5 лет назад
Нету коментариев

Началом каждой науки является первая попытка объ­яснить наблюдаемые закономерности. Истоки изучения естественнонаучных проблем связаны с трудами греческо­го философа Аристотеля; его имя должно стоять и в на­чале этого очерка. Ведь он первый в своей «Истории жи­вотных» задумался над тем, где зимуют птицы, и пытался объяснить ряд явлений перелета птиц. Неважно, что его объяснения впоследствии оказались неверными; их надо оценивать с учетом его времени. Сделанные им наблюде­ния не утрачивали своего значения до средних веков. Вполне правильно замечание Аристотеля о том, что после осеннего равноденствия птицы улетают из холодных стран, чтобы избежать зимы, направляясь в соседние, а иногда в более отдаленные местности (например, журавли улетают в Египет), а весной вновь возвращаются на север. Он упо­минает даже о том, что отдельные виды появляются в раз­личное время и что в период осеннего перелета они более упитаны, чем во время весеннего. Его указания на то, что некоторые птицы впадают в зимнюю спячку подобно зем­новодным и пресмыкающимся, в такой форме, конечно, не­верны. Но они делают особенно замечательным неодно­кратно установленный в последнее время факт, что ласточ­ки и стрижи иногда впадают в состояние, подобное зимней спячке, которое при неблагоприятных условиях погоды мо­жет продлиться много дней. Но едва ли можно допустить, чтобы Аристотель знал об этом редком исключительном явлении. Приблизительно 400 лет спустя римский писа­тель Плиний в основном повторил указания Аристотеля в своей «Истории природы» («Historia naturalis»).

С тех пор, вплоть до XIII в., эта область науки была забыта. Только Фридрих II, император из династии Гогенштауфенов, который в изучении природы опередил свое время на столетия, описал в своем капитальном труде «De arte venandi cum avibus» перелеты птиц. Он не только пытался объяснить отлет разных видов птиц в различное время и под влиянием различных внешних усло­вий, но уже точно различал «перелеты» и «кочевки», упо­минал о линьке и скоплениях птиц в определенных местах перед началом перелета, отмечал влияние погоды и даже сообщал о порядке в стае во время перелета. Эта работа Фридриха II, написанная преимущественно на основе личных наблюдений, значительно превосходила подобные труды средних веков и должна считаться исходным пунк­том научного изучения перелетов птиц.

После этого прошло еще два с половиной столетия, прежде чем великий преобразователь естественных наук Карл Линней продолжил изучение перелетов птиц. Он пер­вый пытался создать сеть наблюдателей для регистрации перелетов птиц, став, таким образом, основателем совре­менных фенологических исследований, не утративших сво­его значения и в наше время. Все позднейшие исследова­тели придерживались главным образом взглядов Линнея, так что до конца XIX в. авифенология была единственной основой исследования перелетов птиц.

Минуя Бехштейна и видного орнитолога Наумана, ко­торый четко различал оседлых, кочующих и перелетных птиц, особенно отмечая влияние на перелет птиц погоды, пищи и географических условий, а также дал вполне вер­ные сведения о направлении миграций и о некоторых дру­гих деталях перелета, мы переходим к труду Брэма «Пе­релет птиц», в котором приводятся точные данные о днев­ном и ночном перелете, определенных пролетных путях, различном поведении старых и молодых особей одного и того же вида и высказываются предположения о причинах осеннего перелета. Ряд позднейших трудов, в том числе Экстрема, Фабера, Кесслера и Глогера, посвященных пе­релетам птиц в Швеции, Исландии и на юге России, ука­зывает на быстрый прогресс исследований в этой области в первой половине XIX в. Если Экстрем впервые сопоста­вил большое число дат прилета и отлета перелетных птиц, то труд Миддендорфа «Изопиптезы России» («Isopiptesen Rufilands») представляет собой серьезную попытку воссоз­дать на основе авифенологических наблюдений картину пе­релета и одновременно вскрыть его причины. Изопиптезами он назвал линии, соединяющие местности одновремен­ного прилета весной определенных видов птиц. Миддендорф считал, что направление перелета определяется свой­ственным перелетным птицам чувством северного магнит­ного полюса Земли. Ниже мы подробнее остановимся на содержании этой важной работы, не утратившей своего значения и сегодня.

Несколько позднее финский исследователь Пальмен (1876) опубликовал труд «О пролетных путях птиц» («Uber die Zugstraben der Vogel»). Он установил для 19 видов птиц Крайнего Севера миграции по определенным узко ограниченным пролетным путям, которые у водоплаваю­щих и болотных птиц проходят по берегам материков и «руслам рек и поэтому были обозначены как морские, при­брежные и речные пути. Не будучи в состоянии объяснить возвращение сухопутных птиц к старым гнездовьям, Паль­мен прибегнул к допущению, что все птицы должны поль­зоваться пролетными путями, соответствующими первона­чально найденным. Именно из-за этого обобщения работа Пальмена очень скоро подверглась резкой критике. Ее и, прежде всего, пролетные пути как неправдоподобные до­мыслы решительно отверг Гомейер. Он высказался за веерообразный перелет, который впоследствии был назван «перелетом широким фронтом». В течение последующих десятилетий расхождение во мнениях о пролетных путях и перелетах широким фронтом красной нитью проходит че­рез все исследования о перелетах птиц. Только работы новейшего времени положили конец этому спору, причем совершенно иначе, чем это предполагали ученые того вре­мени.

Как Пальмен, так и Гомейер уже указывали на то, как важно было бы, помимо дат прилета и отлета птиц в определенных районах, узнать также, откуда они приле­тели и куда держат путь. Но они еще не понимали, что это возможно только путем мечения отдельных особей пе­релетных птиц. Этому открытию суждено было стать ре­шающим для тех огромных успехов, которые сделала нау­ка о перелетах птиц с начала XX в. и которые теснейшим образом связаны с введением метода кольцевания. Ему мы обязаны знанием множества фактов, ставших в настоя­щее время достоянием зоологической науки: это — точные знания о местах зимовок и пролетных путях, о «верности» родине и порядке в стае во время перелета, о ночных и дневных перелетах, о ведущих направлениях (Leitlinien) и скорости перелета многих видов птиц. Частично резуль­таты этих исследований мы найдем в таких трудах, как «Атлас перелетов птиц» Шюца и Вейгольда (1931), или «Росситтен», или «О перелетах птиц вРосситтене» Тинемана (1931). Мы еще неоднократно будем возвращаться к этим работам.

Возраст новейшей страницы науки о перелетах птиц исчисляется двумя десятилетиями. Ее характеризует при­менение физиологических методов исследования, при по­мощи которых изучается «пусковой механизм» перелета и его внутренние причины. В этой области, так же как и в вопросе об ориентации птиц, которому в течение послед­них 25 лет также уделялось особое внимание, результаты исследований и экспериментов еще недостаточны.