2 года назад
Нету коментариев

На основании эпических поэм и других исторических источ­ников можно составить довольно ясное представление о соци­альной структуре гомеровского общества. Однако следует помнить, что в поэмах нашли отражение общественные отношения и быт более ранней, микенской, эпохи.

В основе общественной организации гомеровского периода лежал род, несколько родов объединялись во фратрию, и не­сколько фратрий составляли филу — племя.

Каждая небольшая община представляла собой поселение одной или союза фил. Каждая фила жила своей жизнью, обо­собленной от жизни других таких же фил, хотя процесс их слия­ния в народности уже зашел в некоторых случаях довольно да­леко. Фила имела свою небольшую территорию, включавшую поля, луга и виноградники, а также свой «полис» — «город», который в то время служил, по-видимому, и крепостью. Только время от времени отдельные филы объединялись для совместных военных предприятий. Такой эпизод и положен в основу «Илиады». Но и под стенами Трои греческое войско делилось на отдельные племенные отряды во главе со своими особыми вождями. На совете старейшин правитель Мессении Нестор советует Агамемнону следующим образом построить ахейцев:

На племена подели и на фратрии все наше войско.

Фратрия фратрии пусть помогает и племени племя (Илиада. II. 362-363).

Общевойсковая казна в армии Агамемнона отсутствовала, военная же добыча немедленно распределялась между предво­дителями отдельных отрядов.

Таким образом, род, фратрия как объединение нескольких родов и фила как объединение нескольких фратрий в век Гоме­ра продолжали еще оставаться основными формами обществен­ного деления. Человек, по каким-либо причинам утративший связь со своей родовой организацией, превращался в «бездом­ного» и «безродного» скитальца, и никакой закон не ограждал его самого и его имущество. Если же было совершено покуше­ние на жизнь человека, сохраняющего связь со своей родовой организацией, то не вся община, а лишь его ближайшие род­ственники, члены его рода, мстили убийце по принципу «кровь за кровь», «зуб за зуб».

Об этом свидетельствует XXIII песня «Одиссеи», где Одис­сей напоминает своему сыну Телемаху о кровной мести, грозя­щей им за убийство женихов Пенелопы:

Если в стране кто-нибудь одного хоть убил человека,

Если заступников после себя тот и мало оставил,

120 Все ж он спасается бегством, покинув родных и отчизну.

Однако для греческого общества этого времени в целом, как уже указывалось, характерны черты переходного периода. Старые общественные отношения уживались с новыми, идущими им на смену, например кровная месть сосуществовала с выкупом. Убийца мог избежать мести родственников убитого, уплатив им выкуп:

….Ведь даже брат за убитого брата

Вознагражденье берет, и отец за погибшего сына!

И средь народа убийца живет, заплатив сколько нужно.

635 Пеню же взявший и мстительный дух свой и гордое сердце,

Все укрощает.

Так говорит в IX песне «Илиады» Аякс, стремясь убедить Ахилла забыть о мести.

Богатство в гомеровских поэмах характеризуется не количе­ством земли, так как земля еще оставалась родовой собствен­ностью, а количеством скота, обширностью кладовых, наполнен­ных всякого рода добром и припасами, убранством дома, числом слуг, качеством оружия и одежды и размерами другого движи­мого имущества. Это, конечно, не значит, что в гомеровское время процесс социально-имущественной дифференциации со­вершенно не коснулся земельных отношений. В поэмах упомина­ются земельные наделы, так называемые клеры. В буквальном переводе клер означает «жребий». Видимо, первоначально зе­мельные участки распределялись между членами общины по жребию. О периодических переделах и спорах, которые при этом возникали, рассказывает и одно из изображений на щите Ахил­ла, описанное в XII песне «Илиады»:

Два человека, соседи, на поле, обоим им общем,

С мерой в руках меж собой о меже разделяющей спорят

И на коротком пространстве за равную ссорятся долю. (Илиада, XII, 421—423)

Социальное расслоение, быстрыми темпами развивавшееся в тот период, неизбежно приводило к неравномерному распреде­лению земли. В сельских общинах встречались люди, пользовав­шиеся несколькими участками общинной земли. В то же время в гомеровском эпосе мы находим термин бесклерные; видимо, он относился к тем членам общины, которые лишились своих земельных наделов и были вынуждены работать на землях бога­тых соседей в качестве наемных работников — фетов или зани­маться ремеслами. При этом бросается в глаза то, что земли гомеровских басилеев — племенной знати обозначаются уже не термином клер, а термином теменос. Вероятнее всего, басилей обладал значительно большими правами, приближавшимися к правам собственников земли, чем владельцы клеров. В этот пе­риод происходит сосредоточение собственности в руках одной семьи. Энгельс писал об этом так: «…отдельная семья сделалась силой, которая угрожающе противостояла роду» (Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 21, изд. 2, стр. 162).

В гомеровское время по-прежнему существовали патриар­хальные семьи, объединявшие иногда несколько десятков чело­век. Семья царя Приама, например, насчитывала 50 сыновей с женами и 12 дочерей с мужьями.

Вскоре приблизился Гектор к прекрасному дому Приама

С рядом отесанных гладко, высоких колонн. Находилось

В нем пятьдесят почивален из гладко отесанных камней,

245 Близко одна от другой расположенных; в этих покоях

Возле законных супруг сыновья почивали Приама.

Прямо насупротив их, на дворе, дочерей почивален

Было двенадцать из тёсаных камней под общею крышей

Близко одна от другой расположенных; в этих покоях

250 Возле супруг своих скромных зятья почивали Приама (Илиада, VI).

Положение женщин в эту эпоху, судя по описаниям Гомера, характеризуется почти полным бесправием. «Достаточно про­честь в «Одиссее»,— пишет Энгельс,— как Телемах обрывает свою мать и заставляет ее замолчать… Хотя греческая женщи­на героической эпохи пользуется большим уважением, чем жен­щина эпохи цивилизации, все же она в конце концов является для мужчины только матерью его рожденных в браке законных наследников, его главной домоправительницей и надсмотрщицей над рабынями, которых он по своему усмотрению может делать, и фактически делает своими наложницами» (Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государ­ства,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 21, изд. 2, стр. 65—66).