1 год назад
Нету коментариев

Старая «Дакота» с могучим ревом отрывается от взлетной полосы аэро­дрома Аткинсон под Джорджтауном, и внизу под нами медленно развер­тывается живая карта Гайаны (Республика Гайана.). Прав­да, рассмотреть что-нибудь доволь­но трудно — пассажиры сидят в два ряда по бокам кабины, связанные вместе предохранительными ремня­ми, спиной к иллюминаторам. Слов­но военное подразделение пере­брасывается к фронту. Посреди ка­бины громоздится гора вещей: кар­тонные ящики, чемоданы, ящики с пивом, велосипеды, холодильник. Багаж обмотан крепкими веревка­ми. Тут и там из хаоса торчат части нашего снаряжения.

Мы направляемся в область Рупунуни и гор Кануку, туда, где водят­ся скальные петушки, которых я меч­таю снять.

Озираясь назад через плечо, каж­дый раз вижу, в общем, одно и то же — зеленое море леса, пологими волнами накрывшее слабо пере­сеченную местность. Тут и там ров­ную поверхность рассекают большие и малые реки. Но никаких следов человека. Ни дорог, ни крыш. Боль­шая часть Гайаны совсем не освоена, и одна из причин очевидна. Говоря словами справочника: «По причине высокой влажности воздуха климат чрезвычайно нездоров для евро­пейцев». Ка« ни красиво смотрится сверху эта зелень, жить в ее лоне может лишь тот, кого устраивает образ жизни первобытного чело­века.

Гайана зажата на восточном побе­режье Южной Америки между Ве­несуэлой и Суринамом — он же Ни­дерландская Гвиана. На юге и юго-западе страна граничит с огромной Бразилией. Границы — одна из проб­лем Гайаны.

Внутриполитическое положение Гайаны не менее сложно; хоть я и зоолог, пришлось с этим столкнуться. Кстати, именно внутриполитические проблемы страны пошли на пользу ее фауне, а значит, и зоологам! Де­ло в том, что после событий 1962— 1963 гг. власти стали намного строже подходить к выдаче разрешений на оружие; в некоторых районах при­морья ношение оружия вовсе запре­щено. Тем самым животный мир получил некоторую передышку. Та­кой вид, как гоацины, возродился в значительном количестве только благодаря этому запрету.

Площадь Гайаны около 232 тыс. км2; это примерно половина Швеции или вся Великобритания (По Энциклопедическому словарю географических названий площадь Гайаны — 215 тыс. км2). По при­родным условиям страну можно раз­делить на четыре основных области. Вдоль Атлантики тянется узкая по­лоса приморья с пригодными для возделывания почвами. Дальше идет почти совсем бесплодный пояс бе­лых, как мел, песков. На этих пес­ках прозябает скудный лес, кото­рый с удалением от моря становится несколько гуще. Сплошной зеленый ковер покрывает нагорье с порода­ми, которые относятся к древнейшим на Земле; эта область сменяется обширными саваннами, простираю­щимися вплоть до самой границы с Бразилией.

На пригодные для культивирова­ния земли в приморье приходится около 1/13 всей площади страны; но и из этой малой доли практиче­ски используется лишь 1/10 в районе между реками Корантейн и Померун. Почва здесь образована за счет ила, приносимого реками Гайаны, но и гиганты Амазонка и Ориноко вносят свою лепту.

От Парики, что в 30 км к западу от Джорджтауна, в сторону Нью-Ам­стердама, расположенного примерно в 100 км юго-восточнее столицы, про­тянулась могучая стена. Инициато­рами этого сооружения были голланд­цы, и роль стены тут такая же, как в Голландии. Если бы стена не сдер­живала напор морских волн, Джордж­таун и большие районы приморья были бы беззащитны против навод­нений. За стеной тянутся плантации сахарного тростника и рисовые поля; здесь сосредоточена и большая часть индейского населения, а негры живут преимущественно в Джорджта­уне и его окрестностях. Таким обра­зом, из общего числа жителей (око­ло 650 тыс.) подавляющая часть теснится в полосе шириной меньше 20 км. На остальные области прихо­дится всего 35—40 тыс. чел., в том числе примерно 22 тыс. индийцев. За последние 20 лет численность на­селения удвоилась. На индейцев при­ходится около 49%, на негров — 32%, индийцы составляют всего 4 и пор­тугальцы — 1,5%. На долю других европейцев и китайцев приходится менее одного процента. Около 12% гайанцев — смешанного происхож­дения.

…А пейзаж внизу понемногу изменился, на зеленом ковре приба­вилось бугров, мы летим над плос­когорьем, которое производит такое же безлюдное впечатление, как пред­шествующая полоса. Как ни пара­доксально, именно эти области су­лят Гайане расцвет. Здесь много по­лезных ископаемых, а использование их по-настоящему и не начиналось. Понемногу развертывается добыча бокситов, марганца, золота, алма­зов. Но в этих лесах под нами золото и алмазы промывают еще по-старин­ке. Старатели мечтают найти сказоч­ный алмаз или огромный самородок, который позволит им сменить жизнь в «зеленом аду» с его змеями, на­секомыми и всяким зверьем на бас­нословную роскошь… Гайане нужны капиталы, нужна современная, доро­гостоящая техника, чтобы разведать и развить ресурсы обширного пло­скогорья.

Слово «гайана» на языке индейцев означает «страна вод». Меткое название для влажного горного края, изрезанного бурными реками, кото­рые знамениты водопадами. Извест­ный Кайетур — высота падения 226 м, в пять раз больше Ниагары — один из красивейших водопадов в мире, но в труднодоступных уголках страны есть еще более высокие, хотя и ме­нее известные водопады. Один из них достигает в высоту 600 м — в сезон дождей. Кончаются дожди, и водо­пад пересыхает.

Плоскогорье, над которым мы толь­ко что пролетели, с октября по май играет роль огромной промокашки. Но и сухая сейчас равнина заслужи­вает названия «страны вод» с мая по сентябрь, когда проливные дожди превращают ее чуть ли не в сплошную лужу.

Вдоль рек внизу тянутся ленты рас­тительности, тут и там они раздают­ся вширь, образуя небольшие леса; не трудно сообразить, что это свя­зано с низменностями, где влага задерживается подольше. Для возде­лывания саванна не перспективна. Здесь только скот пасти, да и то хорошо, если на квадратном кило­метре прокормишь десять голов ско­та; в приморье на такой же площади можно держать и сто голов, и боль­ше.

Самолет делает широкий вираж, и мы можем полюбоваться скользя­щей вдали могучей грядой гор Ка­ну к у. Они разделяют северные и южные саванны. Кстати, в этих горах водятся «золотые петушки», ради ко­торых я затеял экспедицию.

Внезапно внизу возникает кучка строений. Маленький поселок у пограничной реки Такуту — Летем, куда со всей округи пригоняют скот для забоя. Рупунуни можно назвать «мясной лавкой» Гайаны; самолет обеспечивает надежную связь со всеми областями страны. На много месяцев и для меня Летем станет связующим звеном с цивилизацией.

«Дакота» с жалобным скрипом са­дится, пассажиры отстегиваются от предохранительных ремней, распа­хивается дверь, в кабину врывается волна зноя.

Здравствуй, Рупунуни!