1 год назад
Нету коментариев

Компромиссный Никиев мир не мог быть прочным, так как по существу он не решил ни одного спорного вопроса. Поэтому в Афинах несколько лет спустя после заключения мира снова активизировались сторонники войны, настаивавшие на возоб­новлении военных действий против Пелопоннесского союза.

Момент для возобновления войны казался тем более удач­ным, что между Спартой, Аргосом и другими участниками Пе­лопоннесского союза начались распри, грозившие привести к военным столкновениям.

В Афинах в эти годы большой популярностью пользовался Алкивиад, сын знатного и богатого афинского гражданина Кли­ния. Алкивиад — типичный представитель высших кругов афин­ского общества в период начинавшегося кризиса полисной си­стемы. Алкивиад был современником софистов — Протагора, Горгия, Гиппия, Продика и, наконец, афинского философа-идеалиста Сократа. По матери Алкивиад принадлежал к роду Алкмеонидов и был родст­венником (племянником) Перикла. Он отличался большими способностями, образованностью и красо­той. «Никого судьба не на­делила так щедро в отноше­нии внешности, никого не окружила такой высокой стеной так называемых „благ», как Алкивиада» (Плутарх, Алкивиад, 4),— говорит Плутарх в биогра­фии, посвященной этому деятелю.

Алкивиад. Мрамор

Алкивиад. Мрамор

Неизгладимое влияние на Алкивиада оказал Сок­рат, которого он считал сво­им учителем. Алкивиад вы­соко ценил Сократа, беседо­вавшего со своими последо­вателями на самые разно­образные темы. Плутарх пишет, что Алкивиад до та­кой степени привязался к Сократу, что не мог долго оставаться без своего друга и учителя: «Все удивлялись, видя, как Алкивиад ужинает с Сократом, занимается с ним гимна­стикой в палестрах, живет в одной палатке» (Там же).

Среди своих современников Алкивиад славился как блес­тящий оратор, умевший увлекать и очаровывать экклесию. К тому же Алкивиад был еще и богат. Особенной славой поль­зовались конские заводы Алкивиада. Не один раз он одерживал победу в конских состязаниях.

Алкивиад был деятелем иного типа, чем Перикл и Клеон. Он часто менял политическую ориентацию; личные свои инте­ресы ставил выше общих. Все писавшие об Алкивиаде подчер­кивают его аморальность и психическую неустойчивость. Однако неустойчивость политических взглядов и тактики Алкивиада нельзя считать только его личными качествами. Некоторые современные ученые не без основания подчеркивают, что харак­терное для Алкивиада маневрирование в области внутренней и внешней политики в дальнейшем становится типичным для дея­телей эллинистической эпохи. Таким образом, Алкивиад как политический деятель был их предшественником.

С самого начала Алкивиад повел страстную агитацию за возобновление военных действий со Спартой. Агитация Алки­виада наталкивалась, однако, на серьезное сопротивление Ни­кия, человека влиятельного, сторонника мирной политики и союза со Спартой. Поэтому Алкивиад повел против Никия ре­шительную борьбу, не щадя ни слов, ни средств. Во время из­бирательной кампании 420 г. Алкивиад был избран стратегом, а сторонник партии мира, Никий, был забаллотирован.

В качестве представителя Афин Алкивиад заключил союз с Аргосом, поддерживая Аргос во время войны со Спартой.

Вскоре после заключения Никиева мира демократический Аргос, Элида и Мантинея, готовясь открыто выступить против Спарты, обратились к афинянам за поддержкой. Алкивиад стал настаивать на оказании им военной помощи, хотя это могло привести к возобновлению войны. Не веря в прочность мира со Спартой, Алкивиад считал выгодным активно поддержать ее врагов на территории Пелопоннеса. В данном случае расчеты Алкивиада, впрочем, не оправдались. В сражении 418 г. близ Мантинеи Спарта наголову разбила войско Аргоса, в состав которого входило много афинян. Положение Аргоса оказалось настолько серьезным, что там произошел политический перево­рот и к власти пришли олигархи. Спарта заключила с Аргосом договор, и Афины оказались в политическом отношении изоли­рованными. Виновником этой неудачи считали Никия, который не оказал Аргосу необходимой поддержки. По предложению вождя афинского демоса Гипербола было решено прибегнуть к остракизму. Гипербол рассчитывал на изгнание Никия, но оказался изгнанным сам. Дело в том, что Алкивиад, опасаясь усилившейся популярности Гипербола, неожиданно поддержал Никия и выступил против вождя афинского демоса. Алкивиад и Никий были избраны в коллегию стратегов на 416—415 гг.

Алкивиад повел энергичную агитацию за безотлагательный поход в Сицилию. Он воспользовался пребыванием в Афинах послов города Сегесты в Сицилии, пришедших с жалобой на со­седний город Селинунт. Завоевание Сицилии, по мнению Алки­виада, должно было открыть Афинам путь во все страны мира. В этих планах Алкивиада отражена суть державной политики Афин, нуждавшихся в новых захватах и расширении союза для пополнения рынка рабов, удержания торговой монополии, бюд­жетного равновесия и вывода клерухий. Заманчивые планы и рассказы о Сицилии и западных странах привлекли к Алкивиаду многих сторонников, главным образом жителей Пирея. Моло­дежь, сообщает Плутарх, с жадностью слушала речи Алкивиада и горела жаждой войны, сулившей славу и богатство. Множе­ство людей, вступавших в войско, рассчитывали получить плату за время похода и расширить Афинскую архе так, чтобы источ­ники жалованья никогда не иссякали.

Всюду в палестрах и в общественных местах были начерта­ны на песке карты Сицилии, берегов Африки и Карфагена. Все были увлечены походом.

Его поддержали те, кто так или иначе был связан с войной и морем: владельцы оружейных мастерских, судовладельцы, рядовые граждане, готовые пойти на риск ради военной добычи. Напротив, крупные рабовладельцы типа Никия, сдававшие ра­бов в аренду и боявшиеся непредвиденных осложнений, а также, надо думать, часть крестьянства выступали против новой войны.

В конце концов экклесия приняла, хотя и не без колебаний и сомнений, проект Алкивиада о походе в Сицилию, который должен был нанести решительный удар Пелопоннесскому союзу, и главнокомандующими эскадрой были назначены Алкивиад, Никий и Ламах.

Когда эскадра была уже готова к отплытию, в городе рас­пространился сенсационный слух, оказавший существенное влияние на последующее развитие событий. В ночь перед от­плытием эскадры в Афинах неизвестными лицами были изуро­дованы гермы — изображения бога Гермеса, стоявшие на ули­цах города. Враги Алкивиада сумели внушить суеверным людям, что к этому кощунственному делу причастны как сам Алкивиад, так и его приверженцы. Весьма правдоподобно, что истинными виновниками осквернения герм были коринфяне, надеявшиеся таким путем расстроить план Алкивиада и возбудить ненависть к нему самому.

Алкивиад потребовал немедленного разбора дела, но полу­чил отказ, и ему было приказано отправиться в поход.

В мае 415 г. из Афин отплыла эскадра более чем в 100 три­ер, на которой находился цвет афинской молодежи. Эскадра взя­ла курс на Керкиру, где и соединилась с союзным флотом. У бе­регов Италии афинскую эскадру постигло первое разочарование. Ворота греческих полисов Южной Италии оказались для афи­нян закрытыми, а старый союзник Афин Регий объявил себя нейтральным. В Сицилии Мессана тоже недружелюбно встре­тила прибывших. В город Катану удалось проникнуть, лишь взломав ворота. Наконец, после захвата Катаны афиняне при­ступили к блокаде самих Сиракуз. Между тем соотношение сил в афинской экклесии после ухода многих афинских граждан в сицилийский поход изменилось, и противники Алкивиада доби­лись постановления о привлечении его к суду. Из Афин прибыл государственный корабль «Саламиния», на котором Алкивиаду с несколькими приближенными предписано было немедленно вернуться в Афины на суд по обвинению в религиозном кощун­стве. Алкивиад должен был повиноваться, но по дороге бежал в Пелопоннес, а затем в Спарту. В Спарте Алкивиад представил дело так, будто он бежал туда искать справедливости от пресле­довавших его бесчестных демократов. Эфоры стали на сторону Алкивиада и убедили народ принять перебежчика и воспользо­ваться его талантами стратега и дипломата.

После отъезда Алкивиада положение в Сицилии складыва­лось явно не в пользу афинян. Никий действовал медленно, не­решительно и неохотно. Между тем из Спарты прибыл полково­дец Гилипп с трехтысячным войском. Высадившись в Гимерах, Гилипп за несколько переходов достиг Сиракуз. Он сумел все­лить мужество в ослабевших сиракузян и повел энергичное наступление на афинян, которые осаждали город. Положение афинян становилось катастрофическим. Прибытие из Афин но­вой эскадры в 65 триер под начальством Демосфена не спасло положения.

Для теснимых врагами со всех сторон и потерявших много судов афинян после поражения на море не оставалось иного выхода, кроме отступления в глубь страны. Наконец, преследу­емые врагом, осенью 413 г. афиняне сдались на милость победи­теля. Демосфен и Никий попали в плен и были казнены (Ламах до этого пал з битве), а воины были отправлены на тяжелые ра­боты в каменоломни и проданы в рабство.

Одновременно с неудачной войной в Сицилии непоправимый урон афинянам наносили вторжения спартанских отрядов в самой Аттике. По совету Алкивиада спартанцы в 413 г. не огра­ничились отдельными опустошительными набегами в Аттику, а укрепились лагерем в Декелее, которая находилась километрах в двадцати от Афин, и начали блокаду города. Декелейская война причинила большой ущерб экономике Аттики и довершила сицилийскую катастрофу. В отличие от прежних лет вторжения спартанцев носили теперь уже не временный характер, а выли­лись в форму оккупации территории афинян. Спартанцы гра­били и опустошали Аттику, захватывали скот и уводили в плен людей. В результате этого, по авторитетному свидетельству Фу­кидида, сельскохозяйственная жизнь Аттики пришла в полный упадок (Фукидид, VII, 27).

Опаснее всего было то, что война расшатала рабовладельче­ский строй, основу аттической экономики. Как уже упоминалось выше, во время Декелейской войны из Аттики к спартанцам перебежало 20 тысяч рабов, главным образом ремесленников. Это был очень тяжелый удар, поразивший афинское ремеслен­ное производство.

Вторым, еще более сильным ударом, нанесенным Афинам сицилийской катастрофой, был начавшийся распад Афинской архе. Многие города, входившие в Афинский морской союз и тяготившиеся гегемонией афинян, теперь были готовы восполь­зоваться вызванным сицилийской катастрофой военным ослабле­нием Афин и отложиться от них. Особенно напряженное положение создалось на западном побережье Малой Азии. Во мно­гих союзных Афинам ионийских городах подняли голову враж­дебно настроенные к афинянам олигархические слои граждан, мечтавших о возрождении независимости своих полисов. Но и теперь эти города не могли рассчитывать на то, чтобы в одиноч­ку одержать победу в борьбе с афинским флотом. Естественно, что взоры их обращались к Спарте и Пелопоннесскому союзу. Однако спартанцы не располагали достаточно сильным флотом и у них не было средств, чтобы его увеличить. И вот тут на вы­ручку Спарте пришли персы. Сатрапы персидского царя в Малой Азии Фарнабаз и Тиссаферн предложили спартанцам щедрую денежную помощь на постройку новых боевых кораблей. Пер­сидская держава была заинтересована в тяжелой войне между греками, ослаблявшей силы обеих борющихся сторон. И так как наиболее опасным для персов всегда было объединение грече­ских городов вокруг Афин, они охотно стали помогать Спарте и Пелопоннесскому союзу.

В течение 412—411 гг. между Спартой и Персией были за­ключены один за другим три договора. В обмен на персидскую помощь против Афин спартанцы обещали признать власть Пер­сии над греческими городами Малой Азии и островами Эгейско­го моря. Все переговоры спартанцев с персами велись через Ал­кивиада, отправившегося в Малую Азию. Слишком самостоя­тельная политика, которую Алкивиад вел в Ионии, привела его к столкновению со спартанским правительством. Появление сна­ряженного на персидские средства спартанского флота у берегов Малой Азии послужило сигналом для восстания ионийских горо­дов. Антиафинские восстания произошли на Хиосе, в Милете и других ионийских городах. Но Самос остался верным Афинам, и там, наоборот, были изгнаны настроенные в пользу Спарты аристократы. Именно к этому острову направили афиняне свою эскадру, чтобы, опираясь на Самос, удержать в повиновении еще не отпавшие от союза города. Пелопоннесский и афинский флоты, состоявшие из небольших эскадр, стояли друг против друга: пелопоннесцы — у побережья вблизи Милета, афиняне — у Самоса. Среди афинских воинов и моряков афинского флота, стоявшего у Самоса, а также в Афинах было много сторонников возвращения Алкивиада.