы, ча­ще всего голуби. Многие сельские святилища, по-видимому, со стояли из жертвенника и группы священных деревьев. Во двор­цовых и домашних святилищах Крита очень часто встречаются фигурки богини со змеями в руках. Они сделаны из фаянса или слоновой кости, щедро украшены золотом. В бедных домах мож­но было найти грубые глиняные фигурки той же богини. Вели­кая богиня почиталась и как владычица зверей. На кносских гемах она изображается в виде женщины, у ног которой рас­простерты два льва. Иногда она выступает в образе охотницы, убивающей вепря.

В критском пантеоне встречается также мужское божество, олицетворявшее силы природы. Символом этого божества был двойной топор — лабрис, изображение которого часто встречается в критском искусстве. Мужское божество олицетворялось и в образе бога-быка. Культ этого бога предусматривал игры с бы­ком, послужившие сюжетом для одной из кносских фресок. Во время религиозных празднеств на Крите происходили торже­ственные процессии, приносились жертвы, исполнялись священ­ные пляски и песни. Об этом свидетельствуют многочисленные изображения культовых сцен на фресках, сосудах, рельефах, пе­чатях.

В культовых церемониях критян ведущая роль принадле­жала женщинам, выполнявшим, различные религиозные обряды. Мужчины редко фигурируют в культовых сценах и появляются лишь в самых поздних памятниках.

Для критской религии характерно отсутствие монумен­тальных храмовых зданий. Как во дворцах, так и в домах среднего слоя населения во время раскопок были обна­ружены лишь небольшие святилища с жертвенными столами и священным изображением лабриса, сакральных рогов, фигурками богини и т. д.

Влияние критской религии на последующие религиозные представления и обряды греков несомненно. Не случайно имен­но на Крите греческая мифология поместила пещеру, в которой воспитывался Зевс; на Крите же, как повествуют мифы, прове­ли свое детство Аполлон, Дионис и Геракл. Некоторые из свя­щенных символов, почитавшихся критянами, также были вос­приняты религией древних греков. Конечно, эти заимствования не дают еще права связывать происхождение греческой религии с одним только Критом. Но преемственность тут несомненна и вполне объяснима: ведь критская культура оказывала очень сильное влияние на весь Эгейский мир. Центрами столь же вы­сокой культуры на территории материковой Греции были Пилос, Микены и Тиринф. Вероятно, два последних представляли собой такие же государственные образования, как и Пилос.

Разрушение в самом конце XIII в. до н. э. Пилосского дворца знаменует собой конец микенского периода в истории древней Греции. Примерно в это же время были уничтожены все осталь­ные центры микенской культуры. Совпадение таких событий, как гибель дворцов и поселений микенской эпохи и вторжение до­рийцев, не может быть случайным.

Дорийское вторжение — последняя крупная волна в передви­жениях населения раннего времени на Балканском полуострове. В античной традиции о нем сохранились довольно отчетливые воспоминания, правда, облеченные в форму сказаний с замет­ными следами позднейшей переработки. Нам неизвестны кон­кретные причины, побудившие дорийские племена покинуть мес­та своего прежнего расселения и устремиться на юг. По сравне­нию с южными соседями они стояли на более низкой ступени исторического развития, но у них было одно бесспорное пре­имущество: они уже были знакомы с обработкой железа. Оче­видно, железное оружие сыграло не последнюю роль в успехе дорийского вторжения на территорию Средней и Южной Гре­ции. Население подвергнувшихся вторжению областей отчасти было уничтожено дорийцами или бежало, отчасти было порабо­щено и подчинилось победителям, отчасти с ними ассимилиро­валось. Государства и культура микенской эпохи прекратили свое существование. Столь быстрая гибель этих государств с их высокой культурой объясняется, очевидно, тем, что эти ран­ние государственные образования древней Греции не обладали достаточно прочным социально-экономическим фундаментом, не­обходимым для их длительного исторического существования. Широкие слои подданных этих государств, обремененные нало­гами и повинностями, не были заинтересованы в сохранении господства микенской правящей знати и не оказали достаточно решительного сопротивления дорийцам.