12 месяцев назад
Нету коментариев

До завоевания персами Малой Азии греческие города на за­падном ее побережье находились в зависимости от лидийского царства. Зависимость эта была для них не слишком обремени­тельной. Лидия не имела своего морского флота, и вся лидий­ская морская торговля сосредоточилась в руках малоазийских греков. Умеренная дань, выплачиваемая греческими городами лидийскому царю, с лихвой окупалась теми выгодами, какие греки получали от посреднической торговли.

Положение греческих городов существенно изменилось после завоевания персами Малой Азии. Разгромив Лидию, Кир дви­нулся к побережью. Сопротивление ионийских городов, действо­вавших разобщенно, было быстро подавлено. Спарта, к которой они обратились за помощью, не решилась оказать им военную поддержку. В результате греческие города малоазийского побе­режья один за другим были вынуждены покориться персам и признать верховную власть персидского царя. Вскоре персы захватили и Самос (правитель которого, Поликрат, был казнен ими и распят на кресте), распространили свою власть на неко­торые другие близлежащие острова и утвердились на берегах Геллеспонта. Жизненно важная для греков морская торгов­ля с причерноморскими странами оказалась, таким образом, под постоянным контролем персов. К тому же персидские цари про­водили политику поощрения торговой деятельности финикий­цев — злейших торговых соперников греков.

Чтобы упрочить свое господство в греческих городах мало­азийского побережья, персы стали вмешиваться во внутренние дела этих городов, навязывать им своих ставленников из среды местной аристократии. Эти правители жестоко подавляли в под­властных им городах демократическое движение. Они были не за страх, а за совесть преданы персидскому царю, так как без его поддержки не смогли бы удержаться у власти. По свиде­тельству Геродота, Гистией, поставленный Дарием I правитель одного из самых крупных малоазийских городов, Милета, открыто говорил, что «в случае падения могущества Дария, как ни он сам не будет в состоянии сохранить власть над милетянами, так и никто другой ни над кем, так как каждый город пред­почтет господству тирана власть демократии» (Геродот, IV, 137).

Для дальнейшего развития событий существенное значение имел поход, предпринятый Дарием I в 514—513 гг. через Фра­кию в Западное и Северное Причерноморье,— скифский поход Дария. Персидский царь стремился овладеть Фракией и богаты­ми хлебом черноморскими побережьями. Это укрепило бы гос­подство персов над берегами Геллеспонта и малоазийскими городами и усилило их влияние на города материковой Греции. Кроме того, воинственные скифские племена, по свидетельству Геродота (Там же, 1, 103—106), с давних пор совершали опустошительные набеги на Мидию, и, следовательно, Дарию необходимо было обезопасить от них северные границы своего царства.

Греко-персидские войны

Греко-персидские войны

В походе приняли участие разноплеменные сухопутные вой­ска и сопровождавший их флот. Самосский грек, архитектор Мандрокл, построил мост через Боспор, по которому войска Дария перешли на европейскую сторону. Персы, несмотря на сопротивление фракийских племен, пересекли Фракию. Для переправы через Дунай был сооружен еще один мост. Охрану моста Дарий поручил участвовавшим в походе грекам.

Вторгнувшиеся в пределы Скифии персидские войска не были подготовлены к длительному походу; между тем скиф­ская конница не давала им покоя, завлекая их в глубь степей. Армия персов двигалась по ненаселенной местности, опустошен­ной отступавшими скифами, не встречая главных сил врага. По Геродоту, поход продолжался два месяца. Ктесий говорит о 15-дневном походе. В результате скифской тактики войска Да­рия оказались в тяжелом положении: начались перебои в снаб­жении войск продовольствием и голод. Бессмысленно было продвигаться дальше в поисках неуловимого противника по опустошенной стране, и Дарию пришлось повернуть обратно, бросив раненых, больных и истощенных.

Таким образом, скифский поход Дария закончился полной неудачей. Военный престиж персидской державы оказался по­дорванным в глазах ее многочисленных подданных, что созда­вало угрозу серьезных осложнений в различных частях царства. Правда, вернувшись со своими главными силами в Азию, Дарий оставил в Европе полководца Мегабаза, который должен был завершить покорение фракийских племен, населявших прилега­ющие к Геллеспонту территории. После долгой борьбы эти пле­мена были вынуждены подчиниться персам. Признал власть персидского царя и царь соседней с Фракией Македонии, Амин-та. Путь для дальнейших завоеваний в Балканской Греции для персов был открыт.

Постоянные раздоры между греческими городами облегча­ли решение этой задачи, давая персам повод для вмешательства во внутренние дела греков. Так, когда против Афин выступила Спарта, Клисфен обратился к персам. За военную помощь он был готов признать власть персидского царя над Афинами и дать ему в знак покорности «землю и воду». Однако, как мы знаем, афинское народное собрание не утвердило этот договор. Большая часть полноправного населения греческих городов до­рожила своей независимостью и свободой и готова была с оружием в руках защищаться от угрозы персидского порабоще­ния.

Подобная позиция греков объяснялась и экономическими причинами. Захват персами побережья Фракии и Геллеспонта оказал пагубное влияние на греческую торговлю не только на Черном, но и на Эгейском море. Острое недовольство вызывала проводимая Дарием политика покровительства финикийским торговцам, вытеснявшим греческих со средиземноморского рын­ка. Кроме того, после завоевания персами Египта (525 г.) греки не могли развивать торговлю и в этой стране.

Властью персов особенно тяготились жители ионийских го­родов на побережье Малой Азии. Здесь недовольство усугубля­лось налоговой политикой Дария — увеличением налогов, взи­маемых при помощи откупщиков, обременительными повинно­стями, самовластием посаженных Дарием правителей-тиранов. Еще во время скифского похода некоторые предводители ионий­ских отрядов, входивших в состав войск Дария, готовы были открыто выступить цротив него. После военных неудач Дария они собирались разрушить мост через Дунай, чтобы затруднить ему отступление. В последующие после похода годы обстановка еще более накалилась. При таких обстоятельствах в 500 г. на побережье Малой Азии вспыхнуло восстание ионийских греков. Восстание началось в Милете и сразу же было поддержано все­ми другими ионийскими городами. Тираны — персидские став­ленники — повсеместно были свергнуты восставшим демосом, повсюду пришли к власти демократические правительства.

В предвидении неравной борьбы с персидской державой, военные силы которой во много раз превышали силы восстав­ших, они обратились с призывом о помощи к европейским гре­кам. Но на этот призыв откликнулись лишь Афины, пославшие в Ионию двадцать своих кораблей, и Эретрия на Эвбее, напра­вившая пять кораблей.

Сначала восставшие имели успех; им удалось даже опусто­шить и разрушить резиденцию персидского сатрапа в Малой Азии — Сарды. Но в битве под Эфесом греки потерпели пора­жение, а в 494 г. в результате измены самосцев были наголову разбиты в морском сражении у острова Лады, близ города Ми-лета. Это решило участь Милета, который в том же году был взят штурмом и полностью разрушен. Большая часть его жите­лей была перебита или продана в рабство. Падение Милета, знаменовавшее конец восстания, произвело сильнейшее впечат­ление на всех греков. Афинский поэт Фриних посвятил этому событию трагедию «Взятие Милета». Когда она шла в афинском театре, зрители рыдали, потрясенные судьбой Милета. Участь Милета вскоре в той или иной мере разделили и другие грече­ские города. К лету 493 г. восстание было окончательно подав­лено. Неудачу этого восстания можно объяснить не только военным перевесом персов, но и предательским поведением ионий­ской аристократии, часть которой была заинтересована в со­хранении персидского владычества.

Ионийское восстание показало персидскому правительству, что оно лишь тогда может быть спокойным за свои малоазийские владения, если и европейские греки ему покорятся. Как ни мала была помощь, оказанная Афинами и Эретрией восстав­шим ионянам, персы использовали ее как предлог для войны против материковой Греции. Летом 492 г. полководец и зять Дария I, Мардоний, с многочисленным войском, усиленным фло­том, предпринял поход на Балканскую Грецию вдоль фракий­ского побережья. Когда сухопутные силы Мардония приближа­лись к Халкидскому полуострову и его флот стал огибать Афонский мыс, корабли попали в сильный шторм. Около 300 кораблей и экипажи погибли в море. После этого Мардоний решил повернуть назад. Неудачный поход Мардония вошел в историю греко-персидских войн под названием первого похода персов на Грецию.

На следующий год Дарий направил своих послов в различ­ные города европейских греков с требованием «земли и воды» — знаков признания верховной власти персидского царя. Многие греческие города удовлетворили это требование. В памяти гре­ков еще была свежа расправа персов на ионийском побережье. Кроме того, в некоторых городах, например Фессалии и Беотии, большим политическим влиянием пользовалась аристократия, настроенная в пользу персов; с помощью и при поддержке пер­сидского царя она рассчитывала сохранить свою власть над де­мосом. Только в Афинах и Спарте дипломатический ход Дария не увенчался успехом. В этих городах царские послы были убиты; спартанцы бросили их в колодец, чтобы они могли взять столько земли и воды, сколько им нужно.

В 490 г. персы предприняли свой второй поход на Европей­скую Грецию, который носил характер большой десантной опе­рации. Сосредоточенные на побережье Киликии персидские войска под командованием Датиса и племянника Дария — Арта­ферна были посажены на корабли. По пути персы опустошили Наксос и высадились на острове Эвбее, где овладели городами Каристом и Эретрией. Большая часть жителей Эретрии была перебита или обращена в рабство, а город разрушен. После этого персы переправились через пролив, отделяющий Эвбею от побережья Аттики, и по совету участвовавшего в этом походе бывшего афинского тирана Гиппия высадились близ Марафона, расположенного в 40 километрах от Афин.

Над афинянами нависла смертельная опасность. Они обра­тились за помощью к спартанцам, но безрезультатно — те пред­почли занять выжидательную позицию. Афиняне смогли выста­вить 10 тысяч тяжеловооруженных воинов и еще тысячу воинов, высланных им на помощь Платеями, небольшим беотийским городом, расположенным у самой границы Аттики. Точными данными о численности высадившихся у Марафона персидских сил мы не располагаем, ибо Геродот приводит явно преувели­ченные данные; следует все же думать, что персов было не меньше, а, видимо, больше, чем греков. При таких условиях, казалось бы, афинянам было выгоднее остаться в городе под защитой его стен. Тем не менее на совете афинских стратегов было принято решение выйти навстречу врагу и дать ему сра­жение в Марафонской долине. Это решение было обусловлено не столько военными, сколько политическими соображениями. В Афинах находилось немало аристократов и бывших сторонни­ков Писистрата, недовольных существующим строем. Если бы эти люди перешли на сторону врага во время осады, это могло бы привести к очень опасным для защитников города послед­ствиям.

Сражение при Марафоне произошло 13 сентября 490 г. Ге­родот пишет, что афиняне и персы несколько дней стояли друг против друга, прежде чем началась битва. Афинское ополчение возглавляли десять стратегов, среди которых были будущий основатель Афинского морского союза Аристид и бежавший в Афины от персов бывший афинский правитель Херсонеса Фра­кийского Мильтиад.

Обычно афинские стратеги командовали войском по очереди, каждый по одному дню. Но под Марафоном все они согласились передать командование Мильтиаду, лучше всех знакомому с военными приемами и тактикой персов. Накануне битвы греки занимали хорошо укрепленную позицию, на возвышенности, фланги которой были защищены от нападения конницы пова­ленными деревьями.

Персы были заинтересованы в решающем сражении, чтобы разбить греков и открыть себе путь на Афины. Однако они опа­сались первыми атаковать позицию, занятую афинянами на возвышенности, так как не смогли бы использовать свою кон­ницу, и, следовательно, лишились бы важного для них военного преимущества. Афинские же стратеги не хотели выводить свои войска на равнину, где вражеская конница могла нанести им сокрушительный удар. И все же первыми начали сражение гре­ки. К этому побудили их опасения за свой тыл. Геродот вкла­дывает в уста Мильтиада следующую речь на военном совете: «Если мы не дадим сражения, то я уверен, что сильная смута постигнет умы афинян и склонит их на сторону персов; если же мы вступим в бой, прежде чем обнаружится раскол в среде афинян, то с помощью справедливых богов мы можем выйти из сражения победоносно» (Геродот, VI, 109). Таким образом, греки оставили свои укрепленные позиции на возвышенности и, спу­стившись на равнину, ата­ковали персов.

По рассказу Геродота, Мильтиад, опасаясь охвата с флангов, растянул свой боевой строй, стремясь к то­му, чтобы его длина равня­лась длине боевой линии персов. Поэтому греческий строй, и особенно его центр, был ослаблен и не имел до­статочной плотности и глу­бины. Построенное таким образом греческое войско двинулось навстречу пер­сам. Основная масса пер­сидской пехоты состояла из лучников, стрелы которых особенно эффективно пора­жали на расстоянии приблизительно 100 метров. Поэтому Миль­тиад приказал своим воинам последние 100 метров, отделяющие греков от персов, пробежать бегом, чтобы сократить время, ко­торое они должны были находиться под обстрелом.

Схема сражения при марафоне...

Схема сражения при марафоне…

Геродот рассказывает, что персы построили специальные корабли для перевозки лошадей и выбрали для высадки десанта Марафонскую равнину именно потому, что это было удобное место для конной атаки. Однако Геродот ничего не сообщает о действиях персидской конницы во время Марафонского сра­жения. Почему же персидские всадники не напали на греков с флангов? Источники не упоминают и о захвате греками пер­сидских коней, хотя военная добыча греков перечисляется в них довольно подробно. Некоторыми учеными нашего времени было высказано предположение, что персы еще до начала битвы по­грузили своих лошадей на корабли и поэтому их конница не могла принять участие в сражении. Более вероятной пред­ставляется другая точка зрения. По-видимому, персидские всад­ники находились не на флангах боевой линии, а в центре и по­этому не могли охватить наступающую греческую фалангу с боков. Именно в центре атака греков захлебнулась, а персы, перейдя в контрнаступление, прорвали середину афинской боевой линии. Однако на флангах, где афинские тяжеловоору­женные гоплиты сражались с персидскими легковооруженными стрелками, греки одержали полную победу. И персы, уже одо­левавшие врага в центре, были вынуждены поспешно отступить. Греки энергично преследовали их до самых кораблей и семь из них захватили. По данным Геродота, видимо, несколько преуве­личенным, персы оставили на поле боя 6400 человек, тогда как потери афинян и их союзников-платейцев исчисляются всего 192 воинами.

После того как корабли персов отошли от марафонского берега, они, по рассказу Геродота, обогнули мыс Суний и на­правились в Саронический залив, чтобы высадиться на побе­режье Аттики и врасплох овладеть Афинами. Однако афинские стратеги разгадали намерения врага. Форсированным маршем они перебросили свои войска из Марафонской долины к Афи­нам. Когда персы приблизились к берегу, они увидели, что греки готовы вступить с ними в новое сражение. Тогда персы пред­почли уйти в море. Победа афинян, сражавшихся за свободу и независимость своей родины, и их союзников-платейцев была полной. Считавшиеся непобедимыми персидские войска были разбиты и обращены в бегство. Эта победа продемонстрировала превосходство греческого вооружения и тактики над тактикой и вооружением персов.

Моральное значение марафонской победы очень велико. Она произвела огромное впечатление на всех греков, вернула им веру в свои силы.

Грекам не приходилось сомневаться в том, что им предстоят гораздо более серьезные военные испытания, ибо трудно было себе представить, что персы под влиянием неудачи в Марафон­ской битве отказались от своего плана подчинить Европейскую Грецию. Новый поход на Грецию они, однако, оказались в со­стоянии осуществить только через десять лет. В персидском тылу было неспокойно: большое восстание вспыхнуло в Егип­те, и серьезные волнения начались в Вавилонии. Сыну и наслед­нику умершего в 486 г. Дария, Ксерксу, пришлось потратить немало времени, пока в его государстве не водворилось относи­тельное спокойствие. Только после этого он возобновил приго­товления к большому походу против греков, закончившиеся лишь к весне 480 г.

Греки почти не использовали десятилетнего перерыва в воен­ных действиях. Между греческими государствами продолжались нескончаемые раздоры, внутри городов — ожесточенные столк­новения между различными политическими группировками. Только когда военные приготовления Ксеркса были почти за­кончены и даже наведены мосты для переправы персидской ар­мии через Геллеспонт, греки начали спешно готовиться к отра­жению нашествия. Спарта заключила с Афинами договор о сов­местных действиях против персов. В 481 г. к этому союзу прим­кнули некоторые другие полисы. Таким образом, в состав обо­ронительного союза вошло 31 греческое государство. Однако значительная часть греческих городов по-прежнему признавала верховную власть персидского царя.

Так как Спарта, стоявшая во главе объединения пелопоннес­ских городов, была самым сильным на суше и влиятельным чле­ном нового союза, то верховное командование союзными войсками было предоставлено спартанцам. Даже во главе фло­та антиперсидской коалиции был поставлен спартанец, хотя наиболее многочисленную и лучшую часть союзной эскадры со­ставляли афинские корабли.

Могущество Афин на море особенно возросло после прове­дения в жизнь так называемой морской программы. Вождем группировки, выдвинувшей эту программу, был Фемистокл — архонт 493—492 гг. Фемистокл решил усилить морскую мощь Афин, построив флот из новых боевых трехпалубных кораб­лей — триер. Для этого он предложил использовать получаемые от Лаврийских серебряных рудников доходы, которые ранее де­лились между гражданами.

Осуществление этой программы сопровождалось обострени­ем политической борьбы. Дело в том, что ядро афинского сухо­путного ополчения состояло из граждан, принадлежавших в со­ответствии с делением Солона к трем первым имущественным разрядам. В афинском же флоте служили преимущественно ма­лосостоятельные граждане — городская беднота, относящаяся к четвертому имущественному разряду — фетам. Превращение флота в основную военную силу государства при таких услови­ях неизбежно должно было усилить влияние неимущих и мало­имущих слоев афинского гражданства в политической жизни, что ущемляло интересы крупных афинских рабовладельцев и землевладельцев.

Главой враждебной Фемистоклу группировки становится Аристид. Аристида поддерживали не только наиболее богатые афинские рабовладельцы и землевладельцы, но и значительная часть аттического крестьянства, боявшаяся вторжения врага с суши и поэтому разделявшая выдвинутую Аристидом програм­му сухопутной обороны. Между обеими группировками разго­релась борьба. Победителями из нее вышли Фемистокл и его единомышленники, добившиеся в 483 г. изгнания Аристида при помощи остракизма.

После этого афиняне, реализуя морскую программу Феми­стокла, в течение двух с небольшим лет построили 180 триер и стали располагать самым многочисленным и сильным флотом в Греции.

Создание такого флота превращало Афины в могуществен­ную морскую державу на Эгейском море, способную поспорить даже с «господами морей» — финикийцами. «Фемистокл, — пи­шет Плутарх,— начал постепенно приохочивать сограждан к занятию мореплаванием, внушать им любовь к морю. По его мнению, они не имели основания рассчитывать на успех в сухо­путной войне даже с соседями, между тем как при помощи флота они могли не только защищаться от нападения персов, но и сделаться владыками всей Греции» (Плутарх, Биография Фемистокла, 4). В конце концов Фемистокл, обладавший незаурядной энергией, достиг поставленной цели. Ему удалось превратить своих сограждан из стойких гоп­литов в моряков. Враги Фемистокла потом обвиняли его в том, что он «отнял у своих сограждан копье и щит и приковал афи­нян к скамьям и веслам».

При Фемистокле же начала отстраиваться новая военная и торговая гавань Пирей с примыкавшими к ней верфями.

Победу политики Фемистокла можно рассматривать как по­беду четвертого имущественного класса Афин, т. е. наименее обеспеченных афинских граждан — фетов, из которых преиму­щественно состоял экипаж афинского военного и торгового флота. Предшествующий ход экономического и политического развития Афин предрешал превращение их в морское государ­ство. При этих условиях афинский флот стал играть большую роль, чем гоплитская сухопутная фаланга.

События ближайших лет доказали правильность политики Фемистокла. «Он после самого краткого размышления был вер­нейшим судьею данного положения дел и лучше всех угадывал события самого отдаленного будущего» (Фукидид, I, 138),— так характеризует Фемистокла Фукидид.