1 год назад
Нету коментариев

Выразителем промакедонских настроений и проводником ма­кедонской политики в Афинах был знаменитый афинский писа­тель Исократ (436—337 гг.). Исократ прожил долгую жизнь и был очевидцем и современником важнейших событий греческой истории. От Исократа сохранилось много сочинений, на основа­нии которых можно воссоздать греческую историю и историю эллинской мысли первой половины IV в. Для характеристики его промакедонских взглядов наибольшее значение имеет «Панеги­рик», «Ареопагитик» и памфлет «Филипп». Идейным вождем сторонников македонской ориентации Исократ стал не сразу. К этому он пришел сложным путем.

Многие греки восприняли Анталкидов мир как глубокое на­циональное унижение и позор. Эгейское море оказалось во вла­сти персидского царя и покровительствуемых им финикийских городов, старых конкурентов Греции.

Исократ полагал, что единственным выходом из положения может быть новая общегреческая (панэллинская) война с Пер­сией. Эта война, по мысли Исократа, должна была сплотить враждующие эллинские полисы. В то же время война с Пер­сией, по его мнению, была призвана открыть простор духу пред­принимательства, избавить Грецию от бездомного люда и дать работу «бродячим элементам», угрожающим существованию эл­линского государства и культуры. Восток, утверждал Исократ, обладает несметными и неисчерпаемыми богатствами, ко­торые в случае победы греческой коалиции перейдут к эллин­скому народу.

«Греция может сохранить состояние мира только в том слу­чае, если величайшие государства (Греции), примирившись меж­ду собой, решат перенести войну в Азию и те выгоды и преиму­щества, которые они сейчас стремятся получить от эллинов, за­хватят у варваров» (Исократ, Филипп, 9).

Кто же возьмет на себя инициативу организации и ведения войны — таков был далеко не праздный вопрос при тогдашнем состоянии эллинского мира. Вначале Исократ, как и другие афинские деятели, возлагал надежды на собственную мощь Афин или на коалицию Афин, Спарты и Фив. Однако война Фив со Спартой и неудачная попыт­ка создания панэллинской фе­дерации убедили их в невоз­можности собственными сила­ми возродить Грецию и орга­низовать войну с Персией.

С точки зрения Исократа и его единомышленников, един­ственной реальной силой, спо­собной сплотить греков, была Македония. К ней теперь и устремились их взоры.

«Если ты сделаешь это,— пишет Исократ Филиппу,— все будут тебе благодарны — эллины за благодеяния, маке­доняне — за то, что ты с ними будешь обходиться как царь, а не как тиран, остальной че­ловеческий род — за то, что, будучи освобожден от господ­ства варваров, он окажется под заботливым управлением эллинов» (Исократ, Филипп, 154).

В случае отказа Филиппа выполнить свое великое исто­рическое призвание Греции, по мнению Исократа, неизбежно грозила внутренняя катастро­фа. Она погибнет от бродячих элементов, сикофантов (донос­чиков) и от дурных ораторов и демагогов. Таким образом, Исократ был готов для «спа­сения Греции от бродячих эле­ментов» поступиться традици­онной для всех греков независимостью и свободой. Исократ был идеологом сторонников олигархического строя. Кроме Исократа, за союз с Македонией выступали такие видные афинские дея­тели, как Эсхин — известный афинский адвокат, общественный деятель и оратор, Фокион — афинский стратег и общественный деятель, и другие. К сочувствовавшим македонской ориентации с известным основанием относят и Аристотеля.

Эсхин...

Эсхин…

Македонская группировка в Афинах поддерживала оживлен­ные отношения с македонским царем и получала от него денеж­ную помощь. Филипп в таких случаях денег не жалел, следуя своему же изречению: «Нагру­женный золотом осел возьмет са­мую неприступную крепость».

Группировке сторонников Фи­липпа противостояла другая группировка — антимакедонская. К ней тяготели все, чьи интересы расходились с великодержавной политикой македонских царей: торговые элементы, связанные с Черным морем и не желавшие выпускать из своих рук проливы и северо-восточный (черномор­ский) рынок, афинские оружей­ники и, наконец, масса средних и мелких собственников, бояв­шихся северного «варвара», уг­рожавшего демократическим по­рядкам. С точки зрения сторон­ников демократии, победа Маке­донии означала бы конец афин­ской демократической конститу­ции с ее раздачами, народными судами, зрелищными деньгами и общим голосованием.

Во главе антимакедонской партии стоял знаменитый афин­ский оратор Демосфен (384— 322 гг.). Демосфен был горячим приверженцем афинских демо­кратических учреждений и к то­му же владельцем большого ору­жейного эргастерия. Кроме Де­мосфена, к антимакедонской партии принадлежали известный афинский финансист Ликург, соперник Эвбула, судебный оратор Гиперид и некоторые другие. Основным требованием антимаке­донской партии было сохранение демократической конституции. Вождь партии Демосфен, один из величайших греческих ора­торов, в своих речах и выступлениях постоянно напоминал о ве­ликом прошлом Афин, о силе и величии политической свободы. Демосфен также был сторонником объединения греческих го­сударств, но считал, что это объединение может быть достигнуто не вокруг Македонии под эгидой Филиппа, а в борьбе с Маке­донией под лозунгом сохранения греческой свободы.

Демосфен

Демосфен

В своих выступлениях против Филиппа, так называемых филиппиках, Демосфен, сравнивая демократию прошлого с совре­менными ему политическими порядками, приходил к печальным выводам. Прежнее свободолюбие греков растаяло, как дым. Исчезли чувства национальной гордости и воинственности, от­личавшие эллинов от варваров.

«А теперь все это распродано, — говорил Демосфен, — слов­но на рынке, а в обмен привезены вместо этого такие вещи, от которых смертельно больна вся Греция. Что же это за вещи? Зависть к тому, кто получил взятку, смех, когда он сознается, снисходительность к тем, кого уличают, ненависть, когда кто-нибудь за это станет порицать,— словом все то, что связано с подкупом. Ведь что касается триер, численности войска и де­нежных запасов, изобилия всяких средств и вообще всего, по чему можно судить о силе государства, то теперь у всех это есть в гораздо большем количестве и в больших размерах, чем у лю­дей того времени. Но только все это становится ненужным, бес­полезным и бесплодным по вине этих продажных людей» (Демосфен, Третья речь против Филиппа, 39).

В своей критике македонской партии и Филиппа Демосфен был беспощаден. В глазах Демосфена Филипп был варвар, ти­ран, покушавшийся на свободу греков. Поэтому в сторонниках Филиппа он видел изменников, готовых «осквернить себя убий­ством сородичей и сограждан лишь бы властвовать и выслужи­ваться перед Филиппом» (Демосфен, О преступном посольстве, 260).

Демосфен и его единомышленники призывали к созданию союза независимых греческих полисов и общегреческой войне с Македонией. Бесспорно, говорил Демосфен, положение сейчас в высшей степени критическое, но все же есть еще возможность остановить македонян. Пока афинские корабли целы, все от мала до велика должны взяться за дело. Когда же волны начнут хле­стать через борты корабля, будет потеряно все, и все усилия окажутся тщетными.