5 лет назад
Нету коментариев

Как выжить насекомым, когда вокруг столько врагов и каждую секунду грозит смерть? Как-то надо противиться, бороться за жизнь, использовать все возможности, даро­ванные природой. Одна из таких возможностей — необык­новенная плодовитость. И хотя размножение, противопо­ставленное истреблению многочисленными врагами,— не что иное, как пассивная оборона, в ней для многих насе­комых заложено спасение.

Насекомые размножаются с колоссальной быстротой. Бабочка тополевой пяденицы откладывает за свою корот­кую жизнь около 2 тыс. яиц. Кокциды кладут до 4— 5 тыс. Многие паразитические мухи-тахины, перепонча­токрылые и веерокрылые насекомые кладут от 2 до 10 тыс. яиц. Комнатная муха за свою жизнь откладывает более 2 тыс. яиц. В теплом климате личинка мухи окук­ливается через 10—20 дней, в течение лета может выплодиться 5—6 поколений. Энтомолог Л. Ходж подсчитал, что пара мух, начав размножаться в апреле, к августу (если никто из ее потомства не погибнет) может дать 1919 потомков. Хотя объем мухи ничтожен, ее потомство способно покрыть Землю слоем почти в полтора метра.

У многих насекомых развитие происходит так быстро, что отродившаяся молодь вскоре же взрослеет и присту­пает к размножению. Потомство одной самки пилильщи­ка к концу года может достигнуть 27 млн. личинок. Сам­ка колорадского жука — опаснейшего вредителя наших полей — откладывает всего около 700 яиц. Но уже во вто­ром поколении ее потомство достигнет 200 тыс. особей, а в третьем поколении — 80 млн. Потомство одной пары амбарного долгоносика к концу года может достичь 800 тыс. (при условии выживания всех личинок). Не так уж и много при сравнении с рекордсменками-мухами.

Некоторые насекомые не столь уж плодовиты. Так, на­пример, крошечные тли, которых за отдаленное сходство с паразитами человека называют растительными вшами (они похожи на них еще и тем, что сосут соки расте­ний), рождают маленьких тлей не в столь больших коли­чествах. Так, тля Toxoptera aurantia за 5—6 дней рож­дает 20—25 личинок. Молодь созревает удивительно быстро, вскоре же следует примеру своих родителей, и через несколько дней начинает размножаться. Энтомо­лог С.Рилей вычислил, что хмелевая тля может дать 30 поколений в год. К концу года потомство одной тли могло бы достигнуть 1036 особей. Энтомолог А. Херик под­считал, что потомство одной тли, весящей всего лишь око­ло миллиграмма, к концу сезона размножения может вы­растить массу потомков в 822 млн. т.

Биолог Гексли высчитал, что потомство одной тли че­рез десять поколений имело бы такую массу, которая равнялась бы массе 5 млрд. людей. Как тут не выска­зать тривиальную фразу: «Невероятно, но факт!». Какая необыкновенная сила заложена в крошечном насекомом! К этому его вынудила необходимость защищаться против многочисленных врагов. Действительно, природа создает величайшее множество тлей на потребу разнообразным врагам.

Столь же плодовиты червецы и щитовки. Самка кали­форнийского червеца рождает около 400 личинок, кото­рые за месяц становятся взрослыми. Поэтому потомство одной самки через несколько месяцев может достигнуть 3 млрд. особей.

Соревнуясь с тлями, развили большую плодовитость и их враги. Некоторые наездники, обитающие в Кали­форнии, размножаются в 18—24 поколениях за год.

Но самыми плодовитыми оказались общественные на­секомые. Тут сказывается специализация самок — «ца­риц» улья пчел, муравейника, термитника. Яичники сам­ки одного вида термита содержат около 48 тыс. яиц на разных стадиях развития. Самка другого вида термитов способна откладывать около 30 яичек в минуту (живет она около 10 лет). У некоторых термитов самки кладут 16 яиц в секунду, а в сутки около 5 млн.!

Немногим отстает от термита самка медоносной пче­лы. Она кладет в день, в самый разгар расплода, около 2 тыс. яиц.

Термиты-рабочие строго регулируют продукцию самки и, когда надобность в плодовитости минует, перестают ее снабжать обильной и высококачественной пищей. Та же система принята у пчел и муравьев. Самки медоносной пчелы, муравьев и термитов прекращают свою активную деятельность как только к их пище перестают добав­лять белки. Когда минует потребность в воспитании моло­ди, термиты-рабочие одного вида пожирают отложенные самкой яички.

Плодовиты те насекомые, у которых много врагов или жизнь так сложна, что шансов выжить очень мало. Ли­чинки мухи-тахины паразитируют в гусеницах зерновой совки. Но заражаются эти гусеницы, поедая листья ра­стений с прикрепленными к ней яичками мухи. Самка мухи-тахины разбрасывает на растениях около 7 тыс. яиц. Немногие из них попадают в тело будущего хозяина!

Самка жука-майки, большая, с громадным брюшком, набитым яичками, обремененная грузом будущего потом­ства, не может летать и только с трудом передвигается по земле. Число откладываемых ею яичек колоссально — десятки тысяч. Из яичек выходят крошечные и очень по­движные личинки, которые забираются на цветы в надеж­де прицепиться к мохнатому костюму пчелы и попасть в ее гнездо, наполненное пищей, заготовленной для деток. Счастливчиков в этой сложной операции тоже мало.

…Небольшой низкий выступ берега реки порос каратурангой и сизо-зеленым тамариском. Маленькие полян­ки между ними покрыты низкими травами. Совсем неда­леко от берега возвышается откос из щебнистой осыпи, за которым простирается до самых синеющих вдали отро­гов Джунгарского Алатау обширная каменистая пустыня. Издалека я вижу оранжевую полянку, расцвеченную ка­кими-то небольшими цветками. Я спешу к ней, так как знаю: где цветы, там обязательно и насекомые.

Сколько лет я путешествую по пустыне, но такие цветки встречаю впервые. Само растение очень напоми­нает широко распространенную низкую и колючую тра­ву — цератокарпус, но оранжевые цветки на нем необыч­ны. Их много, вся маленькая полянка усеяна ими. Но ни пестика, ни тычинок, ни лепестков не разглядеть. Этоскорее всего соцветие, собранное в шероховатый оранже­вый комочек. Я надеваю очки и нагибаюсь. Каково изум­ление, когда цветок, к которому я прикасаюсь рукой, неожиданно оживает, начинает шевелиться и распадается на множество крошечных насекомых. Тонкие, длинные, ярко-оранжевые с очень цепкими ногами, они стремитель­но бегут по моей руке. Вскоре от «цветка» ничего не оста­ется.

Разглядывая маленьких насекомых, каждое из кото­рых не более миллиметра, я узнаю в них личинок жу­ков-маек. Ранней весной большие, черно-синие жуки-май­ки вяло ползают по пустыне. Они никого не боятся, так как их кровь ядовита. В случае опасности они способны выделять капельки крови наружу. Из яичек майки выхо­дят те самые подвижные личинки, которые и собрались яркими комочками, подражая цветам.

Теперь понятно, почему личинки забираются на вер­хушку растения. Скопление оранжевых личинок похоже на цветок и привлекает пчел. Кроме того, целая полянка фальшивых цветков более привлекательна, чем одиночные цветки. Едва прикоснется пчела к личинкам, они цепля­ются за нее. Попав в гнездо, личинки поедают пчелиных деток и превращаются в больших черных жуков-маек.

Раньше мне приходилось встречать одиночные скопле­ния личинок маек. На этой же полянке собралось по­томство нескольких сотен маек. Чем это объяснить? Мо­жет быть, на высоком откосе находится большая колония земляных пчел? Но, осмотрев его, я нахожу лишь остатки норок. Это место недавно размыло водой.

На полянке не менее полумиллиона личинок затаи­лось в полной неподвижности, в тщетном ожидании пчел. Сколько среди них окажется неудачников, особенно те­перь, когда воды реки погубили колонию пчел!

Бескрылая, безглазая и безногая самка оригинального веерокрылого насекомого, высунув наружу лишь кончик тела, не покидает пчелу, в которой паразитирует. После оплодотворения она откладывает около 10 тыс. яиц. Вско­ре из них выходят крохотные личинки, которые разбре­даются во все стороны, забираются на цветки и присту­пают к долгому и далеко не всегда успешному ожиданию пчелки. Лишь оседлав ее и пробравшись вместе с нею в ячейку с отложенным яичком пчелы, личинка обеспечи­вает себе дальнейшую жизнь и развитие. На этом пути также очень мало удачников и, чтобы обеспечить выжи­вание своему потомству, эти насекомые выработали та­кую плодовитость.

Итак, большая плодовитость — признак слабости, пас­сивной обороны. Насекомые более приспособленные, сильные менее плодовиты. Так, удивительные палочники в совершенстве подражают палочкам, сучкам, листьям. Среди насекомых они, пожалуй,— самые ловкие обманщи­ки. Да и яички их трудно найти на земле, на которую обычно их бросают беспечные самки. Они мало плодови­ты. Правда, беззащитный, но прекрасно подделывающий­ся под окружающие предметы гигантский палочник, дли­на которого достигает почти 20 см (настоящая палка!), более плодовит, чем его родственники, и откладывает око­ло 500 яиц. Это объясняется тем, что на такую крупную добычу много охотников.

Другие насекомые мало плодовиты благодаря тому, что заботятся о своем потомстве, следят за ним, обере­гают его от врагов. Так, тараканы носят яички в особом коконе при себе. В коконе находится не более 16 яиц. Знаменитая муха це-це, переносчик тяжелой сонной бо­лезни, от которой раньше умирало много людей в Африке, не кладет яйца, а почти перед самым окукливанием рож­дает уже больших личинок. Число ее деток невелико — всего пять.

Насекомые, обитающие в пещерах, где не так уж ча­сты враги, а жизнь медлительна и спокойна, кладут по одному яичку через значительные промежутки времени.

Плодовитость зависит от количества и качества пищи, а голодание, в какой бы оно форме ни протекало, не способствует деторождению. У бабочки-совки Plusiagam­ma, обитающей в Средиземноморье, после выхода из ку­колки яичники недоразвиты. Для их созревания обяза­тельно необходим витамин Е. Если его по какой-либо причине в цветках растений нет или мало, бабочки от­правляются путешествовать в поисках доброкачественно­го корма. Как только яичники развились и готовы к яй­цекладке, стремление к странствованию немедленно уга­сает.

Комнатная муха, занимающая одно из первых мест в конкурсе на плодовитость, при одном углеводном питании без белковой пищи теряет свое могущество и становится бесплодной. Плодовитость известнейшего врага леса, аме­риканской белой бабочки, переселившейся из Нового Све­та в Старый, зависит от того, какими растениями пита­лась ее гусеница. Особенно повышает ее плодовитость питание листьями таких деревьев, как белая шелковица и ясенелистный клен. Питание другими деревьями, на­оборот, понижает плодовитость. Давно доказано также, что взрослые насекомые, испытав в личиночной стадии голод, становятся мало плодовитыми. Это правило, пожа­луй, относится ко всему живому миру.

На плодовитость оказывает влияние также и плот­ность населения вида. Чем она больше, тем меньше пло­довитость. Капустная совка откладывает меньше яиц, ес­ли гусеница воспитывалась среди множества себе подоб­ных гусениц, хотя бы она и не испытывала недостатка ни в количестве, ни в качестве корма. И, наоборот, гу­сеницы, воспитанные в одиночестве, отличаются от своих собратьев большей плодовитостью.

У саранчи в этом отношении все еще сложнее. Ску­ченное содержание взрослой саранчи понижает плодови­тость не только дочернего, но и внучатого поколения. Скученность же личинок повышает плодовитость саранчи. Если личинки развивались в скученной обстановке, а пре­вратившись во взрослых были разобщены, то самка от­кладывает около 1,5 тыс. яиц; если же личинки росли разобщенно, а взрослые — скученно, плодовитость падает в десятки раз. Также ведут себя и другие насекомые. Самка запятовидной щитовки, воспитываемая в одиноче­стве, в среднем рождает более сотни яиц. При выращи­вании совместно 20 щитовок каждая самка откладывает уже 70 яиц, сорока — 24 яйца. От плотности населения зависит скорость размножения.

Итак, как будто природа поступает мудро: если насе­комых мало, плодовитость повышается, они, как бы спо­хватившись, стараются изо всех сил наверстать упущен­ное, довести численность своего вида до максимальной плотности — вступает в действие регулирующий меха­низм. Но в органической жизни мало правил, не имею­щих исключения. Для каждого вида есть какой-то опре­деленный предел плотности, ниже которого насекомые начинают испытывать пагубные последствия сильной раз­реженности и снижают плодовитость. Почему? — спросит удивленный читатель.

У видов полигамных, т. е. оплодотворяющихся мно­гократно, плодовитость зависит от количества оплодотво­рений и возрастает пропорционально их числу. При ма­лой численности у самок мушек дрозофил уменьшается плодовитость. У зерновки Pachymerus gonager повышается плодовитость при повторных оплодотворениях. Часто спа­ривающиеся самки пестрокрылки Phagoletis pomonella от­кладывают большее количество жизнеспособных яиц, не­жели самки, спаривающиеся мало или только один раз.

Особенно большое значение имеют повторные спари­вания для самок общественных насекомых — муравьев и термитов. Ведь одной самке приходится в течение дол­гой жизни класть множество яиц. Многократные спарива­ния оказывают положительное влияние и на жизнеспо­собность потомства.

Есть насекомые, которые размножаются в стадии ли­чинки или куколки. Это, так называемое детское, педогенетическое, размножение обнаружено у многих видовкомаров-галлиц и довольно хорошо изучено. Оно встречает­ся редко, так как представляет собой крайнюю меру, вызванную низкой численностью вида и стремлением вы­жить. Размножение без оплодотворения, девственное раз­множение, или партеногенез,— явление, в мире насеко­мых очень широко распространенное. Поиски самцов и самок, особенно у мелких насекомых, слабых, плохо пол­зающих или летающих, требуют времени и не всегда ус­пешны. Выручает партеногенез.

Когда-то партеногенез считался таким же редким яв­лением, как ныне педогенез. А теперь нет почти ни од­ного отряда насекомых, среди которого не был бы заре­гистрирован этот вид размножения. Только у разных на­секомых оно развито по-разному: у одних крайне редко и, видимо, наступает в годы катастроф, когда тот или иной вид очень уменьшился в количестве или сильно уничтожен врагами, у других — более или менее часто, периодически сменяет обычное двуполое размножение.

Типичными партеногенетиками стали палочники. Ви­димо, к этому их принудили очень слабая подвижность, малая плодовитость. Многие их виды из года в год раз­множаются партеногенетически, и самцы среди них, не­смотря на усиленные поиски, не найдены. У других — самцы очень редки. Один индийский палочник размно­жался без самцов в лаборатории 25 лет без каких-либо следов вырождения. В Новой Зеландии энтомологи воспи­тывали несколько видов палочников шесть лет, надеясь получить от них самцов и все же ничего не добились — самки палочников рождали только дочерей.

Восемь видов палочников, относящихся к одному роду, близки друг другу и не имеют самцов. Энтомологи пред­полагают, что если бы они были, то среди них произо­шло бы неизбежное скрещивание, которое и соединило бы эти виды в один. Такое в природе, видимо, бывало не раз. Не найдены самцы и у гигантского палочника. Мужская половина рода этого вида насекомых, по всей вероятности, уже навсегда утрачена.

У другого вида палочников развился гермафроди­тизм, т. е. у большинства особей преобладают мужские признаки, хотя скрещивания между ними никто не на­блюдал. Возможно, когда-нибудь, через многие тысячеле­тия, у этого вида вторично появятся самцы и он станет размножаться обычным путем.

Некоторые крошечные осы-орехотворки, вызывающие, как и комарики-галлицы, на растениях образование гал­лов, по-видимому, размножаются тоже толькопартеногенетически. По крайней мере найти самцов у некоторых видов до сего времени никому не удалось, несмотря на настойчивые поиски.

Партеногенез развился у мелких беззащитных насеко­мых со слабой способностью к расселению. Он — мера против катастроф, поэтому распространен среди тлей, оре­хотворок, сеноедов, трипсов и многих других. Он очень редок у насекомых крупных, хорошо летающих, сильных, отлично защищенных от врагов. Его почти нет у жуков, хотя у слоника Otiorrhynchus dubius существуют две расы: размножающиеся с самцами и без них. Кстати ска­зать, у этого вида партеногенетические самки не прояв­ляют интереса к самцам, в известной мере сохраняя чисто­ту этой расы и приверженность к девственному размноже­нию. Возможно, эта раса существует наряду с нормальной на случай катастрофы.

У сеноеда Phyllotarsus picicornis тоже одновременно существуют две расы — партеногенетическая и обоеполая. Попытки скрестить обе расы были безуспешны; самцы не обращали никакого внимания на партеногенетических са­мок, хотя внешне они ничем не отличались от самок, ро­дившихся обычным путем. Обоеполая раса развивается не­много быстрее, но зато самки партеногенетической расы кладут на треть больше яиц. Самки обоеполой расы, буду­чи неоплодотворены, откладывают лишь единичные сте­рильные яйца.

У одного вида тропических тараканов с Гавайских островов произошло более заметное расхождение рас, раз­множающихся девственным и обоеполым путями. Они от­личаются по мелким признакам строения тела и по обра­зу жизни. Двуполая раса не может развиваться девствен­ным путем. При скрещивании самок девственной расы с самцами двуполой расы плодовитость сильно снижается, и от таких родителей рождаются только одни самки.

Частичный партеногенез обнаружен у азиатской са­ранчи. Но у этого крупного насекомого только 20% не­оплодотворенных яиц жизнеспособно, из них рождаются только самки. Потомство такой саранчи легко погибает, и из него доживает до взрослой стадии только 15%.

Итак, некоторые виды насекомых перешли к девст­венному размножению и утеряли мужскую половину ро­да. Другие в какой-то мере еще сохранили ее. Среди них, хотя и редко, происходит размножение с участием обоих полов и обновление генетического аппарата. Есть виды, способные к партеногенезу в очень слабой степени, но эта способность помогает переживать редкие катастро­фические годы с низкой численностью особей. У некото­рых насекомых вид разделился на две расы, одна из ко­торых размножается девственным путем, другая — обыч­ным. Обе расы как будто не соприкасаются друг с другом, не смешиваются и существуют независимо.

Есть еще особая группа насекомых, у которых девст­венное размножение периодически чередуется с обоепо­лым, что позволяет им быстрее размножаться. Чередова­ние поколений особенно хорошо выражено у тлей, орехо­творок и других мелких насекомых. Обычно весной не­многочисленные самки, которым удалось перенести долгую зимовку, приступают к усиленному девственному размножению; только к осени появляются самцы и вид переходит к обычному обоеполому размножению. Сущест­вуют и другие комбинации чередования поколений; все они помогают противостоять врагам, обеспечивая быстрое и усиленное размножение.

Жизнь заставила «изобрести» еще одно приспособле­ние для размножения. Его назвали «полиэмбриония», что в переводе с латинского означаетмногозародышевость. Яичко насекомого, начав развиваться, неожиданно разби­вается на множество мелких яичек. Наездник Ageniaspis fuscicollis — враг яблоневой, черемуховой и боярышниковой молей, вредящих деревьям, откладывает в яичко моли свое единственное яйцо. Оно лежит недвижимо до тех пор, пока в яйце бабочки не появится маленькая гу­сеница. Тогда трогается в рост и яичко наездника, оно раз­бивается на добрую сотню зародышей, каждое из которых дает жизнь наезднику. У многих наездников Encyrtus (из надсемейства хальцид) одно яйцо может дать более тысячи зародышей. Яичко наездника Polygnotus mi­nutus, отложенное в полость личинки злейшего врага зер­новых культур — гессенской мушки, разбивается на 10— 12 зародышей. Явление полиэмбрионии зарегистрировано у многих насекомых. Встречается оно и у человека: двойни, тройни однояйцевых близнецов — по существу тоже полиэмбриония.

«Чистота — залог здоровья». Кто не слышал еще с раннего детства это житейское правило? С грязных рук через пищу в кишечник попадает инфекция. На грязном теле появляются разные кожные заболевания. В грязном жилище царствуют микробы, которые вызывают тяжелые недуги. Соблюдают чистоту и насекомые. Стремление к чистоте тела у них заложено в инстинкте — памяти по­томков, полученной по наследству. Посмотрите, как тща­тельно чистит своими лохматыми ножками муха свое тело.

…На стоянке экспедиции случайно опрокинули круж­ку и сладкий чай пролился на песок. В пустыне сухо, жарко, ярко светит солнце, от жажды страдает все жи­вое. Вот почему не прошло и минуты, а на влажное ме­сто уже села муха-тахина. Как быстро муха обнаружила живительную влагу, стала жадно сосать мокрый песок. Ее брюшко, тонкое и поджарое, полнеет с каждой мину­той. До того увлеклась муха, что не замечает направ­ленного на нее фотоаппарата. А в его зеркале хорошо видны полосатое брюшко, длинные крепкие щетинки, по­крывающие тело, коричневые выразительные глаза и ко­роткие, по сильные крылья.

Наконец муха напилась и сразу же принялась за туа­лет. Прежде всего передними ногами усиленно почистила голову, протерла глаза, коротенькие усики. Потом вытя­нула свой длинный и мясистый хоботок с большой и сложно устроенной подушечкой на кончике и тщательно протерла его передними ногами. После этого принялась за тело. Тут пошли в ход задние ноги. Ими она протерла и грудь, и брюшко. Осторожно муха поглаживает но­гами свои крылья — чудесный летательный аппарат, сма­хивая сверху и снизу пылинки. В заключение муха по­тирает друг о друга передние и задние ноги: щеточки тоже должны быть чистыми. Вот и закончен туалет. По­вернулась и мгновенно исчезла в синем небе.

Все мухи покрыты волосками и щетинками, на кото­рые цепляется масса разнообразных бактерий. На теле комнатных мух ученые нашли возбудителей почти всех заразных болезней человека. Тут оказались и палочки ту­беркулеза, и кокки гнойных ран, и возбудители холеры, брюшного тифа, и многие другие. Наверное, немало на поверхности тела мухи и микроорганизмов, опасных для них самих.

У многих ос и пчел на передних ногах расположены специальные щеточки для чистки главным образом уси­ков. Ими насекомые постоянно пользуются, периодически облизывая и очищая их от грязи ротовыми придатками. Щетка — непременная принадлежность муравья. В тече­ние дня почти треть времени муравей занят тем, что чи­стит свое тело и прежде всего усики. А уж как они холят и вылизывают своих личинок и куколок! Да и не толь­ко их.

… В мокром лесу рыжим лесным муравьям трудно передвигаться. Капельки влаги оседают на голове, глазах, усиках. Отяжелевшие мокрые муравьи медленно ползут в муравейник и скрываются в его темных ходах. Но дождь был недолгим. Вскоре прорвались тучи, заголубело небо, лучи солнца глянули на землю и засверкали росинки на травах. Понемногу муравейник стал оживать. На его вер­шине снова закопошились муравьи. Но сейчас уже не увидеть ни строителей, ни охотников. Все заняты уси­ленным туалетом, тщательно чистят усики, разглаживают ногами щетинки на теле. Муравьи всегда следят за чисто­той. Но после дождя занимаются туалетом особенно долго.

На самой вершине муравейника один муравей схва­тил другого за ногу и тащит его к входу. Муравью не нравится такое обращение, он сопротивляется и выры­вается. Через некоторое время его схватывают другие муравьи и снова пытаются тащить. Но упрямое противо­действие берет верх, муравья оставляют в покое. Потом вскоре около него опять собираются муравьи, наперебой гладят его усиками и начинают облизывать голову и грудь. Муравей поднимается на ногах, становится поч­ти вертикально, возвышаясь среди окружающей его тол­пы. Но вот муравей окончательно оставлен в покое. Че­рез некоторое время он исчезает в одном из входов. Пос­ле этого я начинаю замечать всюду небольшие группы муравьев, и в центре каждой находится один избранный, которого тщательно облизывают. Внимания удостаивают­ся далеко не все. Почему — не знаю. Может быть, это какие-то особые муравьи?

002

Чистоплотны и тараканы. Стоит только понаблюдать, пишет о таракане известный энтомолог Д. Шарп в своей книге «Насекомые», какие только комические позы при­нимает он иногда, в особенности когда чистит лапки и усики; когда таракан занимается своим туалетом, то по­ложительно напоминает кошку: вытягивает, насколько только может, голову в желаемом направлении и про­пускает ланку или усик через рот, очищая его; или же чешет другие части тела шипами ног, переворачиваясь и изгибаясь самыми разнообразными и комическими спо­собами в случае, если приходится достичь не легко до­ступную часть тела.

Крошечные, невзрачные насекомые, обитающие в поч­ве,— колемболлы — снабжены своеобразной брюшной трубкой. Этой трубкой они старательно очищают свое тело. Сперва чистят ею усики, затем челюсти, ноги, а по­том и остальное тело. Все кузнечики и сверчки отли­чаются странной привычкой постоянно облизывать свои лапки и усики. Видимо, чистота этих органов имеет для них особенное значение.

Растительные вши — тли обитают колониями на ра­стениях. В их скоплении не всегда бывает чисто из-за того, что каждая тля высасывает невероятное количество соков растений и пропускает их через кишечник. Для защиты своего тела от жидких испражнений многие тли выделяют на своей поверхности воск. В таком водооттал­кивающем костюме тлям не страшна грязь. Она не при­липает к ним. Кроме того, воск, по-видимому, препятст­вует излишнему испарению влаги из тела и высыханию. У большинства тлей существуют еще тщательно разрабо­танные и строго выполняемые правила поведения, столь необходимые для жизни в обществе себе подобных. Преж­де чем выбросить из заднепроходного отверстия капельку жидкости, если только ее не принимает благосклонно ка­раулящий тут же муравей, тля высоко поднимает брюш­ко и стреляет прозрачным шариком, выпуская его будто снаряд из пушки.

Гусеницы некоторых бабочек, обитающие в почве или в почвенной подстилке, тщательно смазывают свое тело особым секретом. Такая мера предохраняет их тело от заражения микробами и, возможно, помогает пробираться среди частичек почвы.

А уж как следят за чистотой своего жилища пчелы, муравьи, осы и термиты! Всех погибших немедленно вы­носят и выбрасывают наружу или даже относят подаль­ше от гнезда, чтобы не заразить членов своего общества. Мусор также немедленно удаляют наружу или сносят в особые кладовые. Муравьи-жнецы выносят шелуху, сня­тую с зерен, тотчас же наружу, а семена хранят в осо­бых камерах в чистоте и порядке. В камерах муравья-древоточца всегда царит идеальная чистота. Продукт об­мена — белый гуанин — они выбрасывают из кишечника только в отведенной для этой цеди камере.

Жилище общественных насекомых тщательно венти­лируется. У муравья-древоточца так хитроумно устроены многочисленные камеры в отмершей древесине упавшего на землю ствола дерева или пня, что воздух постоянно входит в отверстия, расположенные внизу, и выходит че­рез специальные отдушины вверху. Отличную вентиля­цию помещения древоточца я не раз проверял, пуская облачко дыма возле пня с поселением древоточца.

Большое внимание уделяют чистоте воздуха в поме­щении трудолюбивые пчелы. Возле летка, поочередно сме­няя друг друга, дежурят специальные «работницы». Бы­стро и почти бесшумно работая крыльями, они гонят воз­дух в свое жилище не хуже электрического вентилятора. Когда одного или нескольких вентиляторов у входа в улей оказывается недостаточно, тогда пчелы становятся пра­вильными рядками на разной высоте улья. Подобные жи­вые вентиляторы дежурят у входа в жилище шмелей и ос-шершней.

Муравьи хоронят своих погибших товарищей. Но не все. Рыжие лесные муравьи, строящие в лесу муравьи­ные кучи, выбрасывают трупы собратьев в места, куда сносят кухонные остатки, оболочки куколок и прочий хлам. Короче говоря, выбрасывают на свалку. Некоторые муравьи, особенно в местах перенаселенных, из тела по­гибших тщательно высасывают все ткани и выносят из гнезда только одну пустую оболочку. При этом искусство обработки трупов достигает большого совершенства. В те­ло погибшего впрыскивается желудочный сок; ткани ра­створяются и их высасывают муравьи.

Муравьи-бегунки тоже каннибалы и съедают трупы погибших, но остатки их прячут в гнезде, в особых, большей частью поверхностных камерах. Эти же камеры забивают остатками еды и прочими отходами.

Муравьи-жнецы обычно не беспокоятся о судьбе по­гибших. Они запросто выбрасывают их из муравейника, не удосуживаясь даже отнести трупы подальше от входа в свое жилище. Да и к чему! Возле гнезда жнецов всег­да крутятся муравьи-бегунки. Они мгновенно хватают мертвого и утаскивают к себе. Бегунки — вообще люби­тели трупов насекомых и возле гнезд жнецов с завид­ной аккуратностью выполняют роль санитаров.

… В муравейнике жнецов, расположенном у обрыва над рекой Чу, погибло очень много муравьев. От мура­вейника к обрыву тянулась нескончаемая похоронная процессия. Живые муравьи сбрасывали мертвых муравьев с обрыва. Был ли подобный ритуал случайным или так полагалось — прятать подальше трупы, коль поблизости не было муравьев-бегунков, трудно сказать. Вспоминая этот эпизод, я жалею, что не имел киноаппарата, чтобы его запечатлеть. К осени понизился уровень грунтовых вод, муравьи-жнецы сильно страдали от жажды и многие из них гибли.

Возле терпящего бедствие муравейника мы тотчас же организовали обильный водопой и подливали воду до са­мого вечера. Около поилок скопилось громадное количест­во страдающих от жажды жнецов. Утром, уезжая, мы оставили основательные запасы спасительной влаги в кон­сервных банках.

Оригинально решают проблему санитарии своего жи­лища самые крупные и самые злые осы нашей страны — шершни. Они строят свое гнездо из пережеванной древе­сины в просторном дупле, оставляя внизу под ним сво­бодное место. Все остатки еды, испражнения сидящих в ячейках личинок, а также погибшие осы падают вниз на дно дупла. Все это уничтожают специальные жуки-сани­тары, присутствие которых осы терпят, очевидно, испокон веков привыкнув к полезному сожительству.

Как уже говорилось, солнце — враг заразных болез­ней — первый друг насекомых, страдающих от грибков, бактерий и вирусов.

Как-то, рассматривая многочисленные и связанные друг с другом колонии маленького дернового муравья, я увидел, что большинство трудится над тем, что пере­таскивает своих товарищей. Оказывается, носильщики сносили муравьев-мертвецов в специальные места — му­равьиные кладбища. Они рельефно выделялись темными пятнами на светлой почве. В каких только позах тут не лежали погибшие муравьи! Среди горы трупов кое-где виднелись и крупные матки. Этот вид муравьев очень плодовит, и в каждой колонии содержится много яйце­кладущих самок.

Сколько же тут на каждом кладбище мертвецов? По нашим подсчетам около 10 тыс.!

Муравьи часто страдают от различных заболеваний, которые вызывают грибки и бактерии. Какая-то заразная болезнь постигла и муравьев этого вида. На некоторых кладбищах заметны ссохшиеся белые комочки-личинки. Но их мало. Оказывается, в гнездах, которые постигло несчастье, почти нет личинок. Судя по всему, мор про­должается давно и все силы муравьев, здоровых и пере­болевших, направлены на очищение муравейников от по­гибших товарищей и перенесение их на муравьиные клад­бища. В такой тяжкой обстановке не до воспитания потомства.

Трупы нельзя было бросать где попало. Это вызвало бы заражение всей территории и способствовало бы рас­пространению заболевания. На кладбищах трупы под лу­чами солнца быстро стерилизуются и перестают быть опас­ными для окружающих.

Мор будет продолжаться, видимо, очень долго — до тех пор, пока в живых не останутся только переболевшие и невосприимчивые к болезни. Быть может, болезнь унесет почти всех муравьев и только немногие счастливцы про­должат существование колонии и через несколько лет вос­становят былую численность. Позже удалось установить и возбудителя заболевания. Он оказался грибком.

Солнце — источник тепла. Только благодаря солнеч­ным лучам растения образуют из неорганических веществ органические, за счет которых живет многообразный мир животных. Солнце — и первый помощник в борьбе с бо­лезнетворными бактериями. Оно защищает насекомых от его невидимых врагов.

Насекомые по-разному относятся к солнцу. Многие из них деятельны на солнечном свету, и чем больше тепла и света, тем они энергичнее. Другие, наоборот, прячутся от лучей солнца, и активная жизнь их протекает в сумерках или ночами. Для первых солнце полезно — они хиреют без него, для вторых — вредно: оно убивает их своими лу­чами.

У насекомых, которые живут внутри растений, кишеч­ник устроен особым образом. Правда, не у всех. Личинки галлиц, обитающие внутри галлов, никогда не испражня­ются в своем жилище, они лишены этой возможности, так как кишечник их закрыт. Как уже говорилось раньше, закрыт кишечник и у всех наездников, личинки которых обитают в теле своего хозяина. Личинки крошечного на­ездника Galis marikovskii обитают в коконах пауков та­рантула и каракурта. Здесь они пожирают яйца, окукли­ваются и вылетают взрослыми насекомыми, проделав в оболочке кокона отверстие. Личинки в процессе своего развития проявляют неудержимый аппетит, но никогда не опорожняют свой кишечник, так как на испражнениях могут развиваться болезнетворные микробы.

Многие насекомые следят за чистотой своего жилища и всегда удаляют экскременты наружу. Выбрасывают их через входное отверстие гусеницы древесницы-въедливой и многие другие насекомые, обитающие в древесине. Ни­когда не испражняются в улье пчелы. После зимовки в оттепель, покидая улей, они совершают вокруг него так называемый очистительный облет, освобождая свой ки­шечник от продуктов пищеварения. Не испражняются в жилище и муравьи, хотя многие укрепляют экскремента­ми земляные стенки галерей.

Вместе с тем немало насекомых, которые строят из своих испражнений чехлики, домики, убежища. Некото­рые термиты делают свои галереи из кашицеобразной массы, выбрасываемой из кишечника.