Поход партии Э. Шеклтона
Летом 1903-года Роберт Скотт отправил Эрнста Шеклтона на родину в Англию по состоянию здоровья.
«Это было самым горьким разочарованием в жизни Шеклто­на, — писал его биограф Милль. — Он чувствовал, что припа­док цинги, испытанный им, был не серьезнее, чем у других, и что через месяц спокойной жизни он вполне смог бы оправиться».
Но решение Скотта было твердым. Вероятно, были и другие причины, по которым начальник экспедиции хотел избавиться от своего будущего соперника в достижении Южного полюса.
Шеклтон сознавал также, что его преждевременное возвра­щение в Англию даст повод для разговоров о том, что он подвел Скотта при попытке пройти к Южному полюсу. Такие разговоры впоследствии действительно были, но их заглушили блестящие доклады Шеклтона об исследованиях еще не закончившейся экспедиции. Таким образом, неожиданно ему достались лавры славы своих товарищей, еще продолжавших тогда тяжелые по­ходы по ледникам Антарктиды.
Вскоре Шеклтон был назначен секретарем Королевского шот­ландского географического общества. Популярность, успех в высшем обществе Эдинбурга толкнули честолюбивого Шеклтона на мысль сделать политическую карьеру. Он выдвинул свою кандидатуру в члены парламента в одном из избирательных округов Шотландии, но был забаллотирован.
Тем временем Роберт Скотт, закончив издание трудов пер­вой экспедиции, разрабатывал план новой экспедиции к Юж­ному полюсу.
Шеклтон решил опередить Скотта. Для снаряжения экспе­диции нужны были средства. Он занял крупную сумму денег. Значительную часть средств пожертвовал крупный финансист Бирдмор.
План экспедиции Шеклтона был составлен с большим разма­хом. Береговой отряд должен состоять из трех партий. Одна партия, восточная, должна обследовать Землю Короля Эдуар­да VII. Вторая, южная, должна направиться к Южному полюсу по пути Скотта. Третья партия должна была пойти к западу и открыть Южный магнитный полюс. Главную береговую базу предполагалось создать на Земле Короля Эдуарда VII.
Для экспедиции было приобретено крепкое, но тихоходное судно «Нимрод».
1 января 1908 года экспедиция покинула Новую Зеландию. В целях экономии топлива «Нимрод» 1500 миль до самой кром­ки льдов вел на буксире другой пароход. Затем «Нимрод» уже самостоятельно прошел через зону айсбергов и легких плавучих льдов в свободное от льдов море Росса. Далее судно при отлич­ной погоде плыло вдоль ледяного барьера на восток.
В конце января «Нимрод» зашел в ту бухту, в которой в 1900 году высаживался Борхгревинк. Шеклтон отметил, что на этот раз вход в бухту вследствие откалывания от барьера айс­бергов стал более широким, а бухта совершенно изменила свои очертания и не так глубоко вдавалась в глубь барьера. В бухте резвилось несколько крупных китов, поэтому она и была наз­вана Шеклтоном Китовым заливом, или Китовой бухтой.
Шеклтон решил пройти еще далее на восток, до Земли Короля Эдуарда VII. Там, на стыке ледяного барьера и Земли Короля Эдуарда VII, во время плавания «Дискавери» в 1902 году был обнаружен глубокий залив или, как его тогда назвали, «Барьер­ный проход». На его берегах планировалось создать зимовочную базу экспедиции. Восточный район барьера Росса имел преиму­щество в том отношении, что он примерно на 140 километров ближе к полюсу, чем какой-либо другой пункт материка. Через три года этим преимуществом смело воспользовался Руал Амунд­сен.
Однако при дальнейшем плавании этот залив не был обна­ружен, и участники экспедиции пришли к заключению, что за­лив исчез вследствие обламывания ледника.
«Мысли о том, что могло бы произойти, если бы мы устроили зимовку на барьере, — заключил Шеклтон, — заставили меня принять твердое решение: ни в коем случае не зимовать на льду, а поискать для зимовки прочной скалистой почвы».
Дальнейший путь на восток, к Земле Короля Эдуарда VII преградили тяжелые морские льды, и Шеклтон решил использо­вать базу Скотта и устроить зимовку в проливе Мак-Мёрдо.
Однако подойти к мысу Хижины кораблю не удалось: лед в проливе был взломан, и базу решено было построить на мысе Ройдс острова Росса.
Шеклтон взял в экспедицию десять маньчжурских лоша­дей — пони, девять собак и автомобиль. Две лошади погибли еще в пути на корабле, четыре — в первый месяц зимовки, а автомобиль по снегу ходить не мог, его колеса проваливались в снег и буксовали. Собаки же расплодились, и число их впо­следствии удвоилось.
Шеклтон после первой экспедиции питал большое предубеж­дение против собак и, как он говорил, взял их в свою экспеди­цию в 1908 году на всякий случай. Такое предубеждение Шеклтона было, по-видимому, вызвано тем, что в экспедицию он брал не ездовых собак, а каких придется.
22 февраля, после выгрузки всех зимовочных запасов на берег и постройки жилого дома, «Нимрод» отправился на север, в Новую Зеландию. На мысе Ройдс осталось зимовать 15 че­ловек.
После того как хозяйственные работы были в основном за­кончены и база подготовлена к зимовке, члены экспедиции стали искать приложения своих сил. Проникнуть на основной берег для организации баз будущих походов не представлялось возмож­ным, так как остров Росса был с трех сторон окружен водой, а с четвертой к нему примыкал барьер с опасными трещинами.
Было решено совершить восхождение на вершину действую­щего вулкана Эребус. Рано утром 5 марта 1908 года основная партия в составе Дэвида, Моусона, Мак-Кея и вспомогательная, в которой были Адамс, Брокльхерст и Маршалл, отправи­лись в путь. Уже на второй день похода было решено, что на вершину поднимутся все вместе — основная и вспомогательные партии.
Утром 10 марта, преодолев крутые склоны, путешественники достигли края действующего кратера, расположенного на высо­те 4069 метров над уровнем моря. Перед ними открылось вели­чественное зрелище.
В своем отчете участники восхождения следующим образом описали вид кратера: «Мы стояли на краю колоссальной пропа­сти и первоначально не могли ничего различить ни на дне ее, ни по другую сторону, из-за массы паров, заполняющих кратер и поднимающихся вверх столбом в 150—300 метров вышины. После непрерывного громкого шипящего звука, продолжавшегося несколько минут, внизу вдруг раздавался страшный грохот, и непосредственно вслед за тем колоссальные клубы пара взви­вались вверх и увеличивали собою объем белого облака, стоя­щего над кратером. Это явление возобновлялось через некоторые промежутки все время, пока мы находились на кратере. Воздух, окружающий нас, был наполнен едким запахом горящей серы. Но вот удачный порыв северного ветра раздул облако пара, и кратер обнаружился перед нами полностью на всем своем протяжении и во всю свою глубину. Моусон засечками опреде­лил глубину его в 275 метров, а наибольшую ширину — при­мерно в 800 метров. На дне пропасти виднелось не менее трех хорошо намеченных отверстий, из которых и выбрасывался взры­вами пар».
Обратный спуск прошел также относительно благополучно. Правда, Брокльхерст отморозил два пальцы правой ноги, и их пришлось впоследствии ампутировать.
Важным и интересным результатом похода было обнаружение на склонах Эребуса на высоте несколько более 300 метров над уровнем моря следов древнего ледника, так называемых морен, свидетельствующих о том, что в далеком прошлом толщина лед­никового покрова Антарктиды была значительно больше совре­менной. Тогда весь остров Росса был покрыт ледником и над поверхностью льда возвышалась лишь его вершина.
До наступления полярной ночи геологи Дэвид и Пристли провели геологическое обследование окрестностей базы. Биолог Мёррей вел биологические наблюдения в море и на небольших пресных озерах. Моусон изучал процессы ледообразования, ха­рактер снега и вел наблюдения за полярными сияниями. Были организованы регулярные метеорологические наблюдения через каждые два часа.
Зимовка прошла благополучно. Ранней весной, в сентябре — октябре 1908 года, Шеклтон приступил к созданию вспомога­тельных складов на пути к Южному полюсу. Главный склад, названный складом «А», был создан в 192 километрах к югу от зимовочной базы.
В начале октября так называемая северная партия в составе Дэвида, Моусона и Мак-Кея отправилась в путь, ставя своей целью достижение Южного магнитного полюса.
В конце октября 1908 года отправилась партия во главе с са­мим Шеклтоном к Южному полюсу. Спутниками Шеклтона в этом походе были Маршалл, Адамс и Уайлд.
На первом этапе пути, до 7 ноября, их сопровождала вспо­могательная партия. Сани с грузом везли лошади. В пути часто задерживались из-за плохой погоды. Хотя температура воздуха была не особенно низкой — 13—15° мороза, лошади во время движения сильно потели, а на остановках во время пурги мерз­ли. В довершение к этому на пути часто встречались бездонные трещины, перекрытые снежными мостами. Бывали моменты, ког­да гибель той или иной лошади казалась неминуемой.
Примерно в 90 километрах от моря путешественники дважды видели свежие следы пингвина. Осталось загадкой, как он попал сюда?
Снег был то слишком рыхлым, то слишком жестким, с реб­ристыми застругами. «Не было двух дней подряд, — отметил в своем дневнике Шеклтон, — когда бы поверхность была совер­шенно одинакова, — она так же своенравна и изменчива, как по­верхность моря».
Путешественники настойчиво двигались на юг. Они горели нетерпением узнать: что же лежит дальше к югу и как далеко простирается ровный «барьерный» ледник? А что за ним?
16 ноября они увидели на юге огромный горный хребет. Шеклтон радовался тому, что они пришли сюда на месяц рань­ше, чем со Скоттом в 1902 году.
21 ноября пришлось застрелить первую лошадь — она сов­сем выбилась из сил. 26 ноября 1908 года Шеклтон и его това­рищи достигли той широты, от которой группа Скотта в 1902 году повернула на юг (82° 17′)- Путешественники перешаг­нули грань неведомого. Впереди виднелись новые хребты и высо­кие пики загадочной горной страны.
28 ноября пришлось застрелить вторую лошадь. Ее мясо оставили на складе, чтобы воспользоваться им на обратном пути. На каждой стоянке путешественники складывали снежные пира­миды, по которым можно было бы легче найти обратную дорогу.
В таких высоких широтах ярко светит солнце, и днем очень тепло. Но от яркого света, отражаемого кристально-чистым сне­гом, путешественники часто болели снежной слепотой. Горы все ближе и ближе, они все более и более поворачивают к востоку.
Что же дальше к югу, за этими горами?
4 декабря путешественники поднялись на вершину горы — позднее они назвали ее горой Надежды. С горы они рассмотрели ледник. Вверху, откуда он стекал, виднелось высокое горное пла­то, покрытое снегом. Видна была южная граница барьерного льда, или шельфового ледника Росса. В него впадали ледники, образуя валы и огромные трещины в месте слияния. Горная цепь, ограничивающая шельфовый ледник, простиралась дальше в юго-восточном направлении.
Было решено подниматься вверх по леднику, который Шекл­тон назвал ледником Бирдмора. Подъем был тяжелым и опас­ным. На пути часто встречались трещины, и в одну из них, по­крытую снегом, провалилась и исчезла в черной бездне послед­няя лошадь. К счастью, удалось спасти сани с продуктами и спальными мешками. А Уайлд, управлявший лошадью, своевре­менно выпустил из рук повод и отделался лишь испугом.
200 километров шли путешественники по этому величайшему леднику, поднимаясь все выше и выше. Температура с каждым днем все опускалась. Холодный южный ветер и предательские трещины затрудняли путь.
17 декабря Уайлд, поднимаясь на скалистый холм в вер­ховьях ледника Бирдмора, обнаружил на склоне холма слои ка­менного угля. Он насчитал шесть слоев. Порода, в которой залегал уголь, представляла собой песчаник. Эта чрезвычайная находка была сделана у 85° южной широты. Но у путешествен­ников не было времени заниматься геологическими изыска­ниями. Они стремились на юг. Наконец 25 декабря они вышли на высокогорную, слабонаклоненную волнистую поверхность пла­то. Высота была около 3000 метров. Разреженный воздух за­труднял дыхание. По дороге на леднике они создали склад, оставив запас продовольствия, часть одежды. Порции пищи были сильно сокращены, а мороз уже доходил до 50°. Все испытывали головные боли.
30 декабря разыгралась пурга; пришлось раскинуть палатку и залезть в спальные мешки. Снег стал рыхлым. Тащить сани с грузом, увязая по колени в снегу, было невероятно тяжело.
Все чаще и чаще Шеклтон задумывался над положением своей партии. 2 января 1909 года он записал в дневнике:
«Я не могу все же думать сейчас о неудаче. Следует, однако, внимательно рассмотреть вопрос, от которого зависит жизнь моих спутников. Чувствую, что если мы зайдем слишком далеко, то при таком состоянии пути не сможем вернуться, и тогда все добытые результаты будут потеряны для остального мира. Сей­час мы можем с уверенностью сказать, что Южный полюс на­ходится на самом высоком плато в мире, и наши геологические и метеорологические наблюдения окажутся, вероятно, также чрезвычайно ценными для науки.
Но, конечно, это еще не достижение полюса!»
За 200 километров до полюса путешественники сделали по­следний склад, рискнув оставить здесь почти последние остатки продовольствия и надеясь на обратном пути найти склад по сво­им следам.
7 и 8 января разразилась жестокая пурга, сила ветра дости­гала 130—140 километров в час. Шеклтон и его товарищи ле­жали в рваной палатке, занесенной снегом, в мокрых спальных мешках, страдая от холода, голода и от сознания того, что полюс недостижим, хотя и был так близко от них.
На другой день, 9 января 1909 года, голодные, замерзшие, они прошли до 88° 23′ южной широты и 162° восточной долготы, где водрузили английский флаг и оставили медный цилиндр с кратким описанием своего путешествия. Несколько минут смотрели они в направлении Южного полюса, где простиралась та же белая снежная равнина. А затем сняли флаг и повернули назад. До полюса оставалось всего 180 километров.
Обратный путь временами был очень тяжелым, особенна по глетчеру Бирдмора, где часто попадались участки с глубоким, рыхлым снегом и лабиринтом ледниковых трещин. Обессиленные путешественники часто падали и с трудом поднимались, что­бы тащиться дальше к очередному складу, где их ожидали весь­ма скудные запасы пищи.
28 января они вышли на шельфовый ледник Росса. Темпера­тура воздуха нередко поднималась до минус 5°. Склады продо­вольствия находили легко, ориентируясь по снежным пирамидам, которые они предусмотрительно строили на пути к полюсу.
23 февраля 1909 года путешественники добрались до послед­него склада, близ утеса Минны. Здесь они решили ускорить темп движения. Но Маршалл, страдавший дизентерией, был очень слаб. Он не мог быстро двигаться. Тогда Шеклтон решил оставить его с Адамсом, а сам с Уайлдом налегке направился к базе экспедиции. Шеклтон опасался, что «Нимрод» согласно инструкциям мог 1 марта уйти домой.
С большим трудом путники добрались до своего дома, но здесь никого не было, не видно было и корабля. В оставленном письме указывалось, что судно 25—26 февраля будет стоять под защитой ледника. А было уже 28 февраля. Шеклтона и Уайлда охватило беспокойство. На другой день, после ночи, проведенной в холодной хижине без спальных мешков, они подожгли магнит­ную хижину и подняли флаг на мачте. Вскоре вдали они увидели «Нимрод» и 1 марта были уже на его палубе. Сразу же была организована вспомогательная партия, которая под руководством Шеклтона отправилась за Маршаллом и Адамсом. И только 4 марта 1909 года все участники похода к Южному полюсу ока­зались в полной безопасности на борту «Нимрода».

Покорение Южного магнитного полюса
В то самое время, когда партия Шеклтона шла на юг к Юж­ному полюсу, вторая партия экспедиции в составе Дэвида, Моусона и Мак-Кея пробивалась к Южному магнитному полюсу.
Партия Дэвида сначала шла по морскому торосистому льду на север вдоль восточного берега Земли Виктории, производя по пути сбор геологических коллекций. Дойдя до гигантского ледника Дригальского, путешественники 10 декабря 1908 года начали по нему восхождение на ледяное плато Земли Викто­рии. Сани они тащили на себе. В пищу употребляли мясо тю­леней и пингвинов, которых набили, когда двигались вдоль бе­рега по морскому льду.
Путь на плато оказался весьма сложным. Исследователям неоднократно приходилось, поднявшись на высоту в несколько сот метров и встретив непреодолимую ледяную стену, спускаться к морю и снова искать путь вверх в другом месте. К тому же карты, имевшиеся в распоряжении путешественников, даже для прибрежной зоны были неточными, а дальше от берега была неизвестная страна. На их пути часто попадались трещины в которые проваливался то один, то другой, иной раз только чудом спасаясь. Иногда склон ледника был очень крут, прихо­дилось вырубать кирками ступени во льду и при этом тащить за собой сани с продовольствием, снаряжением и приборами
4 января 1909 года партия Дэвида выбралась наконец на пло­скогорье. Давала себя чувствовать высота. Тащить сани по рыхлому снегу стало тяжелее, температура воздуха резко упа­ла, и дул холодный, пронизывающий ветер. Исчезли позади за горизонтом горные хребты, перед ними расстилалось волнообразное плато.
Однажды Моусон при анализе магнитных наблюдений вы­сказал предположение, что магнитный полюс с 1903 года пере­местился к северо-западу. Это известие обеспокоило путешест­венников, так как в этом случае путь к магнитному полюсу ока­зывался дальше, чем они предполагали, а запасы пищи подхо­дили к концу. Все же они напрягли усилия, прошли лишних четыре дня и 16 января 1909 года установили, что Южный маг­нитный полюс находится на 72° 25′ южной широты и 155 16 восточной долготы. Вернее, это было, по вычислениям Моусона, его средним положением, так как магнитный полюс даже в те­чение суток совершает колебания в пространстве, вероятно, на несколько километров.
Выполнив свою задачу, Дэвид, Моусон и Мак-Кей отправи­лись назад по старым следам. Путь был нелегкий. Но вскоре они увидели впереди горы, которые с каждым днем станови­лись все выше и ближе. 29 января они были уже на оставленном складе, у горы Ларсена. Далее начались крутые спуски, сначала по леднику Ларсена, текущему между красных гранитных скал, а затем по основному леднику — Дригальского. Теперь уже са­ни приходилось не тащить, а сдерживать. В некоторых местах полозья обматывали толстой веревкой, служившей тормозом.
Наконец 1 февраля они добрались до морского берега. По их расчетам и предварительной договоренности, здесь, вдоль бе­рега, должен проходить в эти дни «Нимрод». Путешественники обосновались лагерем на холме и установили сигнальные фла­ги, которые должны увидеть с «Нимрода». Усталые, они залезли в палатку и легли спать, и, как узнали позднее, «Нимрод» дей­ствительно прошел в пяти километрах от холма, на котором стояла их палатка. Из-за метели с «Нимрода» не увидели ни сигнальных флагов, ни палатки.
Затем путешественники перебрались к основному складу, на берегу. Здесь они обсудили свое положение. Было два вариан­та: ждать, когда их найдут с «Нимрода», или идти 300 километ­ров по берегу моря, до мыса Хижины, перебираясь через скали­стые мысы и изрезанные трещинами языки ледников и питаясь тюленями и пингвинами. Неподвижный морской лед, по кото­рому можно было бы добраться по прямой на мыс Ройдса, был взломан и унесен.
4 февраля 1909 года, когда они, сидя в палатке на берегу моря, обсуждали эти два возможных варианта, вдруг послы­шался выстрел.
Путешественники выскочили из палатки и увидели, что к берегу идет «Нимрод». Моусон побежал ему навстречу и про­валился в глубокую трещину прибрежного фирнового поля. Он удержался на небольшом уступе на глубине шести метров, а на дне трещины была морская вода. Моусон продержался на этом уступе, пока спасательная команда с «Нимрода» не вытащила его.
Путешествие партии Дэвида к Южному магнитному полюсу продолжалось 122 дня и завершилось благополучно. Здесь они узнали, что «Нимроду» удалось несколько дней назад найти за­падную геологическую партию, состоявшую из Армитеджа, При­стли и Брокльхерста. Эта партия еще в декабре 1908 года отпра­вилась для изучения ледника Феррара и его окрестностей, рас­положенных на материковой стороне пролива Мак-Мёрдо. В этой местности удалось обнаружить на песчаниках отпечатки древней растительности — листьев папоротника — и собрать богатую геологическую коллекцию.
При возвращении на основную базу они устроили ночной лагерь на неподвижном морском льду, а утром обнаружили, что их льдина плывет к северу, в открытое море. Положение было трагическим, так как продовольствия оставалось на четыре дня.
К счастью, льдину вскоре понесло в обратном направлении к неподвижной части льда. Только на миг одним краем льдина коснулась неподвижного льда, но путешественники успели пере­скочить на него и перетащить сани. На другой день пришел «Нимрод» и доставил партию Армитеджа на зимовочную базу экспедиции.
4 марта вся зимовочная экспедиция была на «Нимроде». Пос­ле погрузки коллекций судно покинуло берега пролива Мак-Мёрдо и уже 6 марта миновало мыс Адэр. Шеклтон решил обсле­довать берег к западу от этого мыса — часть Земли Уилкса. В этом месте из-за постоянных плавучих льдов еще ни одному кораблю не удалось подойти близко к берегу. На сей раз «Ним­род» прошел некоторое расстояние вдоль берега на запад дальше, чем кто-либо до этого. С корабля были зарисованы очертания берега, но высадиться на него не удалось. Старые плавучие льди­ны быстро спаивались молодым льдом, и Шеклтон принял реше­ние уходить на север. 22 марта 1909 года путешественники уви­дели зеленые берега Новой Зеландии.
В Англии Шеклтона ожидал огромный успех. Он стал на­циональным героем, и его популярность могла сравниться только со славой знаменитого норвежского полярного исследователя Фритьофа Нансена после его дрейфа на «Фраме» через Аркти­ческий бассейн. Блестящие лекции Шеклтона во многих странах Европы и Америки, популярная книга об экспедиции «В сердце Антарктики», изданная вскоре после его возвращения и переве­денная на многие языки, затмили другие антарктические экспе­диции, сделавшие для познания Антарктики не меньший вклад.

Вторая экспедиция Ж. Шарко
Почти незамеченной прошла вторая экспедиция Ж. Шарко, работавшая одновременно с экспедицией Шеклтона, в 1908— 1909 годах. Эта экспедиция на специально построенном корабле «Пуркуа Па?» исследовала и произвела съемку западных бере­гов Земли Грейама, Земли Александра I, открыла новый остров, названный именем Шарко, и увидела остров Петра I впервые за 90 лет, прошедших со времени его открытия русскими морепла­вателями. Шарко в своем отчете отмечал высокую точность оп­ределения местоположения острова экспедицией Беллинсгаузена. Во время плавания «Пуркуа Па?» были выполнены интерес­ные океанографические и ледовые наблюдения. Следует отметить, что Ж. Шарко связывали узы дружбы с известным русским океанографом Ю. М. Шокальским. В знак этой дружбы и ува­жения к русской науке он назвал в честь Шокальского пролив между западным берегом Земли Грейама и восточным берегом Земли Александра I, открытый во время плавания на «Пуркуа Па?». В настоящее время имя Шокальского носит северная часть пролива Георга VI, отделяющего Землю Александра I от земли Грейама.