План и снаряжение экспедиции
Одновременно с работой французов на Земле Адели по дру­гую сторону от Южного полюса, на Берегу Принцессы Марты Земли Королевы Мод, работала объединенная Норвежско-бри­танско-шведская экспедиция.
Инициатором организации этой экспедиции был шведский гляциолог Ганс Альманн. Вскоре после второй мировой войны в руках Альманна оказалась часть карт и аэрофотоснимков гер­манской экспедиции Ритшера.
Внимание ученого привлекло сочетание высоких гор, теку­щих между ними ледников и обширных шельфовых ледников, опоясывающих на большом пространстве берег Антарктиды. До поездки в Антарктику профессор Альманн руководил экспеди­циями на Шпицбергене, в Гренландии и на самом Скандинав­ском полуострове, где изучал следы древнего и состояние совре­менного оледенения. Антарктический ледник в современном его состоянии превосходит по размерам даже древний ледник се­верного полушария, покрывавший Скандинавию, часть Европы, Аляску и Канаду.
Альманн считал, что изучение гигантского антарктического ледника, несомненно играющего роль во влагообороте и климате земного шара, является важной научной проблемой. Он понимал, что одна экспедиция не сможет охватить всех вопросов, постав­ленных современной наукой о ледниках — гляциологией, но она должна положить начало систематическому изучению климата и разнообразных форм современного оледенения антарктического континента, выяснить размеры оледенения в прошлом и опреде­лить его современную тенденцию.
Поскольку собрать средства на новую антарктическую экспе­дицию в одной стране было трудно, то Альманн предложил осу­ществить ее совместными усилиями трех стран — Норвегии, Бри­тании и Швеции.
Его план встретил поддержку, хотя на переговоры и подго­товку экспедиции ушло несколько лет.
В 1948 году план подготовки экспедиции был утвержден. По этому плану Англия обеспечивала геологические исследования, Швеция — гляциологические, Норвегия взялась обеспечить вы­полнение метеорологических наблюдений и топографическую • съемку.
Начальником объединенной экспедиции был назначен нор­вежец Джон Гиавер, имевший опыт работы в Гренландии и на Шпицбергене.
Англия подготовила для экспедиции одежду, электрообору­дование, радиооборудование, вездеходы, палатки, альпинистское снаряжение и поставила тридцать собак. Швеция обеспечила экспедицию продовольствием, домами, посудой, постелями и раз­ным оборудованием. Норвегия должна была доставить экспеди­цию до Земли Королевы Мод. Кроме того, Норвегия обязалась обеспечить экспедицию лыжами, всеми видами горючего и ма­сел, санями, палатками, рыбными, фруктовыми, овощными кон­сервами.
Для нужд экспедиции Норвегия построила специальный ле­докольный корабль — точнее, использовала для его постройки металлический корпус буксирного ледокола, заложенного еще во время войны.
Новое судно, оборудованное по типу норвежских тюленебой­ных судов, было названо «Норсель». Его грузоподъемность со­ставляла 592 тонны, скорость — 12 узлов. До Южной Атлан­тики часть тяжеловесных грузов взялась доставить китобойная норвежская база «Торсхёвди». 14 января 1950 года «Норсель» встретился с «Торсхёвди» к западу от Южной Георгии. В откры­том море на экспедиционное судно были перегружены буровой станок, вездеходы, полсотни собак и 20 тонн китового мяса.
Далее «Норсель» направился на юго-восток, к Земле Коро­левы Мод. Кромка плавучих льдов, вдоль которой плыло судно, простиралась с отдельными заливами и выступами от 61° южной широты и 32° западной долготы до 68° 58′ южной широты и 5° западной долготы.
В районе нулевого меридиана «Норсель» с большим трудом пробился через пояс плавучих льдов и 31 января 1950 года вы­шел на чистую воду в прибрежную полынью. По этой полынье судно направилось на запад, в море Уэдделла к мысу Норвегия. На борту имелся небольшой одномоторный самолет на поплав­ках. С его помощью Гиавер стал обследовать берег антарктиче­ского континента с целью подыскания места для зимовочной базы. После многократных полетов лишь на десятый день уда­лось найти подходящее место.

База Модхейм на шельфовом леднике
«… Итак, выгружаемся на плавучий лед… — пишет в отчете Гиавер. — В четырех милях от берега промер показал глубину 350 метров, а у самого берега — на 50 метров больше, следова­тельно, шельфовый ледник может опираться на землю не ближе чем в расстоянии нескольких километров. Чувствуешь себя не­спокойно, ставя ногу на «подвижную почву». Но выбора у нас не было — приходилось воспользоваться тем, что было».
Координаты базы: 71° 03′ южной широты, 10° 55′ западной долготы; толщина шельфового ледника 180—200 метров; глуби­на моря — 400—500 метров. Бухта в шельфовом леднике, где стояло судно, была названа бухтой Норсель.
Экипаж судна помогал зимовщикам не только в выгрузке, но и в строительстве базы. Были собраны два дома и гараж. База получила название Модхейм — в честь норвежской коро­левы.
20 февраля 1950 года «Норсель» покинул берега Антарктиды. На шельфовом леднике осталось 15 человек.
Одновременно со строительством метеорологи начали регу­лярные наблюдения над погодой. Радисты вскоре наладили не­посредственную связь с Норвегией.
Зимой велись стационарные научные наблюдения, но основ­ная деятельность и помыслы зимовщиков были сосредоточены на подготовке к предстоящим весенне-летним полевым исследо­ваниям в глубине континента.
Интересно, что зимовщики часто испытывали признаки ко­лебаний ледника, на котором стояли здания станции.
«Здесь я должен задержаться на одном важном вопросе, — пишет в своих воспоминаниях Гиавер, — волновавшем нас в те­чение первых месяцев. Со временем его острота притупилась, но вначале он нередко проскальзывал в молчаливых перемигива­ниях украдкой, например, когда печка начинала без всякой види­мой причины двигаться, или оконные стекла трястись, или пузырек воздуха в теодолите колебаться, или когда ночью слышались отдаленные глухие звуки».
Уже в апреле 1950 года сотрудники экспедиции предприняли на собачьих упряжках несколько кратких поездок в окрестностях станции.
19 мая наступила полярная ночь. Дома станции полностью засыпало снегом. Почти непрерывно дул ветер, неся тучи снеж­ной пыли.
26 июля снова появилось солнце — кончилась полярная ночь. Началась еще более интенсивная подготовка к полевым работам.
Гляциологи Робин и Суитинбэнк на вездеходах произвели сейсмические измерения толщины шельфового ледника. Им уда­лось, кроме того, определить, что шельфовый ледник испытыва­ет приливо-отливные колебания с амплитудой более метра.

Исследования в глубине континента
В сентябре 1950 года были совершены предварительные по­ходы в южном направлении. На расстоянии 73 километров от Модхейма был создан первый продовольственный склад. Были расставлены вехи, обозначающие безопасную дорогу среди лаби­ринта ледниковых трещин. Робин (ныне директор Полярного ин­ститута Скотта в Кембридже), производя испытания сейсмоаку-стических приборов, сразу же получил весьма интересные данные о мощности ледника. Уже за пределами шельфового ледника, на так называемом коренном берегу, где высота поверхности над уровнем моря 350 метров, толщина льда оказалась равной 530 ме­трам, т. е. коренные породы, на которых расположена нижняя поверхность льда, лежат ниже уровня моря на 180 метров.
5 октября на трех собачьих упряжках отправилась на юг пер­вая исследовательская партия под руководством гляциолога Вальтера Шютта. 20 октября отряд Шютта поднялся по ледни­ковому склону на высоту 1500 метров, и здесь перед взором ис­следователей на юге открылась горная страна.
«Итак, нам удалось достичь легендарной пустынной области, о которой годами мечтали, — писал в отчете начальник полевой группы Шютт, — а теперь даже знали, что в ней есть доступные для исследования горы. Здесь мы у цели нашего первого рейда. Хотя у нас и были германские карты, но мы не знали, в какой степени ими можно руководствоваться…»
У первой горы, расположенной на расстоянии 300 километров от Модхейма, названной исследователями Пирамида, было вы­брано место для промежуточного склада. Позднее эта гора яви­лась основным исходным пунктом для исследования глубинных горных районов. Партия Шютта обставила бамбуковыми шеста­ми и снежными гуриями путь от Пирамиды до Модхейма.
После возвращения Шютта в глубь континента отправился поезд на вездеходах, который доставил запасы продовольствия и снаряжения к Пирамиде для предстоящих летних исследо­ваний.
В декабре двинулись в путь две полевые группы на собачьих упряжках: в одной находились гляциологи, в другой — геологи и топографы.
А в это время к Берегу Принцессы Марты через пояс плаву­чих льдов пробивался «Норсель». На его борту находился ру­ководитель полярных исследований Норвегии, директор Норвежского полярного института Харальд Свердруп. На борту «Норселя» прибыли также два новых зимовщика.
Антарктическое лето в начале 1951 года было очень бурным, с ветрами и метелями. Выпало лишь несколько солнечных дней. Прибывшие на судне летчики смогли совершить кратковремен­ные полеты. По существу планы по аэрофотографированию в этот сезон были не выполнены. В глубь континента были пред­приняты два полета, во время которых открыли новую горную цепь.
В конце января большой самолет, на котором предполагалось производить аэрофотосъемку, при посадке был сильно повреж­ден, и его подняли обратно на борт судна.
За время разгрузки и стоянки корабля у барьера Свердруп выполнил измерения морских течений в бухте Норселя.
В первых числах февраля «Норсель» покинул берега Антарк­тиды. Полевые партии продолжали работу в глубине континента.

Трагедия у барьера
24 февраля 1951 года на базе произошло трагическое собы­тие.
Поздно вечером в хорошую погоду четыре человека — Экст­рем, Джелбарт, Квар и Галлгрен — решили испытать вездеход. Когда вездеход достиг берега одного из ледяных фьордов бухты, внезапно поверхность покрыл низовой туман. Вертикальная видимость была хорошей — в зените было видно небо и звезды.
Зная направление, четверо людей, сидя в кабине вездехода, уверенно ехали прямо к пристани, где разгружалось судно. Одна­ко со времени выгрузки часть барьера отломалась. А вездеход шел на большой скорости. Внезапно сквозь туман они смутно различили море. Водитель резко затормозил, но было уже позд­но — вездеход покатился по крутому склону и затем свалился с барьера в море.
Люди успели выпрыгнуть из кабины вездехода, но все чет­веро оказались в ледяной воде, при этом двое, по-видимому, сильно ушиблись. Они старались уцепиться за край барьера, но забраться на пятиметровую ледяную стену было невозможно. Сильное течение стало затягивать их под лед. Трое вскоре уто­нули. Четвертый, Галлгрен, оттолкнулся от барьера и поплыл к маленькой льдине. Он проплыл в ледяной воде 200 метров и с трудом забрался на льдину. Льдину несло в море. Галлгрен на­чал кричать о помощи.
Длительное отсутствие четырех человек вызвало на базе беспокойство. Двое пошли по следам вездехода. Подойдя к барье­ру, они услышали крик Галлгрена. Но как организовать его спа­сение?
Лодки находились под двухметровым слоем снега. Только утром, когда пригрело солнце, пять человек, оставшихся на базе, откопали одну из лодок и на двух санях подвезли ее к барьеру. Привязав лодку к длинному канату, они вместе с санями сбро­сили ее с пятиметрового барьера. Сани разбились, но лодка уце­лела. Гиавер следующими словами описывает спасение Галлгрена:
«Мы с Шумахером на веревках спустились вниз. Он греб, а я, стоя на носу, веслом отталкивал льдины, местами настолько сбитые течением, что пробиваться было трудно.
Ровно в 14 часов в миле от пристани мы настигли льдину Галлгрена. Итого бедный юноша пробыл 13 часов на льдине, но выдержал прекрасно и даже не получил ни одной царапины. Он переоделся в сухое платье, а в Модхейме его ждали горячий кофе и завтрак. Этот молодой швед такой крепыш, что захотел не­медленно же идти на базу, тогда как мы чувствовали абсолют­ную необходимость посидеть и отдохнуть. Спасти лодку мы не могли. Без крана ее невозможно было бы поднять на такой вы­сокий утес».
Тем временем полевые партии занимались исследованиями в глубине континента.
Группа гляциологов под руководством Шютта изучала снег и ледники у подножия горных вершин. На склонах гор они на­шли разноцветные лишайники и дерновинки темно-зеленых мхов. Здесь же между камней удалось обнаружить два вида мелких насекомых — паучков.
На скалах была видна штриховка — след прошлой деятель­ности ледника. Так что внутренний ледяной покров когда-то был выше, и многие горные вершины были погребены подо льдом.
Лишайники росли у самого льда. Значит, за последние деся­тилетия уровень ледника не поднимался выше современного.
«… по опыту Скандинавских гор мы знаем, — пишет Шютт,— что на местах, только что оставленных льдом, распространение лишайников происходит сравнительно медленно. Нет никакого основания полагать, что в Антарктике лишайник растет скорее, чем в более мягком климате Скандинавии».
Группа топографов и геологов также успешно справлялась с намеченным планом. Обычно топографы поднимались на вер­шину какой-либо горы и при помощи теодолита делали засечки на наиболее приметные другие горные вершины. Одновременно по солнцу определялись координаты таких базовых станций и производились снимки всей панорамы гор. Геологи тем временем изучали геологическое строение обнаженных склонов и отбирали образцы горных пород.
Только в конце мая 1951 года полевые партии вернулись в Модхейм.
Зимой в Модхейме шла интенсивная научно-исследователь­ская работа. Гляциологи изучали характер снежного покрова, кристаллы снежинок, бурили скважину в толще шельфового лед­ника и исследовали образцы льда с разных глубин. Бурение было доведено до 100 метров. Шютт установил, что до 70 метров ле­жит снежно-фирновая толща. Снег под влиянием веса вышеле­жащих слоев постепенно уплотняется и только глубже 70 метров переходит в настоящий лед. Это было определено впервые. В пробуренной скважине были установлены термометры.
Топографы и геологи занимались составлением карты посе­щенных в прошлое лето районов; карта была необходима, так как в предстоящее лето должен был прибыть аэрофотосъемочный отряд для выполнения сплошной съемки района работ. Одновре­менно готовили механический транспорт для похода с целью определения мощности ледников. Душой и инициатором этой подготовки был физик Робин. Уже в сентябре и октябре 1951 го­да его группа доставила на вездеходах в горный район запасы продовольствия и снаряжения на предстоящий летне-полевой се­зон. До тех пор полевые партии отдыхали в парусиновых палат­ках. Робин же предложил построить передвижной домик на полозьях. Это в значительной степени облегчило жизнь в походе.
В середине октября полевые группы покинули Модхейм. Сно­ва велись гляциологические описания, собирались образцы горных пород, определялось местоположение приметных горных вершин.

Под ледником глубокие фьорды
Интересные результаты были получены при измерении тол­щины льда.
В долинах между горными массивами коренные породы в ряде мест оказывались ниже уровня моря. Таким образом, если в этих местах удалить лед, то здесь обнаружились бы глубоко­водные фьорды или озера.
Под ледником обширной долины, называемой Пенксекка, был обнаружен глубокий фьорд, хотя это место находится вдали от плавучего шельфового ледника. Полученный в этот сезон про­филь мощности ледника от побережья внутрь континента на 600 километров явился наиболее выдающимся достижением Шведско-норвежско-британской экспедиции. Впервые были по­лучены фактические данные о мощности льда и подледном релье­фе склона антарктического континента. Как выяснилось, под­стилающие породы имеют сложный рельеф со своими цепями гор, глубокими долинами и фьордами.
В ноябре 1951 года из Норвегии вышел «Норсель». 12 де­кабря на 56° южной широты и 8° западной долготы судно подошло к кромке плавучих льдов. Еще 900 морских миль оно пробивалось через пояс плавучих льдов и 22 декабря вошло в бухту своего имени.
В начале 1952 года в Модхейм вернулись все полевые партии. На «Норселе» прибыл небольшой аэрофотосьемочный отряд с самолетом типа «Бичкрафт».
Погода в это лето была устойчивой. Всего за 16 дней самолет вылетал 11 раз. Панорамной съемкой была заснята западная часть Земли Королевы Мод между 4° восточной долготы и 20° западной долготы площадью в 500 тысяч квадратных километ­ров. При этом самолет проник в глубь континента на 1000 кило­метров.
В это же время «Норсель» совершил поход вдоль берега для съемки береговой линии и промера глубин. Эта задача сна­чала выполнялась успешно, однако на 4° 46′ западной долготы произошла авария в машине корабля. Пришлось прекратить ис­следования и вернуться в бухту Норсель для ремонта.
Началась окончательная эвакуация базы.
«12 января Модхейм погрузился в глубокую печаль, — пишет Гиавер в заключительной части отчета. — Норвежские и швед­ские власти поставили нас в известность, что они отказываются принять обратно собак из-за таинственного заболевания лап, ко­торым они страдали два года назад. Случаи больше не повторя­лись, но болезнетворные бактерии могли сохраниться и передать­ся другим собакам Скандинавии. Пришлось всех убить, за исклю­чением четырех, которых Англия брала на исследование».
15 января 1952 года вся экспедиция была на борту «Нор-селя». 70 миль судно шло по открытой воде, а затем пришлось преодолеть четырехсотмильный пояс плавучих льдов.
Результаты работ Норвежско-шведско-британской экспеди­ции были выдающимися для того времени. Кроме регулярных аэрометеорологических и магнитных наблюдений, проводившихся в Модхейме в течение двух лет, впервые в истории антарктиче­ских исследований было начато всестороннее изучение ледни­кового покрова глубинных районов континента и получены до­стоверные данные о мощности различных видов ледников. Было установлено, что западную часть Земли Королевы Мод окаймля­ют обширные шельфовые ледники, имеющие ширину до 200 ки­лометров. Новые факты вместе с ранее известными данными поз­волили утверждать, что большая часть Антарктиды окружена такими ледниками.
В последующие годы участники этой объединенной экспеди­ции опубликовали ряд интересных работ в области гляциологии и климата Антарктиды.