3 года назад
Нету коментариев

Возможности развития сельского хозяйства

Крайний Север и районы, приравненные к нему, занима­ют 50% территории СССР. На этой площади сосредото­чено от 80 до 100% полезных ископаемых, использова­ние которых необходимо для дальнейшего развития на­родного хозяйства, и проживает около 3% населения на­шей страны. Площадь индустриальных очагов на Севере к 2000 г. и на более отдаленный период составит около 100 000—120 000 км2 (1% всей территории Севера).

Как же осваивать остальную территорию Севера, пре­вышающую 10 млн. км2?

Прочное освоение Севера с его постоянным заселени­ем невозможно без создания собственной продовольствен­ной базы, т. е. без развития сельского хозяйства. Конеч­но, на Севере нецелесообразно культивировать зерновые культуры, даже в тех немногих районах по южной его окраине, где климат способствует этому; невозможно вы­ращивание фруктов и теплолюбивых овощей. Зато, как по­казывает опыт, на Севере рентабельно молочное живот­новодство — здесь хорошо растут кормовые травы, пер­спективно птицеводство, не только яичного, но и бройлерного направления, а также свиноводство на пище­вых отходах. Однако прежде всего огромные северные территории будут использоваться как пастбища для се­верных оленей и охотничье-промысловые угодья (рис. 20). Большое количество водоемов на Севере может послу­жить отличной базой для развития рыболовства. Одновре­менно эти пространства можно использовать для отдыха и туризма.

Северные олени на зимнем пастбище

Северные олени на зимнем пастбище

Накопленный опыт свидетельствует о том, что продо­вольственная база на Севере создается на основе рационального сочетания производства продуктов сельского хозяйства в местных условиях и завоза их из других рай­онов страны. На месте выгодно производить прежде всего малотранспортабельные и скоропортящиеся продукты — некоторые овощи, например капусту, картофель, а также молоко, яйца, мясо. В настоящее время темпы сельскохо­зяйственного освоения Севера несколько отстают от тем­пов промышленно-индустриального освоения. Сейчас обеспечение населения районов Севера основными сель­скохозяйственными продуктами производится в значи­тельной степени за счет переброски их из других райо­нов страны.

В условиях очагово-промышленного освоения Севера, территориальной разобщенности, отсутствия дорог со­здание продовольственной базы для изолированных ин­дустриальных центров основывается, преимущественно на организации подсобных хозяйств. Такие хозяйства-совхо­зы созданы при комбинатах «Североникель», «Апатит», «Воркутауголь», Норильском горно-металлургическом, «Алданзолото» и других. Производство продуктов земле­делия и животноводства в непосредственной близости от потребителей позволяет до минимума сократить потери продукции при транспортировке и расходы на ее доставку и реализацию.

В промышленных центрах имеются довольно мощные ТЭЦ и ГРЭС, которые вырабатывают огромное количество тепла. Нередко это тепло в виде подогретых вод сбрасы­вается, производя разрушения в хрупких северных эко­системах. На этом «бросовом» тепле рентабельно строить тепличные комбинаты для производства овощей закрытого грунта.

В ряде районов, где имеются выходящие на поверх­ность геотермальные воды, можно строить тепличные хозяйства. Продукция таких тепличных комбинатов, как показывает пока еще небольшой опыт в этом деле, имеет минимальную стоимость.

Большие перспективы имеются на Севере и для раз­вития животноводства — свиноводства, птицеводства, мо­лочного скотоводства.

Свиноводство на Крайнем Севере базируется в основ­ном на привозных кормах и поэтому не получило доста­точно широкого распространения. Между тем в городах и поселках ежедневно образуется большое количество пи­щевых отходов (на 1 человека в год приходится около 100 кг отходов). Это — дешевый высокопитательный корм. Себестоимость 1 т кормовых единиц пищевых отходов в 2 раза ниже 1 т кормовых единиц завозимых концентра­тов. Расчеты показывают, что за счет пищевых отходов поголовье свиней на Севере можно увеличить до 1 млн. голов.

В последние годы широкое развитие получило птице­водство. Некоторые области Севера полностью обеспечи­вают себя яйцепродуктами. Есть реальная возможность полностью удовлетворить в ближайшие годы потребность населения Севера в яйцепродуктах за счет местного про­изводства.

На севере Красноярского края, по данным Научно-исследовательского института сельского хозяйства Край­него Севера, завоз 1000 яиц обходится в 200—210 руб. Это не считая боя, порчи из-за непогоды, когда продукты лежат на складах и не могут быть перевезены к потре­бителям. Производство 1000 яиц на месте обходится в 137—152 руб. Красноярский край — один из самых отдаленных районов Севера; в других, ближе расположен­ных, производство яиц обходится дешевле.

Крупные птицефабрики и свинокомбинаты — это пред­приятия промышленного типа, что в условиях Севера яв­ляется очень важным фактором, определяющим перспек­тиву развития.

Молочное скотоводство

Большую роль в создании местной продовольственной базы на Севере играет мясомолочное скотоводство. Но развитие его невозможно на привозных кормах. В настоя­щее время в большую часть районов Крайнего Севера сено доставляется Северным морским путем или по ре­кам. Тонна сена, завезенная в Норильск, обходится в 170—200 руб., а вот местное сено стоит дешевле: 1 т— 110—114 руб. Примерно такая же ситуация складывается и в других районах Севера.

Для сельского хозяйства Севера особенно ценны ал­лювиальные поименно-дерновые почвы. Луговые поймен­ные угодья — основной источник получения грубых, сочных и пастбищных кормов. Богатство луговых траво­стоев и большие площади пойм, пригодных для исполь­зования, позволяют на Севере в широких масштабах развивать молочное животноводство. Для этого пригодны прежде всего поймы крупных рек: Печоры, Оби, Енисея, Лены. Не менее важны и такие реки, как Поной, Мезень, Уса, Надым, Пур, Таз, Хета, Котуй, Хатанга, Яна, Инди­гирка, Колыма, Анадырь и др.

Однако освоены пойменные угодья в целом слабо (5— 20%). И одна из главных причин этого — обилие кустар­ников на лугах и их небольшие размеры, что затрудняет использование машин. Естественные чистые луга пред­ставлены небольшими лужайками от 500 до 4000 м2, ко­торые разобщены кустарниками, заболоченными пониже­ниями, старицами. Отсюда вытекает и необходимость ме­лиоративных работ в поймах. Расширение площадей сенокосов и пастбищ проводят в основном за счет рас­чистки дренируемых закустаренных участков пойм со злаковыми или разнотравно-злаковыми травостоями.

В совхозе «Большая Инта» Коми АССР стоимость ос­воения закустаренных площадей, включая авиахимиче­скую обработку и уборку сухостоя, составляет 150—200 руб/га, в то время как освоение залесенных подзо­листых и заболоченных земель обходится дороже.

Расширение площадей пойменных лугов целесообразно сочетать с применением минеральных и органических удобрений. Это — основной и пока единственный доступ­ный путь быстрого и резкого повышения урожайности лу­гов. В настоящее время уже многие хозяйства подкармли­вают пойменные луга минеральными удобрениями и вы­возят туда навоз. Это в 2—3 раза повышает урожайность сенокосов.

Полное освоение пойменных угодий всех рек Севера может обеспечить кормами 5,0—5,5 млн. голов крупного рогатого скота. Однако многие промышленные центры удалены от рек, а в некоторых областях (Мурманская, Камчатская) нет рек с поймами, пригодными для сель­скохозяйственного освоения. В таких местах важным фондом для расширения площадей под посевы кормовых трав являются торфяно-болотные почвыесли под ними нет вечномерзлых грунтов. Обработка торфяно-болотных почв на вечномерзлых грунтах ведет к понижению тем­пературы почв вследствие создания теплоизолирующего слоя из сухого органического вещества в верхней части почвы.

В Мурманской и Камчатской областях, а также в юж­нотаежных районах под торфяно-болотными почвами обычно нет многолетнемерзлых грунтов. Эти почвы отли­чаются более высоким потенциальным плодородием по сравнению с песчаными и супесчаными подзолистыми почвами. На торфяно-болотных почвах требуется меньше органических удобрений, здесь обычно нет лесной расти­тельности, огромных валунов и камней, удаление которых очень трудоемко. Осваивать такие почвы значительно про­ще, чем минеральные.

Для получения хороших урожаев зеленой массы трав необходимо ежегодно вносить минеральные удобрения всех видов: азотные — 100—140 кг/га действующего ве­щества, фосфорные — 40—100 кг, калийные — 40— 100 кг/га.

В результате осушения, проведения комплекса куль­турно-технических и агротехнических мероприятий боло­то в течение 2—3 лет превращается в высокопродуктив­ное угодье. При этом в почвах улучшается аэрация, уси­ливаются процессы гумификации растительных остатков, в летнее время понижается влажность почвы и несколько повышается ее температура (за счет уменьшения тепло­проводности осушенной верхней части почвы).

Практика освоения торфяно-болотных почв свидетель­ствует о том, что при условии создания хорошей осуши­тельной сети и правильной ее эксплуатации урожаи сельскохозяйственных культур на этих почвах обычно не ниже, чем на хорошо окультуренных минеральных поч­вах, а иногда даже и больше. Так, по данным Полярной опытной станции Всесоюзного института растениеводства (ПОСВИР), урожай зеленой массы овса на окультурен­ной минеральной почве достигает 130—180 ц/га, а на торфяно-болотной — 150—230 ц/га, кормовой капусты — 300—500 ц/га, зеленой массы кормовых трав (на тех и других почвах) — 200—250 ц/га.

Хорошим свойством окультуренных торфяно-болотных почв является устойчивость их водного режима даже в засушливые годы. Вместе с тем на минеральных почвах культурные растения почти ежегодно страдают от засухи. Но участки с торфяно-болотными почвами, например в Мурманской области, имеют небольшие размеры — обыч­но несколько гектаров (реже — десяток—два). Мощность торфа колеблется от нескольких десятков сантиметров до 4 м. Малый размер этих участков в сочетании с открытой системой дренажных канав, переувлажнением почвы в дождливые периоды создает трудность для применения механизации. В результате участки торфяно-болотных почв в Мурманской области мало пригодны для выращи­вания однолетних трав (овес, горохо-овсяная и вико-овсяная смеси) и пропашных кормовых культур.

Торфяно-болотные почвы целесообразнее использовать для создания долголетних сеяных лугов, позволяющих ежегодно, независимо от погоды, получать высокие устой­чивые урожаи сена (50—60 ц/га) и зеленой массы (200— 250 ц/га).

Себестоимость кормов с долголетних сеяных лугов, по данным ПОСВИРа и совхоза «Индустрия», в 1,5—3,0 раза ниже, чем кормов, полученных за счет выращивания одно­летних трав и пропашных культур. Использование тор­фяно-болотных почв для создания сеяных лугов позволяет содержать их длительный срок (6—8 лет) в хорошем со­стоянии без проведения мелиоративных мероприятий.

В Камчатской области около 70% сельскохозяйствен­ной продукции производится в юго-восточной части по­луострова. По данным Камчатской сельскохозяйственной опытной станции, основным фондом для создания пашни под картофель, овощи и кормовые травы являются тор­фяно-болотные почвы.

Торфяники Камчатки характеризуются повышенной кислотностью и низким содержанием доступных растени­ям форм питательных веществ, особенно фосфора (менее 5 мг на 100 г торфа). В совхозах «Петропавловский», «Пограничный» и «Начикинский» открытой сетью кана­лов и полиэтиленовым дренажем осушено более 7 тыс. га торфяников. Используются осушенные торфяники в ос­новном для выращивания однолетних трав на зеленый корм и силос.

В целях улучшения теплового режима осушенных торфяников в суровых климатических условиях Севера перспективно создание гребневого микрорельефа на паш­не. На гребнях высотой 35—40 см урожай получается на 45% больше, чем на ровной поверхности. Температура почвы в гребнях на глубине 15 см — на 1,5—3° С выше, а воздушный режим — благоприятнее, чем на ровной по­верхности. Это проверено в условиях Мурманской, Кам­чатской и Тюменской областей.

Но в большей части районов Севера, между Мурман­ской областью и побережьем Тихого океана, торфяники расположены на вечномерзлых грунтах, и освоение их для выращивания кормовых трав нецелесообразно. Поэто­му важным условием для дальнейшего укрепления кор­мовой базы, расширения площадей под овощи на Севере является освоение не только пойм и торфяно-болотных почв, но и лесотундровых, а также тундровых земель (рис. 21, 22).

Лесотундровый участок, предназначенный для освоения под кормовые культуры

Лесотундровый участок, предназначенный для освоения под кормовые культуры

Уборка овса на силос комбайном повышенной проходимости на осваиваемом третий год лесотундровом участке

Уборка овса на силос комбайном повышенной проходимости на осваиваемом третий год лесотундровом участке

Еще К. Маркс указал, что процесс расширения возде­лываемой земли всегда совершается путем перехода к худшей земле и такой переход — результат необходимо­сти, а не доброй воли. Эти слова полностью могут быть отнесены к тундровым и лесотундровым землям.

Интересен опыт освоения таких земель, проводимый в двух совхозах комбината «Воркутауголь»: «Централь­ном», расположенном в тундре, севернее г. Воркуты, и «Горняке», находящемся на границе тундры и лесо­тундры, южнее совхоза «Центральный». Работы по за-лужению тундры начались в 1958 г. При этом организа­тор и руководитель этих работ И. С. Хантимер [33] счи­тает, что для производства силоса и сена на одну корову потребуются площадь, занятая непосредственно трава­ми,— 3,24 га, в том числе сенокосы — 2,61 га, пастбища — 0,63 га; кулисы из древесно-кустарниковых полос — 0,36 га, т. е. всего 3,6 га окультуренной мелиорируемой тундры. Среднегодовой урожай сена на таких участках равен 19 ц/га; зеленой массы — 81 ц/га. Размер кормо­вой площади в тундре, по расчетам И. С. Хантимера,— не больше, чем в южных областях.

На Ямальской сельскохозяйственной опытной станции, расположенной на 100 км южнее воркутинского совхоза «Центральный», тоже ведутся работы по освоению лесо­тундровых земель. К 1975 г. под пашню здесь использо­валось около 300 га. Урожай зеленой массы овса на этих землях составил 150—180 ц/га. Начаты работы по залу-жению лесотундры для создания культурных пастбищ.

Как показал опыт, при освоении тундровых земель не нужно оборачивать почвенный пласт с помощью плуга. Обычное для средних широт парование почвы здесь не только не оказывает положительного действия, но, напро­тив, ведет часто к эрозии почвы и поднятию слоя вечной мерзлоты. Осваиваемые тундровые участки обрабатывают боронами (дисковой, рельсовой), чтобы измельчить пер­вичный растительный покров, затем почвы известкуют (желательно не менее 6—8 т/га), вносят навоз (от 20 до 80 т/га), удобряют N60P50-60K40-60.

Сельскохозяйственное освоение таких участков лучше всего проводить путем залужения травостоями долголет­него пользования, способными обеспечить хозяйства вы­сокими и устойчивыми урожаями. Из многолетних трав наиболее перспективны местные популяции лисохвоста и мятлика лугового: травосмеси из них дают в среднем 22— 24 ц/га сена. Первый опыт по залужению тундры в сов­хозе «Центральный» был начат в 1958 г. посевом мятлика лугового и лисохвоста. Этот луг существует уже более 20 лет.

В деле создания сеяных лугов вокруг промышленных центров, таких, как Воркута с окружающими ее шахтер­скими поселками, имеются огромные неиспользованные возможности. Основные трудности при их реализации — это отсутствие необходимого количества удобрений, су­ровый климат и холодные почвы. Опыт совхоза «Цент­ральный» показал, что сильным и быстро действующим органическим удобрением могут служить фекалии. Урожаи трав, на участках, удобренных фекалиями, возрастают в 3—5 раз.

Вокруг промышленных центров целесообразно искус­ственно обогревать окультуренный слой, что также хоро­шо сказывается на урожае. С этой целью в весенне-летнее время промышленные теплые воды пропускаются по ме­таллическим трубам, проложенным в почве. Такие опыты проводились в Норильском совхозе, где урожай белоко­чанной капусты на обогреве был получен на 17—20 дней раньше, чем в обычных условиях.

В последние годы в совхозах и колхозах Крайнего Севера все шире практикуется создание на ровных дни­щах спущенных термокарстовых озер высокопродуктив­ных лугов из трав: арктофилы рыжеватой, крестовника, вейника, арктагростиса, которые дают 180—200 ц/га зеленой массы (без удобрений). В 1973 г. совхоз «Север­ный» Магаданской области заготовил на таких угодьях 500 т сена и 600 т силоса и впервые обошелся без завоза кормов из других районов. Следует отметить, что только в Анадырской тундре имеется около 1 млн. га легко спус­каемых мелководных озер с гумусированной, непригодной для рыбоводства водой.

При рассмотрении вопросов освоения торфяно-болот­ных почв, тундровых, лесотундровых и таежных земель говорилось о необходимости известкования почв ввиду их высокой кислотности, а также внесения в них удобрений. Почвы Крайнего Севера холодны, и это затрудняет ас­симиляцию в них минеральных веществ. Вместе с тем в течение короткого летнего периода при длительном сол­нечном освещении культурные растения очень быстро на­ращивают зеленую массу. Корни культурных растений в отличие от кустарников, кустарничков и других диких растений Крайнего Севера, не обладают микоризой, спо­собствующей получению минеральных соединений из почвы. Все это свидетельствует об огромной роли удоб­рений на Севере.

Обобщение опыта хозяйств Крайнего Севера показы­вает, что известкование и удобрение в большинстве случаев определяют рентабельность всех остальных видов мелиорации.

По расчетам А. Д. Панадиади, на осушение со строи­тельством крупных сооружений, укладкой закрытого дре­нажа требуются большие капитальные вложения — 400— 600 руб/га. Это в условиях нечерноземной зоны на талых грунтах. Развитие мелиорации в зоне вечной мерзлоты сопряжено с еще большими трудностями, многие из кото­рых представляют пока нерешенные научно-технические проблемы. Осушение 1 га на вечной мерзлоте стоит до­рого. Вместе с тем капиталовложения на производство удобрений (N60P60K60) на 1 га обходится примерно в 50 руб., а эффект от их применения в тундре очень большой (рис. 23). Так, на Кольском полуострове, в ок­рестностях Полярно-альпийского ботанического сада и поселка Кукисвумчорр расположен тундровый участок. В 40-х годах для обеспечения скота зелеными кормами и сеном было освоено около 50 га тундры, при этом вноси­лись минеральные удобрения (NPK) и навоз. Обработанный участок удобрялся и засевался травами до конца 50-х годов. В дальнейшем без подсева и удобрений на нем вот уже более 20 лет сохраняется луговая разнотравная растительность, урожай которой составляет 20—25 ц/га.

Большеземельская тундра...

Большеземельская тундра…

А теперь обратимся к несложным расчетам. Для того чтобы обеспечить молоком город с населением 100 тыс. человек, потребуется примерно 5 тыс. коров при ус­ловии, что средний надой молока на одну корову будет равняться около 3 тыс. л в год, а расчетная потребность свежего молока на одного человека — 150 л. Для выпаса этих 5 тыс. коров необходимо около 20 тыс. га культурных пастбищ (4 га на одну корову), в том числе 2 тыс. га лесокустарниковых полос.

Как известно, к концу 1977 г. на Крайнем Севере на­считывался 1 млн. голов крупного рогатого скота, в том числе 400 тыс. коров, обеспечивающих местное населе­ние молоком на 33%. К началу 80-х годов для удовлет­ворения потребностей в молоке 8-миллионного населения Крайнего Севера за счет местного производства нужно будет иметь 1,5—2,0 млн. коров. Это если исходить из реально существующих удоев, а они в большинстве об­ластей Крайнего Севера (в Тюменской, Амурской, Читин­ской областях, Якутской АССР, Бурятской АССР и др.) ниже 3 тыс. литров в год. Для такого количества коров потребуется 6—8 млн. га культурных пастбищ.

Это примерные цифры, учитывающие только пого­ловье коров. Если же расчет сделать вообще на крупный рогатый скот, а потом прибавить земли, необходимые для производства овощей на Крайнем Севере, то нужная пло­щадь сельскохозяйственных угодий, по-видимому, возра­стет до 10—15 млн. га (100 —150 тыс. км2).

Получается огромная территория, которая составляет в то же время не более чем 1,4% всей площади Севера.

Как видим, возможности для развития мясо-молочного скотоводства и создания необходимой для этого кормовой базы имеются. Задача эта трудная, но вполне выполнимая. Без собственной продовольственной базы не может быть прочного заселения Севера и освоения его огромных минерально-сырьевых ресурсов.

Таким образом, индустриальные центры, а также зе­леные зоны кормовых трав и овощей с лесокустарниковы­ми полосами вокруг них займут не более 3% территории Севера, а остальные 97% (свыше 10 млн. км2) будут использоваться, как и сейчас, под пастбища северных оле­ней и в качестве охотничье-промысловых угодий.

Оленеводство

Большая роль в создании местной продовольственной базы принадлежит оленеводству. Северное оленеводст­во — своеобразная форма животноводства, распространен­ная в основном в нашей стране. В СССР сосредоточено 2,2 млн. (71% мирового поголовья) домашних северных оленей и около 800 тыс. диких. Оленеводство — одна из главных отраслей сельскохозяйственного производства Крайнего Севера СССР.

Экономическое значение оленеводства для Севера трудно переоценить. В настоящее время мясо оленей со­ставляет около трети всего производства мяса по зоне Севера, а в ряде районов значительно больше, например в северных районах Камчатской области — 50%, Тю­менской — 60%, в Магаданской — 70 %, в том числе в Чукотском национальном округе — 100%. Себестоимость мяса оленей в 2,5—3,5 раза ниже себестоимости мяса других видов сельскохозяйственных животных, разводи­мых на Севере. Ежегодная прибыль от северного олене­водства составляет 20—25 млн. руб.

Кроме мяса, широко используются оленьи шкуры, идущие на изготовление зимней одежды и обуви, замши. Шкуры являются также превосходным материалом для переносных жилищ: чумов, яранг и др. Коренные жители используют все части туши оленей, включая сухожилия, а рога находят все большее применение в медицинской промышленности и при изготовлении сувениров.

Пока еще существенно и транспортное значение оле­неводства. В ряде районов таежного Севера, например в Эвенкии, пушной охотничий промысел почти полностью основывается на использовании транспортного оленевод­ства, в частности верховых оленей.

Не менее важно и социально-политическое значение оленеводства. Как известно, эту отрасль хозяйства раз­вивают 26 малых народов советского Севера, а также коми и якуты. В основном именно оленеводством обеспе­чивается занятость коренного национального населения в общественном производстве и рост его материального благосостояния.

Оленеводство как отрасль животноводства интересно еще и потому, что его объектом являются почти дикие животные, находящиеся в начальной стадии доместика­ции, т. е. одомашнивания. Здесь еще не сформировались хорошо выраженные породы и едва начата племенная работа. В оленеводстве мы видим пример начальной ста­дии вовлечения дикого вида из генофонда фауны в хо­зяйственную деятельность. Сравнительное изучение пер­вых признаков формирования сельскохозяйственного животного (морфологических, физиологических, экологи­ческих и других) представляет большой интерес для зоо­технической и биологической науки.

Оленеводство в сравнении с другими отраслями сель­ского и промыслового хозяйства Севера дает наибольшую отдачу на единицу затрат и позволяет совхозам и кол­хозам развивать молочное животноводство, звероводство, рыболовство, охотничий промысел. Тем самым обеспечи­вается более полная занятость коренного населения в общественном производстве и рост его материального благосостояния.

Оленеводство испытывает большую нужду в наземном механическом транспорте. Его применение значительно уменьшает перекочевки, создает благоприятные условия для увеличения численности и более рационального со­держания стада, а также повышения производительно­сти труда оленеводов. Механический транспорт позволяет сократить потребность хозяйства в транспортных рабочих оленях и тем самым увеличить продуктивную часть стада (рис. 24).

Снегоход - наземный помощник человека в тундре

Снегоход — наземный помощник человека в тундре

Среди транспортных средств наиболее удобны легкие снегоходы типа «Буран».

Применение этих машин в оленеводстве позволяет полностью сократить поголовье транспортных оленей и соответственно увеличить на 10—13% маточное пого­ловье, что способствует увеличению выхода продукции оленеводства, прежде всего мяса телят, забиваемых осенью. Кроме того, снегоходы перевозят передвижные жилища оленеводов, на этих машинах легко окараули­вать оленей и управлять стадом. Такие машины не нарушают почвенно-растительный покров. Перспективны для Севера и другие виды транспорта — на широких шинах с переменным давлением, подвесные канатные дороги и т. д. В последние годы оленеводческие совхозы и кол­хозы пополнились большим количеством машин, оснащен­ных радиостанциями. Все это значительно облегчило труд оленеводов.

И все же темпы развития оленеводства еще недостаточ­но высоки. Одной из причин такого неустойчивого поло­жения в оленеводстве является ухудшение кормовой базы оленеводства — пастбищ.

В настоящее время суммарная площадь всех пастбищ, пригодных для выпаса северных оленей, составляет при­мерно 322 млн. га, их оленеемкость — около 3 млн. голов. Фактическое же поголовье достигло 2200 тыс. голов. По подсчетам В. Н. Андреева, И. М. Голосова, Б. В. Пре­ображенского [5], общая площадь оленьих пастбищ на 1971 г. равнялась 494 496 000 га, их суммарная емкость — около 3,5 млн. голов. Как видим, за истекшие годы пло­щади пастбищ сократились и оленеемкость уменьшилась.

Очень часто пастбища сокращаются в результате несоблюдения пастбищеоборотов, перевыпаса и выбивания. Так, в Мурманской области по этим причинам за 7—8 лет площадь пастбищ уменьшилась на несколько тысяч гек­таров, соответственно снизилась и их оленеемкость. То же самое произошло в Коми АССР, Ненецком автономном округе. В северных районах Ямало-Ненецкого автономно­го округа ежегодно становится непригодным для выпаса 10—15% пастбищ. В результате за последние 7—8 лет площадь пастбищ, преимущественно в тундровых и лесо­тундровых районах, сократилась на несколько тысяч гек­таров.

В то же время хорошими резервами для расширения оленеводства обладают таежные районы. Так, в Карель­ской АССР имеется около 7—9 млн. га пастбищепригодных территорий с оленеемкостью 80—90 тыс. голов. В та­ежных районах Коми АССР и Архангельской области можно дополнительно содержать не менее 15—20 тыс. оленей. Перспективно расширение таежного оленеводства в Ханты-Мансийском, Эвенкийском автономных округах и особенно в Бурятской и Тувинской АССР, Иркутской, Читинской, Сахалинской областях, Хабаровском крае, Игарском и Туруханскомрайонах.

Растительность пастбищ — неотъемлемая часть тунд­ровых, лесотундровых и таежных экосистем. Поэтому ее невозможно сберечь, не охраняя всей природной экоси­стемы.

Суровые природные условия предопределяют бедность растительного покрова Крайнего Севера: небольшое по сравнению с южными зонами количество видов растений, малую общую фитомассу и еще меньший ее ежегодный прирост. Запасы фитомассы резко падают в направле­нии с юга на север. Так, если надземную растительную массу в южной части арктической пустыни принять за 100%, то в арктической тундре на ее долю придется 253%, в типичной тундре — 604, в южной (кустарнико­вой) — 645, в лесотундре — 1483 и в редкостойных ле­сах — 2440 %. Несмотря на общее уменьшение массы ра­стительности к северу, зеленых кормов (ежегодно возоб­новляемых) в тундровой зоне не намного меньше, чем в редкостойных лесах. В арктической и типичной тундре ежегодно возобновляется 35—60% надземной фитомас­сы, в северной тайге — только 10 %. В арктической тундре около 90% ее прироста (2,4—6,4 ц/га) составляют осоковые растения и разнотравье, т. е. односезонная фитомасса. Рациональное использование ресурсов растительного покрова и их охрана невозможны без практического уче­та данной закономерности в распределении и возобновле­нии растительности. Эта закономерность является основой сезонной смены пастбищ с перекочевкой оленьих стад на лето в северные районы тундры, а на зиму — в лесотунд­ру и северную тайгу.

При введении пастбищеоборотов и умеренном выпасе ягельные пастбища приобретают стабильность, так как при этом сохраняются сами лишайники и тем самым обес­печивается возможность для их отрастания и восстановле­ния пастбищ. Наилучший прирост дают лишайники вы­сотой 3—4 см — от одного до нескольких миллиметров в год. В этом случае пастбище может восстановиться за несколько лет. Интенсивный выпас, выбивание пастбищ и уничтожение лишайников приводит к тому, что восста­новление лишайников задерживается на срок свыше 25 лет или же лишайники вообще не возобновляются. Капитан Биллингс, побывавший в Мечигменской губе в 1791 г., писал, что горы средней величины покрыты бе­лым мхом, т. е. лишайником. В настоящее же время весь Чукотский полуостров почти не имеет лишайниковых пок­ровов на сколько-нибудь значительных пространствах. Среднее покрытие лишайниками в тундрах полуострова не превышает 1—3%.

Охрана пастбищ и бережное отношение к ним — это только часть дела. Не менее важно восстановить выгорев­шие и выбитые пастбища и повысить их продуктивность.

На выбитых участках, как правило, появляются преж­де всего травы — осоки, пушицы, злаки и другие расте­ния в зависимости от степени нарушенности растительного покрова и почвы (рис. 25). Но травы отрастают на вы­битых пастбищах через 5—8 лет, распространены они не­большими куртинами, фитомасса трав мала. Большая часть территорий пастбищ, где выбита растительность, по­крывается пятнистыми тундрами, на которых пятна ми­нерального грунта, лишенные растительности, занимают до 60-80%.

Старая дорога, по которой ездили на деревянных нартах...

Старая дорога, по которой ездили на деревянных нартах…

Опыты по ускоренному восстановлению лишайников на выбитых и выгоревших пастбищах положительных результатов не дали. Лишайники растут очень медленно — несколько миллиметров в год, в то время как травы за несколько месяцев отрастают не менее чем на 20—40 см, давая фитомассу, в десятки и сотни раз превышающую массу лишайников. Но олени могут обходиться и без ли­шайников — были бы в достаточном количестве зимнезеленые корма, т. е. травы.

Таким образом, важный момент в укреплении кормо­вой базы оленеводства — это залужение сначала сильно, а потом и менее выбитых участков оленьих пастбищ. Перспективными травами для этого могут быть осоки, пушицы, злаки. Эти травы занимают огромные площади и растут на бедных тундровых почвах.

Восстановив нарушенные и выведенные из оборота пастбища, мы повысим их оленеемкость не менее чем до 4,5—5,0 млн. голов.

Это будет большим вкладом в решение важной зада­чи, поставленной XXV съездом КПСС: «Осуществить крупные меры по созданию устойчивой кормовой базы, широко используя для этого большие возможности мелио­рации земель».

Коневодство

С каждым годом в нашей стране и за рубежом растет спрос на конское мясо. На Севере мясное табунное коне­водство издавна развивается в Якутии. Подсчитано, что на территории этого края пастбищные и сенокосные угодья позволяют дополнительно содержать более 300 тыс. лошадей и довести их общую численность до 460 — 470 тыс. голов, а производство конского мяса до 30 тыс. тонн в живой массе.

Следующий путь расширения мясного коневодства — это распространение его по всей таежной зоне Сибири и Дальнего Востока. Имеющиеся там пастбища позволяют содержать не менее 800 тыс. лошадей и получать от них ежегодно по 50—60 тыс. т конского мяса в живой массе.

Третий резерв повышения продуктивности коневодст­ва — это улучшение качества якутских лошадей путем скрещивания животных, принадлежащих к разным от­родьям. Эффект такого скрещивания выражается прибав­кой живого веса лошадей в возрасте 3—3,5 лет на 50— 55 кг. Путем отбора возможно выведение больших групп чистопородных якутских лошадей, имеющих высоту в холке 145—150 см, обхват груди 180—190 см и вес — до 450—500 кг. Это даст дополнительно тысячи тонн кон­ского мяса.

Охотничье-промысловое хозяйство

Почти все колоссальное пространство Севера представля­ет собой полноценные охотничьи угодья. Таковыми они останутся и на далекую перспективу: индустриальные очаги вместе с пригородными сельскохозяйственными зо­нами в обозримом будущем займут, как уже отмечалось, не более 3% территории Крайнего Севера.

Развивая охотничье-промысловое хозяйство, мы вовле­каем в оборот такие биологические ресурсы, которые никакими другими способами не могут быть использованы: растительность водоемов, ветви кустарников, осоки, пу­шицы, лишайники, семена и корни растений, беспозво­ночных животных, мышевидных грызунов. Все это пре­вращается в великолепные шкурки ондатр, песцов, белок, соболей, горностаев, мясо диких оленей, лосей и т. д.

Пушнина была и будет наиболее ценной частью охот­ничьей продукции. Очень ценны пух и перо диких птиц, особенно гагачий пух. Привлекательна также мясная про­дукция диких животных. Дикие животные поставляют и лекарственное сырье: панты, жир и печень.

С каждым годом возрастает и эстетическое значение животного мира при общении человека с природой.

Первостепенная роль в освоении промысловых угодий и ресурсов принадлежит коренным народам Севера, зна­чительная часть которых занята в традиционных отраслях хозяйства — оленеводстве, охоте, рыболовстве. Охота обеспечивает до 50% денежных доходов населения, зани­мающегося промыслами. За последнее пятилетие районы Севера ежегодно поставляли государству 53—58% про­мысловой пушнины, 80—90% боровой дичи, более 2 тыс. т мяса диких копытных [18].

Стратегия и тактика охотничье-промыслового хозяй­ства должна исходить из численности эксплуатируемой популяции: от соотношения количеств добытого зверя и его ежегодного прироста зависит судьба ресурсов промыс­ловых животных на Севере. Например, ежегодный при­рост северных оленей составляет 10—22% в зависимости от плотности популяции, наличия кормов и т. д. Но если ежегодный промысел этих животных превысит их при­рост, популяция оленей сократится и они вообще могут исчезнуть.

На территории Севера обитает более 30 видов пушных зверей. Здесь широко распространены такие ценные про­мысловые виды, как соболь, белка, песец, ондатра, горно­стай, лисица, колонок, заяц-беляк; встречаются также выдра, норка, росомаха, рысь, куница, речной бобр. Из перечисленных видов первые четыре обеспечивают более 90% стоимости всей пушнины, добываемой на Севере.

Соболь имеет промысловое значение по всему азиат­скому таежному Северу (рис. 26, 27). Шкурки этого зверька пользуются высоким спросом и за рубежом, цены на них растут.

Карта-схема распространения соболя

Карта-схема распространения соболя

Карта-схема заготовки шкурок соболей...

Карта-схема заготовки шкурок соболей…

За 1971—1975 гг. на Севере было заготовлено 8,2 млн. штук беличьих шкурок. Особенно много белки добыто в Якутской АССР, в Красноярском крае, Иркутской и Тю­менской областях. В 1977 г. на Ленинградском междуна­родном пушном аукционе средняя цена за беличью шкур­ку составила 2,63 доллара. Все выставленные 105 тыс. шкурок были проданы [22].

В начале 70-х годов в некоторых районах Севера на­блюдалось увеличение численности ондатры. Это свиде­тельствует о хорошей акклиматизации зверька, на­шедшего незаполненную экологическую нишу. Стали быстро расти заготовки ондатровых шкурок. Только за последние пять лет на Севере их было заготовлено 3,7 млн. штук.

С успехом проходит добыча песца. Так, за 1971— 1975 гг. промысловики сдали государству 386,4 тыс. пес­цовых шкурок. Основными районами песцового промысла являются Якутская АССР, Тюменская область и Красно­ярский край. На Ленинградском аукционе выставленные 4700 песцовых шкурок были распроданы очень быстро. По словам директора пушной конторы Всесоюзного объе­динения «Союзпушнина» М. Пастушенко [22], песец про­давался при активной конкуренции покупателей и по вы­соким ценам — в среднем 54,56 доллара за шкурку.

Главными промысловыми видами диких копытных в районах Севера СССР являются дикий северный олень и лось.

Наибольшее стадо диких северных оленей (450 тыс. голов) сосредоточено на Таймыре, еще одно крупное ста­до (180 тыс. голов) обитает в Якутии (рис. 28). В на­стоящее время общее поголовье дикого северного оленя в СССР превысило 800 тыс. голов. В связи с высокой чис­ленностью дикий северный олень на Таймыре стал объек­том массового промысла.

Схема распространения дикого северного оленя

Схема распространения дикого северного оленя

Лось на Севере распространен повсеместно, за ис­ключением тундровой зоны. Поголовье лосей на Обь-Ени­сейском Севере ориентировочно оценивается в 75—90 тыс. голов, в том числе в Ямало-Ненецком автономном окру­ге — 3,5 тыс., в Ханты-Мансийском—10—11 тыс., на Томском Севере — 10—10,5 тыс., в Эвенкии — 20—23 тыс., на севере Красноярского края 20—30 тыс., в Якутии — 80 тыс. К середине 70-х годов общая численность лося на Севере СССР достигла 750—800 тыс. голов [18].

Копытным животным на Севере принадлежит второе (после пушных) место в охотничье-промысловом хозяй­стве. С каждым годом возрастает объем заготовок этого вида продукции. Особенно возросли закупки мяса дикого северного оленя. Так, только госпромхоз «Таймырский» в 1976 г. сдал государству 11,7 ц оленины.

Третье место по стоимости в заготовках продукции охотничье-промыслового хозяйства Севера занимает боро­вая дичь: белая и тундряная куропатки, рябчик, тетерев, глухарь и др. При этом в основном заготавливаются бе­лая и тундряная куропатки. В 1974 г. промысловики до­были 588 тыс. штук боровой дичи, в 1975 г.— 304 тыс. штук [18]. В последнее время сильно сократились заго­товки боровой дичи в Коми АССР, Тюменской и Архан­гельской областях и в Красноярском крае.

В настоящее время охотничьи угодья Севера осваи­ваются немногим более чем на 50%.

С интенсивным развитием промышленности на Севере удельный вес продуктов охоты в валовой и товарной про­дукции северных районов значительно снизился. Однако в некоторых районах, например в Эвенкийском автоном­ном округе, он составляет более 10% всей валовой и бо­лее 1/3 сельскохозяйственной продукции. При этом сле­дует иметь в виду, что промысловая пушнина, пернатая дичь и мясо диких животных реализуются по ценам зна­чительно ниже розничных, а мясо домашних оленей и крупного рогатого скота — по ценам, вдвое превышаю­щим розничные.

Исключительно велико значение охоты для коренного населения Севера. Среди охотников преобладают эвенки, долганы, нганасаны, ненцы, ханты, манси, кеты и др. (50—80% и более). Эти народы значительную часть охотничьей продукции используют для удовлетворения собственных нужд. Например, водоплавающая дичь по­требляется на 100%, боровая дичь и мясо диких копыт­ных — на 80—95%. В последнее время на Крайнем Севере сильно возросла роль охоты как отдыха для населения.

За период с 1959 по 1970 г. городское население ко­ренных народов Севера увеличилось вдвое, а сельское — на 70%. Однако по-прежнему свыше 80% коренного на­селения Севера проживает в сельской местности. Несмот­ря на неизбежный процесс перехода части коренных жителей в промышленность, большинство их и в буду­щем останется в оленеводстве и в охотничье-промысловом хозяйстве.

Многолетняя практика показывает, что коренные жи­тели способны более эффективно использовать биологиче­ские ресурсы тундры и тайги, чем приезжие. Такое диф­ференцированное направление в распределении трудовых ресурсов Севера следует, очевидно, считать вполне оправ­данным и на ближайшие 10—15 лет.

Перспективы развития охотничье-промыслового хозяй­ства на Севере хорошие. В настоящее время и в обозри­мом будущем более чем 10 млн. км2 северных земель ос­танутся незатронутыми промышленным освоением и на этой огромной территории могут существовать все дикие животные, в том числе и те, которые являются объекта­ми охотничье-промыслового хозяйства. Но для этого не­обходимо сохранить природные экосистемы на огромной территории Севера. Поэтому проблема охраны природы, в частности охотничьих угодий, играет на Севере перво­степенную роль.

Широко распространенное мнение, что промышленное освоение Севера исключает развитие охотничье-промысло­вого хозяйства, ошибочно. При рациональном подходе охотничьи угодья не будут нарушены — в этом нет объ­ективной производственной необходимости.

Акклиматизация овцебыков

На советском Севере есть огромные пространства аркти­ческих и типичных тундр, не используемые ни одним ви­дом копытных травоядных животных. Сюда заходит лишь северный олень, да и то на очень короткий летний пери­од. С экологической точки зрения, эти тундры представля­ют собой свободную экологическую нишу. Суммарная площадь ее огромна — около 1—1,5 млн. км2. Давно уже советские ученые высказывали мысль о возможности и необходимости акклиматизации овцебыков и расселения их на этих арктических просторах.

Овцебык — крупное копытное животное Арктики. Он хорошо приспособлен к экстремальным условиям обита­ния, довольствуется скудным растительным кормом. Вес животного равен 250—300 кг, наиболее крупных сам­цов — 500—600 кг. Тело компактное, на загривке имеется горб, конечности и хвост короткие. Самцы и самки обла­дают изогнутыми острыми рогами. Овцебык покрыт тем­ной густой шерстью, которая на 60—80% состоит из под­пуши. Ость длинная — до 60—90 см, свисает по бокам тела почти до земли. Шерсть и мясо овцебыка отличаются высокими товарными качествами.

Овцебыки — стадные животные (рис. 29). Они совер­шают незначительные кочевки, питаясь в основном травя­нистой и кустарниковой растительностью тундры.

Овцебыки на Таймыре...

Овцебыки на Таймыре…

В недалеком прошлом овцебык был широко расселен не только по американскому и евразиатскому Северу. Од­нако в настоящее время коренные популяции овцебыков двух подвидов остались лишь в Арктической Канаде (64°—83° с. ш.) и северо-восточной Гренландии (70°— 83°30′ с. ш.). Их численность, по оценке на 1974 г., рав­на примерно 30 тыс. голов.

По мнению Н. К. Верещагина, на севере Таймыра ов­цебык был уничтожен человеком 200—300 лет назад. С этим можно согласиться, если учесть одну особенность овцебыков — они не убегают от врага, а принимают бой. Главный их враг — волк. Овцебыки во время опасности выстраиваются неровным кругом (рис. 30). Крупные звери, выставив вперед рога, располагаются по периметру, телята — в центре. Это хорошая защита от волков и пре­красная мишень для человека.

Овцебыки на зимнем пастбище...

Овцебыки на зимнем пастбище…

Акклиматизация овцебыков на зарубежном Севере началась около 80 лет тому назад. Животные были завезе­ны в Швецию, Норвегию, Исландию, на Шпицберген и Аляску — районы, экологически доступные для обитания этого вида. Чаще всего на новые места завозили телят-сеголеток или молодых (до годовалого возраста) овцебы­ков. Поначалу «новоселов» содержали в загонах, потом выпускали на волю.

В 1900—1901 гг. в Швецию из Восточной Гренландии завезли шесть телят-сеголеток. Однако спустя два года овцебыки здесь погибли, заболев острым воспалением легких.

В Норвегии овцебыков выпускали многократно, начи­ная с 1924 г. Последние небольшие партии были доставле­ны в эту страну в 1947—1953 гг. (всего 27 голов). В на­стоящее время там сохранилось, вероятно, несколько де­сятков этих животных.

Дважды (1929 и 1930 гг.) овцебыков завозили в Ис­ландию. К 1932 г. все 14 телят-сеголеток погибли. Неуда­чу акклиматизации овцебыков в Исландии, как и в Шве­ции, специалисты объясняют мягким влажным климатом этих стран. Однако в 1971 г. небольшое стадо из 5 овце­быков самостоятельно переселилось в Швецию из Норве­гии и даже дало потомство.

В 1929 г. овцебыки (17 голов) были выпущены на Шпицбергене. Местные условий оказались благоприятны­ми для их обитания и к концу 60-х годов численность овцебыков на Шпицбергене достигала примерно 150 голов.

В 1930 г. в район Фербенкса (Аляска) из Гренландии было доставлено 34 молодых овцебыка. Несколько лет животные находились в загоне; в 1934 г. они дали первый приплод.

В 1935—1936 гг. 31 овцебык был выпущен на о-в Нунивак в Беринговом море. Интродукция прошла успеш­но, чему способствовали благоприятные климатические, кормовые условия на острове и отсутствие хищников. С 1935 по 1973 г. численность овцебыков на Нуниваке увеличилась с 31 до 530 голов [42]. Популяция овцебы­ков на Нуниваке послужила исходным материалом для расселения этих животных на других островах и в север­ной части Аляски — всего в пяти районах. В настоящее время в связи с недостатком корма и деградацией паст­бищ американские зоологи предлагают ограничить остров­ную популяцию овцебыков, оставив 300—500 голов.

По расчетам канадского ученого Д. Тенера [43], овце­быку-самцу в сутки необходимо 15,4 г сухого корма на 1 кг живого веса, самке — 13,1 г. Животному весом 300 кг требуется около 4,7 кг корма в сутки, животному в 600 кг — более 9 кг. Как известно, ежегодный прирост фитомассы в арктической тундре колеблется от 0,5 до 7 ц/га, в подзоне типичных тундр — 11—20 ц/га.

Тяжелым периодом для овцебыков является зима, особенно многоснежная. Овцебык, имея короткие ноги, мо­жет выкапывать корм из-под снега глубиной не более 25—30 см. Поэтому лимитирующими для овцебыков яв­ляются зимние пастбища (рис. 30).

Исходя из этого, попробуем рассчитать возможную чис­ленность овцебыков, которые могут быть расселены в пу­стующей экологической нише советской Арктики. Будем считать, что в тундрах средний прирост фитомассы на 1 га равняется 5 ц, хотя он, как показано, значительно выше. Примем также увеличенную цифру суточной кор­мовой нормы для 1 овцебыка — 10 кг сухого корма или 20 кг сырой фитомассы на пастбище. В этом случае в год ему потребуется 7320 кг фитомассы, т. е. одному жи­вотному необходимо около 15 га пастбищ. Но к концу зимы вследствие накопления снега в понижениях доступ­ными для овцебыков остаются только 10% пастбищ, где глубина снега не превышает 25—30 см. Значит, вычис­ленную площадь нужно увеличить в 10 раз (15 га • 10 = 150 га). Прибавим к этой цифре для надежности еще 150 га и получим 300 га пастбищ, которые потребуются овцебыку.

Площадь арктических и типичных тундр в Совет­ском Союзе, не используемая оленями, равняется 1 — 1,5 млн. км2, т. е. 100—150 млн. га. Даже если исходить из 100 млн. га, то на этой территории может обитать не менее 300 тыс. овцебыков. При достижении такой числен­ности ежегодно можно будет изымать количество живот­ных, равное годовому приросту (около 10%),— 30 тыс. овцебыков. Это будет существенным вкладом в развитие экономики и хозяйства Крайнего Севера.

Кроме создания и восстановления природных популя­ций овцебыков, в США и Канаде организованы государ­ственные и частные фермы в Фербенксе, Вермонте, Эд­монтоне и др. по разведению этих животных с целью получения от них ценной шерсти. От одного овцебыка можно получить свыше 3 кг высококачественной шерсти, 1 кг которой стоит около 100 долларов. Счесываемая ежегодно шерсть одомашненных овцебыков идет на раз­личные изделия (в частности, для мужского свитера доста­точно 150— 200 г такой шерсти).

Таким образом, ежегодно только шерсть одного живот­ного приносит фермерам, разводящим овцебыков, доход не менее 1000 долларов, а как известно, овцебыки живут 20—25 лет. Кроме шерсти человек может использовать мясо, шкуры, молоко овцебыка, т. е. одомашнивание это­го животного выгодно и рентабельно.

Огромные арктические пространства, пригодные для обитания сотен тысяч овцебыков, возможность их одомаш­нивания позволили начать опыты по акклиматизации ов­цебыков и в Советском Союзе.

Местом первого эксперимента стал восточный Таймыр, 75° с. ш., правобережье р. Бикады, впадающей в оз. Таймыр. В геоботаническом отношении — это южная ок­раина подзоны арктических тундр.

П-ов Таймыр — один из крупных тундровых малоос­военных районов СССР, который по своим экологическим условиям является наиболее подходящим районом для акклиматизации овцебыка. Предполагается, что с его ин­тродукцией и дальнейшим расселением не только обога­тятся тундровые биоценозы, но и полнее будут использо­ваны малопродуктивные растительные ресурсы арктиче­ских широт.

Успешная акклиматизация овцебыка будет иметь боль­шое научное и хозяйственное значение. Работу по аккли­матизации поручено вести Научно-исследовательскому институту сельского хозяйства (НИИСХ) Крайнего Севе­ра, расположенному в г. Норильске.

В начале сентября 1974 г. из северной части о-ва Банкс (Канадская Арктика) была доставлена первая партия 15-месячных овцебыков (6 самок и 4 самца). Райо­ны отлова и выпуска лежат примерно на одной широте в подзоне арктических тундр (около 75° с. ш.). Канадские специалисты, сопровождавшие животных и присутствовав­шие на месте их выпуска, отметили, что правобережье р. Бикады по кормовым условиям богаче о-ва Банкс.

Привезенных животных первоначально поместили в изгородь площадью 95 га. Для них было завезено 10 т сена — аварийный запас корма на случай многоснежья и гололедицы. Но новоселы успешно перезимовали на мест­ных кормах.

Вторая партия — 40 овцебыков прибыла к нам в се­редине апреля 1975 г. с о-ва Нунивак (США), располо­женного на широте 60°. Половину привезенных из США животных доставили на Таймыр, где уже находились ка­надские овцебыки. Остальных завезли на о-в Врангеля.

Животные завезены с целью создания природной по­пуляции.

Место выпуска оказалось на 15° севернее их роди­ны — о. Нунивак.

После кратковременного карантина в специальной из­городи овцебыков выпустили во вновь построенный загон площадью 470 га (на одного животного приходилось около 23 га огороженных пастбищ). С самого начала вы­пуска овцебыки с о-ва Нунивак вели себя беспокойно, мало кормились, пытались разрушить загон; были случаи неоднократных побегов трех взрослых самок. Как видно, американские овцебыки трудно переносили новые условия обитания. Об этом свидетельствовал и затянувшийся пе­риод линьки животных, признаки которой отмечались даже в октябре 1975 г., т. е. через пять месяцев после начала линьки.

Наблюдения сотрудников НИИСХ Крайнего Севера за совместно пасущимися канадскими и американскими овцебыками показали, что первые ведут себя спокойно, делают большие копаницы (до 100—200 м2), легко добы­вают корм из-под снега; вторые же — больше времени тратят на перемещения, копаницы у них мелкие, разбросан­ные. Замечено, что американские овцебыки часто вообще кормятся на копаницах канадских собратьев.

За первый год акклиматизации американских овцебы­ков на Таймыре погибло 30% животных (6 голов). Но даже в естественной популяции, на о-ве Нунивак, ежегодная смертность овцебыков и сейчас составляет 25%, а в неко­торые годы только молодняка гибнет до 40% и больше [42, 43]. Зарубежный опыт интродукции овцебыков пока­зывает, что отход животных нередко достигает 100% (Норвегия, Исландия). При вольерном содержании 34 ов­цебыков в районе Фербенкса уже в первые годы погибло 29,4% животных.

Сейчас уже можно указать на главные причины от­носительно высокого отхода расселенных на Таймыре американских овцебыков на первом этапе акклимати­зации.

Американские животные взяты из переуплотненной, генетически ослабленной популяции, с пониженной жиз­нестойкостью: климатические условия на о-ве Нунивак менее жесткие, чем на Таймыре. Неудачно выбраны и сроки передачи и перевозки овцебыков. Животные заве­зены в более суровые природно-климатические условия — из Субарктики (южной) — в Арктику, из фенологической весны на Нуниваке (середина апреля) — в позднюю зиму (на Бикаде — 75° с. ш. — в это время еще сохраня­ются зимние условия). Завозить животных нужно было осенью, когда они наиболее упитанны, а фенологический перепад значительно меньше. Овцебыки после зимовки были ослаблены, истощены. Их отлов на мотонартах с помощью сетей, передержка, транспортировка в узких клетках привели к дополнительным физиологическим перегрузкам, отрицательно отразившимся на ходе адапта­ции этих животных в новых условиях.

Акклиматизация канадских овцебыков с о-ва Банкс проходит менее болезненно: сроки перевозки выбраны бо­лее удачно — осенью, после летней нажировки животных, перевезенных к тому же из очень суровых природных условий разных мест в более мягкие условия арктической тундры.

Сотрудники НИИСХ Крайнего Севера ежегодно рас­ширяют площадь огораживаемых пастбищ, которые зимой 1978 г. составляли примерно 2 тыс. га. В это время овце­быки выпасались на третьем огороженном участке пло­щадью более 700 га. На зиму им завозится сено — обыч­но более 10 т, комбикорма, травяная мука.

Две зимы (1976—1977 и 1977—1978 гг.) овцебыки пе­ренесли хорошо. Есть основания надеяться, что дальней­шая их акклиматизация пойдет нормально и эта группа животных станет исходной для будущей природной по­пуляции овцебыков на Таймыре. Емкость пастбищ Тай­мыра, не используемых северным оленем, позволяет вы­пасать здесь 40—50 тыс. овцебыков. На Таймыре и да о-ве Врангеля от овцебыков получен приплод. После того как начнется естественный прирост стада животных, часть молодых овцебыков будут отбирать для одомашнивания и разведения уже на специальных фермах п-ва Таймыр.