3 месяца назад
Нету коментариев

Наш перечень этнических имен, так или иначе связан­ных со всей совокупностью славянских племен (или боль­шей их частью), будет неполным, если мы не упомянем о летописных нарцах и некоторых других сближаемых с ними древних и раннесредневековых племенах.

В водной части «Повести временных лет», пытаясь определить место славян в мире, автор ее приводит из­вестную библейскую легенду о Вавилонском столпотво­рении и разделении языков, в числе которых, по его сло­вам, и «бысть язык словенеск, от племени Афетова, нарцы (разночтения: норцы, норицы. — В. К.) еже суть словене».

Принято считать, что, несмотря на введенный лето­писцем легендарный сюжет, в отрывке сохранилось ка­кое-то смутное воспоминание о действительно имевшем некогда место наименовании славян — нарцы (норцы), восходящем к названию известной придунайской провин­ции Норик. «Нарцы, — пишет Д. С. Лихачев, — или норики — жители Норика. . .

В VI в. здесь уже жили славяне. Поэтому, очевидно, а может быть и вследствие какого-либо предания норики и были отождествлены на Руси со славянами».

Второе упоминание о нарцах содержится в «Толко­вой Палее», в которой против наименования отдельных народов стоят пояснения: «авер — иже суть обези», «руми, иже зовуться греци». Также и «норици, иже суть сло­вени».

Третье столь же краткое и сходное по характеру ука­зание, но с несколько суженным значением, находится в одной чешской рукописи XII в., известной под назва­нием «Части языком» и представляющей собой перечень народов с обозначением их тотемных «гербов», как-то: «фряг есть лев», «алеман — орель», «немець — сврака», «чехь — норецъ» и т. д.

Наконец, еще одно, четвертое по счету и наиболее раннее по времени, известие о нарцах на берегах Дуная мы находим в эпитафии св. Мартину (аббату Думий-скому), приложенной к сочинению Авита — галльского поэта и политического деятеля бургундов и франков второй половины VI в. В эпитафии говорится, что св. Мартин приобщил к христианству множество диких и варварских народов и в том числе аламанов, саксов, торингов, паннонцев, ругов, склавов, паров (Nara), сар­матов, датов, остроготов, франков, бургундов, даков, аланов. Комментируя приведенное известие, Е. Ч. Скржин­ская сближает склавов и паров и высказывает предпо­ложение, что это один народ (с чем, по-видимому, можно согласиться) и поэтому указанные наименования сплавы и пары следует читать как склавус-пара.

Н. С. Державин, М. И. Артамонов, С. П. Толстов и другие исследователи, продолжая изыскания в этой об­ласти, попытались связать парцев с таинственными нев­рами, упоминаемыми в сочинении Геродота 6.

Во времена Геродота невры жили к северу от скифов-пахарей, в верховьях реки Гипаниса (Южный Буг), однако считались в этих местах сравнительно недавними пришельцами из каких-то других земель. «За одно поко­ление до похода Дария (512 г. до н. э.) им пришлось по­кинуть всю свою страну из-за змей. Ибо не только их собственная земля произвела множество змей, но еще больше напало их из пустыни внутрь страны. Поэтому-то невры были вынуждены покинуть свою землю и поселиться среди будинов. Эти люди, по-видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины по крайней мере утверж­дают, что каждый невр ежегодно на несколько дней об­ращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик. Меня эти россказни, конечно, не могут убедить; тем не менее так говорят и даже клятвой утверждают это».

Многие ученые видели в упомянутых неврах прямых предков славян на том основании, что в русско-белорус­ском фольклоре предания об оборотнях и змеях были чрезвычайно популярны еще в начале нашего столетия. В «Слове о полку Игореве» о полоцком князе Всеславе говорится, что он в ночь «волком рыскал; из Киева дорыскивал до кур Тмутараканя, великому Хосрови вол­ком путь перерыскивал». В рассказе о Пскове один немец­кий путешественник отмечает, что при въезде в город возвышались два каменных идола, изображавших Услада и Корса, из которых последний был изваян стоящим на змее, и т. д. Однако все это не представляется достаточно убедительным: культ змеи и рассказы об оборотнях еще более популярны среди литовских племен.

Далее, сторонники указанной выше гипотезы обращают внимание на близость имени певры и названий рек в бас­сейне Западного Буга и смежных с ним речных систем, таких, как Нура, Нурец, Нурчик, или одноименных на­селенных пунктов Hyp, Нурчик, Нурины, Нурвицы и т. п., а также на то, что в летописи данная территория именуется «Землей Нурской». При этом они подчерки­вают, что греческому дифтонгу ев в славянских языках соответствует звук у и, следовательно, названия невр, Неврида — так у Геродота названа территория обитания невров — должны звучать в них как Hyp, Нурида. Впер­вые эту мысль высказал еще Шафарик. Сегодня указан­ную точку зрения поддерживает польский лингвист С. Роспонд, который дифтонгизацию в этнониме невр объясняет либо «грецизмом», либо наследием гипотети­чески допускаемого им «древнейшего состояния балто-славянских языков», позже уступившего место моно­фтонгизации.

Приведенная трактовка на первый взгляд кажется весьма убедительной (хотя сама принадлежность топони­мов с корнем нур к славянским языкам еще требует до­казательств). И все же она не может быть принята, по­скольку игнорирует целый ряд побочных фактов и в част­ности тот, что на территории «Земли Нурской», геродотовской Невриды и смежных с ними областей имеются также названия и с корнем пер и даже невр. Нерич (литов­ское название реки Велии); Hep, Ниерзига — река и коса в устье реки Вислы; Нера, Неврита (!) — река и населен­ный пункт в Карпатских горах и др. В русской летописи упоминается финский народ норома, плативший дань Руси и обитавший как раз там, где была «Нурская Земля». Поэтому закономерно предположить, что основа нур \ нер, а с учетом летописных вариантов и нар \ нор (нарцы, норцы) едва ли может считаться специфически славян­ским звукосочетанием, но должна быть отнесена к широкому кругу самых разнообразных языков, может быть даже неиндоевропейских.

На наш взгляд, для того чтобы правильно определить этническую принадлежность геродотовых невров, следует прибегнуть к структурному анализу данного термина, для основы которого характерен не столько дифтонг евсколько корневая группа вр. Слова, содержащие по­добный компонент, чужды славянским языкам, крайне редки в германских, но зато часто встречаются на тер­ритории, занятой в прошлом кельтскими и италийскими племенами (ср. названия Лувр, Гавр, Севр, Бёврон — во Франции; Дувр — в Британии; Писавр — в Умбрии (Италия) и т. д.).

В записках Цезаря в Бельгийской Галлии упоми­нается кельтское племя нервиев, имя которых отличается от рассматриваемого нами лишь инверсией (перестанов­кой) корневых согласных (явление обычное во многих языках). О том, что в рассматриваемом нами случае имела место инверсия, убеждают рудименты данного этнонима, сохранившиеся в таких названиях, как Нъевр, Невер, Нъевр — соответственно река, город, Департамент в сегод­няшней Франции, на периферии территории былого оби­тания нервиев. Иными словами, невры, скорее всего, были одним из кельтских племен, подвергшихся нападе­нию каких-то северных народов, возможно германцев, которые в качестве тотема имели изображение змеи (ср. из­любленное наименование кораблей у викингов «Большой змей»). Такое предположение хорошо согласуется с раз­личного рода лингвистическими, историческими, архео­логическими и этнографическими данными.

Действительно, кельтские племена на ранних этапах своей истории жили значительно восточнее, чем в более позднее время. Юлий Цезарь указывает, что «было не­когда время, когда галлы (римское наименование кель­тов. — В. К.) превосходили храбростью германцев, сами шли на них войной и,, вследствие избытка населения при недостатке земли, высылали свои колонии за Рейн». Один из крупнейших советских германистов В. М. Жир­мунский считает, что в I тыс. до н. э. большая часть Вну­тренней и Южной Германии была занята кельтами, тогда как собственно германские племена обитали главным об­разом в Ютландии, на Скандинавском полуострове и в при­брежных районах страны. А. А. Шахматов приписывал кельтским языкам большую часть древнейшей гидрони­мии Восточной и Южной Германии, Польши и всей Юж­ной Прибалтики, и в том числе названия рек: Висла, Везер (от кельтского Veis, Vis — «течь»; ср. немецкое der Plus — «река», flussen — «течь»; la Vis—река во Фран­ции); Неман (от Nemon — имени кельтской богини, супруги бога войны); Угра (от кельтского ugros — «холодный»); Дубна — приток верхней Волги (от кельтского dubno — «глубокий») и др. «Чудовищный разлив кельтской речи в Европе» признавал также академик Н. Я. Марр.

Согласно Титу Ливию, начало кельтского движения на юг и восток восходит ко времени Тарквиния Приска, т. е. к VI в. до н. э., когда часть галлов передвинулась в область Герцинского леса, тянувшегося непрерывной полосой вдоль Дуная от Альп до Карпат. В 390 г. до н. э. кельты (галлы) захватили всю Северную Италию, Этру­рию и осадили Рим, который от полного порабощения спасся, если верить преданию, лишь благодаря бдитель­ности гусей, посвященных богине Юноне. В том же сто­летии долиной Дуная кельты проникли на Балканский полуостров, в Карпаты, на территорию Чехии, Польши, Молдавии, на Правобережную Украину — на Волынь и Подолию, а затем продвинулись дальше вплоть до Крыма и предгорий Северо-Западного Кавказа.

Число кельтов в Северном Причерноморье было столь велико, что население этого района Страбон именовал кельто-скифами. В Подунавье и Повисленье источники называют целый ряд осевших кельтских племен — бойев, котинов, битуригов, умбронов, анартов и др.

На юго-востоке крайним пределом кельтской экспан­сии стала Малая Азия, в центре которой со II в. до н. э. и по I в. н. э. существовало кельтское государство Га­латия.

Указанное движение кельтов хорошо выявляется также на археологическом материале. В V—IV вв. до н. э. в бассейне Дуная на территории Австрии, Венгрии, Чехии получает широкое распространение так называе­мая латенская археологическая культура (имевшая цент­ром Юго-Восточную Францию), влияние которой прослеживается затем в Карпатах, Эльбо-Одерском между­речье, на нижнем Дунае. Во всех этих областях латен­ская культура наслаивается на местную гальштатскую культуру железного века.

На севере Европы кельтское завоевание дмело гораздо меньший успех, чем на юге или внутри континента, так как столкнулось здесь со встречным движением герман­ских племен.

На северо-востоке кельты были, вероятно, ассимили­рованы позднее летто-литовским племенем аистов, про которых Тацит говорит, что «язык их схож с британским». Кроме того, аисты (эстии) имели сходные обычаи с германски­ми племенами. Как те, так и другие обожествляли «мать-землю», «праматерь богов». Обращает на себя внимание также совпадение названий — летты, латы, литы, Лат­гала, Зем-гала с кельтским Litavia (Британия), Letha (Франция) в значении «берег», «береговая страна», Boien­seme (Богемия, Чехия) и этнонимом gal и т. д, Если к этому присоединить известие Питея о том, что Кельтика на востоке граничит непосредственно со Скифией и рекой Танаис, в которой в соответствии со сканди­навским преданием о ванах, живших на реке Та­наквисл, логичнее всего видеть реку Вислу, то вряд ли останется место сомнению в правомерности отождествле­ния Геродотовых невров с кельтским племенем нервиев, позже превратившихся в германцев-нервян Тацита.