1 год назад
Нету коментариев

Многие буржуазные ученые сближают античный и капита­листический строй и пишут об античном капитализме, антич­ном пролетариате и т. д. Модернизация социальных и экономи­ческих отношений античной эпохи — один из главных и типич­ных пороков буржуазной историографии.

Основное историческое различие между системой хозяйства древней Греции и системой капиталистического хозяйства за­ключается в том, что в основе экономической жизни древних греков лежала собственность господствующего класса рабо­владельцев не только на средства производства, но и на труд основных производителей — рабов.

Рабочая сила в античную эпоху не была товаром, как в капи­талистическом обществе, а присваивалась классом эксплуатато­ров методами самого грубого внеэкономического принуждения.

Из этого главного отличия рабовладельческого строя от строя капиталистического вытекают и остальные. При рабовла­дельческом строе дольше, чем при капитализме, сохраняются элементы натурального хозяйства. «Но и система рабства, — пишет К. Маркс,— поскольку она представляет собой господ­ствующую форму производительного труда в земледелии, мануфактуре, судоходстве и т. д., как это было в развитых госу­дарствах Греции и в Риме,— сохраняет элемент натурального хозяйства. Самый рынок рабов постоянно получает пополнение своего товара-рабочей силы — посредством войн, морского раз­боя и т. д. А весь этот разбой, в свою очередь, обходится без посредства процесса обращения, представляя собой натураль­ное присвоение чужой рабочей силы путем прямого физического принуждения» (К. Маркс, Капитал,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 24, изд. 2, стр. 544).

Натуральным характером античного хозяйства объясняются многие особенности быта и культуры древних народов.

«Но древние и не думали о том, чтобы превращать прибавоч­ный продукт в капитал. Во всяком случае, если и делали это, то только в незначительной степени. (Широко практиковавшееся ими собрание сокровищ в собственном смысле слова показывает, как много прибавочного продукта лежало у них без всякого употребления.) Значительную часть прибавочного продукта они обращали на непроизводительные затраты — на художественные произведения, религиозные сооружения, общественные работы. В еще меньшей степени строилось их производство на развязы­вании и развертывании материальных производительных сил — на разделении труда, машинах, применении сил природы и науки в частном производстве» (К. Маркс, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»), ч. II, М., 1957, стр. 533). Натуральностью античного хо­зяйства можно объяснить и политическое своеобразие полиса — непосредственное участие граждан в управлении, раздачах, ли­тургиях и т. д.

Другой особенностью рабовладельческих обществ является замедленное развитие производительных сил. Маркс со всей полнотой показывает, почему рабовладельческое производство не способствует техническому прогрессу. Раб не заинтересован в работе и поэтому, несмотря на все меры принуждения, небреж­но относится к орудиям труда, плохо обращается с животны­ми, при первой возможности оставляет мастерскую, с презре­нием относится к своей (рабской) работе.

Рабовладельческая система оправдывает себя только до известного предела — до определенного технического и куль­турного уровня. За этим пределом рабство перестает экономи­чески себя оправдывать и становится помехой дальнейшего прогресса. Тогда неизбежно наступает кризис рабовладельческо­го производства и покоящегося на его основе рабовладельческого общества. Для поддержания рентабельности рабовладельче­ского производства прибегают к различным внеэкономическим мерам — военным захватам, установлению политической гегемо­нии, торговой монополии, концентрации производства в немногих главных центрах и т. д. Этим объясняется первостепенное зна­чение войн в рабовладельческих обществах и постоянные пере­движения центров производственной и культурной жизни (Ми­лет, Афины, Коринф, Александрия и пр.).

Маркс также отмечает, что в античных обществах торговый капитал играл иную роль, чем в капиталистических, что объяс­нялось специфическими особенностями рабовладельческого способа производства. Торговый капитал, как известно, сам по себе еще не создает формации и с логической необходимостью не приводит непременно к образованию индустриального капи­тализма, т. е. капитализма в собственном смысле.

Ремесленные мастерские, представлявшие собой основную производственную единицу в период расцвета античного мира, не могли создать ни соответствующих технических условий, ни социальных предпосылок капитализма.

«В античном мире влияние торговли и развитие купеческого капитала постоянно имеет своим результатом рабовладельче­ское хозяйство; иногда же в зависимости от исходного пункта оно приводит только к превращению патриархальной системы рабства, направленной на производство непосредственных средств существования, в рабовладельческую систему, направ­ленную на производство прибавочной стоимости. Напротив, в современном мире оно приводит к капиталистическому способу производства. Отсюда следует, что сами эти результаты обуслов­лены, кроме развития торгового капитала, еще совершенно ины­ми обстоятельствами» (К. Маркс, Капитал,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 25, ч. 1, изд. 2, стр. 364—365).

О категориях капитала в античной экономике Маркс оста­вил нам ряд интересных замечаний. Функции основного капи­тала при рабовладении выполняет раб — начальный и конечный пункт производственного процесса. «При системе рабства де­нежный капитал, затрачиваемый на покупку рабочей силы, иг­рает роль денежной формы основного капитала, который воз­мещается лишь постепенно, в течение активного периода жизни раба. Поэтому у афинян прибыль, которую рабовладелец полу­чал непосредственно, путем промышленного использования своего раба, или косвенно, отдавая его в наем другим лицам, применявшим труд рабов в промышленности (например, в гор­ном деле), рассматривалась просто как процент (вместе с амортизацией) на авансированный денежный капитал,— точно так же, как при капиталистическом производстве часть приба­вочной стоимости плюс износ основного капитала промышлен­ный капиталист считает процентом и возмещением его основно­го капитала, что является правилом у капиталистов, сдающих в аренду свой основной капитал (дома, машины и т. д.). Прос­тые домашние рабы, служат ли они для оказания необходимых услуг или только для показной роскоши, не принимаются здесь во внимание, они соответствуют нашему классу прислуги» (К. Маркс, Капитал,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 24, изд. 2, стр. 544).

Рента и прибыль в античной экономике не дифференциро­ваны. В античном мире «земельный собственник есть в то же время и капиталист…» (К. Маркс, Капитал, т. Ill, M., 1955, стр. 800, прим. 42а).

Прибавочная стоимость в рабовладельческом хозяйстве сво­дится к стоимости раба, которую он должен окупить своим трудом.

«Возьмем, напр., рабовладельческое хозяйство. Цена, упла­чиваемая здесь за раба, есть не что иное, как антиципированная и капитализированная прибавочная стоимость или прибыль, ко­торая со временем будет выколочена из него. Но капитал, упла­ченный при покупке раба, не входит в состав того капитала, посредством которого из раба извлекается прибыль, прибавоч­ный труд» (Там же, стр. 822).

Таким образом, принципиальная разница между рабовла­дельческой и капиталистической системой хозяйства очевидна.

Однако, подчеркивая принципиальные отличия античной (ра­бовладельческой) формации от капиталистической, не следует недооценивать роль рабства как исторически необходимого фак­тора в истории средиземноморской культуры. На известной сту­пени исторического развития рабство не регрессивное, а прогрес­сивное явление, разложившее родовую общину и подготовившее почву для перехода к высшей, феодальной формации.

«Нет ничего легче, как разражаться целым потоком общих фраз по поводу рабства и т. п., изливая свой высоконравствен­ный гнев на такие позорные явления… введение рабства при тогдашних условиях было большим шагом вперед» (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 20, изд. 2, стр. 186).