6 лет назад
Нету коментариев

Покровительственная окраска насекомых кажется про­стым и примитивным средством защиты от врагов. Но применяются и другие, более сложные способы обмана. Разнообразие этих способов в какой-то мере соответст­вует обилию форм класса насекомых.

…Осень тронула кроны деревьев, и они зарделись жел­тыми, оранжевыми и красными пятнами. Теперь каждое дерево отличается друг от друга, хотя бы немного, цве­том, оттенком умирающей листвы. Скоро начнется листо­пад, и на землю упадет осенний наряд леса.

Ветер затих. Деревья замерли, не шелохнутся. Но что это? С яблони косо вниз, как будто от ветра, полетел на землю лист и, упав, слегка шевельнулся. Да лист ли это? Конечно, не лист, а бабочка — пяденица-осенняя. Она всю жизнь подражает растениям: гусеницей — она похожа на веточку, куколкой — зеленым цветом напоминает листья (она и окукливается среди них), а бабочкой — изобража­ет настоящий осенний лист!

014

Подражание листьям — излюбленный прием, исполь­зуемый многими насекомыми. Клоп Pephricus fragilis так похож на сухой лист, что, глядя на него, нельзя, даже за­подозрить в нем насекомое. Один из кузнечиков, относя­щийся к роду Glyricidia, тоже очень похож на засохший лист. Сходство усиливают расположенные на крыльях пятна, напоминающие поражение листовой пластинки грибком. На засохший лист очень похож богомол Acanthops falcata благодаря очень странным надкрыльям и необыч­ной форме тела. Сходство с листом усиливает и принима­емая им поза. Одна из тропических жужелиц, обитающая на Яве, похожа на лист дерева благодаря широким вы­ростам по бокам брюшка.

Но самые большие мастерицы подделываться под лист — бабочки-калиммы, живущие в Индии. Их не слу­чайно называют бабочками-листовидками. Верхняя часть крыльев бабочки ярка и нарядна, а нижняя имеет вид су­хого листа и необычайно точно повторяет его рисунок. Понадобилось сверкнуть нарядом перед избранницей сердца — и крылья калиммы раскрываются, сияя яркими красками. Появился враг — крылья складываются и на месте яркой бабочки — сухой лист, никуда не годный, ни­кому не нужный, свалившийся на землю. А так как сухие листья бывают разной окраски и разной формы, то ба­бочки калиммы очень изменчивы и варьируют в пределах одного вида. Чтобы усилить сходство с листом, бабочка калимма, отдыхая на стволе дерева, как будто от ветра ритмично покачивается из стороны в сторону. У некото­рых калимм крылья с таким совершенством воспроизво­дят не только структуру увядшего листа, но форму и цвет плесени, развивающейся на листьях, чтофитопатологи даже смогли установить, какой вид грибка изобра­жен на крыльях.

На скрученный гниющий лист похожи ночная евро­пейская бабочка Phlogophora meticulosa, когда она отды­хает, сложив крылья, и гусеницы некоторых видов бражников.

Кузнечики из рода Pterochosa, обитающие в Америке, по рисунку, цвету, расположению жилок до мельчайших подробностей напоминают вянущие и сброшенные листья. Здесь в точности переданы тона окраски листа и пятна на них, образуемые грибками и личинками минирующих на­секомых. Совершенство подделки настолько поразило воображение одного из естествоиспытателей прошлого века, что он предложил назвать это явление термином «гипертемия» (сверхподражание), когда граница полезного зна­чительно превзойдена.

015

Палочники, о которых мы уже говорили как о ловких подражателях, необычайно похожи на различные части растений. Особенного совершенства достигли представите­ли семейства Phyllidae. Внешнее сходство их надкрылий и передних ног с листьями представляет замечательное явление природы. В некоторых местностях, где встречают­ся палочники, у местного населения существует даже по­верье, что эти насекомые происходят от листьев и почек деревьев.

Ну, а гусениц бабочек-пядениц, подражающих сучкам, каждый из нас мог наблюдать в природе, настолько они часты и обыкновенны. Гусеница, потревоженная или на­пуганная нашей не слишком деликатной любознательно­стью, тотчас же отклоняется от веточки, на которой име­ет обыкновение сидеть и, протянув от нее паутинку, за­стывает, как палочка, в абсолютной неподвижности. В это время она не шелохнется, не дрогнет, ничем не выдаст себя. Длинное тонкое тело, изборожденное легкими попе­речными морщинками, голова похожая на шишечку или даже почку, коричневый или сероватый цвет — все так напоминает сучок, что, когда неожиданно увидишь ее в такой позе, ни за что не подумаешь, что это насекомое. А терпения у гусеницы хоть отбавляй. Она будет изобра­жать сучок хоть целых полчаса, особенно если почувст­вует ваше внимание. Попробуйте в этот ответственный для гусеницы момент провести палочкой между ней и веткой дерева и порвать невидимую опору-паутинку — и тогда произойдет конфуз: гусеница упадет и, перестав притворяться, постарается поскорее уползти подальше, вышагивая скобочкой.

Мы уже говорили о том, что многие бабочки, да и другие насекомые, подражают форме и рисунку коры де­ревьев, на которой имеют обыкновение отдыхать. Особен­но распространен такой прием у ночных бабочек — браж­ников, совок, хохлаток, листоверток, огневок, пядениц. Но есть насекомые, которые пошли еще дальше: они подра­жают лишайникам, растущим на стволах деревьев. Севе­роамериканская кобылка Trimerotropis saxatilis похожа по окраске на лишайники, покрывающие скалы, апрыгая, старается попасть с лишайника на лишайник, как бы опасаясь оказаться на фоне, не соответствующем ее одея­нию. Ловко подражает лишайникам на деревьях богомол, обитающий в Южной Америке. Там же обитает и кузне­чик из семейства Phaneropteridae, необычайно похожий на лишайники.

016

Надо сказать, что лишайники как модель для подра­жания удобны. Они контрастны, лишены правильного контура, обладают сложным мелким рисунком и широко распространены. Лишайникам подражают богомолы, па­лочники, саранчовые, бабочки и их гусеницы, долгоноси­ки, жуки-дровосеки и многие другие насекомые.

Мы настолько привыкли к тому, что палочники наибо­лее искусны в подражании окружающим предметам, что чуть было не забыли сказать, что главная их роль — это, как говорит и само название, быть похожим на палочку, сучок. Этой роли подчинено строение большинства насе­комых, в том числе и немногих видов палочников, оби­тающих в нашей стране (как правило, палочники — жи­тели тропических стран). Благодаря такой внешности их очень трудно заметить, особенно среди кустарников с су­хими веточками.

…Кто любит загадочные картинки?— спрашиваю я своих спутников. Видите этого палочника? Сколько их здесь на этом кустике?

Палочник сидел на сухой обломанной верхушке полы­ни и, заметив нас, стал раскачиваться из стороны в сторо­ну, подражая колеблющейся от ветра травинке. Но в ущелье было тихо, все замерло. Слышны были далекие крики горных куропаток, журчанье ручья и жужжание мух.

Мы считаем палочников все вместе. Занятие нелегкое. Чуть отвел глаза в сторону — и палочник затерялся среди сухой растительности. Всего здесь собралось десять па­лочников. Смех и движения пробуждают медлительных обманщиков. Нехотя, едва переставляя длинные, как хо­дули, ноги они переползают с места на место итрясутся будто в лихорадке. Тогда мы замираем, молчим. Палоч­ники успокаиваются, замирают и становятся, как палоч­ки. Кто был среди веточек, застыл с беспорядочно раски­нутыми в стороны длинными ногами, кто оказался на го­лой палочке, вытянул ноги вдоль и стал будто ее продол­жением. Теперь палочники пропали из глаз и все снова стало, как на загадочной картинке. Никто не в силах най­ти их всех сразу…

Для чего собрались вместе эти странные существа? Это не брачное скопление, так как наши палочники раз­множаются без оплодотворения и самцы у них неизвест­ны. Хорошо бы посидеть кому-нибудь из нас возле них. Но желающих нет. У кого хватит терпения следить за такими медляками. Впереди же — заманчивое ущелье и так интересен начавшийся поход.

Наши палочники стараются усилить сходство с тонки­ми веточками еще тем, что покачиваются из стороны в сторону, будто колеблемые ветром. Тут они нередко пере­игрывают, и смешно смотреть на длинное и несуразное насекомое с тонкими длинными ходульными ногами, уси­ленно раскачивающееся из стороны в сторону при пол­ном штиле, когда ни одна веточка растения не шелохнет­ся. Да, тут палочнику отказывает способность обманы­вать: он не умеет определять, когда в природе затишье, а когда разыгрался ветер. Впрочем, разве существует полное совершенство?

В своем стремлении подражать палочке палочники не­одиноки. В Южной Америке обитает кобылка-палочка. В нашей стране живут несколько видов небольших па­лочковидных клопов, чье тело уподобилось палочке. Водя­ной клоп из семейства водяных скорпионов также постиг искусство палочников и, попав в сачок, застывает в непод­вижности, легко напоминая грязную палочку.

017

Сходство с веточкой, торчащей из стволика, хорошо выражено у некоторых кузнечиков и палочников. Обло­манному сучку ловко подражает крупный жук-древото­чец, обитающий в Индии. На обломок веточки похожа уже упоминавшаяся бабочка лунка серебристая. Есть и другие бабочки, подражающие сучку и палочке.

…Осенью, когда начинают перепадать дожди, пустыня слегка оживает, кое-где зеленеет трава, появляются осен­ние насекомые. Но сейчас сухо, дождя нет и все живое куда-то спряталось.

Оставив машину, мы, не спеша, идем на вершину по­логой горы с окаменевшими всадниками, на ходу перево­рачиваем камни и смотрим, кто под ними прячется. С каж­дым шагом подъема из-за горизонта показываются новые дали: то синие просторы пустыни, то черные скалы. Пустельга улетела, окаменелые всадники превращаются в древние пастушеские столбы, сложенные из камней.

Под камнями мало насекомых. Может быть, вон под тем большим, плоским затаились пустынные жители? Ка­мень совсем низкий и едва возвышается над землей. Ве­тер намел на него мелкозем и обломки сухих пустын­ных растений. Чтобы перевернуть камень, надо потянуть за острый приподнятый краешек. Но едва рука прикаса­ется к нему, как из кучки соринок в воздух неожиданно взлетает серая сухая палочка, мечется зигзагами и падает на землю.

Мы осторожно ползем к месту, куда она упала, и напряженно всматриваемся. Но как заметить серую па­лочку, когда всюду столько обломков растений, выбелен­ных солнцем? А серая палочка снова взлетает в воздух, но совсем не оттуда, куда упала, а в стороне, значитель­но ближе к нам.

Теперь мы видим, что это небольшая бабочка, и заме­чаем, как она, прежде чем сесть на землю, резко повора­чивает назад, навстречу преследователю, чтобы потом не­ожиданно взлететь.

Посмотрим еще раз внимательно, куда она сядет. Но у камешка, около которого как будто опустилась бабочка, никого нет. Вокруг — только сухие былинки, мелкий ще­бень, да труженик муравей с тяжелой ношей, не спеша, переползает через нагромождение всякого хлама. Прихо­дится ощупывать землю руками. И опять неприметная серая палочка снова оживает и взлетает в воздух из-под самых рук!

Наконец, бабочка изловлена. Какая она замечатель­ная! Спереди головы торчит какой-то узкий отросточек, будто палочка неровно обломилась. Черные глаза не вид­ны, закрыты серыми полосками усиков. Ноги спрятаны под тело и только две торчат в стороны, совсем как кро­шечные засохшие и обломанные веточки. Одно серое кры­ло завернулось на другое. От этого тело кажется цилинд­рическим, а сзади дырочка: палочка будто отломилась, и видна пустая сердцевинка. До чего же искусная обманщи­ца, эта бабочка-палочка!..

018

Искусство подражания цветкам растений довольно сложно, поэтому им овладели лишь некоторые тропиче­ские богомолы. Очень похож на цветок богомол Gongylusgongyloides, обитающий в Индии. Энтомолог П. Р. Андерсон пишет, что при рассматривании этих богомолов свер­ху нельзя заметить чего-нибудь особенно замечательного в их строении, кроме, разве, листообразных расширений на переднегруди и листообразных же лопастинок на но­гах; и те, и другие окрашены, как и вся верхняя сторо­на насекомого, в зеленый цвет; но стоит обернуть его другою стороной кверху — и получается совсем не то впе­чатление. Листообразное расширение переднегруди, вме­сто того чтобы быть зеленым, оказывается бледно-фиоле­тового цвета, с легким розовым налетом по краям; эта часть насекомого имеет точное и удивительное сходство с венчиком какого-то цветка. Сходство становится еще бо­лее совершенным благодаря присутствию в центре этого венчика, т. е. посредине среднегруди, темного, черновато-бурого пятна, которое изображает отверстие венчика, вход в его трубочку.

О богомоле, живущем на Малайском полуострове, по­хожем на цветок, рассказывает в книге, посвященной по­кровительственной окраске, X. Б. Котт. «Его окраска очень похожа на цветы кустарника Меластома полиантум. Богомол тесно связан с этим кустарником и, найдя его, забирается на его цветы. Черное пятно на его брюшке очень походит на мелкую мушку. Богомол затаивается на цветке. На его тело, так же как и на цветки растения, садится множество насекомых. Хищник терпеливо сносит мелких ползающих по нему насекомых, пока не появляет­ся крупная добыча, которую он немедленно захватывает. Этот богомол являет собою один из наиболее убедитель­ных и замечательных примеров инстинкта приманивания, известных доныне».

Богомолы, имитирующие цветки,— в двойной выгоде. С одной стороны, мало шансов, что на них обратят вни­мание насекомоядные птицы, с другой — на цветок и до­быча летит, только успевай ее ловить!

Насекомых, похожих на колючки и шипы растений, немало. Один из клопов, обитающий в пустынях Средней Азии, покрыт многочисленными шипиками. Он бледно-се­рого цвета и сильно напоминает колючки, столь обильные на местных растениях. Увидеть этого клопа среди расте­ний чрезвычайно трудно.

Некоторые насекомые избрали коллективный способ подражания. В высшей мере замечательны в этом отноше­нии равнокрылые хоботные насекомые рода Flata. Соби­раясь вместе, они напоминают цветы. В Восточной Афри­ке известны две вариации этих насекомых — зеленая и красная. Собравшись вместе, зеленые располагаются вни­зу, а красные — вверху, подражая соцветию наперстянки. У других подобных же насекомых рода Thinea зеленые имитируют нераскрывшиеся бутоны, а красные — рас­цветшие цветы. Это наблюдение не раз было подтвержде­но различными энтомологами.

Палочники приспособились обманывать уже в самой ранней стадии своего развития. Их яйца очень похожи на семена растений. У некоторых это сходство поразительно и усиливается мельчайшими деталями, а структура по­верхности яйца точно копирует растительную ткань. Весьма вероятно, что такой прием существует для защи­ты яиц от наездников или насекомоядных птиц.

Кстати сказать, такая внешность у яйца палочников неспроста. Иногда развитие яйца тянется до двух лет, а за столь долгий срок увеличивается возможность погиб­нуть. Оболочка яиц палочников, по крайней мере палоч­ника, обитающего в Средней Азии, очень прочна. Возни­кает предположение: не распространяют ли эти яйца зер­ноядные птицы? Не поэтому ли так долго яйца развиваются? Для медлительных и неспособных к активному рас­селению палочников помощь в завоевании новых про­странств очень кстати.

019

Неплохой способ маскировки — маскарадный костюм. Личинки сетчатокрылых аскалафов, а также некоторых златоглазок напяливают на себя шкурки своих трофеев и преображаются в какой-то несуразный лохматый комочек, вообще не похожий на живое существо. Гусеница одной пяденицы надевает на свои шипы цветочные почки расте­ний, на которых она имеет обыкновение сидеть. Подоб­ной же особенностью отличаются личинки некоторых жу­ков-щитоносок.

Щитоноски — странные жуки. Тело их сверху покры­то как бы щитом, который прикрывает голову, усики и ноги. Они необыкновенно медлительны и осторожны.Ок­рашены в зеленовато-желтые тона с перламутровым от­блеском. Впрочем, после гибели жука перламутровый от­блеск тускнеет и постепенно исчезает. Поэтому в энтомо­логических коллекциях щитоноски не так красивы, как в природе. Заметить щитоноску очень трудно, а обнаружив, нужно быть осторожным, так как при первых же призна­ках опасности жук падает на землю и теряется среди травы и соломинок.

…В горах, по берегам ручьев, растет довольно высокая полынь эстрагон, темно-зеленая с сильно разрезанными узенькими листочками. Был разгар лета. То ли от недо­статка влаги или от какого-то грибкового заболевания кончики многих листьев полыни пожелтели и чуть скру­тились. Этим желтым кончикам полыни и подражала ли­чинка щитоноски, да так успешно, что заметить ее было чрезвычайно трудно. Она была, как и взрослый жук, зеле­ная, слегка плоская, с небольшим щитом-капюшоном над головой и с длинным хвостиком, который по форме и цве­ту необычайно походил на кончик пожелтевшего листика полыни. Личинка отличалась еще большей медлительно­стью, чем жук, и двигалась настолько осторожно, что все время казалась неподвижной. Потревоженная, она внезап­но вздергивала кверху хвостик, и тогда сходство с пожел­тевшим листочком еще больше усиливалось.

Каким замечательным оказался этот хвостик под лу­пой! Он состоял из сухих линочных шкурок, по своей форме в точности похожих на личинку. На вершине хво­стика находилась самая маленькая шкурка первой линьки, за ней шла крупнее, и так все пять штук. Эти шкур­ки, нанизанные одна на другую, напоминали цирковых акробатов, ставших друг другу на плечи.

Вторую щитоноску я заметил на саксауле. На этом де­реве живет и кормится целый мирок разнообразных насе­комых. Особенно много на саксауле галлов, образуемых комариками-галлицами, тлями, трипсами, клещиками и грибками. Галлы самой различной формы и цвета: в виде шариков, веретеновидных вздутий, конусов, звездочек, другие усажены жесткими чешуйками, покрыты нежным белым пухом или зеленые, желтые, красные, черные. В пу­стынях, пожалуй, неизвестно ни одного растения, на ко­тором оказалось бы такое множество насекомых-галлооб­разователей, как на саксауле.

Частым обитателем саксаула был маленький жук-щи­тоноска. Он также окрашен под цвет зеленых веточек сак­саула, но щит у него не такой большой, как у других щитоносок. Саксауловая щитоноска усиленно питалась мягкой зеленью веточек, и жизнь ее была мной более или менее хорошо изучена. Вот только никак не удава­лось установить, где жила личинка этого жука? Может быть, она обитала на других растениях? Но жуки-щитоноски встречались во множестве в таких саксаульниках, где почти ничего другого не росло. Ведь не могли же вя­лые и медлительные жуки переселяться откуда-то из дру­гой местности. Да и не в обычае щитоносок питаться разными растениями. Два года поисков личинки оказа­лись безуспешными, а жизнь щитоносок оставалась нераз­гаданной до конца.

На кончиках зеленых ветвей саксаула среди множест­ва галлов рос маленький, удлиненный, яйцевидный галл. В нем обитали едва различимые даже под сильной лу­пой клещики. Галлы были нежными и легко раздавлива­лись пальцами. Поэтому собирать их приходилось особен­но осторожно: под галл подставлялась пробирка, а веточ­ка с ним отрезалась ножницами.

Но каково же было мое удивление, когда однажды в пробирке некоторые из «галлов» внезапно ожили и стали медленно ползать по стенке, пытаясь выбраться наружу. А из одного «галла» выполз, оставив прозрачную оболочку, почти окрепший жучок — саксауловая щитоноска. Тут сразу стало ясно, что личинки щитоносок в точности ко­пировали галлы клещиков и были так на них похожи, что даже вблизи ничем не напоминали личинку жука. Оказы­вается, личинки забирались на кончик зеленой веточки, отставляли в сторону под прямым углом тело и начинали грызть верхушку. Здесь все в том же положении они ли­няли и желтая шкурка повисала на кончике тела, усили­вая сходство с галлом. Одной веточки вполне хватало, чтобы, не меняя места и положения тела, превратиться из личинки во взрослого жука. Только после этого насе­комое оставляло веточку-кормилицу.

Сходство личинки с галлом не случайно. Это подража­ние выработалось в течение многих тысячелетий. С тех пор, разглядывая галлы клещиков, я каждый раз задавал себе вопрос: настоящий это галл или поддельный?..

Экскременты не нужны никому, разве только навоз­никам. И нашлось немало подражателей этому субстрату. Насекомые украшают себя экскрементами ради защиты от врагов. Совершенно белые молодые гусеницы шелкопряда Triloqua obliquissima похожи на птичьи экскременты, особенно когда сидят на листьях. Но потом, подрастая, они сменяют этот непрезентабельный наряд на зеленова­тый с красными пятнами и выростами и тогда приобре­тают более благородное сходство с чешуйками основания черешков дерева. Бабочка пяденица Problepiss aegretta очень похожа на птичий помет и сидит неподвижно, тесно прижавшись к поверхности листьев. Почти так же посту­пает гусеница ночной бабочки Acronycta. Вначале она похожа на птичьи экскременты, но, подрастая, становит­ся ядовитой и тогда, более не скрываясь, приобретает яркую синюю с желтыми пятнами окраску. Многие мел­кие ночные бабочки, сидя в спокойном состоянии на лис­тьях с распростертыми крыльями, напоминают разливший­ся по листу птичий помет. Другие бабочки похожи на по­мет благодаря цилиндрической форме тела.

…Солнце склонилось к горизонту, когда мы покинули пологую гору с каменными столбами. Еще несколько спусков и подъемов — и впереди внезапно появилась гро­мадная ровная пустыня, простирающаяся вдаль к сине­му горизонту. Сбоку, в стороне от дороги, виднеется тем­ное пятно, почти черное на светлом фоне пустыни. В ту сторону идет слабо заметная дорога. Мы едем по ней, рассекая похолодевший вечерний воздух. Темное пятно растет с каждой минутой, и перед нами — совсем дру­гой мир: густой лесок из могучих старых ив, очень ма­ленький, не больше сотни метров в диаметре, крохотный кусочек леса среди громадной сухой пустыни!

Под ногами сыро, прохладно и сумрачно. В прозрач­ную воду маленького родника шлепаются испуганные зе­леные лягушки. Чуть шевельнулась высокая трава, и в ней мелькнул хвост большого полоза. Испуганный нашим появлением, он скрылся в куче камней. В леске очень шумно. С вершин ив несутся крики воробьев — их здесь целое общество. Высоко на ветвях видны небольшие гнез­да, а в стороне от них, на толстом суку, темнеет гнездо какого-то крупного хищника, сооруженное из груды па­лок и сучьев. Видимо, многим птицам лесок оказывает приют: на земле, траве, на стволах и ветвях белеют ко­мочки птичьего помета.

Мой спутник решил посмотреть, что в гнездах птиц, и полез на иву, стараясь не притрагиваться к птичьему помету. Белый комочек помета легко отваливается, но не падает на землю. Он внезапно преображается в чудесную бабочку. Сделав в воздухе несколько поспешных зигзагов, бабочка вновь садится на ствол старой ивы и опять пре­вращается в белый комочек с черными прожилками и пятнышками, похожий на помет.

Бабочек-обманщиц много. Они сидят кверху головой, строго вертикально. Ноги, усики, все то, что может вы­дать насекомое, не видны и тщательно спрятаны под сло­женные над телом крылья. Бабочки совершенно непод­вижны. Ни одно движение не выдает затаившихся насе­комых. По серебристо-белым крыльям разбросаны черные пятнышки и полоски. Они неодинаковы, каждая из бабо­чек имеет свой собственный рисунок. И, конечно, все ба­бочки способны падать вниз, как неживые комочки, до самой земли не раскрывая крыльев, будто парашютисты в затяжном прыжке. Наловить бабочек-обманщиц не стои­ло большого труда — достаточно было под висящие на коре комочки подставлять открытую морилку.

Вскоре под деревьями становится темно. Затихает го­мон птиц. В маленьком леске делается так же тихо, как и в пустыне. Мы выбираемся на простор и рассматрива­ем наш улов. По внешнему виду — это горностаевые мо­ли — типичные древесные жители. Светлое одеяние моли с черными пятнышками напоминает белую шубу из меха горностаев с черными кончиками хвостов. Случайно по­пав сюда в пустыню, в этот маленький лесок, бабочки при­жились среди многочисленного птичьего общества. Рядом с пометом птиц им было легко скрываться благодаря своей замечательной окраске. А ночью не страшно летать — птицы спят…

На птичьи экскременты похожи и некоторые жуки-щелкуны. Один южноафриканский жук так похож на экс­кременты, что энтомолог Д. X. Карпентер, много лет изу­чавший мимикрию насекомых, с трудом распознал обман. Личинки уже упоминавшихся выше жуков-щитоносок тоже маскируются, покрывая себя экскрементами. Для этой це­ли они пользуются специальным запрокидывающимся на­зад хвостиком весьма своеобразного устройства. Щитоноски из рода Porphyraspis, обитающие в Южной Америке, прибегают к еще более необычному способу маскировки. Личинка выпускает из заднепроходного отверстия тонкие длинные нити, каждая из которых состоит из многих во­локон растений, пропущенных через пищеварительный ка­нал. Эти нити искусно оплетают тело личинки и торчат наружу во все стороны подобно кустикам, немного напо­миная птичье гнездо.

Приемы, к которым прибегают насекомые, чтобы об­мануть своих врагов, чрезвычайно разнообразны. Жучки-долгоносики рода Cionus производят полное впечатле­ние пораженных наездниками. На светлой спинке их рас­положено черное пятно, будто дырочка от вышедшего наездника.

Есть бабочки, гусеницы которых, прежде чем сплести кокон ярко-красного цвета, сооружают снаружи оболочку из редкой паутины с круглыми клубочками. В таком виде постройка очень напоминает кокон, пораженный наездни­ками, только что вышедшими и окуклившимися снаружи. Гусеница бабочки перед окукливанием изготовляет кокон из особого вещества, выделяемого из заднепроходного от­верстия и образующего желтые пузырьки, которые она прикрепляет к поверхности кокона. Пузырьки, застывая, очень похожи на кокончики наездников, вышедших из пораженной куколки. Гусеница бабочки семейства Cochli­didae плетет кокон, на конце которого располагается не­сколько маленьких обманных дырочек, похожих на лет­ные отверстия паразитов. Бабочка же выходит через специально замаскированный люк в оболочке кокона. Другие насекомые подражают самим наездникам. Имитирует на­ездника семейства ихневмонид дровосек Glenea pulchella, обитающий в Индии. Некоторые жуки-усачи подражают наездникам-браконидам. На лету это сходство обеспечива­ется еще и тем, что у жуков задние крылья раскраше­ны черными пятнами. Дровосеки Scytasis и Oberea, оби­тающие на острове Борнео, окрашены красным с черны­ми пятнами точно так же, как обитающие там наездники-бракониды. У мух, как известно, короткие усики. Не­которые мухи, подражая наездникам, изображают длин­ные усики, быстро вибрируя передними ногами.

Подражание друг другу — самое распространенное яв­ление у насекомых. Для того чтобы увидеть таких об­манщиков, вовсе не надо ехать в жаркие тропические страны — в царство самых разнообразных и многочислен­ных насекомых. Особенно легко действует этот обман на неопытных зверей и птиц. Да и человек, особенно мало осведомленный в энтомологии, тоже легко становится жертвой обмана.

Муравьи… Где их только нет! Везде и всюду они ко­пошатся, бродят в поисках добычи для своей семьи. Не­большие, да и, наверное, невкусные, в твердых покро­вах — сплошной комок рыцарских доспехов. К тому же у многих — жало и яд. Стоит ли их трогать? Наверное, поэтому удивительно часто насекомые очень ловко подде­лываются под муравьев. Таковы обитающая в Централь­ной Америке цикадка-горбатка и суданский кузнечик Myrmecophana fallax. Тонкая муравьиная талия и вздутое брюшко у кузнечика «изображены» черным пигментом на обычном зеленом кузнечиковом теле под цвет окру­жающей растительности. Впрочем впечатление узкой та­лии достигается еще двумя ярко-белыми пятнами, распо­ложенными с обеих сторон груди и брюшка. Таков ев­ропейский клоп редувий. Многочисленные в горах Тянь-Шаня мелкие клопики необыкновенно похожи внешне и поведением на небольших черных муравьев. У них эффект талии достигается двумя белыми пятнами. Этот способ маскировки насекомых пока что не известен модницам.

Клоп рода Pamphantus похож на муравья: в нимфальной стадии у него узкая талия, во взрослой — изменя­ется рисунок, белые пятна на крыльях имитируют суже­ние тела.

Одна из цикад семейства Membracidae подражает не муравьям, как это делают многие ее родственники, а ку­сочкам листьев, которые муравьи-листорезы сносят в свои муравейники для удобрения выращиваемых «грибных са­дов». Однажды я встретил насекомое, которое усвоило еще более оригинальный способ подражания.

…В предгорьях Заилийского Алатау, пока еще не вы­горела трава, много насекомых. Вот на синий цветок са­дится какая-то муха. Но, наверное, она куда-то уже ус­кользнула, так как на цветке ее нет, и только два му­равья тащут добычу и, как это бывает с ними, никак не могут обойтись без взаимных притязаний. Вот один из муравьев одолел другого и помчался с ношей в свою сто­рону, но побежденный собрался с силами и поволок до­бычу в обратном направлении. Временная неудача не обескураживает противника — он уперся, задержал дви­жение. Наконец, не сумев пересилить друг друга, му­равьи стали дергать и трепать добычу, таская ее в раз­ные стороны. Что за добыча, из-за которой так долго можно ссориться?

Едва мой пинцет прикасается к драчунам, как му­равьи мгновенно исчезают, скрываются куда-то вверх и в сторону, а на синем цветке пусто. Может быть, мне все только показалось? Да и муравьи ли это? Пораженный догадкой, что драке забияк подражало какое-то насеко­мое, я начинаю тщательно осматривать такие же синие цветки.

Вот на одном цветке муравьи опять тащат добычу и очень похожи на виденных раньше. Нужно скорее выта­щить из рюкзака большую лупу: в нее можно смотреть издали, не пугая насекомых.

Догадка оправдалась! Сразу все стало понятным: на цветке ползала, кривляясь и подергиваясь из стороны в сторону, небольшая мушка, а на ее стеклянно-прозрачных крыльях было будто нарисовано по одному черному муравью. Рисунок казался очень правдоподобным и, до­полняемый необычными движениями, усиливал впечат­ление.

Мушка принадлежала к семейству пестрокрылок, ее видовое название Aciura coryli. У большинства видов этого семейства крылья покрыты ясно очерченными тем­ными пятнами и кажутся пестрыми. Личинки почти всех пестрокрылок развиваются в тканях различных растений и чаще всего в цветах. Но о мушке, подражающей му­равью, энтомологи, пожалуй, не знают.

020

Надо изловить мушку. С замиранием сердца я подни­маю сачок, занесенная рука останавливается на мгнове­ние. Резкий взмах — головка синего цветка, сбитая сач­ком, отлетает в сторону. В сачке среди зеленых листоч­ков что-то ползает и шевелится. Осторожно, чтобы не по­мять добычу, расправляю сачок. Вот сейчас в этой склад­ке должна быть чудесная пестрокрылка. Но муха, выр­вавшись из сачка, уносится вдаль, исчезая в синеве неба.

Я пересмотрел множество синих цветков, но пестро­крылок не встретил. Долгие, настойчивые и однообраз­ные поиски не дали результатов. Неужели все пропало? Не выкопать ли тот цветок, на котором впервые встре­чена пестрокрылка. Вдруг это самка, отложившая в завя­зи цветка яйца?

Растение я посадил в глиняный горшок, который по­местил в обширный садок, затянутый проволочной сеткой. Каждый день опрыскивал его водой и изредка поливал.

Расчет оправдался. На пятнадцатый день в садке, за­бавно подергиваясь, ползали несколько мушек и у них на каждом крыле по «черному муравью». Это было потомство чудесной пестрокрылки…

021

Ранее уже говорилось о том, что многие насекомые защищаются тем, что несъедобны, ядовиты или обладают жалом. А для того чтобы враги не ошибались, они при­обрели яркую, вызывающую окраску, хорошо запоминаю­щуюся и заметную форму. Таким счастливчикам незачем скрываться, быть незаметными. Они, наоборот, стараются быть на виду, чтобы все видели, знали и помнили, что они опасные, ядовитые. Им стали подражать слабые на­секомые, да так успешно, что подчас не только пичужке, ящерице или лягушке не отличить обманщика от модели, которой он подражает, но и специалисты энтомологи не раз приходили в смущение от таких оборотней.

Примеров — масса, всех не перечесть. Остановимся на некоторых из них.

022

Бесчисленное количество насекомых подражает осам. Австралийской осе из семейства Eumenidae подражают два жука-усача. У обоих сверху рисунок, как у осы, черные полосы, чередующиеся с желтыми; но у первого — на надкрыльях, у второго — на брюшке, так как надкрылья редуцированы и превратились в небольшие придатки. Этой же осе подражают многие мухи, бабочки и другие жуки. Очень похожи на жалящих перепончатокрылых мно­гие бабочки-пестрянки. Крылья у них прозрачные, без чешуек, а форма тела и движения сходны с моделями.

Похожи на жалящих перепончатокрылых также и ба­бочки-стеклянницы. Такова стеклянница Aegeria apiformis. Впрочем данное ей название, в переводе означаю­щее «пчеловидная», не совсем удачно, так как она более всего похожа на крупную осу — шершня.

Похож на осу чередующимися черными и белыми по­лосами жук-усач Clytus arietis. Сходство с осой он уси­ливает быстрыми порывистыми осиными движениями. Чрезвычайно похожи на ос не только окраской и формой тела, но и поведением бабочки Glaucopidae. Бразильская саранча Scaphura nigra похожа на осу Pepsis saphirus. Когда она бежит зигзагами с распростертыми крыльями, в точности копируя движения осы, сходство становится просто поразительным.

Обитающий в Семиречье жук-усач плагионотус час­то сидит на больших белых цветах зонтичных, посещае­мых осами и пчелами. Его желтое тело испещрено по­перечными, как у ос, черными полосами. В случае опас­ности он начинает так быстро вибрировать вытянутыми вдоль тела длинными задними конечностями, что они ста­новятся похожими на прозрачные крылья. Этим усач уси­ливает сходство с осой.

На полянках в лесу, на болотах, в поле над цветами всюду летают неутомимые мухи-сирфиды. Они любят боль­шие белые цветы зонтичных растений, на которых про­водят время в обществе пчел, ос, шмелей — насекомых решительных, независимых, вооруженных острыми кин­жалами и ядом. Внешне сирфиды похожи на них, особен­но на ос, подражая им яркими желтыми поперечными по­лосами на темном фоне брюшка. Часто сирфида так ус­пешно преображается, что долго вглядываешься и спра­шиваешь себя: кто это? Муха или оса?

И все же, не веря своим глазам и подозревая столь распространенный в мире насекомых обман, тянешься за лупой. Усики короткие, крыльев не четыре, а два — муха!

…Вдоль крутого берега большого оросительного канала тянется полоска колючего осота. Его лиловые соцве­тия пахнут сильно и приятно. Многие цветы еще не раскрылись, некоторые давно уже отцвели, и белеют пуши­стые головки. На запах осота слетаются разные насеко­мые. Но больше всего каких-то крупных пчел, собираю­щих на цветах пыльцу. Задние ноги пчелы кажутся тол­стыми от собранной пыльцы — как говорят пчеловоды, с обножкой.

023

Пчелы, вьющиеся над осотом, крупнее домашних. Они почему-то не очень трудолюбивы, иногда совсем не по пчелиному затевают погоню друг за другом, уносятся вдаль, возвращаются обратно к цветам, ведут себя легко­мысленно и беззаботно. Да пчелы ли это? Нет ли тут какого-нибудь обмана?

Делаю два шага вперед, к колючей полоске осота, на­пряженно всматриваюсь: ровный полет, знакомое пенье крыльев, загруженные пыльцой задние ноги. Насекомое садится на цветок и вдруг преображается, становится са­мой обычной сирфидой. Вот неожиданность: в воздухе — пчела, а на растении — муха!

Как велика сила образа! Незначительный, но типич­ный штрих какого-либо животного для нас достаточен, чтобы дополнить все остальное воображением. Только од­ни ноги, похожие на пчелиные,— с обножкой, а нам ка­жется — настоящая пчела, и невольно рука тянется за пинцетом, чтобы вытащить ее из сачка,— ведь просто ру­кой нельзя, ужалит. Ноги у сирфиды, оказывается, самые обыкновенные, и нет на них никакого утолщения, похо­жего на обножку. Удивление так велико, что невольно думаешь: не показалось ли все это? Но, как и прежде, над цветами реют сирфиды и у всех толстые ноги, буд­то с обножкой.

Нет, не показалось. Нужно только усесться на одном месте, не двигаться и подождать, когда муха подлетит поближе, и хорошо рассмотреть ее в лупу. Оказывается, во время полета муха прижимает голень к бедру, отстав­ляет задние ноги книзу и вибрирует ими. Ноги утолща­ются, как у пчелы. Подражанию помогают густые волос­ки. Наверное, они только для этого и существуют. Ловкая подделка!

В тропической Америке живут несъедобные бабочки геликониды. Птицы их никогда не трогают. Многие впол­не съедобные бабочки из других семейств подражают ге­ликонидам не только окраской и формой, но и манерой полета. Брем писал, что иногда это сходство так велико, что даже знатоки ошибаются и не могут сказать, видя летящую бабочку, геликонида это или только ее «подра­жательница».

024

Виды насекомых, отличающиеся способностью подра­жать другим, чрезвычайно изменчивы. Нередко вид су­ществует в двух скрещивающихся между собой вариаци­ях, одна из которых подражает сильному, ядовитому на­секомому. Такова бабочка махаон рода Papilio. Подража­ют только самки. Черная вариация похожа на бабочек другого вида, желтая — обычная. Черная преобладает над желтой в той местности, где в изобилии водится ее мо­дель.

Путешествуя по Амазонке, польский натуралист А. Фидлер встретил бабочку, на нижней стороне которой изображена сова с двумя выпученными глазами, острым клювом и точным узором оперения. Бабочки-совы летают только в сумерках, когда просыпаются настоящие совы.

У одной из самых крупных бабочек нашей страны — у бражника «мертвая голова» — на груди находится ри­сунок человеческого черепа! Этот бражник отлично зна­ком пчеловодам. Он забирается в улей и ворует мед. Труд­но сказать, в какой мере такой рисунок устрашает врагов этой бабочки. Ведь череп человека знаком только людям. Как бы то ни было, но некоторые суеверные пчеловоды опасаются трогать эту бабочку, предполагая, что ее ох­раняет недобрый дух.

Многие бабочки, обитающие в Бразилии, очень похо­жи на мелких птиц колибри. Возможно, это сходство слу­чайное и вызвано просто одинаковым образом жизни, так как и те и другие питаются нектаром крупных тропиче­ских цветов. Одна бабочка из рода Macroglossa похожа на колибри не только по форме, но и по поведению, по полету. Из-за нее у местного населения существует по­верье, будто бабочки способны превращаться в птиц, и наоборот. Почему бы не так, думают простодушные жи­тели бразильских лесов, если червяк может превратиться в бабочку, а из яиц бабочки выходят червяки!

Не случайно ли сходство подражателей со своими мо­делями?

Против этого мнения говорит то, что «модели» подра­жают не только формой, но и поведением, которое до­полняет совершенство подражания. Далее, замечено, что подражатели почти всегда обитают вместе со своими моделями. Так, мухи-сирфиды охотно посещают большие зон­тичные растения, на которых кормятся осы и пчелы, ко­торым они подражают. Здесь вместе со своими косвенны­ми покровителями мухи-сирфиды находятся в большей бе­зопасности, чем где-либо.

025

Оказывается, что подражатели живут в той же мест­ности, где и их модели. В Южной и Восточной Азии нет ни одного представителя бабочек рода Prioneris, который бы не подражал бабочкам рода Delias. Везде пара состоит из плагиатора и того, внешнему виду которого он подра­жает. При этом бабочки обоих родов летают вместе и от­дыхают рядом на красных цветах.

В умении подделаться под сильного у самцов и самок различные способности. Самки североамериканской бабочки Papilio dardanus образуют несколько рас, отличающихся друг от друга, так как подражают бабочкам Acraeinae и Danainae, обитающим в той же области. Удивительного в этом ничего нет. На самках лежит забота о потомстве, поэтому жизнь их ценна для продолжения потомства и сохранения вида.

Африканские бабочки из родов, относящихся к семей­ству Dicanidae, все до единой подражают какой-нибудь совершенно неродственной, но хорошо защищенной бабоч­ке.

Подражание часто заходит так далеко, что те, кто пре­образил свою внешность, сильно отличаются от своих ближайших родичей. Так, некоторые хищные мухи-ктыри потеряли сходство с ктырями, так как стали подражать синим пчелам-древогрызам. Очень сильно отличаются от своих родственниц бабочки-стеклянницы. Внешность у них совсем не как у бабочек. В соответствии с этим они из­менили и образ жизни. Так, стеклянница Trochilium crabroniformis летает днем, когда на цветах трудятся шме­ли, на которых она похожа, хотя большинство бабочек этой группы, к которой принадлежит эта стеклянница, ведут ночной образ жизни.

Сходство ни в коем случае не зависит от родства. Оно достигается различными приемами. Так, многие бабочки, подражающие перепончатокрылым, вооруженным жалом, имеют прозрачные крылья. Но достигается эта прозрач­ность разными способами. Как правило, у разных бабочек размер и форма чешуек разные. У одних они очень тон­кие или их число сильно уменьшено, у других они сильно уменьшены в размерах; у некоторых бабочек они стоят боком, поэтому крыло просвечивает, или прозрачны и сла­бо прикреплены к крылу и легко отпадают. Таким обра­зом, в пределах класса насекомых одна и та же цель до­стигается многими путями. Каждый подражатель шел к своей модели собственным путем.

026

Далеко не все насекомые обладают одинаковой спо­собностью к подражанию. Прежде всего, конечно, нет под­ражающих среди ядовитых и несъедобных и т. п. Так, пчелам, осам, шмелям, муравьям искусство обмана не­свойственно. Нет подражающих и среди очень маленьких насекомых. Им это ни к чему, так как они не представ­ляют интереса для птиц, лягушек, ящериц — уж очень мелки и трудноразличимы. Не подражают другим насеко­мым и тли. Они хорошо защищены тем, что обладают не­вероятной способностью к размножению. К тому же у них есть защитники — деятельные муравьи. Зато подражание сильно развито у таких крупных, вполне съедобных и к тому же малоподвижных насекомых, как палочники. Ре­шительно все представители этого отряда насекомых имеют сходство с палочками, сухими веточками растений, замечательно похожи на листья деревьев, комочки мха, лишайники. Даже яйца их, как мы уже говорили, сходны с семенами растений. Не уступают палочникам и богомо­лы. Среди них есть похожие на кору, на лишайники, на стебли злаков, на листья и даже на цветы растений. Ус­пешно подражают другим насекомымклопы-хищнецы.

Среди бабочек представители целых семейств полно­стью стали подражателями. Так, бабочки семейства Gin­thomdidae замечательны своим сходством с многими пере­пончатокрылыми и сильно отличаются от своих ближай­ших родственников. В этом семействе собрался почти полный набор подражателей самым различным перепон­чатокрылым. Среди них одна бабочка, чрезвычайно по­хожая на наездника, обладает даже длинным выростом, похожим на яйцеклад. Этот вырост не играет никакой роли в жизни насекомого. Среди бабочек семейства Неterochonidae есть похожие на совок, листоверток и даже насекомых других отрядов.

Некоторые насекомые неизвестно зачем подражают другим насекомым. Их модели такие же беззащитные, как и их подражатели. Как будто такое подражательство лишено смысла или, точнее, биологической целесообраз­ности. Например, некоторые голубянки родов Lyptena и Vanessula сходны с бабочками семейств нимфалид и беля­нок.

Может быть, в этих случаях сходство объясняется простым совпадением. Бабочки рода Delias регулярно перелетают вечерами из одной долины в другую и возвра­щаются обратно утром перед восходом солнца. В путеше­ствиях принимают участие пяденицы рода Dysfania, очень похожие на бабочек, с которыми составляют компанию по перелетам. С ними же вместе летают и похожие на них бражники. Чем вызвано такое сходство? Не тем ли, что они отвлекают от себя внимание хищников, находясь среди путешествующих бабочек?

Бескрылые комары-долгоножки из рода Chionea внеш­не напоминают пауков. Какой в этом смысл, непонятно. Впрочем, могло случиться так, что насекомое, которому подражали несколько других насекомых, вымерло, а под­ражатели остались. Внешний облик быстро не меняется! Он отрабатывался в течение многих миллионов лет эво­люции.

Обман достигается часто противоположными способа­ми. Так, многие длинноусые насекомые подражают короткоусым или, вернее, маскируют свои длинные усики свет­лой поперечной полосой. Кроме того, перед самой полосой со стороны головы членик усика расширен, создавая впе­чатление булавы и конца усика, тогда как остальная часть усика остается обычной, тонкой. Немало мух подра­жают длинноусым насекомым. Они вибрируют передними ногами, создавая впечатление длинных усиков. Клоп-краевик и таракан, подражающие наездникам ихневмонидам, имеют на усиках колечко. Такое же колечко и у од­ной из мух на передних ногах, которые она старается сделать похожими на усики.

И, наконец, некоторые хищники стали подражать своей добыче. Тут обман не ради защиты, а ради удачно­го промысла. Мухи волюцеллы похожи на пчел и ос, в гнезда которых они откладывают яйца. Впрочем, личин­ка волюцеллы ведет вполне невинный образ жизни и пи­тается отбросами в гнезде своих хозяев.

Очень многие насекомые, сожители муравьев и терми­тов, также подражают своим хозяевам, очевидно, ради то­го, чтобы не бросаться в глаза. Ктыри подражают осам, за которыми они охотятся. С одной стороны, это, возмож­но, помогает им в охоте за добычей, с другой — защищает от насекомоядных птиц, избегающих нападать на тех, кто обладает жалом.

Природа неисчерпаема в своем многообразии. Но в ней могут встречаться чистые случайности. Как сообщает Н. В. Успенская, лишь случайностью можно объяснить, что обитающий в Японском море краб на своем панцире имеет изображение самурая, на голове рыб одного вида как будто оттиснут герб клана Токугава, на гру­ди бражника «мертвая голова» изображен человеческий череп.

Можно ли разделять взгляды некоторых ученых, кото­рые отрицают значение в природе покровительственной окраски, подражания различным неодушевленным предметам, слабых и беззащитных — сильным, независимым и защищенным.

Многочисленные опыты ученых доказали, что насе­комое, обладающее покровительственной окраской, поме­щенное на несвойственный ему фон, на котором оно за­метно, погибало от врагов значительно чаще, чем на фоне, к которому оно приспособилось. Насекомое съедоб­ное, но подражающее ядовитому, имело значительно боль­ше шансов выжить, нежели насекомое, лишенное такого преимущества.