2 месяца назад
Нету коментариев

Через несколько дней после восхождения на гору Побе­да мы перебазировались к южной оконечности горного массива. Для этого пришлось преодолеть длинный, хотя и не очень крутой перевал. Породы на склоне горных вершин здесь окрашены в самые разнообразные тона. Некоторые сопки издали кажутся ярко-красными. На­пример, южная так и называется Кыгыл-Хая («Крас­ная сопка»).

Вблизи группы горных озер сделали стоянку и на­утро сразу же отправились в верховье речки Хаслардах. Над ее руслом нависали местами сильноподмытые борта ущелья. Слагающие их породы были хорошо обна­жены, и мы тотчас же принялись за работу. Однако день близился к концу, и нам пришлось возвратиться на стоянку, не закончив исследований.

На следующий день мы вновь направились к верхо­вьям реки Хаслардах. Но что это? На некоторых участ­ках образовались запруды, кое-где исчезли знакомые об­нажения у круто подмытого борта. Значительная часть его, примерно 30 м, за ночь рухнула, несколько изме­нив обычное течение водотока. В некоторых местах даже обнажились новые участки горных пород.

Обвалы в таких сильно изрезанных горных массивах, к числу которых относится и Буордахский,— событие нередкое, ибо рельеф здесь создается энергично и явля­ется далеко не устойчивым. Как правило, сползает че­хол из обломков пород. Однако и скальные глыбы с крутых участков склонов часто скатываются в долины.

По пути домой нас застигла страшная гроза. Непре­рывные вспышки молний, громовые раскаты, сильный ве­тер и крупный проливной дождь — всему этому, каза­лось, не будет конца. Возвратились на стоянку лишь поздно вечером. К ночи заметно похолодало, а наутро выпал снег. Третий снегопад в разгар лета!

Еще через день мы перекочевали в долину речки Чурукта. Здесь, на поверхности одного из ее возвышений, помимо обычных горных пород Буордахского массива, обнаружили разности стекловидного облика. Разру­шаясь, такие породы раскалываются на тонкие пластин­ки преимущественно многоугольной формы. Создается впечатление, что перед вами горы битой посуды.

Стекловатые породы встречаются и в виде прямо­угольных блоков больших размеров, напоминающих от­полированные плиты обсидианов, с хорошо выраженной полосчатостью. Полоски эти очень тонкие, разных цве­тов и оттенков. Скалы, сложенные такими горными по­родами, отполированные водой и пылью, необычайно красивы. Диву даешься, как искусно трудилась природа над созданием столь совершенных, филигранных узоров. Теперь такие тонкоузорчатые горные породы успешно применяются в строительном деле, являясь прекрасным и долговечным облицовочным материалом.

Дальнейший наш путь следует вдоль речки Дарпир, по крутому правому склону, который поднимается к сед­ловине, служащей перевалом к реке Буордах. На самой высоте перевала из грубых плитчатых камней вы­ложена небольшая полукруглая чаша, похожая на осно­вание юрты. Путники (сравнительно редкие в этих ме­стах) по традиции оставляют здесь на счастье какой-ни­будь предмет — монету, что-либо из домашней утвари и т.д.

Выбрав удобное место для палатки, оставляем в ней все лишнее и направляемся к истокам реки Буордах, образующим веер рассыпавшихся в разные стороны мел­ких ручейков. У горного гребня истоки ручьев окайм­ляются циркообразным, несколько выположенным рас­ширением, покрытым почти сплошной ледяной коркой.

В таких ручейках и распадках нагромождены круп­ные угловатые глыбы и едва окатанные валуны. Пере­двигаться по ним трудно и опасно, но это единственно возможный путь. Идем медленно, иногда перепрыгиваем с камня на камень. Прыжки не всегда удается рассчи­тать точно, и тогда попадаем в ледяную воду. Горный массив здесь сильно изрезан ручьями, отчего скалы об­нажены идеально. Это дает возможность хорошо разли­чать положение в пространстве пород, взаимоотношения, степень их последующего изменения и многие другие де­тали строения массива.

Достигнув верховья Буордаха, мы будто попали в му­зей древних скульптур. Там, где горные породы подверг­лись сильному разрушению, среди развалов и обломков пород выступали скальные останцы самой причудливой формы.

Вот показался останец скалы, напоминающий жен­скую фигуру. Поднялись еще выше по одному из распад­ков, и снова перед нами вырос останец, на этот раз похожий на древнего старца. Стоит он, устремив взгляд в сторону водораздела, словно раздумывая: куда ему направить свой путь? Своеобразна и одна из вершин горной гряды в виде женской головы. Спустившись ни­же, мы встретили интересный обелиск. Его прямоуголь­ное основание к вершине приобретает округлую форму, придающую удивительное сходство с минаретом. Труд­но поверить, что это сооружение — «дело рук» самой природы.

Почти весь следующий день ушел на переход к речке Кюрэтэр. Ее крутые, подмытые борта сложены горными породами исключительно пестрой окраски — от коричневых до красных и густо-бурых.

Пестрая окраска — одна из особенностей Буордахско­го массива. Она обусловлена интенсивным разрушением находящихся в составе пород железистых минералов. При разрушении горных пород эти минералы окисляют­ся неравномерно, что в известной мере напоминает появление ржавчины на железных предметах. Значитель­ную роль в создании богатой цветовой гаммы пород играет образование лимонита (бурого железняка). Про­тяженность полос пестрой окраски достигает несколь­ких километров, а ширина — сотен метров. Окраска про­никает в породу неглубоко — всего на несколько санти­метров. И только там, где много больших трещин, окра­ска проникает глубже — до нескольких метров.

В бассейне речки Кюрэтэр нам удалось установить одну важную особенность: в правом развилке ее наблю­дался переход от почти стекловатых пород, застывших вблизи поверхности, до полнокристаллических, которые явно остывали медленнее и на глубине. Исключительно яркое впечатление оставляет верховье реки. Огромное циркообразное расширение окаймлено амфитеатром об­рывистых мрачных скал. Выход в долину из этой высо­когорной котловины запружен мореной из громадных ледниковых валунов; с крутых стен бортов котловины свисают ледниковые языки. Кюрэтэр в своих истоках опасна для путника, и нам приходилось двигаться с не­обычайной осторожностью. Весь обратный путь мы шли под звуки «мелодии», доносившейся со стороны ледни­ков. Движение их незаметно для глаза, поскольку оно очень медленное, зато результат очевиден — глыбы льда откалываются от висячего края ледникового языка и с грохотом скатываются вниз.

Время близится к ночи. Сильно утомленные, бредем очень медленно. В лагерь вернулись лишь во втором часу ночи, а в начале седьмого были уже на ногах. В этих приполярных широтах нельзя терять ни одного погожего (для работы) дня. В августе и даже в конце июля здесь становится все холоднее и холоднее, снеж­ный покров с больших высот как бы сползает ниже, а мелкие ручейки по утрам покрываются тонкой ледя­ной коркой. Словом, северная осень вступает в свои права. Лишь у подножия Буордахского массива сохра­няется чудесный покров растительности яркой осенней расцветки. Этот великолепный орнамент особенно хоро­шо виден при восхождении на большие высоты массива.

Через несколько дней мы завершили намеченную про­грамму исследований в бассейне Кюрэтэр. Теперь наш путь лежит в район другой реки — Люнкидэ. Она при­влекает наше внимание тем, что по обоим берегам ее на значительном протяжении обнажаются громадные скалы, которыми и заканчивается массив.

Крутые склоны речки Люнкидэ переходят в относи­тельно пологий водораздел. С него можно спуститься, обогнув крутую часть склона, а затем пробраться в верховье речки. Но мы решили не терять зря времени и идти напрямик, по склону. Вначале все шло хорошо. Но затем чаще стали появляться крутые, поросшие густым кустарником скальные выступы с большими тре­щинами, обойти которые было трудно. Когда преодоле­вали очередной крутой участок склона, перед нами ока­залась широкая трещина. Лошадь попыталась перепрыг­нуть ее и сбила меня с ног. Однако падение в трещину оказалось не столь страшным, и мы продолжали свой путь. Спустились в долину речки и направились к ее верховью. Но и здесь путь нам преградил крутой ска­листый перепад долины, обойти который стоило большо­го труда. Подниматься же по сильно отполированной, скользкой поверхности мы не рискнули.

Поздно вечером добрались к развилку реки и были не­обычайно удивлены и обрадованы: здесь, на высоте 1300 м, где кругом одни только горные кручи и даже трава не везде растет, вдруг, словно мираж, перед нами предстала настоящая роща из даурской лиственницы и березы! На фоне белоснежных горных вершин ее ослепи­тельно зеленый наряд был особенно великолепен. Громад­ные скалы-великаны вздымались круто вверх на многие сотни метров, среди них затерялась и наша Люнкидэ, русло которой стремительно опускается вниз, как бы желая поскорее вырваться из этого каменного заточения. Утро следующего дня встретило нас сверкающей бе­лизной •— все вокруг было покрыто небольшим слоем выпавшего ночью снега. Однако, как только пригрело солнце, он быстро стаял, и сразу же прибавилось воды в речке и ее притоках.

Мы свернули в правый приток и очутились в протя­женном узком ущелье. Русло в некоторых участках за­нимало все ущелье, тем самым затрудняя наше про­движение. Местами его глубина достигала метра, и пе­реходить его вброд было не очень приятно. Стенки ущелья сложены разнообразными горными породами. В местах, где непосредственно соприкасаются извержен­ные (магматические) и вмещающие их осадочные породы, можно видеть, как завоевывал себе пространство, вдавливаясь в окружающие породы, кислый и очень вязкий расплав, который затем остыл и образовал по­роды, называемые липаритами.

Поднялись еще несколько километров вверх по прито­ку, и вдруг — неожиданная находка — множество квар­цевых жил. Толщина их иногда тоньше пальца, но встречаются и довольно мощные — 40—50 см. Протяги­ваются они по склону местами на несколько сотен мет­ров. С большого расстояния все это похоже на белую паутину, которая резко выделяется на более темном фо­не пород. Мы долго и внимательно осматриваем эти жилы. В некоторых из них заключены различные рудные скопления: галенит (свинцовый блеск) — минерал, из которого получают свинец, и сфалерит (цинковая обман­ка) — минерал с большим содержанием цинка. Хотя это не такое уж большое богатство, оно нас все же обра­довало — значит, породы Буордахского массива потен­циально рудоносны. Много и других рудных минералов: пирита (серного колчедана), халькопирита (медного колчедана), магнетита (магнитного железняка). В Та­рынском субвулканическом массиве (хребет Сарычева), расположенном в системе хребтов Черского, мне уда­лось обнаружить золото, серебро, галенит и сфалерит. В отдельных местах выявлено олово. Встретились нам небольшие, но очень красивые и совершенно прозрач­ные скопления (друзы) правильных кристаллов кварца.

Итак, мы получили почти полное представление о строении и составе пород Буордахского массива, одна­ко не хватало некоторых сведений, и, чтобы их добыть, пришлось подняться еще выше. Ближе к вершине перед нами выросли почти отполированные скальные стены, где легко было проследить, как изменяются горные по­роды на разном по вертикали уровне.

Взобравшись еще выше, попадаем на циркообразную арену, окруженную крутыми, порой отвесными, скалами. Площадка, на которой мы стоим, оказалась небольшим ледником с маленьким озерцом в центре. Холодно и неуютно. Ничто не нарушает покоя, только изредка па­дающие камни создают шум, а затем опять наступает мертвая, гнетущая тишина.

Выбравшись отсюда, стали спускаться вниз по круто­му склону. Здесь также господство одного только камня, никаких признаков жизни. И вдруг — цветы! На крохот­ной площадке, где с трудом можно разместиться, ра­стут нежно-розовые цветы, очень похожие на эдельвейсы. Стебельки их маленькие, всего два-три санти­метра от земли, но красота соцветий, необыкновенная. Значит, жизнь есть и на этих, казалось бы, совсем без­жизненных и угрюмых скалах, на высоте свыше 2000 м. От этого тепло становится на душе, легче кажется ноша и не так трудны подъемы и спуски по крутым скло­нам.

Через несколько дней наши наблюдения продолжа­лись уже в другом месте — на речке Сатостобут. По­пасть сюда можно было только через очень крутой пере­вал, продвижение же по самой речке невозможно — ме­шают наледи, крутые водопады и прижимы скал (непро­пуски).

Преодолев перевал, спустились к единственной, но удобной для стоянки лесной рощице. По обеим сторонам очень крутые скалистые склоны, местами напоминающие каменные стены, а к верховью — громады горных вер­шин, куда и лежит наш путь.

Несколько километров пути — и мы вплотную подо­шли к высокой почти вертикальной скальной стене. Русло речки как-то «разбрелось» по скалам и ниспа­дает оттуда небольшими струйками.

С трудом взбираемся на небольшую площадку, чтобы сделать кратковременную передышку. Пред нами уже другая обрывистая скала, в узком ущелье которой на­ходится мощный водопад. Подъем в «лоб» не получает­ся. Обходим это препятствие по крутому склону, делая изрядную петлю. Точнее — больше ползем на четверень­ках, чем идем, и теряем на это много времени. Но ни­чего другого придумать невозможно.

Наконец преодолено и это препятствие, но перед нами вновь открывается крутое ущелье, тянущееся на многие километры. Вверху оно становится более узким, а склоны круче, приобретая в разрезе форму клина, направ­ленного острием вниз. А еще выше ущелье как бы упирает­ся в конец большого ледникового языка. Отсюда ледник протягивается вверх, вплоть до самой вершины массива. Добравшись до верховья ущелья, осмотрели залегающие там горные породы.

Обратный путь был легче, и к полуночи мы благопо­лучно возвратились к своим палаткам, усталые, измо­танные, но довольные тем, что маршрут оправдал наши надежды.