1 год назад
Нету коментариев

Вопрос о числе рабов в греческих государствах — один из наиболее спорных в античной историографии. Прямых сведений о численности рабов в различных полисах очень мало, к тому же цифры, приводимые авторами III—II вв. (Аристотель — 470 тысяч рабов в Эгине, Тимей — 640 тысяч в Коринфе, Ктесий — 400 тысяч в Аттике), вряд ли достоверны. При под­счетах необходимо принимать во внимание различные косвен­ные данные, которые можно почерпнуть из произведений древ­них писателей и материала археологических исследований. Ученые, оперирующие этими данными, однако, существенно рас­ходятся в определении числа рабов и свободных. Большая часть буржуазных историков нашего времени сильно преуменьшает численность рабского населения античных полисов. Из немецких историков особенно заниженные данные приводит в своей моно­графии «Население греко-римского мира» Юлиус Белох. По его мнению, рабское население в Эгине достигало 70 тысяч, в Коринфе — 80 тысяч, а в Афинах — 100, при 100 тысячах сво­бодного населения и 30 тысячах метеков. С некоторыми из­менениями расчеты Белоха принимают Георг Бузольт — автор капитальной «Истории Греции», Эдуард Мейер — автор «Исто­рии древности», французский ученый Глотц, русские ученые Р. Ю. Виппер и М. М. Хвостов.

Основную массу рабов в греческих полисах составляли рабы негреческого происхож­дения. В большинстве грече­ских государств было уничто­жено долговое рабство. Очень редко греки непосредственно использовали в своих собст­венных городах рабов-едино­племенников, захваченных в войнах с другими греческими государствами. Во время Пе­лопоннесской войны такие слу­чаи участились, но и тогда ис­пользование труда рабов-гре­ков в самой Греции не получи­ло широкого распространения.

Раб. Статуэтка...

Раб. Статуэтка…

Главным источником раб­ства на протяжении всей ан­тичной истории служила война с негреческими государствами и племенами (варварами). Со­хранилось предание, что Ки­мон после поражения персов при Эвримедонте вывез на рынок 20 тысяч рабов. Захва­ченных в плен государство продавало работорговцам, до­ставлявшим рабов на специ­альные рабские рынки, суще­ствовавшие в разных частях Греции. Крупнейшим рынком рабов был остров Хиос. Раба­ми торговали также в Эфесе, на Самосе, Делосе и Кипре. В V в. до н. э., когда Афины стали важным торговым центром, здесь также появился круп­нейший рынок рабов. На рынках рабов продавали и рекламиро­вали так же, как и всякий другой товар, расхваливали силу, красоту, молодость, покорность и другие положительные каче­ства живого товара. По желанию покупателей рабов раздевали, осматривали зубы, заставляли бегать, ходить и т. д.

Источником рабства служил также естественный прирост несвободного населения: дети рабов становились рабами того рабовладельца, которому принадлежала их мать Даже дети свободного и рабыни относились, за редким исключением, к ка­тегории рабов. Впрочем, этот источник не был значительным.

Рабы в рудниках

Рабы в рудниках

Аристотель, выражая точку зрения своих современников, называет раба одушевленным орудием, или говорящей машиной. Человек, полагает Аристотель, не может обойтись без орудия, хотя бы только для того, чтобы обеспечить себе все необхо­димое для жизни. Одни орудия являются одушевленными, дру­гие — неодушевленными. Раб есть одушевленная собственность и наиболее совершенное орудие труда. Без рабов можно было бы обойтись лишь в том случае, если бы каждый инструмент мог выполнять свойственную ему работу сам по данному ему приказанию, или даже предвосхищая его. Если бы, например, ткацкие челноки сами ткали, а плектры (Тонкая пластинка, согнутая в виде незамкнутого кольца, свободным су­живающимся конном которого приводят в колебание струны щипковых музы­кальных инструментов) сами играли, тогда и господам не нужны были бы рабы.

Отличительным признаком рабского состояния с юридиче­ской точки зрения было абсолютное бесправие раба. В прин­ципе раб рассматривался не как личность, а как вещь. Поэто­му рабовладелец мог как угодно по собственному произволу распорядиться принадлежащим ему рабом. Единственным огра­ничением произвола рабовладельца, да и то не везде и не всег­да, было запрещение убивать раба. По афинским законам господин не мог самовольно лишить жизни своего раба.

Классики марксизма следующим образом определяют осо­бенности рабства: «Чем отличается пролетарий от раба? Раб продан раз и навсегда, пролетарий должен сам продавать себя ежедневно и ежечасно. Каждый отдельный раб является соб­ственностью определенного господина…» (Ф. Энгельс, Принципы коммунизма,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочине­ния, т. 4. изд. 2, стр. 325)«Купля и продажа рабов по своей форме представляет тоже куплю и продажу товаров» (К. Маркс, Капитал, т. И, М., 1955, стр. 28).

Раб, не признаваемый юридически правоспособной лично­стью, не имел даже собственного имени. У рабов было не имя, а кличка. Часто рабы назывались по имени той страны, в ко­торой они родились: скиф, сириец, араб, фракиец и т. д. Иногда рабу давали кличку в зависимости от его физических или пси­хических качеств, достоинств или недостатков. Не имел раб также и семьи; рабы могли только находиться в сожительстве с рабынями.

Рожденные от такого сожительства дети рассматривались как приплод, принадлежавший хозяину раба. По желанию господина раб мог работать без присмотра или под наблюдением надсмотр­щика, закованным в кандалы. В случае неповиновения, лени, дер­зости или попытки к бегству раба подвергали жестоким наказа­ниям: били, истязали, вытягивали на блоках, отправляли на тяжелые работы — на мельницы или в рудники, выжигали на лбу и на руках клейма и т. д. Если раба привлекали к суду в каче­стве свидетеля, его показания приобретали законную силу лишь тогда, когда он давал их под пыткой, так как считалось, что по своей природе раб не может без принуждения дать правдивые показания.

Отпуск рабов на волю в период расцвета рабовладельче­ского строя в греческих полисах был редким явлением. Раб, отпущенный на волю, мог быть захвачен другим рабовладель­цем как «ничья вещь». Поэтому при отпуске раба на волю его обычно посвящали (дарили) богу. Однако и в таком случае раб еще не становился свободным (в античном смысле этого слова) человеком, а всего лишь вольноотпущенником, сохранявшим известную зависимость от своего бывшего хозяина и лишенным обычных гражданских прав.

Положение рабов не всегда и не везде было одинаковым. В отдельных случаях рабы могли, завоевав доверие и распо­ложение хозяина, находиться в сносных или даже относительно хороших условиях. Так, например, раб Перикла, Эвангел, пользовался полным доверием своего господина, заведовал его хозяйством, распоряжался другими рабами, исполнявшими различ­ные работы в богатом доме первого гражданина Афин.

Чтобы поднять трудоспособность и увеличить прибавочный продукт труда рабов, хозяева изобретали всевозможные меры поощрения. Усердным, прилежным и послушным рабам и рабы­ням давали лучшую пищу, одежду и обувь, всячески их поощря­ли. «Я сам, — говорится в одном трактате Ксенофонта, — никогда не допускаю, чтобы у меня лучшие получали одинаковую часть с худшими. Со своими управляющими я поступаю так, что, когда они достойнейшим отдают лучшее, хвалю их, но если замечаю поблажку за лесть или иную бесполезную уступчивость управ­ляющего, то не оставляю этого без внимания и делаю выговор, стараясь доказать, что он действует даже во вред самому себе» (Ксенофонт, Домострой, XIII, 12).

Жизнь и быт рабов греческих полисов наглядно изображе­ны в греческих комедиях, особенно комедиях Аристофана, от­носящихся к более позднему периоду его творчества. В «Осах», «Мире», «Лягушках» и «Плутосе» рабы принимают участие во всех диалогах, завязке и развязке пьесы. Обычно это сметли­вые и даже беззастенчивые люди. Таков, например, раб Ка­рион в «Плутосе»: он участвует во всех делах своего недалекого хозяина и презирает его за глупость. Таков же и Ксанфий в «Лягушках» и т. д.

Положение рабов в Афинах было легче, чем во многих дру­гих греческих государствах. Здесь рабам, занятым, например, в торговле, предоставляли гораздо большую самостоятель­ность. За убийство раба его хозяин привлекался к ответствен­ности, как за непредумышленное убийство.

И в Афинах и во многих греческих городах особую группу составляли государственные рабы, которые находились в значи­тельно лучшем положении, чем рабы, принадлежавшие отдель­ным гражданам.

Труд рабов, принадлежавших государству, применялся на строительстве общественных сооружений. Большое число госу­дарственных рабов находилось при должностных лицах в ка­честве писцов, глашатаев и т. д. В Афинах рабы-скифы, при­надлежавшие государству, использовались и для несения полицейской службы.

По этому поводу Ф. Энгельс замечает, что афиняне одновре­менно с государством учредили и «настоящую жандармерию из пеших и конных лучников… Но эта жандармерия формирова­лась из рабов. Эта полицейская служба представлялась свобод­ному афинянину столь унизительной, что он предпочитал давать себя арестовать вооруженному рабу, лишь бы самому не зани­маться таким позорным делом» (Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государ­ства,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 21, изд. 2, стр. 118).

Государственные рабы выполняли также обязанности тю­ремщиков, действуя по приказанию коллегии одиннадцати, ис­полнявшей приговоры афинского суда.

В эпоху расцвета рабовладельческих полисов рабский труд внедряется во все отрасли хозяйственной жизни. Как и при пат­риархальном рабстве, рабы использовались в домашнем хозяй­стве. Число рабов среднего небогатого рабовладельца в Греции, включая сельских рабов, ремесленников и прислугу, обычно не превышало полутора-двух десятков. Известно, что Аристотель имел тринадцать рабов, его ученик Феофраст — девять, Стра­тон — шесть, у оратора Лисия было двенадцать рабов и т. д. Все они относились к рабовладельцам среднего и выше среднего достатка. В богатых афинских домах штат рабов доходил до 50 человек. Часть рабов, живших в доме, нередко была обучена тому или иному ремеслу. Продукты их труда использовались хозяином и его семьей или продавались на рынке.

Наиболее типичной формой применения труда рабов в ре­месленном производстве был труд рабов в эргастериях — ремес­ленных мастерских. Наши источники содержат очень мало све­дений об этих мастерских до Пелопоннесской войны. Большая часть известного нам исторического материала относится уже к эпохе этой войны или же к последующему времени.

Косвенное заключение о численности рабов-ремесленников и об их важной роли в экономике Афин можно сделать из сообще­ния Фукидида о том, что во время Пелопоннесской войны к спар­танцам из Афин перебежало в числе 20 тысяч рабов много ре­месленников. Это причинило непоправимый ущерб афинскому ре­месленному производству и хозяевам эргастериев.

Доходность эргастериев была очень велика. По расчету Белоха, авторитетного в вопросах античной статистики, квалифици­рованный раб в V—IV вв. оценивался в 150 драхм. Ежедневный же доход, приносимый рабом, равнялся одному оболу, следова­тельно, годовой доход в среднем, из расчета 300 рабочих дней в году, составлял 30—50 процентов покупной цены раба. 32 раба, работавших в оружейной мастерской отца афинского оратора и общественного деятеля Демосфена (IV в.), приносили в год каж­дый 30 мин., т. е. около 100 драхм на раба.

Таким образом, доход ремесленных мастерских был весьма значителен, с излишком покрывал как стоимость рабочей силы, так и все расходы, связанные с организацией эргастерия. Источ­ники указывают, что эргастерии приносили не меньший доход, чем морская торговля, т. е. самая прибыльная статья античной коммерции.

Крупные ремесленные мастерские достигали (особенно в IV в.) значительных размеров: в них работало 100 и больше рабов. Однако в ремесленном производстве греков преобладали небольшие эргастерии. К таким эргастериям, например, принадлежали две мастерские отца Демосфена в Афинах, в которых было занято по 20—30 рабов. В более мелких мастерских рабо­тал сам хозяин с помощью одного-двух рабов.

В таких городах, как Афины и Коринф, в V в. развитие от­дельных видов ремесла достигает высокого уровня. Особенно больших успехов добилось керамическое производство. Благода­ря изобретению ножного гончарного круга качество отделки со­судов в V в. неизмеримо возросло. Особенно высококачественной была керамика, предназначенная на вывоз. В керамических мас­терских широко использовался труд рабов.

В V в. для ремесленного производства характерно значитель­ное разделение труда. В литературных и эпиграфических памят­никах упоминаются оружейные, металлургические, кроватные, портняжные, музыкальных инструментов и другие мастерские. Иногда рабы становились искусными мастерами своего дела.

Об устройстве и техническом оснащении эргастерия можно судить по вазовой живописи. Оборудование эргастерия было весьма примитивно, пользовались в нем самыми простыми инструментами, да это и понятно: рабу, работавшему по при­нуждению, из-под палки надсмотрщика и не заинтересованному в повышении производительности своего труда, нельзя было до­верить какой-нибудь сложный и дорогостоящий инструмент. Это ограничивало развитие технического прогресса на протяжении всей античной эпохи и исключало всякую возможность примене­ния машинной техники. Столь же примитивна была и организа­ция эргастериев. По существу рабы были связаны друг с другом не производственным процессом, а тем, что все они принадлежа­ли одному и тому же рабовладельцу и работали под одной кры­шей. Таким образом, рабовладельческая мастерская представля­ла собой простую кооперацию индивидуальных производителей.

Самым сложным и трудным в античности было горное дело — добыча руды. Горные работы велись очень простыми ору­диями; молот, клин, кайло и лопата исчерпывали весь арсе­нал горных инструментов. Переноска и подъем руды на поверх­ность осуществлялись в основном вручную. Для добычи руды прорубались штольни, узкие и низкие, высотой немногим более метра. Вентиляция в шахтах почти отсутствовала. Для освеще­ния служили глиняные светильники. Условия труда горнорабо­чих в древнем мире считались самыми тяжелыми и невыносимы­ми. По словам Диодора, «те люди, которые занимаются работой в рудниках и которые приносят господам невероятные по своим размерам доходы, изнывают от своей работы в подземных шах­тах и денно и нощно, и многие из них умирают от чрезмерного труда. Нет у них ни освобождения от работы, ни перерыва в ней…» (Диодор, V, 38).

Помимо применения труда рабов в эргастериях и рудниках, очень распространенной формой эксплуатации была отдача ра­бов в аренду особым подрядчикам, использовавшим их в рудни­ках, каменоломнях, на плантациях, при постройке общественных зданий и пр. Так поступал, например, известный афинский поли­тический деятель второй половины V в. Никий, один из крупней­ших греческих рабовладельцев, имевший, по преданию, около тысячи рабов. У другого афинского богача, Гиппоника, было 700 рабов, сдаваемых им в аренду, что приносило ему 10 процен­тов чистого дохода. Ежедневная рента Филонида, у которого было 300 рабов, составляла полмины и т. д. Подобных примеров можно привести много. Подрядчики или откупщики контракто­вали у государства горные территории, территории для построй­ки общественных зданий и другие участки и с помощью наемных рабов (отчасти и свободных наемных рабочих) обрабатывали арендованные ими земли, выплачивая аренду государству и рабовладельцам. В наем подрядчикам отдавали не только част­ных, но и государственных рабов.

Пошлины, получаемые с рабов, отдаваемых в аренду, состав­ляли один из важнейших источников государственного дохода. «А что в действительности доход государства от этого предприя­тия, т. е. от отдачи рабов в аренду, — читаем в трактате IV в., приписываемом Ксенофонту, — будет превышать указанную сум­му, об этом могут засвидетельствовать, если только они еще жи­вы, те, кто помнит, какая сумма налогов взималась с рабов пе­ред Декелейской войной, когда из Аттики к неприятелю (спартанцам) перебежало 20 тысяч рабов» (Ксенофонт, О доходах, IV).

Одним из способов эксплуатации рабов был отпуск раба на оброк. Рабу, жившему отдельно, разрешалось вести самостоя­тельное хозяйство. Лисий сообщает о рабыне, живущей отдель­но от хозяина и торгующей на рынке изготовленной ею пряжей. Раб выплачивал хозяину определенную сумму. Если дела его шли успешно, он мог с течением времени купить себе свободу и стать вольноотпущенником.

В сельском хозяйстве рабский труд использовался еще в го­меровскую эпоху, но более широкое применение его начинается позже — со времени перехода к садово-огородным культурам, т. е. в VI в. Преимущество рабского труда заключалось в его дешевизне. Однако следует подчеркнуть, что в сельском хозяй­стве рабы были заняты главным образом на тяжелых и грязных работах, например на мельнице, где раб, заменяя осла или ло­шадь, вращал тяжелый мельничный жернов. У Лисия мы чи­таем о том, как хозяин грозит рабыне отправить ее за неповино­вение на мельницу. Главная роль в сельском хозяйстве в очень многих полисах долгое время принадлежала свободным земле­дельцам — крестьянам.

Таким образом, рабский труд широко использовался во всех отраслях хозяйственной жизни греческих государств. Рабство до такой степени проникло в поры античных полисов и вошло в со­знание людей того времени, что даже такие выдающиеся лично-ности, как философ Аристотель, не могли представить себе об­щества, в котором отсутствовало бы рабство. Аристотель в одной из книг своей «Политики» трактует науку о рабстве как специ­альную дисциплину об организации власти и подчинения.