3 года назад
Нету коментариев

Понятие о Севере как суровом крае, мало или вовсе не приспособленном для жизни людей, постоянно изменя­лось. Древние греки Скифию, например, считали холод­ной северной страной, где невозможна жизнь цивилизо­ванных людей. Такого же мнения придерживались древ­ние римляне о землях, на которых жили варвары. Поэтому в места с таким страшным климатом, в том числе в Колхиду, Таврию, высылали нередко опасных граждан Римской империи. Один из них, римский поэт Публий Овидий Назон, с ужасом писал о крайней кли­матической суровости места своей ссылки — территории современной Молдавии:

…Кутают тело в меха, шаровары из шкур, когда люто

За душу стужа берет; только лицо на ветру:

Льдинки звенят при ходьбе, свисая с волос и качаясь,

И от мороза бела, заледенев, борода.

Здесь замерзает вино, сохраняя форму сосуда;

Вынут из кадки — не пьют: колют, глотая куском.

Высказать вам, как ручьи промерзают до дна от морозов,

Как из озер топором ломкую воду берут?

Правители Российской империи такими местами с ужасным климатом считали районы теперешнего Крайне­го Севера и Сибирь. История повторялась — в Сибирь и и на Север ссылали опальных, обычно лучших людей России: декабристов, Н. Г. Чернышевского, народоволь­цев, большевиков. Генерал Зиновьев, воспитатель Алек­сандра III, так ответил одному исследователю Севера: «Там, на Севере, постоянные люди, и хлебопашество не­возможно, и никакие другие промыслы немыслимы. По моему мнению и мнению моих приятелей, необходи­мо народ удалить с Севера вовнутрь страны, государства, а вы хлопочете напротив, объясняете о каком-то Гольфстриме, которого на Севере быть не может. Такие идеи могут проводить только помешанные».

Данные 1975 года свидетельствуют, что в Мурманске, Мончегорске, Кировске, Апатитах, Воркуте, Норильске, Магадане и других индустриальных пунктах, где имеются каменные дома с центральным отоплением, канализацией, горячей водой, телевидением, озелененными улицами, театрами, стадионами, текучесть рабочих кадров состав­ляла всего 13%, что соответствовало уровню текучести рабочих в промышленности Российской Федерации, а те­кучесть инженерно-технических работников — всего 6%, т. е. ниже, чем в целом по республике.

В настоящее время для северных районов свойственна малая населенность, преобладание диких, нетронутых человеком ландшафтов, первобытная тишина. Поэтому роль северных районов как рекреационных территорий возрастает, сюда устремляются потоки туристов, многие специалисты выбирают Север как постоянное место рабо­ты. Выросло уже несколько поколений людей, родивших­ся на Севере и считающих его своей родиной; деды и прадеды их были выходцами с юга.

Сейчас к Крайнему Северу относят около 50% площа­ди нашей страны. Эта огромная территория совпадает с природными зонами арктических полярных пустынь, тундры, лесотундры и северной тайги, т. е. с зонами Арктики и Субарктики.

Таким образом, природные понятия «Арктика» и «Субарктика», с одной стороны, и административно-эко­номическое понятие «Крайний Север» — с другой, по су­ществу тождественны.

Зоны Крайнего Севера расположены в основном на территории с вечномерзлыми грунтами, которые тоже занимают около 50% площади нашей страны. Южные границы Крайнего Севера и вечномерзлых грунтов при­мерно совпадают.

На этой огромной территории — 10,9 млн. км2 — про­живает 28 коренных северных народностей, общая чис­ленность которых составляет сейчас около 700 тыс. чело­век. К коренным народам Севера нужно отнести и рус­ских старожилов, живущих на Крайнем Севере несколько столетий — со времени землепроходцев. Приполярная перепись 1926 г. определила численность коренного рус­ского населения Севера в 40 тыс. человек.

До Великой Октябрьской революции на этой огромной территории проживало не более 300—400 тыс. человек; плотность их на 1 км2 равнялась 0,03—0,04 человека.

К 1936 г. общая численность населения на Севере увеличилась до 700 тыс. человек. К настоящему времени она равняется примерно 7 млн. человек. Плотность насе­ления увеличилась до 0,5 на 1 км2. Таким образом, на 50% территории нашей огромной страны живет менее 3% населения.

Для Севера свойственна была слабая исследованность региона, сложившаяся исторически. В городах Средней России университеты и другие высшие учебные заведе­ния были организованы еще в XVIII в.; здесь же форми­ровались исследовательские центры. На Севере ни вузов, ни институтов не было. Исследование этого края проводи­лось отдельными энтузиастами-одиночками; разрывы меж­ду экспедициями достигали нескольких десятков лет.

После Великой Октябрьской революции за несколько десятков лет Север сделал скачок от патриархально-об­щинного строя с его примитивной техникой (луки, стрелы, копья, деревянные нарты и т. д.), натуральным хозяйст­вом, преобладанием кочевого образа жизни к социали­стическому строю с современной техникой, индустриаль­ным характером освоения — горно-металлургическими комбинатами, заводами, фабриками, шахтами, нефтегазовыми промыслами, открытыми огромными карьерами, железными и шоссейными дорогами, трубопроводами, строительством городов и крупных рабочих поселков го­родского типа.

Острая нехватка ряда полезных ископаемых (апати­ты, медно-никелевые руды, золото и др.) привела к тому, что уже в 20—30-е годы стали создаваться очаги про­мышленности на Крайнем Севере: добыча апатита в Кировске, медно-никелевых руд в Мончегорске и Нориль­ске и т. д.

После Великой Отечественной войны начался по су­ществу новый этап интенсивного аграрно-индустриального освоения Севера, которое идет все нарастающими темпа­ми. Изучались запасы полезных ископаемых, намечаемых к, освоению,— апатиты, уголь, медно-никелевые руды, нефть, газ, золото, алмазы и т. д. Такой узкоотраслевой подход не предусматривал до недавнего времени ком­плексного изучения всех положительных и отрицательных последствий для природы и хозяйства в целом. И результаты подобного подхода проявились почти во всех областях Севера. В Мурманской области, например некоторые населенные пункты вблизи рудников, где до­бывается апатит, оказались в лавиноопасных местах; леса Лапландского заповедника страдают от запыления про­мышленными предприятиями Мончегорска, хотя при не­сколько ином расположении предприятий и заповедных лесов этого могло бы не произойти; в Воркуте и приле­гающих поселках многие здания, построенные в 40-х го­дах, приходится непрерывно ремонтировать из-за оседа­ния фундаментов и стен вследствие протаивания мерзлых грунтов. Некоторые поселки, построенные на «вечной» мерзлоте, пришлось забросить из-за того, что в них нача­лось сильное протаивание подземных льдов, образование просадок, провалов. Железная дорога от Салехарда на восток, строительство которой прекращено в 1953 г., пол­ностью разрушена [16, 17]. Полотно ее во многих местах ушло под воду вновь возникших термокарстовых озер, где-то вспучилось или оплыло. Возле индустриальных центров Севера резко изменились природные комплексы: возросло количество озер термокарстового происхожде­ния; появились термокарстово-эрозионные овраги, кото­рых раньше на Севере не было и образования которых никто не ожидал; уничтожена древесно-кустарниковая растительность, выбиты промысловые животные, окрест­ности городов завалены фекалиями, которые разлагаются здесь очень медленно.

Былая слабая экологическая изученность Севера мо­жет быть проиллюстрирована следующим фактом. В 1946 г. была опубликована книга академика А. А. Григорьева (1883—1968) «Субарктика», в которой он обобщил мате­риал визуальных наблюдений природы Севера до про­мышленного освоения. В этой книге он писал, что вечная мерзлота консервирует рельеф и препятствует его эро­зионному расчленению, возникновению оврагов. Книга «Субарктика» без изменений в этой части была переизда­на в избранных трудах А. А. Григорьева в 1970 г. [8]. Такого же мнения о законсервированности ландшафтов Севера придерживались гидрологи, в частности А. А. Со­колов [27] в своей монографии «Гидрография СССР». По­этому многие работники-практики, осваивая Крайний Север, до недавнего времени считали ландшафты Севера устойчивыми, не поддающимися разрушениям. Но послед­ние годы интенсивного промышленного освоения Севера показали, что именно вечномерзлые грунты с подземными льдами являются наиболее неустойчивым и легко уязви­мым компонентом природных систем [38].

В настоящее время — в период интенсивного изучения Севера, большая часть указанных недостатков преодоле­на: в Мурманской области работает противолавинная служба, накопившая огромный опыт в предсказании схо­да лавин и борьбе с ними. Здания и дороги на «вечной мерзлоте» сооружаются так, что они не разрушаются (о чем будет сказано в последующих главах). На комби­нате «Североникель» (г. Мончегорск) построены первые очереди сернокислотных цехов, выпускающие серную кис­лоту. Сырьем для этих цехов является сернистый анги­дрид, выбрасываемый ранее в трубы.

В 70-е годы в институтах системы АН СССР, распо­ложенных на Севере, стали создаваться лаборатории охра­ны природы. Вот уже несколько лет природоохранные мероприятия планируются наравне с освоением природ­ных ресурсов. Охрана природы в СССР в соответствии с новой Конституцией возведена в ранг основного закона.

Север, занимая половину территории страны, является единым природно-экономическим регионом. Многие во­просы — освоения, охраны природы и другие — должны решаться здесь в едином ключе.

Существуют две концепции по освоению Севера. Одна из них сводится к тому, чтобы взять ресурсы экспеди­ционным или вахтенным способом, без постоянного засе­ления. Другая исходит из необходимости постоянного освоения и заселения.

От исходной концепции освоения зависит очень мно­гое, в том числе и вопросы охраны природы Севера. Одно дело — использовал ресурсы и ушел, оставив после себя карьеры, заболоченные пустоши на месте тайги. Другое дело — постоянное заселение, когда в карьерах создают­ся богатые рыбой пруды (до 10—20 кг/га); на терриконах высаживаются деревья и кустарники или же порода тер­риконов используется на отсыпку дорог; на месте выруб­ленной тайги выращивают новые леса.

Можно привести и другие примеры, показывающие, что из-за недостаточной научной изученности Севера и его слабой освоенности здесь не решены и некоторые дру­гие общие вопросы.

Еще в апреле 1972 г. на заседании Президиума АН СССР, где рассматривался вопрос «Об основных проб­лемах изучения биологических ресурсов суши Крайнего Севера», президент АН СССР М. В. Келдыш говорил о неотложности разработки общей стратегии освоения Севера. В постановлении Президиума АН СССР подчер­кивалась важность подготовки доклада-прогноза по проб­лемам использования и охраны воспроизводимых ресур­сов Крайнего Севера.

Необходимость разработки оптимальной концепции освоения Севера, а также плана-прогноза рационального использования и охраны воспроизводимых ресурсов дик­туется общностью исторических и природных условий Севера и чрезвычайной уязвимостью экосистем этого региона.

Стихийно-эмоциональные лозунги о покорении Севера, о его штурме, о белом безмолвии и загадочном ледяном сфинксе отошли в прошлое. Сейчас у нас много делается по линии рационального освоения ресурсов и охраны при­роды. И это естественно. Разработана система запретов на выбросы загрязняющих веществ. Но вместе с тем ста­новится все более ясной и недостаточность этих меро­приятий. Так, известный гидролог М. И. Львович отме­чает, что к 2000 г., если ориентироваться на современ­ные принципы использования и охраны водных ресурсов, безвозвратный расход воды на все виды водоснабжения увеличится почти в 5—15 раз при ежегодном сбросе свы­ше 6000 км3 сточных вод. Если даже все сточные воды перед сбросом в реки и водоемы в будущем будут подвергаться очистке, а качество ее повысится, то и тогда для их обезвреживания при шестикратном разбавлении (вместо 12-кратного в настоящее время) необходимо бу­дет израсходовать весь речной сток земного шара. В не­которых районах чистых речных вод не хватит, чтобы разбавить сточные до нормы, необходимой для повторного промышленного использования, а при недостаточном раз­бавлении процесс самоочищения сточных вод утрачивает свою эффективность.

Такая же примерно ситуация складывается и с кис­лородом воздушного бассейна. Уже сейчас над многими промышленно-индустриальными районами и даже стра­нами — США, Японией и др.— кислорода потребляется больше, чем его воспроизводится над этой же площадью. Только ветры, вследствие которых происходит смена воз­душных масс, спасают положение.

Имеющиеся сейчас нормативы — предельно допусти­мые концентрации (ПДК), — только констатируют сте­пень загрязнения природы. Поэтому необходима разработ­ка и введение на каждом предприятии предельно допусти­мых норм выбросов (ПДВ) в сочетании с биологическими индикаторами загрязнения — лишайниками, форелью и т. д.— для контроля за состоянием качества среды (воз­духа, почвы, воды).

В условиях непрерывного все расширяющегося освое­ния природных ресурсов, особенно на Севере с его легко разрушаемой природой, система природопользования, основанная на запретах, санкциях за нарушения, выделе­нии средств на восстановление разрушенной природы, уже недостаточна даже сейчас, а в будущем она будет совер­шенно неприменима не только к поверхностным водам и воздуху, но и к другим ресурсам.

Многие ученые капиталистических стран с надеждой смотрят на Советский Союз. Один из них — К. Уатт, про­фессор Калифорнийского университета, в предисловии к русскому изданию своей книги писал: «Я горячо надеюсь, что система государственного планирования в Советском Союзе позволит осуществить мероприятия, в которых главный упор будет сделан не на применение пестици­дов, а на использование биологических средств борьбы с вредителями… Я надеюсь также, что с помощью центра­лизованного планирования, действующего в Советском Союзе, удастся предотвратить загрязнение вод, которое могло бы в конечном счете привести к полному уничто­жению рыбных ресурсов» [32].

В Советском Союзе интенсивно разрабатывается кон­цепция рационального природопользования, которая учи­тывает потребности и нынешних и будущих поколений. Само понятие «природопользование», широко используе­мое во всем мире, предложено и обосновано советским ученым Ю. Н. Куражковским в 1969 г.

Идея безотходной технологии как одна из составных частей глобальной концепции взаимоотношения человека с природой тоже выдвинута советскими учеными — ака­демиками Н. Н. Семеновым и И. В. Петряновым-Соколовым. Безотходная технология интенсивно внедряется в Советском Союзе и других странах. В Советском Союзе комплексно решаются вопросы природопользования с уче­том всех последствий — и положительных, и отрицатель­ных. Например, отклонение проекта строительства Нижне-Обской ГЭС обусловлено именно тем, что ученым удалось доказать, что отрицательные последствия превысят поло­жительный эффект.

А вот еще один пример. В «Основных направлениях развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы» записано: «Провести научные исследования и осуществить на этой основе проектные разработки, связанные с проб­лемой переброски части стока северных и сибирских рек в Среднюю Азию, Казахстан и в бассейн реки Волги». Это — тоже неотъемлемая часть системы рационального природопользования.

Учитывая огромные ресурсы Севера, все нарастающие темпы его освоения, разработка правил взаимоотношения человека и легко ранимой природы Севера остра и неот­ложна для этого региона.