Карстен Борхгревинк, вернувшись в 1895 году из плавания на «Антарктике», развил бурную деятельность по организации научной экспедиции с зимовкой на южнополярном континенте. Его сообщение о высадке на мысе Адэр и найденной там расти­тельности вызвало большой интерес среди ученых Австралии, а затем и Европы.
В Мельбурне Борхгревинк узнал, что в Лондоне должен за­седать VI Международный географический конгресс. Борхгре­винк решил заинтересовать участников конгресса проблемами Антарктики и получить одобрение своим планам, что помогло бы при хлопотах по организации новой научной экспедиции. Он отправился в Лондон и выступил перед собранием виднейших географов мира. Он рассказал о результатах своих наблюдений в Антарктике и изложил план будущей экспедиции.
Поддержка географического конгресса была получена, но денег для экспедиции не было. Только в 1897 году, крупный анг­лийский книгоиздатель Джордж Ньюнс за монопольное право издания будущей книги об Антарктиде ссудил Борхгревинку 35 тысяч фунтов стерлингов для снаряжения экспедиции.
Для экспедиции было выбрано деревянное промысловое суд­но, названное «Южный Крест».

Плавание судна «Южный Крест» к берегам Антарктиды
«Экспедиция на «Южном Кресте» была предпринята на английские деньги. На гафеле судна развевался английский флаг, подаренный мне нынешним наследником принцем Англии, — писал Борхгревинк. Но далее он подчеркивал: — …тем не менее экипаж, в количестве 31 человека, который довел экспе­дицию до счастливого окончания, состоял в большинстве из нор­вежцев; все оборудование также было изготовлено в основном из норвежских материалов».
31 декабря 1898 года на 62° южной широты и 159° 25′ восточ­ной долготы судно вошло в плавучие льды. С этого дня и до февраля 1899 года оно боролось со льдами, продвигаясь на юг. Неоднократно корабль подвергался интенсивным сжатиям льдов в море Росса.
Ледовые условия на этот раз были более тяжелыми, чем в 1841 году, и недаром Борхгревинк отмечает, что если бы кораб­ли «Террор» и «Эребус» встретили такие же льды, то без по­мощи пара они не смогли бы выбраться из них.
Участники экспедиции временами теряли надежду вырваться из ледяных торосов.
Только в феврале штормовые ветры разломали ледяные поля, и «Южный Крест» вышел из пояса плавучих льдов на чистую воду. Лишь громадные айсберги встречались на пути к югу.
17 февраля 1899 года судно подошло к мысу Адэр. Это место должно было стать зимовкой. «На этом куске суши еще никогда не жил человек, — записал Борхгревинк. — Здесь, в условиях, еще никому не ведомых, предстояло нам жить или умереть».
Началась выгрузка на этот берег. Отважным путешественни­кам часами приходилось работать по пояс в ледяной воде. Однажды разразился ураган, судно сорвало с якоря и чуть не разбило об айсберги. Но настойчивость, упорство и смелость лю­дей победили коварство природы. У подножия скалистого мыса Адэр на узкой прибрежной полосе были собраны два неболь­ших деревянных домика.

Зимовка у мыса Адэр
2 марта 1899 года «Южный Крест» отплыл в Австралию. На зимовку остались 10 человек. Борхгревинк описывает этот мо­мент так:
«Какая судьба ждала нас? Что суждено здесь найти в буду­щем году «Южному Кресту»? Сможем ли мы сохранить свою жизнь на мысе Адэр? Хватит ли наших человеческих сил, чтобы справиться с трудными условиями жизни и противостоять гроз­ным силам природы? Если «Южный Крест» на обратном пути будет раздавлен льдами, то как долго придется нам ждать своей смерти здесь у Южного полюса?
Эти и подобные им мысли неотступно преследовали нас, когда мы в полном молчании вернулись к своим домикам после того, как «Южный Крест» скрылся из глаз в темноте».
В первые же дни выгрузки зимовщики имели возможность убедиться, какой страшной силы бывает здесь ветер. Поэтому они соединили стальными тросами углы крыш домов с твердой землей, закрепив концы тросов при помощи якорей в скалах.
Отапливались дома в основном жиром, так как запас угля и дров был невелик. Жир добывался из тюленей, обитавших в большом количестве в ближайших окрестностях. Тюленье мясо употребляли в пищу.
После сооружения жилья в палатке была оборудована маг­нитная обсерватория, а затем метеорологическая площадка. С са­мого начала и до конца зимовки велись регулярные магнитные наблюдения, а метеорологические явления регистрировались че­рез каждые два часа.
Позади домиков поднимался высокий базальтовый утес мыса Адэр. С наступлением зимы домики были занесены снегом. Бух­та вблизи станции долго не замерзала. Частые штормы взла­мывали образующийся лед и угоняли в море.
22 апреля море вблизи мыса Адэр замерзло. Зимовщики ре­шили до наступления зимы сделать картографическую съемку окрестностей. Партия из четырех человек отправилась вдоль бе­рега на собаках по неровному морскому льду. Вечером на берегу маленькой бухты на узкой и низкой полоске суши, окруженной вертикальной скалой, они разбили походный лагерь.
Ночью разразился шторм. Лед взломало, и волны начали за­ливать лагерь. Путники едва успели вместе с имуществом взоб­раться на небольшой уступ почти вертикального утеса. Положе­ние было весьма тяжелым. Холодные брызги замерзали на лету; люди, имущество и собаки вскоре покрылись тонкой коркой льда.
Через день шторм стих, но у ног путешественников под усту­пом плескалось море, свободное от льда.
Борхгревинк отправил двух человек на складной парусиновой лодке в основной лагерь. Двое остались на месте ждать помощи. Но посланцев постигла неудача. На поверхности спокойного моря быстро стал образовываться лед, и лодка оказалась в ледяном плену. Люди успели высадиться на узкую береговую полоску, прожили здесь два дня под парусиновой лодкой, питаясь мясом убитого тюленя и греясь у костра из тюленьего жира. Путь по берегу преграждал крутой утес. Но в одном месте с утеса стекал небольшой ледник. В этой ледяной стене они пешней начали ру­бить ступеньки. В свою очередь Борхгревинк и его спутник, оставшиеся на прежнем месте, по такой же ледяной стене начали вырубать ступеньки навстречу друзьям. Через два дня все чет­веро снова были вместе. Оставаться на месте — значило ждать медленной смерти. Решено было карабкаться еще выше по ле­дяному откосу, чтобы выйти на плато. Собаки пытались следо­вать за людьми, но срывались с крутой, скользкой поверхности откоса и падали в море, где погибали в вязкой каше из снега и льда. Люди с большим трудом выбрались на плато и верну­лись на базу, где их считали погибшими.
В мае над зимовщиками нависла новая угроза. Однажды они услышали страшный грохот и, выйдя из домика, увидели, что с моря на сушу надвигается вал льда. Лед вполз на сушу мет­ров на тридцать и внезапно остановился. Впоследствии ледяной вал дальше в глубь берега не продвигался.
Пришла зима. 15 мая 1899 года солнце появилось над го­ризонтом в последний раз и показалось снова только через 71 день — 27 июля.
В долгую полярную ночь зимовщики часто любовались фей­ерверками полярного сияния на темно-синем небосводе. Нередка налетали снежные бури.
Еще не кончилась суровая зима, как Борхгревинк с двумя спутниками отправился на собачьих упряжках обследовать неве­домые берега. По морскому торосистому льду они пересекли бухту Робертсона, расположенную к западу от мыса Адэр, и открыли новые берега. Однажды после жестокой метели погода прояснилась; на фоне ледников, стекающих большими белыми реками в океан, они увидели темные скалы суши. Это был остров, названный островом Принца Йоркского. Первые откры­тия были вознаграждением за долгую, однообразную полярную ночь. Борхгревинк, вдохновленный удачей и суровой красотой природы, записал в своем дневнике:
«Прекрасная, сверх всякой меры, ночь наполняла мою душу благоговейным восторгом.
Благодарность за дарованное бытие… Чисты звезды там вверху! Великая неведомая таинственная страна, которой мы достигли и которую еще предстоит изучить…
Все было чудесно: и люди, и жизнь!
В этом чистейшем воздухе ничто дурное не могло бы сохра­ниться, подобно тому, как микробы не могут найти здесь усло­вий для существования!..»
Позднее на острове была построена каменная хижина, слу­жившая базой для дальнейшего исследования окрестностей.
Наступление весны совпало с несчастьем — умер биолог Гансен, болевший всю зиму.
Весной Борхгревинк и некоторые из его спутников пытались подняться по крутым и опасным склонам гор на западной сто­роне бухты Робертсона. Здесь на высоте 1000 метров над уров­нем моря они нашли лишайники.
Коллекции осадочных пород, собранные экспедицией, дали много важного для выяснения вопросов геологического строе­ния Антарктиды.
С середины декабря начался массовый приход пингвинов Адели на берег. Здесь среди камней они откладывали яйца и высиживали птенцов. Вместе с пингвинами появились помор­ники, гигантские буревестники.
Зимовщики стали заготавливать пингвиньи яйца и тушки самих пингвинов в расчете на вторую зимовку, если корабль не придет за ними в предстоящее антарктическое лето. Во вся­ком случае, сам Борхгревинк записал в дневнике, что он охотно пробыл бы еще год на южном полярном континенте.
8 ноябре Борхгревинк попытался на собаках проникнуть к югу вдоль берега моря Росса, но у острова Поссешен он встретил плавучий лед до самого берега и вынужден был повернуть обратно.
С наступлением лета вблизи основной базы полярники вылав­ливали в морской воде различных рыб и других животных, а в последнюю поездку на острове Йорк они обнаружили на скалах, среди лишайников и мхов, три вида новых насекомых.
Наступил новый год — первый год XX века. Исследователи изучали жизнь моря, собирая богатые коллекции, наблюдали жизнь пингвинов, которых в окрестностях базы скопилось огром­ное количество, грелись на солнце и все чаще и чаще всматрива­лись в горизонт, в надежде увидеть знакомые очертания «Юж­ного Креста».
9 января 1900 года Борхгревинк вложил в грот большого айсберга бочонок, в котором находился краткий отчет об экспе­диции. К отчету была приложена записка с просьбой перепра­вить найденные документы в адрес Лондонского географическо­го общества.

Плавание на юг — к ледяному барьеру Росса
28 января 1900 года, когда все на базе спали, в бухту вошел «Южный Крест». Капитан Йенсен высадился на берег, вошел в домик и разбудил всех криком: «Принимай почту!»
Радость встречи была огромной. Ведь в течение года зимов­щики не общались с внешним миром. В наше время, когда каж­дая, даже самая дальняя экспедиция имеет ежедневную инфор­мацию по радио, люди не чувствуют такой оторванности от дома. А в те годы исследователи полярных стран многие месяцы, а иногда и годы жили в полной изоляции от всего мира.
Началась погрузка коллекций и оборудования. Снова насту­пили дни испытаний. Снова пришлось мокнуть в ледяных вол­нах, так как вельботы не рисковали подойти вплотную к берегу из-за скалистого дна и быстрого прибрежного течения.
Пришлось застрелить собак, негодных для дальнейшей ра­боты.
В домиках было оставлено большое количество продоволь­ствия и часть имущества, чтобы будущие исследователи могли его использовать по своему усмотрению.
Корабль уходил еще далее на юг, к Великому ледяному барьеру Росса для новых исследований в еще более южных ме­стах. Там могли встретиться новые опасности. Поэтому началь­ник экспедиции оставил на базе короткий письменный обзор открытий и выполненных работ.
«Если суждено чему-либо случиться с нами по пути на юг, — отметил Борхгревинк в дневнике, — то эти материалы частично сохранят для науки результаты наших трудов».
По пути на юг высаживались на острова Поссешен и Колмен. Тяжелый морской лед вдоль берега приходилось обходить, одна­ко из «вороньего гнезда» — бочки, укрепленной на верхушке мачты — кто-нибудь всегда зарисовывал очертания берега, рас­положенного к западу от курса корабля. Затем была совершена высадка на живописный берег, свободный от льда и снега, у под­ножия потухшего вулкана Мельбурн.
Всюду, где происходили высадки на берег, исследователи производили сборы биологических и геологических коллекций, а также определения магнитного поля Земли.
10 февраля 1900 года с корабля увидели вулканы Эребус и Террор. Из кратера Эребуса толчками выбрасывались густые облака дыма.
Борхгревинк и капитан Йенсен высадились у подножия вул­кана Террор для сбора геологических коллекций. Здесь они уви­дели величественную картину рождения айсберга. Миллионы тонн льда обрушились в океан, вызвали огромную волну, кото­рая накрыла исследователей, находившихся на берегу. К сча­стью, они отделались лишь ушибами и испугом.
В последующие дни «Южный Крест» шел вдоль ледяного барьера к юго-востоку от вулканов Террор и Эребус.
Джемс Росс в первое плавание в 1841 году достиг 78° 4′ юж­ной широты и 167° западной долготы, во втором плавании ко­рабли экспедиции Росса 23 февраля 1842 года достигли 78° 9′ 30″ южной широты, 161° 27′ западной долготы. «Южный Крест» 11 февраля 1900 года был на 78° 21′ южной широты.
Несколько дней корабль осторожно продвигался в восточном направлении вдоль однообразной ледяной стены, то скрывав­шейся в тумане и низких облаках, то сверкавшей голубыми и зелеными кристаллами в лучах солнца. Из бочки на мачте кораб­ля было видно, что за этой стеной к югу простиралась ровная однообразная поверхность гигантской ледяной плиты.
16 февраля в ледяной стене увидели проход шириной пример­но в полмили. За этими открытыми воротами был виден сво­бодный от льда бассейн.
Начальник экспедиции и капитан отдавали себе отчет, что заход в такую бухту опасен, тем более что с востока от входа в бухту был виден морской плавучий лед, который мог запереть ворота. Но соблазн проникнуть в неизвестное был велик, и они, посоветовавшись со всеми участниками экспедиции, направились в бухту.
Бухта вдавалась в барьер примерно на две мили к югу, попе­речник ее был около мили. Глубина моря в бухте оказалась рав­ной 350 метрам. «Южный Крест» подошел к низкой ледяной стене в южном конце бухты. Температура воздуха была минус 16°, и в ближайшие сутки бухта затянулась льдом. Нужна была большая смелость, чтобы войти в нее. Борхгревинк описывает этот эпизод таким образом: «Южный Крест», быть может, нахо­дился в самой надежной гавани мира, в тысячах миль от Авст­ралии, у самой южной границы океана. Но безопасность была только кажущейся. Малейший каприз стихии, и ледяной барьер мог сомкнуться вокруг нас, заключив «Южный Крест», как пы­линку, в белый сверкающий саван».
Все же Борхгревинк решил задержаться здесь, чтобы произ­вести высадку на барьер и попытаться проникнуть по леднику еще далее на юг. Судно находилось в это время на 78° 34′ 37″ южной широты и 164° 32′ 45″ западной долготы.

Первая высадка на ледник Росса
17 февраля 1900 года Борхгревинк с двумя спутниками на собачьих упряжках отправился по леднику на юг. В этот же день они продвинулись к югу на 15 миль и достигли рекордной широты — 78° 50′ на меридиане 164° 32′ 45″ западной дол­готы.
Ничто не препятствовало путешественникам двигаться даль­ше на юг, но они не хотели рисковать. Ведь была угроза остаться на вторую зимовку. Они вернулись на корабль, и «Южный Крест», с трудом взламывая молодой лед, вышел из бухты и лег курсом на север. Штормовые волны заливали палубу, и так как стоял уже мороз, то судно неоднократно обрастало толстой ле­дяной коркой. Пока плыли в южных антарктических водах, лед приходилось непрерывно скалывать. Вскоре «Южный Крест» прибыл в Новую Зеландию, откуда Борхгревинк известил по телеграфу мир о благополучном возвращении экспедиции из необитаемых южных широт.
Экспедиция привезла богатые биологические и геологические коллекции, материалы метеорологических и магнитных наблюде­ний, выполненных в течение целого года; определила положение барьера Росса, определила приблизительное место Южного маг­нитного полюса (73° 20′ южной широты и 146° восточной долго­ты) и указала будущим исследователям путь к Южному полюсу. Однако заслуги Борхгревинка остались в тени. Последующие, более эффектные и чисто «национальные» экспедиции в Антарк­тиду заслонили смелое путешествие норвежца, снарядившего свою экспедицию на английские деньги.