2 года назад
Нету коментариев

Многим читателям, вероятно, нетрудно вспомнить французский художественный фильм «Заморо­женный», показанный несколько лет назад на экранах. В нем создан образ главного героя, замороженного в прошлом веке. При раскопках его случайно обнаружи­вают вмерзшим в глыбу льда. «Находку» увозят в спе­циализированное медицинское учреждение, где героя размораживают и оживляют. Этот герой, сохранивший возраст и память до того момента, когда его заморозили, после выхода из анабиотического состояния начинает свою вторую жизнь и, разумеется, попадает в целый ряд комедийных ситуаций.

Может ли нечто подобное стать реальностью?

Известный русский ученый профессор Бахметьев дол­гие годы жизни посвятил проблемам анабиоза. После отъезда из Болгарии в сентябре 1913 г. он прочел в Киеве лекцию, которую закончил так: «Мечников занят сейчас опытами по возрождению человека, пытаясь вернуть ему вечную молодость, превратить старика в юношу. Я не сомневаюсь в том, что когда-нибудь, через десять, два­дцать пять, сто лет, этого добьются. Но когда? Может быть, тогда, когда никого из нас, присутствующих здесь, не будет среди живых… Но и нам хочется испытать такое счастье. И вот мы прибегаем к помощи анабиоза… По­том придет смерть, будет искать нас и спрашивать: где же они? И окажется, что «нас» нет, что мы укрылись от смерти каким-то таинственным способом. И смерть, опозоренная, уйдет. А в это время я буду спокойно спать в анабиотическом состоянии… Промчатся годы. Появит­ся какой-нибудь «Мечников второй» или «Мечников тре­тий» и откроет «секрет вечной молодости». И тогда меня разморозят, и я оживу… С помощью маленького шприца в мою кровь введут живительный бальзам, названный «Мечников №…», и моя. поседевшая борода начнет чер­неть, мое старческое сердце станет снова молодым, два­дцатилетним…»

«Вот почему русские газеты того времени называли Бахметьева «современным Фаустом», — писал в сво­ем библиографическом очерке о научных трудах Бах­метьева видный болгарский зоолог академик И. В. Буреш.

Замедлить ход времени, применив замораживание! Бесспорнно, идея бессмертия, перевода человека в ана­биотическое состояние с помощью холода весьма заман­чива. Как в прежние времена, так и в наши дни она продолжает занимать умы ученых.

Еще в 1766 г. английский физиолог Хантер высказал мысль о том, что «если бы человек захотел посвятить последние десять лет своей жизни чередованию сна и активности, то его жизнь могла бы продлиться до тыся­чи лет — при размораживании через каждые сто лет на один год он мог бы каждый раз узнавать, что же произошло за то время, когда он был безжизненной ледяной сосулькой».

В более близкие времена американский физиолог и специалист по гибернации В. Поповиц из университета в городе Атланта (США) писал: «Если бы человек, по­добно медведям и суркам, впадал в зимнюю спячку, то мог бы жить 1400 лет».

Давайте посмотрим — есть ли основания для подоб­ного рода прогнозов? Многочисленные опыты бесспорно доказывают, что холод замедляет течение биохимических реакций. В принципе вполне возможно при заморажива­нии замедлять жизненные функции, т. е. так понижать обмен веществ, чтобы «замедлить» ход времени.

Французский ученый Анри Лабори в опытах с жи­вотными охладил их организм до +30°С и сумел отсро­чить смерть клеток мозга на 15 мин после полной оста­новки работы сердца. С помощью аппарата «Искусствен­ное сердце — легкие», соединенного с термостатом, мож­но понизить температуру организма до +10°С. Но серд­це останавливается еще при +25°С. Между тем для тех целей, которые ставил перед собой ученый, требовалось, чтобы оно не останавливалось и кровообращение не на­рушалось даже при +10°С. Известно, что животные, впа­дающие в зимнюю спячку, переходят эту границу безбо­лезненно. Применяя различные вещества, изменяющие каталитическую активность ферментов, Лабори удалось поддерживать сокращение сердца у кроликов и собак при температуре ниже +10°С.

К сожалению, совсем не просто подвергнуть замора­живанию организм человека, так как содержащаяся в нем вода вызывает разрушения. Капиллярные силы не позволяют воде превращаться в лед при температуре 0°С. Даже при —15°С она может оставаться в неустойчи­вом переохлажденном состоянии. Это состояние завер­шается внезапно — в межклеточном пространстве и внут­ри клеток образуются кристаллики льда с острыми края­ми, которые разрывают нежные стенки клеток, в резуль­тате чего возникают биологические повреждения. Вода в живом организме всегда содержит соли. Под влиянием холода заметно меняются концентрации растворов. На­рушается общее электролитное равновесие, тесно свя­занное с процессами жизнедеятельности. Кроме того, не­которые насыщенные растворы не замерзают до температуры —60°С. Необходимо понизить температуру до — 190°С, чтобы обеспечить полную стабилизацию кри­сталлической среды.

В 30-е годы в этом отношении открылись новые пути. Профессор Б. Лайет высказал идею, сводившуюся к то­му, что можно помешать клеткам изменяться, если не дать им времени для этого. Речь шла о витрификации, т. е. о переходе цитоплазмы за доли секунды в «стекло­образное состояние». Но возникает вопрос: как мгновен­но перейти от +37°С к —196°С? Предлагался следую­щий метод: привязать кусочки ткани к пулям для огне­стрельного оружия и стрелять ими в охладительную ван­ну. К сожалению, Лайет сам был вынужден констати­ровать, что для мгновенного охлаждения кусочков жи­вой материи необходимо, чтобы их размер не превышал… четверти миллиметра.

В 1956 г. ученым удалось оживить крыс, заморожен­ных при температуре —6°С. Интересно, что у «воскрес­ших» — животных защитные силы организма оказались вы­ше, чем у контрольных животных, они имели более выносливое сердце и были устойчивее к заболеваниям. Но все-таки крысы находились в состоянии только мни­мой смерти — при таких температурах большая часть во­ды, содержащейся в их организме, не замерзала, а про­цессы обмена веществ хотя и были сильно заторможе­ны, но все же продолжались.

В 1958 г. французский ученый Луи Рей сделал сле­дующий шаг. Ему удалось заморозить сердце зародыша цыпленка, поместив его в жидкий азот при температуре — 196°С. На сей раз было достигнуто полное остекление, и сердце стало твердым как камень. Но согретое в ванне при температуре +37°С, оно снова начало пульсиро­вать.

«Жизнь — это смерть»,— сказал в XIX в. великий французский физиолог Клод Бернар. С точки зрения биологов XX в., смерть все еще остается чем-то фатально неизбежным, изначально предопределенным. Но по мне­нию ученых, клетка потенциально бессмертна, и в теле человека нет ни одного органа или ткани, заведомо обре­ченных на смерть. Французский биолог Жан Ростан счи­тает, что если человека можно было бы раздробить на отдельные клетки и затем каждую из них поместить в пи­тательную среду, то подобный «рассыпанный» человек практически стал бы бессмертным. Смерть — это лишь одна из разновидностей несчастного случая. В опреде­ленный момент что-то останавливает работу хронометра сложной, высокоорганизованной системы, которая руко­водит согласованной работой миллиардов клеток. Но не­счастный случай не может быть признан неизбежным! Ученые предполагают, что «беспорядок», вызванный не­счастным случаем, можно исправить. В тот момент, ког­да человек делает последний вздох, все клетки его ор­ганизма все еще живы. Если бы удалось искусственно восстановить биологическое равновесие, то организм можно было бы оживить. Этой проблемой занимается в медицине особая область — реанимация. Профессор В. Неговский из Москвы, один из пионеров в этой облас­ти, спас многих больных, умерших преждевременно, на­пример, во время операции из-за большой потери крови или остановки сердца. Так, известно, что академик Лан­дау, лауреат Нобелевской премии по физике, став жерт­вой автомобильной катастрофы, «умирал» 4 раза, и че­тырежды был возвращен к жизни.

В первые минуты после остановки работы сердца ор­ганизм находится в неустойчивом состоянии клинической смерти. Естественно, что остановка сердца влечет за со­бой прогрессирующее умирание тканей. Через 5—6 мин первыми начинают отмирать клетки коры головного моз­га. С каждой секундой вероятность оживления человека катастрофически уменьшается. В литературе неоднократ­но описывались случаи оживления умерших.

Во время отступления наполеоновской армии из Рос­сии в ноябре 1812 г. в сражении под селом Красным был смертельно ранен французский генерал Орнано. Воен­ный врач констатировал факт отсутствия признаков жиз­ни. Один из наполеоновских полководцев, поверив в то, что генерал мертв, приказал немедленно похоронить его в глубоком сугробе. Однако после сражения один из офицеров выкопал труп генерала, чтобы перевезти его во Францию и там похоронить с надлежащими воински­ми почестями. Но когда «мертвого генерала» перенесли в штаб-квартиру французской армии, он «пришел в себя». Орнано был доставлен во Францию, но уже не как мерт­вец, а с новым для его прозвищем «воскресший генерал». Много лет спустя другой французский император Напо­леон III присвоил Орнано звание маршала.

Анализируя этот случай, советские ученые профес­сор Н. Агаджанян и А. Катков пришли к заключению, что генерала Орнано спасло сочетание двух факторов — охлаждение и потеря крови, так как вместе с кровью ор­ганизм теряет питательные вещества и кислород, другими словами, оказывается в условиях пищевого и кислород­ного голодания. Именно такое сочетание пищевой и кис­лородной недостаточности более всего способствует об­ратимому ослаблению физиологических функций орга­низма в условиях охлаждения, впадания в анабиотиче­ское состояние с последующим «воскрешением». В под­тверждение они приводят другой пример, описанный В. Флайгом в книге «Внимание, лавины», изданной в 1960 г.: «После лихорадочного разгребания снега до обе­да 2 февраля удалось извлечь из-под него 26-летнего Фрайзенера, погребенного снежной лавиной ночью 21 ян­варя в 2 часа ночи! Силы окончательно покинули его в тот момент, когда он издал последний крик о помощи, находясь уже под снегом. Но что это? Фрайзенер начал приходить в себя и даже открыл глаза! Тихим голосом, но вполне отчетливо он рассказал о своих муках и охва­тившем его счастье, когда он понял, что спасен, ведь он остался жив после 13 дней, проведенных под лавиной».

В Советском Союзе тоже зарегистрированы случаи оживления людей, умерших в результате глубокого ох­лаждения зимой. Нередко находили людей, замерзших до такой степени, что отсутствовало малейшее проявление жизни, но как только их согревали, они оживали.

Так, например, в марте 1960 г. в морг больницы одно­го из совхозов Казахстана доставили труп мужчины. В акте осмотра была сделана запись: «Окоченевшее тело полностью обледенело, без признаков жизни. Постуки­вание по телу вызывает глухой звук, как от ударов по дереву. Температура на поверхности тела ниже 0°С. Гла­за широко раскрыты и на них образовалась ледяная ко­рочка. Пульс и дыхание не прослушиваются. Диагноз: общее замерзание, клиническая смерть!»

Вопреки такому заключению доктор П. С. Абрамян принял энергичные меры для оживления пострадавшего: согревание теплой водой, стимулирование сердечной дея­тельности, искусственное дыхание, массаж сердца. Через полтора часа упорной работы врачу удалось вернуть че­ловека к жизни, хотя пришлось ампутировать у него пальцы рук. Пострадавшим оказался 29-летний тракто­рист В. И. Харин. Он возвращался на тракторе в дерев­ню, но внезапно мотор заглох. После двухчасовых без­результатных попыток завести мотор тракторист решил добираться домой пешком, но потерял ориентировку, си­лы покидали его. Тогда он решил немного отдохнуть, его одолел сон, а затем его почти полностью занесло снегом. Пока его отыскали, прошло 3—4 ч. Тракториста нашли без шапки, он потерял ее по дороге.

Другой необычный случай произошел в Токио. Лето 1967 г. выдалось очень жарким. В один из таких дней шофер грузовика-рефрижератора Масару Сайто решил немного отдохнуть и охладиться в холодильной камере грузовика, перевозившего блоки «сухого льда», т. е. твер­дой углекислоты. Дверь рефрижератора неожиданно за­хлопнулась и шофер оказался в западне, абсолютно бес­помощным перед тремя крайне опасными факторами, холодом ( — 10°С), быстро нарастающей вследствие ис­парения «сухого льда» концентрацией углекислого газа и кислородной недостаточностью, возникшей в связи с расходованием запасов кислорода при дыхании в гер­метически закрытом пространстве. Когда шофера из­влекли из холодильной камеры, он оказался в абсолют­но замерзшем состоянии и не подавал никаких призна­ков жизни. Но в ближайшей больнице ему была оказана срочная медицинская помощь, и он был спасен.

Почему же Харин и Сайто не погибли? У обоих в результате значительного понижения температуры го­ловного мозга наступила так называемая гипотермия, которая и предохранила нервные клетки от повреждения вследствие кислородной недостаточности, так как потреб­ность в кислороде была ничтожной. В случае с японским шофером гипотермия развивалась быстро и достигла большой глубины. В рефрижераторе была высокая кон­центрация углекислого газа, выделявшегося из сухого льда, что оказывало наркотическое воздействие, вслед­ствие чего степень приспособляемости организма к кис­лородному голоданию повысилась.

Подобные результаты при опытах с животными еще до этих случаев получил советский ученый Н. Н. Тимо­феев. В условиях герметически закрытого помещения ему удалось на целые сутки охладить подопытных животных до 5—7°С путем повышения содержания углекислого газа и понижения содержания кислорода, а после этого вернуть животных к жизни.

Ученые всегда с особым интересом относились к по­добным поразительным случаям, стараясь дать им науч­ное объяснение. Узнав о случае с Сайто в Токио, юго­славский ученый Анжус решил воспроизвести это явление в экспериментальных условиях. Он поместил белых крыс в герметически закрытый стеклянный сосуд при низкой температуре. Быстрое увеличение концентрации угле­кислого газа, выделявшегося крысами при дыхании, спо­собствовало такому же быстрому и глубокому охлажде­нию животных. В результате выяснилось, что крысы, ко­торые в обычных условиях могут без опасности для жиз­ни перенести охлаждение лишь до 15—16°С, при повы­шении концентрации углекислого газа переносят темпе­ратуру до 1—2°С.

В других опытах было установлено, что понижение температуры тела способствует замедлению процесса обмена веществ и уменьшению потребности организма животных в кислороде. При температуре тела 28°С пот­ребность в кислороде уменьшилась до 50% от нормаль­но необходимого кислорода; при 24°С до 30%, а при 20°С до 15%. Кроме того, резко замедлялись сердечная дея­тельность, дыхание и кровообращение, благодаря чему жизнь организмов сохранялась при минимальном расходе запасов питательных веществ.

Но вернемся к случаям спасения замерзших людей. Обычно во всех случаях клинической смерти вследствие переохлаждения температура внутренних органов людей понижалась, как правило, до 26—24°С. Однако извест­ны исключения из этого правила. Вот, например, одно из них.

В феврале 1951 г. в одну из больниц Чикаго привезли 23-летнюю негритянку, обнаруженную полураздетой в снегу. Она провела там 11 ч при колебаниях температу­ры воздуха от —18 до —26°С. Температура ее внут­ренних органов в момент поступления в больницу была 18°С. Современные хирурги редко решаются охлаждать человека до такой низкой температуры даже во время сложных операций, так как принято считать, что это пре­дел, ниже которого могут наступить необратимые изме­нения в коре головного мозга. Но в описываемом случае врачей удивило то обстоятельство, что при таком сильном переохлаждении тела пострадавшая все еще дышала, хотя и редко (3—5 вздохов в минуту). Пульс тоже был очень замедлен (12—20 ударов в минуту) и нерегулярен (паузы между сердечными сокращениями достигали 8 с). Врачам удалось сохранить ей жизнь, но пришлось ам­путировать ступни ног и пальцы на руках.

До недавнего времени ученые считали, что если уто­нувшего человека не вынести из воды в течение 5—6 мин, то он неизбежно погибнет в результате необратимых патологических изменений в коре головного мозга, вы­званных острой кислородной недостаточностью. Однако оказалось, что в холодной воде это время может значи­тельно продлиться. Так, например, в американском шта­те Мичиган зарегистрирован такой случай: 18-летний сту­дент Брайан Канинхем провалился под лед замерзшего озера, и его извлекли оттуда лишь через 38 мин. Постра­давшего немедленно доставили в ближайшую больницу, где с помощью искусственного дыхания (он вдыхал чис­тый кислород) ему вернули жизнь. Безусловно, помогло и то обстоятельство, что тело юноши было охлаждено в ледяной воде.

Другой случай произошел с 5-летним мальчиком Вегардом Слетемуненом из города Лилестрема (Норве­гия) — он провалился под лед замерзшей реки. Через 40 мин безжизненное тело ребенка вынесли на берег и начали делать искусственное дыхание и массаж сердца. Вскоре у мальчика появились признаки жизни, а через двое суток к нему вернулось сознание и он спросил: «А где мои очки?»

В периодической печати нередко появляются сенса­ционные сообщения об оживлении людей после продол­жительного пребывания подо льдом или снегом. В это трудно поверить, но кратковременное переохлаждение человек все же способен перенести.

Все эти случаи уникальны, так как большинство по­пыток охладить до 0°С не впадающих в зимнюю спячку млекопитающих, как правило, заканчивались неуда­чей — после размораживания животные очень редко ожи­вали.

Как можно объяснить все эти уникальные случаи оживления людей, замерзших или утонувших в ледяной воде и пробывших в этом состоянии более получаса пос­ле наступления смерти? Ведь ученые считали, что оживить человека можно только в том случае, если прошло не более 4—5 мин после прекращения всех жизненных функций организма.

В 1968 г. ответом на эти вопросы занялись специа­листы из Института хирургии им. А. Вишневского в Москве во главе с доктором биологических наук А. С. Конниковым. До тех пор целенаправленные исследова­ния молекулярных процессов, протекающих в тканях ор­ганизма после наступления смерти, не проводились. Со­ветские ученые поставили перед собой задачу изучить у высших организмов молекулярные механизмы и условия обратимости смерти. Известно, что после наступления смерти перестают функционировать целые системы, пре­жде всего из-за остановки кровообращения прекращает­ся доставка необходимых материалов для процессов жизнедеятельности в органах и тканях. Ученые, прибегнув к искусственному кровообращению, продолжали поддер­живать кровоснабжение в мертвом организме кроликов и таким образом обеспечивать ткани веществами, кото­рые могли быть использованы для обмена веществ без поступления самого необходимого для жизни — кислоро­да. Советским ученым принадлежит открытие, свиде­тельствующее о том, что поступающие в мертвый орга­низм метаболиты свободно проникают в клетки всех ор­ганов и преодолевают биологические преграды точно так же, как у живых здоровых животных. Но так или иначе через час после наступления смерти все процессы синте­за в органах и тканях приближаются к нулевому уров­ню. С другой стороны, исследователи установили, что через несколько часов после смерти в тканях печени, мозга, почек и других органов процессы распада биопо­лимеров до низкомолекулярных соединений уже не на­блюдались. Это дало им повод прийти к заключению, что распад белков и нуклеиновых кислот при гибели орга­низма в условиях острой гипоксии (кислородной недо­статочности) прекращается так же, как и их синтезиро­вание, — наступало своеобразное состояние, названное исследователями метаболическим нулем. Это состояние, в сущности, известно — оно характерно для явления ана­биоза и широко распространено в природе. У высших ор­ганизмов обычно не бывает полного анабиоза — этому состоянию у них соответствует зимняя спячка, при ко­торой процессы жизнедеятельности полностью не прекращаются, а лишь сильно замедляются. Состояние, по­добное анабиозу, можно вызвать у высокоорганизован­ных животных искусственно, если понижать энергетиче­ский уровень в живой системе путем охлаждения. Если живого кролика охладить до температуры 10—20°С, то у него прекращаются биосинтетические процессы — как и после наступления смерти,— фактически наступает тот же самый «метаболический нуль», так как не наблюдает­ся ни распад биополимеров, ни их синтезирование. Од­нако между этими двумя состояниями существует боль­шая разница. При глубокой гипотермии «метаболиче­ский нуль» легко обратим. Анализ показал, что смерть сложного организма в условиях острой кислородной не­достаточности приводит к двум видам изменений, про­текающих на молекулярном уровне. Прежде всего в свя­зи с прекращением доставки энергии для биологических систем прерывается круговорот белков и нуклеиновых кислот и тем самым выключаются физиологические функ­ции организма как целостной системы, т. е. прекращается жизнедеятельность, но жизнеспособность все еще сохра­няется, как и при глубокой гипотермии (при температу­ре 10—20°С). Эти изменения еще могут быть обратимы. Молекулярные изменения второго вида, проявляющиеся через несколько минут после смерти, уже необратимы. Ферменты теряют свои свойства биокатализаторов, что приводит к утрате жизнеспособности биологической си­стемы. При гипотермии подобные изменения не насту­пают.

Исходя из этих соображений, ученые решили прове­рить, как повлияет холод на мертвый организм, что про­изойдет с подопытными кроликами, если их охладить до той же температуры 20°С после смерти? Опыты показа­ли, что если через 1 ч или 1,5 ч начать переливание кро­ви, обогащенной кислородом, и при этом медленно повы­шать температуру, в определенный момент кролики на­чинают оживать! Сначала начиналось сокращение серд­ца, через 1 ч, при температуре тела 26—30°С, возобнов­лялось и дыхание, а еще через какое-то время (в общем через 3—4 ч с момента наступления смерти) появлялись признаки восстановления высшей нервной деятельности. При исследовании обмена веществ у этих «воскресших» животных оказалось, что у них во всех органах восста­навливаются и биосинтез, и распад белков и нуклеиновых кислот, причем метаболизм восстанавливается одно­временно с функциями всего организма, т. е. кролик ожи­вал в полном смысле этого слова. Стало очевидным, что под воздействием холода белки в организме каким-то образом сохраняют (или приобретают снова) способность в ответ на возобновление поступления кислорода в клет­ки восстанавливать свою ферментативную активность. Следовательно, быстрое охлаждение сложного теплокров­ного организма после его смерти действительно дает возможность оживить его через значительно более про­должительное время, чем предполагалось до сих пор. В чем же состоит действие холода на ферменты?

Давно известно, что скорость некоторых химических реакций при понижении температуры на 10°С сокращает­ся в 2—4 раза. Однако биохимические реакции, т. е. ре­акции, в которых в качестве катализаторов выступают ферменты, не всегда подчиняются этому закону. Извест­но, например, что при температуре выше 40°С активность большинства ферментов вследствие изменений в строе­нии молекул понижается (тепловая денатурация). Оп­тимальная ферментативная активность у многих биока­тализаторов появляется при более низких температурах, чем температура, необходимая для нормальной жизне­деятельности теплокровного организма. Эксперименталь­ным путем удалось установить, что ферментные системы биосинтеза белков у подопытных собак после смерти активнее при температуре тела 24°С, чем при 38°С. Все это дало повод советским ученым сделать вывод, что у животного с постоянной температурой тела при пони­жении температуры тела ниже обычной параллельно с понижением общего уровня энергии в системе происхо­дят изменения в пространственном строении фермен­тов, потенциально способствующие усилению фермента­тивных метаболических процессов. Судя по всему, имен­но подобные изменения происходят при охлаждении кро­ликов до температуры 20°С после их смерти. Можно пред­положить, что холод возвращает белкам трупа их спо­собность быть ферментами — способность, утраченную ими после наступления смерти из-за нехватки кислоро­да. При возобновлении снабжения кислородом в услови­ях низких температур тела эта их способность восстанав­ливается, обмен веществ возобновляется, и происходит чудо — труп превращается в живого кролика. Эта гипотеза в последнее время получила известное экспери­ментальное подтверждение.

Таким образом, исследования советских ученых по­казали, что после наступления смерти можно, изменяя температуру тела, искусственно изменять пространствен­ное строение белков-ферментов, возвращая им способ­ность восстанавливать свои функции. Быстрое охлажде­ние после смерти, очевидно, во многих случаях может способствовать оживлению человека даже через продол­жительное время после его смерти. Из проведенных опы­тов следует, что использование такого охлаждения прод­левает сроки сохранения потенциальной жизнеспособ­ности у высокоразвитого животного до полутора часов.

Но в то время, как советские ученые придерживаются мнения, что необходимо дальнейшее изучение открытых ими молекулярных механизмов, что позволило бы еще глубже раскрыть закономерности смерти и оживления сложных биологических систем, некоторые находчивые ученые на западе буквально спекулируют на достижениях науки. Они шумно рекламируют тезис о бессмертии. В сущности, о чем же идет речь? Известно, что медицина все еще не в состоянии справиться с многими болезня­ми, при которых смертельный исход неизбежен. Но ме­дицинская наука, вступившая в период бурного развития, может в будущем открыть методы лечения всех болез­ней. Если пациент непосредственно после смерти будет заморожен в герметически закрытой камере и сохранен до тех времен, когда эти открытия будут сделаны, то, по мнению этих ученых, есть возможность вернуть его к жизни.

Эта идея особенно нашумела почти 20 лет назад, ког­да стало известно, что специалист в области физиологии профессор Джеймс Бедфорд из Лос-Анджелеса, умирая в возрасте 73 лет, завещал, чтобы его тело привели в со­стояние анабиоза. В тот момент, когда была констатиро­вана смерть, группа ученых приступила к заморажива­нию тела профессора, чтобы «воскресить» его тогда, ког­да медицина станет всесильной. Предварительно в кровь ввели вещество, препятствующее ее свертыванию. После этого кровь удалили и заменили ее искусственной плаз­мой, содержащей необходимые вещества. Работу остано­вившегося сердца взял на себя аппарат для искусствен­ного кровообращения. Одновременно с этим тело заморозили с помощью сухого льда. Через несколько дней оно было перенесено в криокапсулу, похожую на огромный термос, заполненный жидким азотом ( —196°С).

После опыта, проведенного над профессором Бедфор­дом, в западных странах развернулась шумная кампания за «бессмертие». Были созданы общества, взявшие на се­бя «обязательства» обеспечить «вечную жизнь». Многие миллионеры записались в эти общества и заплатили всту­пительный взнос, который составлял «всего лишь» 10 тыс. долларов! Дальнейшие дополнительные расходы связы­вались с приобретением криокапсулы, жидкого азота, с оплатой персонала и, разумеется… с процессом вос­крешения. Одним из тех, кто пожелал воспользоваться подобным «благом», стал известный греческий милли­ардер Аристотель Онассис, распорядившийся подвергнуть криоконсервации труп своего 24-летнего сына Александ­ра, которому предстояло сменить отца у кормила одной из самых крупных в мире финансовых монополий. Из­вестно, что Александр — опытный пилот, налетавший бо­лее тысячи часов,— разбился на своем двухмоторном самолете на афинском аэродроме. И все же Онассис оп­латил требуемую сумму, чтобы «заморозить» труп своего сына. В 1973 г. стало известно, что сам Аристотель Она­ссис и тогдашняя его жена Жаклин (вдова президента США Джона Кеннеди) за «приличную» сумму заключи­ли договор с одной фирмой, обязавшейся после того, как наступит их клиническая смерть, подвергнуть их тела криоконсервации.

С такой же надеждой в США терпеливо ждут своего «воскрешения» уже десятки скончавшихся миллионеров. В американском городе Формингдейл с 1972 г. функцио­нирует настоящая «клиника для мертвецов», которой руководит некто Кертис Хендерсон. Все пациенты, на­ходящиеся в герметически закрытых и глубокозаморо­женных хранилищах, умирали с надеждой, что когда-нибудь они снова вернутся к жизни. В этой клинике ра­ботают по методу доктора Этингера — профессора Вен­ского университета. По его мнению, «ныне человек мо­жет воскреснуть, физически воскреснуть после смерти!». Методика венского профессора состоит в следующем: после смерти пациента у него удаляют всю кровь и за­тем вводят в его кровеносные сосуды специальный рас­твор глицерина. Тело пациента заворачивают в станиоль и закрывают в сосуд с сухим льдом, поддерживающим температуру —79°С, который помещают в герметически закрытый ковчег со стеклянным колпаком, названный Этингером спальным холодильником, содержащий жид­кий азот (— 196°С). Этот азот периодически заменяют, что позволяет сохранять труп в течение неопределенно долгого времени — до тех пор, пока медицина не будет в состоянии излечить болезнь, приведшую пациента к смерти.

По мнению президента другой калифорнийской фир­мы «Транстайм», при замораживании мертвецов «надо исходить из того факта, что медицина и наука быстро развиваются и через несколько десятилетий или столе­тий станут излечимыми те болезни, от которых сегодня люди умирают. Необходимо переждать это время». И специалисты фирмы также замораживают умерших в специальных контейнерах с жидким азотом, который со­храняет трупы при температуре —196°С.

Разумеется, существуют и другие методики добро­вольного замораживания умирающих людей, лелеявших надежду на последующее «воскрешение». Например, аме­риканский профессор Поль Стал обеспечивает своим па­циентам пребывание в холодильниках-цилиндрах, куда умирающего можно поместить еще до наступления кли­нической смерти.

Есть ли основания считать, что подобного рода на­дежды осуществятся?

На этот вопрос многие ученые отвечают отрицатель­но. Так, например, нейрофизиолог Питер Гауэрс счита­ет, что основные клетки человеческого мозга начинают дегенерировать сразу же после наступления клинической смерти из-за отсутствия кислорода. Всего лишь через час они погибают окончательно. По его мнению, «похорон­ная наука», обещающая сохранение клеток организма че­ловека живыми при необычайно низких температурах до бесконечности, — это прежде всего грандиозная фи­нансовая афера, торговая операция без какого бы то ни было теоретического и экспериментального основа­ния».

Того же мнения придерживается и доктор Дэвид Ро­бинсон, работающий на кафедре криобиологии при Джорджтаунском университете. Он полагает, что «ус­пешная криоконсервация всего организма человека может быть осуществлена лишь тогда, когда удастся успешно сохранять при низких температурах все отдельные ор­ганы человека, как, например, мозг, да еще при том не нарушить память или индивидуальность пациента. Тогда глагол «замораживать» приобретет совершенно новое значение».

С ними солидарен и канадский врач Эдмунд Декорм: «Замораживание может замедлить некоторые биологи­ческие процессы, но не выключить их совсем. Какой бы ни была степень замораживания, в мертвом теле неиз­бежно будет продолжаться распад молекул. При темпе­ратурах, которые теперь используют, в организме насту­пают такие перемены, которые через 4—5 ч становятся уже необратимыми».

Член-корреспондент АМН СССР В. А. Неговский, один из самых известных в мире патофизиологов, утверж­дал: «Техника еще не в состоянии обеспечить достаточно низкие температуры, которые позволили бы избежать распада нервных клеток и других тканей. Я знаю лишь один подобный случай со счастливым концом — это слу­чай со спящей красавицей. От столетнего сна ее пробу­дил поцелуй. Это тоже способ реанимации, да к тому же еще и приятный».

Но несмотря на все эти высказывания, не будем заяд­лыми пессимистами и не станем забывать, что в XX в. один из пионеров новой биологии — советский ученый Метальников — высказал свой знаменитый парадокс: «Если есть что-либо, что наилучшим образом характери­зует живой организм, так это бессмертие!» Сегодня впер­вые в истории биологическое бессмертие бросает вызов времени…