6 лет назад
Нету коментариев

О том что насекомыми питаются многие звери, знают не все. А между тем такие животные существуют в Австра­лии, населенной примитивными сумчатыми млекопитаю­щими. Самое примитивное кладущее яйца млекопитаю­щее — утконос, по внешнему виду похожее на птицу и па зверя. Питается преимущественно насекомыми. Он облада­ет ненасытным аппетитом и может за две ночи проглотить столько насекомых, сколько весит сам. Величиной же ут­конос с небольшую собаку. Необыкновенная прожорли­вость этого животного — главная причина того, что этот зверек плохо приживается в неволе. Питается насекомы­ми и другой яйцекладущий зверек, родственник утконо­са — ехидна.

В Южной Америке живут несколько видов муравье­дов. Они едят термитов, иногда называемых белыми муравьями, и муравьев. Череп, язык и зубы у этих стран­ных по внешности животных сильно изменены и приспо­соблены только к добыванию этих общественных насеко­мых. Некоторые виды муравьедов ведут древесный образ жизни. На деревьях они питаются теми муравьями и тер­митами, которые строят свои гнезда среди ветвей высоко над землей.

Другое оригинальное животное — трубкозуб, обитаю­щий в саваннах южной и центральной Африки, питается только термитами. Взрослое животное достигает размеров свиньи. Сколько же ему их надо в день, чтобы насы­титься!

В Африке обитает медоед — крупное животное, пи­тающееся насекомыми. Он большой охотник до пчел и пчелиного меда, однако не брезгует и добычей в эсте­тическом значении прямо-таки противоположного харак­тера. Обнаружив навоз буйвола, быстро засыпает его зем­лей, чтобы из него не разбежались пронырливые жуки, и только тогда принимается за пиршество, стараясь не упустить ни одного навозника.

В классе млекопитающих есть самостоятельный отряд, носящий название «насекомоядные». К этому отряду относятся ежи, кроты, выхухоли, землеройки, путораки. Только в нашей стране известно более двух десятков ви­дов зверьков из этого отряда. Все они в общем неболь­шие. Но, как говорится, мал зверек, да удал. Землеройки очень подвижны и непоседливы. Они все время долж­ны что-нибудь есть и не выносят даже суточного голо­дания. За сутки эти крошечные зверьки, обладающие громадным аппетитом, съедают насекомых больше, чем весят сами. Примерно таким же аппетитом обладают кроты, несколько меньшим — ежи, выхухоли.

Есть еще один отряд зверьков, пища которых тоже насекомые. Это так называемые рукокрылые, или лету­чие мыши. Они очень прожорливы. Однажды, как сооб­щает Л. И. Сергеев, ночная вечерница съела подряд 30 майских жуков. Другая вечерница съела сразу 115 ли­чинок жука мучного хрущака, а вес ее тела от такого сытного обеда увеличился на одну треть. Высчитано, что во время ночной охоты один зверек съедает за 15 минут 175 комаров, а за все лето — более 60 тыс. Малая лету­чая мышь весом 7 г за час успевает изловить 1 г насе­комых. Еще меньшая по величине летучая мышка, вес которой едва достигал 4 г, за 15 минут охоты увеличи­ла свой вес на 10% — настоящий автомат по уничтоже­нию насекомых! Достается от летучих мышей и крупным насекомым.

…Однажды всматриваясь в заросли софоры, я увидел большую красивую гусеницу. Ее ярко-белое тело было испещрено темно-зелеными, резко очерченными пятнами и полосами. Гусеница лакомилась цветами. Аккуратно съев их все до единого, она переползла на другое ра­стение. Кроме цветов софоры, она ничего больше не при­знавала.

В садке гусеница вскоре окуклилась, а в разгар лета из нее выбралась крупная серая бабочка — софоровая совка. Пытаясь вырваться на волю, она стала биться о проволочную сетку садка, роняя с тела золотистые чешуйки.

Какова дальнейшая судьба бабочки? Если она отло­жит яички, то будут ли они лежать до весны или из них выйдут гусеницы? Тогда чем они будут питаться? От цветков софоры и следа не осталось; вместо них, рас­качиваясь от ветра, шуршали сухие стручки с бобиками. Возможно, бабочка заснет до весны где-нибудь в укромном месте. Ответить на эти вопросы нелегко. Софоровая бабочка оказалась редкой, а образ жизни ее, как и мно­гих других насекомых, неизвестен.

…Как-то в ущелье Бургунсая я увидел пещеру. Ка­рабкаясь на кручу, я осторожно пробираюсь в нее и за­жигаю фонарик. В пещере пусто. Но что это? В темноте зажглись два крошечных огонька. Много красноватых огоньков. Это глаза софоровых бабочек — самок. Они зи­муют в логовище своих матерых врагов. Наверное, еще с осени их чуткие усики уловили излучение тепла из пе­щеры. Чем не отличное укрытие от зимней стужи!

Кто-то ими лакомился: на полу пещеры валяются большие серые крылья бабочек. Продолжаю поиски и вижу два серых комочка. Это — летучие мыши. Они при­цепились к потолку и спят. У них нежная желтая шерст­ка, большие прозрачные, пронизанные кровеносными со­судами перепонки крыльев. Одна мышка совсем холодная, но, когда я до нее дотрагиваюсь, угрожая, вяло раскры­вает розовую пасть, вооруженную мелкими острыми зуб­ками. На носу зверька топорщится забавное сооруже­ние — какая-то подковка с выростами, острыми ребрыш­ками, ямками, ложбинками. Я с интересом разглядываю этот сложнейший орган локации, обнаруживающий добы­чу на расстоянии в полной темноте. Глаз у зверьков как будто нет. Временами раскрываются крошечные ям­ки, и на их дне едва сверкают черные точки размером с булавочную головку.

Другая мышь, едва я к ней прикоснулся, встрепену­лась, пискнула, взмахнула широкими крыльями и выле­тела из пещеры.

Для летучих мышей зимой самое опасное время — оттепель. В этот период организм расходует энергию, а добычи нет. Но в пещере оттепель им не страшна. Вот сколько валяется на полу крыльев от мышиной трапезы. Запасы пропитания рядом…

Как известно, летучие мыши на лету издают звуко­вые сигналы очень высокой частоты. По отражению их от окружающих предметов мышь находит в воздухе до­бычу, ловко минуя различные препятствия. Благодаря эхолокации летучая мышь в полной темноте при ничтож­но развитом зрении безошибочно отыскивает добычу и настигает ее. С помощью своего «приборчика» мышь оп­ределяет с большой точностью не только направление к добыче, но и расстояние до нее, а также узнает, дви­жется ли она навстречу, или, наоборот, удаляется. Боль­шие уши летучих мышей и странные образования возле носа и рта играют немаловажное значение в этом слож­ном процессе эхолокации.

Не все летучие мыши — охотники за насекомыми. Не­которые, особенно крупные, ловят рыбу, питаются плода­ми деревьев, а знаменитый вампир приспособился пить кровь млекопитающих. В семье, как говорится, не без урода! Не совсем строго придерживаются своей диеты и наши ежи. Когда много насекомых, они их охотно ис­требляют. Строение зубов ежей приспособлено к этой до­быче. «Охота ежа,— пишет энтомолог А. Н. Кириченко,— не отличается легкостью и грацией. Если он попал в раз­реженную часть кулиги пруса, он суетливо и грузно ме­чется из одного места в другое за одиночными кобыл­ками».

Достается от них и шмелям. Но при случае еж не откажется и от дичи покрупнее: лягушки, змеи или зазе­вавшегося птенчика.

Охотно питаются насекомыми многочисленные мыши, суслики. Грациозная мышь-малютка поедает гусениц бабочек-пядениц и совок, личинок жуков-коровок, жу­ков-щелкунов, кузнечиков, кобылок. Суслики едят саран­човых; эверсманов и даурский суслики в Забайкалье всег­да лакомятся крупными малоподвижными кузнечиками.

…У небольшой ночной бабочки на серебристо-белых крыльях расположено желтое овальное пятно, и оно так оттенено, что напоминает углубление, лунку. За эту осо­бенность ее назвали «лунка серебристая».

В конце лета в городе Алма-Ата верхушки деревьев становятся голыми. Эта работа больших прожорливых гу­сениц лунки серебристой.

В сентябре многочисленные истребители деревьев спу­скаются на землю и ползут во все стороны в поисках ук­ромных уголков. Асфальт испачкан, и под ногами прохо­жих пощелкивают раздавливаемые гусеницы.

Вскоре гусеницы исчезают. Прячутся в щелки, ямки, трещинки в земле, под опавшие листья и, сбросив с себя мохнатую шубку, одеваются в коричневую броню куколок. Теперь лежать им всю осень и зиму до самой весны. А когда пробудится природа, из них вылетят серебристые бабочки и отложат яички.

Старые жители Алма-Аты говорят, что раньше этого вредителя было мало и никто его не замечал. Но после Отечественной войны маленькие дома с садиками уступи­ли место большим зданиям, город вырос, благоустроился, оделся в асфальт. Каким-то образом это обстоятельство помогло лунке. Два различных явления оказались свя­занными друг с другом невидимыми нитями.

И еще загадка. Чем ближе к окраинам, тем меньше лунки. Там, где кончается город и начинаются поля, са­ды и аллеи вдоль дорог и арыков, лунки почти нет.

Меня давно занимала тайна этой бабочки. Уж не ви­новны ли химические вещества, которыми опрыскивают деревья против насекомых-вредителей? Убивая врага, од­новременно мы уничтожаем никому не известных, боль­шей частью крошечных наших друзей — наездников и других паразитов насекомых. Освободившись от своих не­другов, вредные насекомые начинают усиленно размно­жаться и тогда с ними еще тяжелей бороться. Надо по­думать о врагах этой бабочки.

Как-то в лаборатории я вижу в марле, которой завя­зана стеклянная банка с куколками лунки, небольшое круглое отверстие. Несколько куколок в банке съедено, несколько надгрызено острыми зубками. Чья это работа? По-видимому, здесь хозяйничала мышь. Но надо прове­рить эту догадку.

За городом мы раскладываем 500 куколок вдоль топо­левых аллей под опавшие листья в щелки, ямки, тре­щинки, тщательно отмечаем их размещение на плане, ну­меруем. Теперь каждые три дня будем их проверять. Не лакомится ли ими кто-либо? Ведь куколки большие, мя­систые, от них исходит такой сильный запах, что привлек в лабораторию таинственного хищника.

Наступает первый день проверки. Мы не верим своим глазам! Из 500 куколок только три съедены муравьями, остальные до единой уничтожены и на остатках — сле­ды острых зубов мышей. Все становится ясным.

Но для убедительности нужны еще факты. Тогда мы берем капканы, наживляем их куколками и ставим в тех же местах. Вскоре в капканах обильный улов: лес­ные, полевые и — немного меньше — домовые мыши.

Остается последняя проверка. Большую партию куко­лок мы прячем в одной из аллей города. Проходят неде­ля, две. Куколки целы. Здесь их некому уничтожать.

Так вот почему деревьям в Алма-Ате стала вредить лунка! Из преобразившегося города постепенно исчезли мыши — главные враги этой бабочки. Этот неожиданный вывод пока не помогает в борьбе со злом. Но зато раз­гадан один из секретов жизни насекомого. В этом — за­лог будущего успеха и начало для новых поисков…

В Центральном Казахстане в 50-х годах нашего столе­тия был обнаружен своеобразный зверек — боялычная со­ня, для которого пришлось установить специальное се­мейство. Он похож на маленькую мышь, живет в камени­стых пустынях, питается только насекомыми.

Барсука часто обвиняют в том, что он разоряет гнез­да птиц, на бахчах лакомится дынями, арбузами. Этот зверь — превосходный домостроитель, роет большие про­сторные норы, которые содержит в идеальной чистоте. Вблизи от одного из запасных выходов норы у барсука специально отведено место для уборной. Насекомые — главный пищевой рацион этого зверя. Он в невероятном количестве истребляет хрущей — злейших врагов сельско­го и лесного хозяйства. Там где этот зверь уничтожен, июльским хрущам раздолье. Под Томском на месте лесо­заготовок очень плохо возобновляется лес. Траву, покры­вающую полянки, можно, приложив небольшое усилие, скатывать вместе с дерном, как ковер, так как все ко­решки под нею объедены личинками хрущей. Во время брачного лёта местами все деревья обвешаны жуками. Это объясняется тем, что из окрестностей города давно исчез барсук, уничтоженный ретивыми охотниками и местным населением, верившим в якобы целебное свойство бар­сучьего жира.

Барсук — неутомимый охотник за насекомыми, оби­тающими в почве. Все ночи напролет, низко опустив го­лову, он бродит, принюхиваясь и прислушиваясь, выиски­вает в земле личинок жуков, гусениц бабочек, медведок и прочую живность.

Охотятся за насекомыми и пожирают их даже такие хищники, как волки, лисы, хорьки, соболи, куницы. Как-то на кафедре зоологии Томского университета при вскры­тии в желудках соболей было найдено большое количест­во бабочек-совок (где-то они разыскали их зимовку) и, что удивительно, множество самок шмелей.

Не гнушаются насекомыми и наши ближайшие родст­венники из мира млекопитающих — обезьяны. Для красных мартышек, содержащихся в неволе, корм, каким бы он ни был разнообразным, недостаточен, если к нему не добавить горсть кузнечиков или парочку крупных пауков. А больше всего они любят личинок пальмовых жуков, обитающих в древесине. Как сообщает натуралист В. Ло­вингудолл, шимпанзе успешно охотятся на термитов и муравьев, засовывая в их жилище специально обработан­ную травинку, уподобляя ее как орудие труда.

Медведь придерживается разнообразного меню и никогда не упустит случая полакомиться насекомыми. Он разоряет муравьиные кучи в поисках куколок рыжих лес­ных муравьев, ломает пни, в которых обосновался боль­шой красногрудый муравей-древоточец, ворочая колоды, собирает под ними личинок насекомых. Медведя привле­кает не только мед, но сами пчелы и их личинки, ко­торых он поедает с большим удовольствием. В Армении, как сообщает энтомолог Д. В. Панфилов, летом помет медведей буквально переполнен остатками хитина насеко­мых. Сколько их надо такому крупному и прожорливому зверю, чтобы нагулять жир перед долгой зимней спячкой!

Недавно в Минской области в улей с пчелами, решив полакомиться медом и личинками, забралась куница — отъявленный хищник, истребитель мелких зверей и птиц. Это стоило ей жизни. Пчелы сумели постоять за себя и насмерть зажалили незваную гостью.

Даже в желудках пантер находили кобылок, кузнечи­ков и других насекомых. На старости лет, утратив силу, ловкость и стерев зубы, этот хищник становится почти насекомоядным. И, пожалуй, нет на свете зверя, который в той или иной степени не ел бы насекомых то ли по привычке, то ли от недостатка питания в годы голодные и неурожайные на главную добычу.

Уничтожает насекомых и человек!

В давно минувшие времена человек боялся насекомых. И когда они пожирали его скудные пашни, нападали на него, чтобы насытиться кровью, он считал их напастью, ниспосланной богом в наказание.

Человек, вооруженный знанием, стал вершителем су­деб растений, животных, всего живого. Ему не стали страшны насекомые-вредители, он научился их истреб­лять при помощи разнообразных ядов. Подчиняя себе природу, он стал изменять ее облик. Это сказалось на насекомых: многие из них стали исчезать, хотя другие, наоборот, процветают, приспособившись жить на пастби­щах, пашнях, в садах и огородах. Много насекомых гиб­нет во время степных и лесных пожаров.

Человек уничтожает насекомых не только меняя при­роду и борясь с вредителями урожая. Кое-где он еще и питается насекомыми. Саранча — давний объект питания человека. Упоминания об употреблении саранчи в пищу есть у Геродота и Плиния. В Древнем Египте саранча служила одним из распространенных блюд не только у простолюдинов, но и у фараонов, о чем говорят сохра­нившиеся изображения на камнях. Саранчу ели все наро­ды Средней Азии, Африки и Северной Америки. В наше время в Африке, в районе озера Ньясса, местные жители употребляют саранчовых как лакомство. Индейцы Кали­форнии вымачивают саранчовых в соленой воде несколь­ко минут, после чего в течении 15 минут пекут в печи и едят. На рынках Антильских островов в одном ряду вме­сте с овощами, мясом и рыбой продается сушеная саран­ча. В аравийских пустынях бедуины настолько привыкли питаться саранчой, что специалистам из отряда по борь­бе с этими насекомыми приходилось уговаривать местных жителей, чтобы те разрешили уничтожать саранчу.

Разные народы употребляют в пищу очень распрост­раненных насекомых жарких стран — термитов. Индейцы Амазонки считают термитов лакомством. В Африке тер­митов жарят в больших котлах и едят горстями.

В большом ходу также гусеницы бабочек. Аборигены Австралии, например, поедают гусениц бабочек-совок Agrotis infusa как лакомство. На рынках Конго, как со­общает А. Калдер в журнале «Курьер» за февраль 1963 г., уличные торговцы продают черных волосатых гусениц длиной около 10 см. Эти гусеницы — деликатес африкан­ской кухни. В Мексике и сейчас можно купить «гусанос», что означает блюдо из гусениц, земляных червей и личи­нок жуков. Большей частью «гусанос» едят в жареном виде. В недавнее время Мексика экспортировала в дру­гие страны «гусанос» как деликатес.

Вареные куколки тутового шелкопряда — одно из обы­денных блюд в районах шелководства (как известно, коко­ны шелкопряда, прежде чем с них сматывать шелковую нить, опускают в горячую воду).

Не оставлены без внимания и насекомые, обитающие в воде. В некоторых странах разводят водных жуков семейства Dytiscidae, которых в высушенном виде счита­ют лакомством и дают детям. В Мексике собирают ма­ленькие прозрачные яйца клопа-гребляка и продают на рынке в качестве деликатеса. Яйца очень малы и в одном фунте их находится около 200 млн. В некоторых озерах Мексики водится в больших количествах водный клоп из семейства Corixidae. Нимфы этого клопа бывают столь многочисленны, что в 1 м3 воды их насчитывается око­ло 200 тыс. Сравнительно недавно водных клопов соби­рали, сушили тоннами и отправляли в Англию, где ими кормили домашних птиц. Клоп весит около 40 мг. Высчитано, что в 1 т их содержится около 25 млн. Для того чтобы добыть яйца этого клопа, употребляемые в пищу местным населением, погружают под воду листья и циновки, на которые насекомые охотно откладывают яйца.

Цикад едят в Сиаме, где их ловят на свет с наступ­лением темноты. Цикаду Magicicada septendecim, личинка которой развивается в течение 17 лет, употребляли рань­ше в пищу в жареном виде индейцы Северной Америки.

В Южной Америке едят крылатых муравьев, кото­рых ловят во время брачного вылета из муравейника. Для этой цели плетут специальные корзиночки и подве­шивают над муравейником. Муравьев — рабочих и сол­дат — не едят, так как они вооружены острыми шипами.

Для любителей лакомств в дорогих магазинах ряда стран Запада можно купить в числе разнообразнейших деликатесов бутылки с муравьями и консервированных куколок шелковичных червей.

В Индонезии жители острова Ломбок едят и стрекоз, поджаривая этих насекомых с луком, считают их лаком­ством, а для ловли стрекоз ветви деревьев специально смазывают птичьим клеем.

Аборигены австралийцы собирают чешуйки, выделяе­мые эвкалиптовой листоблошкой, и употребляют их в пищу. Эти выделения называются «листовая манна».

Далеко не всегда насекомые служат лакомством. Боль­шей частью питание насекомыми — результат острой не­хватки пищи. Насекомые не раз выручали человека во время голода. Но сейчас насекомые как пища имеют меньшее значение.