Приход кораблей
30 декабря 1958 года на рейд Мирного в четвертый раз при­шел дизель-электроход «Обь» под командованием капитана А. И. Дубинина. На борту «Оби» прибыла новая, четвертая смена советских полярников под руководством А. Г. Дралкина.
Вслед за «Обью» на рейд Мирного пришел пассажирский теплоход «Михаил Калинин». 30 января 1959 года после выгруз­ки и смены личного состава корабли покинули рейд. «Михаил Калинин» взял курс на родину с составом Третьей экспедиции на борту, а «Обь» пошла на запад вдоль берегов Антарктиды. На ее борту кроме небольшого океанографического отряда на­ходился состав станции Лазарев, которую предстояло создать в западной части берега Земли Королевы Мод. На новую станцию планировались полеты из Мирного. Поэтому было решено соз­дать промежуточную базу горючего.
С разрешения австралийцев такой базой была избрана стан­ция Моусон. 3 февраля 1959 года советский корабль подошел к Моусону и встал на якорь в 200 метрах от скалистого берега. Припай, сохранившийся у берега, был слабый, изъеденный тая­нием.
Бочки с авиабензином пришлось катать на берег вручную. В этой работе активно участвовали австралийцы. Тепло простив­шись с гостеприимными хозяевами станции Моусон, советские исследователи на борту «Оби» отправились дальше на запад.

Создание станции Лазарев
8 февраля 1959 года «Обь», пройдя 16° восточной долготы, подошла к западному краю шельфового ледника. Именно к этому леднику ровно 139 лет тому назад, 18(6) февраля 1820 года, подходили корабли экспедиции Беллинсгаузена—Лазарева. От точки с координатами 69° 6′ 24″ южной широты и 15° 16 вос­точной долготы русские моряки тогда увидели «Материк льда, коего края отломаны перпендикулярно и который продолжался по мере нашего зрения, возвышаясь к югу подобно берегу…» Так Беллинсгаузен писал в своем донесении об этом дне морско­му министру российского правительства.
В этом районе советским исследователям предстояло создать новую антарктическую станцию.
10 февраля «Обь» пришвартовалась к припаю вблизи шель­фового ледника. На вертолете и легком самолете начались раз­ведывательные полеты в поисках места для станции. Вблизи бе­рега моря выходов коренных пород не было. Сплошной полосой на сотни километров на восток и запад простирались шельфовые ледники. Горная страна лежала южнее — в 120—200 километрах от берега.
Было решено строить станцию на языке шельфового ледника, недалеко от стоянки корабля, в точке 69° 58′ 2″ южной широты и 12 55′ 4″ восточной долготы, в полутора километрах от барь­ера. Началась разгрузка. Тракторы по трехметровому припаю отвезли на берег два домика на санях для жилья строителей станции.
Дул ровный устойчивый ветер. Припай казался незыблемым. Пока тракторы ходили на берег с первой партией грузов, у борта загружались очередные сани. Тем временем ветер стал крепчать и быстро достиг силы урагана. Уже в пургу к борту возврати­лись тракторы. К ним прицепили сани, чтобы отбуксировать их на берег. Но в снежных вихрях водители потеряли дорогу и че­рез час снова вернулись к кораблю. Лед возле «Оби» стал ло­маться. Тракторы с санями отвели на 400—500 метров от места выгрузки. Люди вернулись на борт. Ветер достиг скорости 70 метров в секунду. Лед разломало и унесло. Корабль оказался на чистой воде. С трудом его удалось развернуть против ветра и направить к ближайшему барьеру шельфового ледника. Он уткнулся в барьер носом. Капитан Дубинин рассказывал потом, что ему никогда не приходилось видеть ветер такой силы. Все четыре корабельных дизеля работали на полную мощь, чтобы удержать «Обь» на месте.
На леднике в походных домиках осталось 10 человек. Радио­связи с ними не было. Больше суток бушевал ураган. А когда немного стихло, выяснилось, что весь припай на большом про­странстве разломало и унесло. Исчезли сани с грузом и тракто­ры. Снова природа Антарктиды показала свою силу и ковар­ство.
К счастью, на борту корабля оставались тракторы, которые были отправлены из Мирного для ремонта. Судовые механики и водители привели их в рабочее состояние. Разгрузка возобно­вилась, но теперь уже со всеми предосторожностями, и следую­щая пурга, разыгравшаяся через два дня, лишь прервала вы­грузку.
Вскоре все здания станции были построены, и 10 марта 1958 года состоялось ее торжественное открытие. Станция была названа «Лазарев» в честь Михаила Петровича Лазарева, коман­дира шлюпа «Мирный» первой русской антарктической экспеди­ции. Шельфовый ледник, на котором находилась станция, был также назван этим именем. В тот же день, 10 марта 1959 года, «Обь» отправилась на север, домой.
На борту «Оби» находился океанографический отряд, ко­торый во время рейса выполнял попутные гидрологические и ле­довые наблюдения. Руководитель отряда В. X. Буйницкий изу­чал шельфовые ледники. На обратном пути от берегов Антарк­тиды до Африки был выполнен океанографический разрез по 20° восточной долготы, состоящий из 15 глубоководных станций.
На станции Лазарев осталось семь человек во главе с Ю. А. Кручининым.
Зима была бурной, свирепствовали метели и ураганы. Строе­ния занесло снегом. Зимовщики вели регулярные метеорологи­ческие наблюдения, выпускали радиозонды. Данные аэрометео­рологических наблюдений по радио передавали в Мирный. Производились наблюдения над накоплением снега, изучалось строение его верхней толщи. Термобуром протаяли скважину на глубину 37 метров. В ней велись наблюдения над темпера­турой.
Всю зиму вдоль шельфового ледника была широкая полоса чистой воды. Каждый ураган взламывал успевший образоваться припай и уносил обломки на запад. Весной начались экскурсии в окрестности станции. Было обнаружено, что край ледника ин­тенсивно разрушается. От него откалывались большие куски льда, которые превращались в айсберги. Размеры плавающих вблизи айсбергов были порядка трех километров, но в феврале «Обь» прошла мимо айсберга длиной 60 километров.
В девяти километрах к юго-востоку от станции была создана запасная база — палатка с аварийным снаряжением и запасом продуктов.
19 октября 1959 года из Мирного прилетел самолет ЛИ-2. Вместе с командиром авиаотряда Б. С. Осиповым на борту са­молета находился и начальник экспедиции А. Г. Дралкин. ЛИ-2 шел вдоль берега с посадкой у станций Моусон и Бодуэн. На самолете был совершен ряд разведывательных полетов к югу и вдоль берега. 28 октября самолет улетел обратно в Мирный.

Геологи исследуют горы на Земле Королевы Мод
Как только было выбрано место для строительства новой станции Лазарев, отряд геологов, руководимый М. П. Равичем, вылетел к горам Земли Королевы Мод. Эти горы никогда не посещались человеком. Западную часть горной цепи, между 0° и 12е западной долготы, обследовал геолог Руте, участник Англо-Шведско-Норвежской экспедиции 1949—1952 годов. В 1939 го­ду отдельные массивы этих гор засняла с воздуха немецкая эк­спедиция Ритшера. Применение самолетов и вертолетов в транс­портировке советских геологов к местам выходов горных пород позволяло за короткий срок охватить исследованиями большую территорию.
Обычно вблизи горного массива создавался базовый лагерь. Из этого лагеря самолет развозил геологов к подножию отдель­ных вершин.
Горы на Земле Королевы Мод образуют отдельные массивы. Их вершины поднимаются над ледником на 1500—2000 метров. Вот как описывает свое первое знакомство с горами руководи­тель геологических работ М. Г. Равич:
«На горизонте показались зубчатые горы. С каждой мину­той их становилось все больше и больше. На глазах росли коричневые громады скал с белыми снежниками. Скоро по всему горизонту растянулись горы, отгородившие побережье от ледни­кового купола материка. Над голубоватым льдом возвышались почти вертикальные каменные стены, заканчивающиеся иглами в десятки метров высоты. Самолет летит вдоль гор. Пролетаем мимо ущелий, на дне которых застыли голубые озера. Самолет снижается у шлейфа морены. Его лыжи громыхают по щерба­тому льду, источенному ветром и песком, сдутым с гор. На по­верхности льда образовались углубления, отчего они напоми­нают гигантский рашпиль.
Прямо на валунах мы ставим черные круглые палатки — пер­вое жилище человека в восточной половине гор Земли Коро­левы Мод.
Палатки окружены высокими скалистыми горами и на их фоне кажутся маленькими круглыми мячиками. Трудно оторвать взор от созерцания узорчатого хаоса горных вершин, столь не­обычных в ледяной Антарктиде. Но завтра предстоит первый маршрут в горах, надо хорошо отдохнуть».
Здесь в горах, в 150 километрах от моря, геологи видели стаи снежных буревестников. Питаться птицам среди горных скал нечем, значит они летают на кормежку к морю. На северных склонах скал на высоте более 2000 метров над уровнем моря были обнаружены коричневые лишайники.
К югу от станции Лазарев находится массив Вольтат, кото­рый в 1939 году немцы засняли с самолета. В 1959 году здесь был базовый лагерь советских геологов. От этого массива гео­логи на самолете летали далеко к востоку и открыли новую группу горных вершин, пронизывающих лед. Они были названы Русскими горами. Отдельные вершины получили имена геоло­гов — Карпинского, Яковлева, Русанова.
Во время урагана, когда взломало припай у шельфового лед­ника Лазарев, недалеко от «Оби» погиб вертолет. У экспедиции остался один самолет. Полеты одного самолета в горах, вдали от берега, без какой-либо страховки, особенно с посадками на неподготовленную поверхность, были рискованны. Поэтому гео­логические работы в горах на этот раз были непродолжитель­ными. Однако за этот короткий срок геологам удалось совершить обследование десяти разных участков горной страны: массивов Вольтат и Гумбольдта, Русских гор и оазиса Ширмахера.
На борту «Оби» геологический отряд вернулся на родину. В последующие два летние сезона производилась геологическая съемка гор Земли Королевы Мод.

Поход к Южному полюсу
Перед Четвертой экспедицией стояла задача продолжить из­мерения толщины ледяного покрова в центральных районах Восточной Антарктиды. Раньше, когда только планировались внутриконтинентальные работы, нередко можно было слышать скептические замечания о проникновении в центральные районы Антарктиды: это считалось непосильной задачей. Теперь совет­ские, американские, английские, австралийские, французские по­лярники имели опыт тысячекилометровых походов в разных час­тях Антарктиды. Энтузиазм участников внутриконтинентальных походов подкреплялся опытом и техникой, специально приспо­собленной для антарктических условий.
Чтобы соединить в одну общую систему разрезы, выполнен­ные советскими, английскими и американскими экспедициями, было запланировано провести исследования на маршруте от Ком­сомольской через станцию Восток до Южного полюса, а если позволят условия, то пересечь континент до станции Лазарев.
Для нового похода в Мирный доставили четыре мощных вез­дехода «Харьковчанка». Это были настоящие снежные крейсеры. Кузов машины представлял собой помещение, оснащенное по последнему слову техники. Здесь была радиорубка, штурманско-водительская рубка, оборудованная магнитным, гироскопиче­ским, астрономическим компасами и радиокомпасом, электрокух­ня, электроснеготаялка, салон, оборудованный подвесными спаль­ными койками и т. д.
В феврале 1959 года «Харьковчанки» перегнали на Комсо­мольскую. Здесь их законсервировали до весны.
В конце сентября из Мирного вышел вспомогательный поезд в составе пяти тягачей с санями на прицепе. Он вез горючее для предстоящего похода и прибыл на Комсомольскую 19 октяб­ря. Этим поездом сюда прибыли радист-метеоролог М. М. Лю-барец и механик-водитель Б. И. Шафарук, для того чтобы з предстоящий летний сезон обеспечивать экспедицию радиосвя­зью, передавать сводки погоды и обеспечивать прием самолетов на аэродром этой станции.
А. П. Капица произвел измерение толщины льда под стан­цией Комсомольской. Она оказалась 3200 метров. Этот же ре­зультат получил в прошлом году О. Г. Сорохтин. Такие сравне­ния весьма важны для проверки точности метода определения.
6 ноября 1959 года поезд под руководством гляциолога Б. А. Савельева вышел с Комсомольской. В пути было много ава­рий — часто ломались пальцы и траки гусениц машин. Движе­ние шло медленно, и только 29 ноября поезд пришел на Восток. Толщина льда между Комсомольской и Востоком всюду была около 3000 метров. Следовательно, здесь подо льдом простирает­ся равнина, лежащая почти на уровне моря, лишь местами корен­ное ложе ледника поднималось на 100—200 метров выше. Тол­щина льда под станцией Восток оказалась равной 3700 метрам.
8 декабря поезд вышел с Востока к Южному полюсу. На этом ответственном участке пути поход возглавил начальник Четвер­той экспедиции А. Г. Дралкин. В составе поезда было две «Харьковчанки» и один тягач.
Поезд преодолевал за сутки 90—100 километров. Длитель­ные остановки делались лишь для научных измерений. Измере­ния показывали, что и далее к полюсу под трехкилометровой тол­щей льда, в основном на уровне моря, лежит слабовсхолмленная равнина, которая местами поднимается или опускается всего на 100—200 метров.
26 декабря 1959 года поезд прибыл к станции Амундсен-Скотт на Южном полюсе.
Участники экспедиции совершили традиционное кругосвет­ное путешествие вокруг земной оси за несколько минут, полу­чили шуточные дипломы.
Произвели измерения толщины льда в двух километрах от станции, чтобы увязать данные измерения советских ученых с измерениями американцев и англичан. Толщина льда здесь ока­залась 2810 метров, а высота станции 2800 метров над уровнем моря. Англичане определили здесь толщину в 2100 метров. Раз­ница 700 метров. Но толщина льда, определенная американцами, составляла 2530 метров. Место американских измерений удале­но от точки советских измерений на 15 километров, и разницу в 270 метров можно объяснить разностью уровня коренных пород на этом расстоянии. Следовательно, можно считать, что данные советских и американских измерений совпали.
Когда участники похода ушли со станции Амундсен-Скотт, в Москву, в редакцию газеты «Правда», с Южного полюса при­шла следующая радиограмма:
«Наши советские друзья недавно покинули американскую станцию Амундсен-Скотт на Южном полюсе. Спустя 89 дней после выхода из Мирного и после трех коротких, но очень памятных дней пребывания на нашей станции они отправились в обратный путь. Нам, американским исследователям, будет очень не хватать советских коллег.
Мы ожидали встретить группу бородатых, утомленных ис­следователей, но вместо этого были рады приветствовать чисто выбритых, жизнерадостных, энергичных и очень-очень счаст­ливых людей. Они были частью нашего коллектива всего толь­ко три дня, но и этого достаточно, чтобы мы их никогда не забыли… Американские ученые познакомились с советскими полярниками — энергичным доктором Дралкиным, его спут­никами — доктором Капицей, профессором Савельевым, у ко­торых с каждым рукопожатием становилось все больше и больше новых друзей. Человечество должно быть благодарно советским людям за их великое историческое научное путе­шествие.
Члены американской южнополярной станции искренне гор­дятся тем, что узнали советских людей не только как выдаю­щихся исследователей, но и как прекрасных сердечных това­рищей. Мы восхищены их продолжительным и трудным путе­шествием, их великолепными машинами, широтой и глубиной программы научных работ, которые они выполняют.
Советские исследователи покинули американскую станцию, напутствуемые нашими наилучшими пожеланиями. Мы знаем, что благодаря своей исключительной воле и прекрасной тех­нике они могут путешествовать повсюду, проникая в любые районы обширного антарктического континента. Мы безмерно счастливы, что познакомились с советскими полярниками, ко­торые пришли к нам как незнакомцы, а ушли как сердечные друзья.
Ф л а у э р с
Научный руководитель
американской станции Амундсен-Скотт
На Южном полюсе».
Обратный путь до станции Восток советские исследователи прошли за 13 дней. Так завершился еще один выдающийся поход.
Средняя мощность ледника от Комсомольской до Южного полюса оказалась около 3200 метров. Наибольшая толщина на этом профиле была под станцией Восток — 3700 метров, наи­меньшая — 2810 метров — на Южном полюсе.
Обширная равнина, простирающаяся подо льдом на уров­не океана южнее станции Пионерской на тысячи километров до Южного полюса и, по-видимому, далее, названа именем О. Ю. Шмидта — знаменитого советского полярника, матема­тика и геофизика.

Точное определение высот ледникового купола
В период работы Четвертой экспедиции, в апреле—июне, а затем в сентябре—декабре 1959 года, на двух вездеходах «Пин­гвин» было выполнено геодезическое нивелирование по маршру­ту Мирный — Восток — Пионерская — Комсомольская. Впер­вые получены точные высоты ледяного купола на большом про­тяжении.
Во Второй и Третьей советских экспедициях были измерены высоты при полетах самолетов на большой площади Восточной Антарктиды методом аэрологического нивелирования. Одна­ко было ясно, что этот метод позволяет определять высоту по­верхности по маршруту полета с ошибкой в пределах 100 метров.
Для определения формы Земли, а также для вычисления тол­щины ледника по гравиметрическим измерениям необходимо знать точные высоты.
Точная высота станции Пионерской оказалась 2742 метра над уровнем моря, тогда как до этого она принималась равной 2700 метров. Точная высота станции Комсомольской определена в 3498 метров, Вторая экспедиция считала высоту Комсомоль­ской 3540 метров, а Третья — 3420 метров.
Точные определения высот антарктического ледника — очень трудоемкая и тяжелая работа. Она была выполнена впервые со­ветскими исследователями. Новые данные, полученные на про­тяжении 880 километров (от Мирного до Комсомольской), дают возможность уточнить ранее определенные высоты на больших пространствах.

Смена
19 декабря 1959 года к станции Лазарев подошел дизель-электроход «Обь». На его борту была часть состава Пятой советской экспедиции во главе с Е. С. Короткевичем и новая смена станции во главе с Л. И. Дубровиным. На борту «Оби» снова прибыл отряд геологов, начавший в прошлый сезон иссле­дование гор, лежащих к югу. Высадив геологов, выгрузив необ­ходимое для работы снаряжение и произведя смену станции Ла­зарев, «Обь» прошла вдоль берегов к Мирному. К припаю в районе Мирного 7 января 1960 года пришел теплоход «Коопера­ция». Сюда же 14 января подошла «Обь». К 25 января она пробила в припае канал к месту разгрузки и провела по нему «Кооперацию».
1 февраля 1960 года «Обь» и «Кооперация» покинули рейд Мирного. «Кооперация» с составом Четвертой экспедиции взяла курс на родину. «Обь» пошла на восток к китобойной флотилии «Советская Украина», чтобы принять от нее продукты китового промысла (китовую муку) для доставки в Одессу. В этом, пя­том, рейсе на борту «Оби» находился небольшой океанографи­ческий отряд.