3 years назад
Нету коментариев

Внимание! В тексте содержатся элементы коммунистической пропаганды! Текст 1972 года!

В дореволюционной России старообрядчество на­зывали оппозиционным религиозным течением. И дей­ствительно, по отношению к господствовавшей церкви оно всегда было оппозиционным. По отношению же к политическому строю его организации проявляли оп­позиционность в той или иной степени только в XVII и XVIII веках. Поэтому простая констатация проявле­ний оппозиционности старообрядчества по отношению к православной церкви и царскому самодержавию дает лишь одностороннее представление.

Как видно из анализа исторического пути старооб­рядчества и деятельности его организаций, многие из них начиная с XIX века предпринимали решительные шаги к тому, чтобы приспособиться к существовавшим тогда общественным условиям, сблизиться с офици­альными властями, добиться равных прав с православ­ной церковью. И хотя эта цель оказалась недостижи­мой, абсолютное большинство старообрядческих рели­гиозных учреждений к началу XX века заключило не­гласный союз с царским самодержавием, превратилось в орудия духовного угнетения трудящихся. Старообрядческое духовенство, сблизившись с буржуазией, оказалось в своем подавляющем большинстве в лагере непримиримых врагов революции. Контрреволюцион­ные позиции занимало большинство старообрядческого духовенства и в первые годы Советской власти.

Однако враждебность старообрядческого духовен­ства к революции и последующим социалистическим преобразованиям, как мы видели, обусловила возник­новение противоречий между религиозными руководи­телями и рядовыми верующими-трудящимися.

В этих условиях старообрядческое духовенство из­менило свою ориентацию и развернуло активную дея­тельность по приспособлению религиозных организа­ций к изменившимся общественным условиям и умо­настроениям рядовых верующих.

При этом учитывались такие факторы, как особая приверженность верующих-старообрядцев к культу и почти полное неведение большинства из них в вопро­сах религиозной догматики.

Культовым действиям всегда можно придать нуж­ное направление, наполнить их любым содержанием. Сообразуясь с обстоятельствами, одно и то же культо­вое действие духовенство может использовать для ос­вящения несправедливого социального строя и для борьбы против него, для предания анафеме того или иного ученого и благословения научного открытия…

Следует заметить, что модернизация культа всегда носит в какой-то мере поверхностный характер. Ведь при этом, как правило, не затрагивается вероучение. Это позволяло руководителям разных согласий на про­тяжении всей истории старообрядчества без угрызений совести прибегать к модернизации культа. Но не оста­лась в стороне и сама вера. В данном случае весьма удобной Для старообрядческого духовенства оказа­лась неопределенность понятия «старая вера». Идеологи всех старообрядческих направлений всегда свя­зывали с этим понятием разного рода традиции, складывавшиеся в процессе эволюции старообрядче­ства, нередко не имеющие прямого отношения к рели­гии традиции древнего крестьянского быта, народные праздничные обряды, традиционные формы древней русской одежды и т. п.

Такое расширение понятия «старая вера» делало его подвижным, гибким, «эластичным», относительно легко приспосабливаемым к любым обстоятельствам, потребностям, интересам.

Однако в процессе модернизации и здесь ни один старообрядческий толк не затрагивал основ вероуче­ния. Приспособленчество на этой основе осуществля­ется за счет изменений в «старой вере» тех элементов, которые привнесены в нее извне. Сюда относятся из­менения конкретной структуры религиозных организа­ций, некоторых форм их деятельности, их взаимодей­ствия с нерелигиозными организациями и т. д. Все это отчетливо проявляется в наши дни.

Вдогонку за временем

Прослеживая историю старообряд­ческого модернизма, нельзя не за­метить, что наиболее ярко он про­является в политической области. Причем размах его колебаний прямо-таки поразительный.

В прошлом, когда царское самодержавие выгля­дело прочным, незыблемым, некоторые старообрядче­ские организации клялись в «вечной преданности царю и отечеству», в готовности защищать священную особу императора. Когда же царский режим рухнул, те же организации заявили о своем ликовании по по­воду того, что «с белоснежного хитона России снята грязная, развратная рука бюрократии».

Еще в 1919 году старообрядческие идеологи, опре­деляя свое отношение к Великой Октябрьской социалистической революции, заявляли, что «эта револю­ция несет гибель России». Но спустя всего лишь пять лет они призвали своих последователей «лояльно отно­ситься к существующей власти Советов, поддерживая и проводя в жизнь ее мероприятия».

О причинах такой резкой перемены во взглядах уже шла речь. Здесь же хочется обратить внимание на изменение терминологии, принятой современным ста­рообрядчеством для обозначения своих религиозных организаций, их структурных элементов и т. п. Это по­может более отчетливо представить характер измене­ний, происшедших в старообрядчестве.

Так, уже в 20-х годах старообрядцы принимают, казалось бы, весьма далекий от религии термин «со­веты».

Одна из последних попыток создания старообряд­ческих советов такого рода была предпринята, в част­ности, в 1927 году на состоявшемся в Барнауле съезде старообрядцев Поморского, Белокриницкого и ряда других согласий Сибири и Дальнего Востока. Старо­обрядческий совет как руководящий орган этих согла­сий был избран.

В настоящее время советами именуются все «пред­ставительные» органы старообрядческих организаций: совет архиепископии, совет общины, Высший старооб­рядческий совет и т. п.

Собрания Высшего старообрядческого совета име­нуются не традиционным словом «соборы», а плену­мами. Постоянный руководящий орган, переизбирае­мый на пленумах, называется президиумом. Его воз­главляют председатель и управляющий делами. Пле­нумы избирают также ревизионную комиссию. На пле­нумах утверждаются бюджеты совета и отчеты об их исполнении.

Все это безусловно рассчитано на то, чтобы представить рядовым верующим свои религиозные органи­зации в какой-то степени родственными Советской власти.

Модернистские тенденции в старообрядческих ре­лигиозных учреждениях находят свое выражение в официальных заявлениях о лояльном отношении этих учреждений к Советскому государству, Коммунисти­ческой партии и их мероприятиям.

На страницах старообрядческих церковных кален­дарей в разных вариантах почти постоянно присут­ствует выражение: «Старообрядческие организации всегда были и остаются едиными с народом своей Ро­дины и ее правительством».

Старообрядцы стремятся не отстать от времени, идти в ногу с веком. Они пытаются подхватить все но­вое, поддерживать различные мероприятия, которые осуществляются в нашей стране.

Выдвигается задача трудового воспитания — и старообрядческие организации включают в свои до­кументы призывы к верующим добросовестно отно­ситься к труду, бороться за выполнение и перевыпол­нение производственных планов и т. п.

Определяется в качестве одной из первостепенных задач идеологической работы на современном этапе развитие пролетарского интернационализма и социа­листического патриотизма — и старообрядческие ор­ганизации вменяют в обязанности низовым священно­служителям воспитывать верующих в духе патрио­тизма и дружбы народов. При этом делается попытка убедить верующих, что старообрядчество всегда отли­чалось высоким патриотизмом, якобы вытекающим из сущности «старой веры».

Конечно, сам по себе факт лояльного отношения старообрядцев к Советскому государству, к проводи­мым в нашей стране мероприятиям весьма отраден. Он свидетельствует о здравом смысле руководителей старообрядчества, но степень участия старообрядче­ских организаций в решении важнейших задач, сто­ящих перед советским народом, явно преувеличена. Нельзя забывать о том, что старообрядчество — рели­гия, а следовательно, уводит трудящихся в мир бес­плодных ожиданий загробного воздаяния. Что каса­ется громких слов, то они так и остаются словами, вызванными к жизни попытками приспособить «ста­рую веру» к современности.

Модернизация коснулась почти всех сторон быта старообрядцев. Большинство старообрядческих орга­низаций давно уже официально или путем молчали­вого согласия сняло ограничения относительно ноше­ния современной одежды, употребления в пищу ранее запретных продуктов, бритья бороды и пр. Даже офи­циальные бумаги старообрядческие организации оформляют в духе времени. На них уже не изобража­ется, как прежде, крестное знамение. При беглом взгляде их не отличить от документов «мирских» уч­реждений. Все так же: угловой штамп учреждения с датой и исходящим номером документа, подпись и скрепляющая ее круглая печать. Только там, где обычно ставится номер документа, в старообрядческих официальных бумагах дается начертание букв «ГИХСБПН», что означает: «Господи, Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас».

Казалось бы, все это мелочи, но в этих мелочах от­ражается стремление старообрядцев идти в ногу с вре­менем.

Подобные новшества не касаются «страннических» организаций. «Странники», исходя из своего взгляда На современное общество как на безраздельное «цар­ство антихриста», бегут от века, самоизолируются от окружающего мира, от современности.

Акции, не дающие прибыли

Одним из наиболее ярких проявле­ний приспособленческих тенденций является изменение отношения со­временных старообрядческих организаций к народ­ному просвещению, достижениям науки и техники, искусству и т. д.

Старообрядческое вероучение, как и любое религи­озное вероучение, находится в непримиримом противо­речии с наукой. Однако в наши дни сплошь и рядом старообрядческое духовенство субъективно выступает с иных позиций. Критически анализируя современные выступления идеологов старообрядчества, нельзя не обратить внимания на ряд, казалось бы, необычных явлений.

Во-первых, обращает на себя внимание отсутствие, как правило, открытых выступлений против науки, против прогресса в области культуры, за исключением выступлений представителей некоторых откровенно реакционных толков.

Во-вторых, в выступлениях активных старообряд­ческих деятелей все чаще высказывается мысль о не­обходимости преодоления невежества и распростране­ния знаний среди верующих. Заметим, что подобные высказывания отмечались и в дореволюционное время. Не случайно, что и до революции среди старо­обрядцев всегда был относительно высокий процент азбучно грамотных людей (умеющих читать и писать). Это было характерно в основном для беспоповщины. Обучались же верующие чтению и письму на церков­нославянском языке сугубо для религиозных целей.

В-третьих, в современном старообрядчестве можно встретиться с выступлениями, в которых речь идет о «сотрудничестве» с наукой.

Все это способно породить и нередко порождает иллюзии о положительном или по крайней мере нейтральном отношении старообрядчества к достижениям науки.

Однако в действительности указанные выше мо­менты имеют совершенно иное внутреннее основание.

Как уже отмечалось, возникновение старообрядче­ства явилось следствием и проявлением классовой борьбы. Классовая дифференциация раскольников по­родила в старообрядчестве обособленные толки, сог­ласия, направления, каждое из которых приспосабли­вало старообрядческую идеологию к своим классовым интересам, порождая все новые и новые вспышки идейных столкновений.

В этой борьбе, принимавшей религиозную форму, на первый план всегда выдвигались классовые инте­ресы и, следовательно, политические моменты. Корен­ные же вопросы мировоззрения ни в борьбе старо­обрядцев с официальным православием и царским самодержавием, ни в столкновениях отдельных старо­обрядческих толков между собой никогда не были предметом спора. В понимании мироздания все они были едины, считая незыблемыми основные христиан­ские догматы.

Ну, а то, что они проявляют лояльность к научному знанию в наши дни, обусловлено вполне понятными причинами. Достижения науки слишком очевидны, их нельзя опровергнуть, замолчать. И не случайно сов­ременные богословы и церковники, представители по­давляющего большинства религиозных направлений в настоящее время почтительно относятся к науке. Делают это и старообрядческие проповедники.

Нет никаких оснований для утверждений, к кото­рым прибегают некоторые старообрядческие пропо­ведники, что старообрядчество всегда ратовало за просвещение народа. В качестве аргумента приводится уже упомянутый факт относительно высокого процента грамотности среди верующих-беспоповцев. Од­нако побудительным мотивом к «образованию» было не стремление приобщиться к науке, культуре и т. п., а внутренние потребности общин. Поскольку в беспоповщинских толках сохранившиеся таинства может совершать любой «мирянин» или «мирянка», они должны были уметь прочесть и понять соответствую­щее наставление. Вот эта-то чисто религиозная пот­ребность и определяла в первую очередь стремление беспоповщинских организаций обучать церковной гра­моте своих единоверцев, создавать для этого даже свое­образные школы.

Но, всячески выставляя напоказ свою заботу о «народном просвещении», идеологи старообрядчества сплошь и рядом принимают энергичные меры к тому, чтобы отгородить верующих, прежде всего молодежь, от «избытка знаний».

Особое внимание направляется на религиозное вос­питание детей, о чем уже шла речь. Такого рода вос­питание большинство старообрядческих организаций дополняет мерами, направленными на то, чтобы школьное образование не поколебало религиозного мировоззрения детей старообрядцев.

Ряд беспоповщинских старообрядческих общин се­вера европейской части страны, Урала, Сибири и Дальнего Востока считает допустимым получение детьми старообрядцев лишь начального образования. А чтобы не вступать в конфликт с органами народного образования по поводу дальнейшего обучения своих детей, фанатичные старообрядцы идут на всякого рода уловки: фальсификацию возраста детей (занижение его перед отправкой ребенка в начальную школу и за­вышение после ее окончания), сознательное содейст­вие второгодничеству с целью оттяжки окончания ребенком начальной школы, выработку у детей отрицательного отношения к школе и т. п. К чему это при­водит, можно судить по томской общине Белокриниц­кого согласия. В этой общине около одной пятой со­става прихожан составляют верующие, родившиеся при Советской власти. Но из них только одна девушка имеет среднее образование, несколько человек — не­законченное среднее, остальные — начальное или даже не имеют законченного начального образования. По­добное положение характерно и для других старооб­рядческих общин.

Случается, что отдельные старообрядцы запре­щают своим детям, посещающим школу, заниматься пением, рисованием, физкультурой. Эти предметы объявляются «дьявольским занятием». Читать разре­шается только учебники. Запрещается посещать заня­тия в дни религиозных праздников, участвовать в об­щественной жизни школы, вступать в пионерские орга­низации. Все эти запрещения и ограничения осуще­ствляются, как правило, не открыто, а под разного рода «благовидными» предлогами (ссылки на состоя­ние здоровья ребенка, на необходимость помочь роди­телям по дому, ухаживать за больным и т. п.).

Противодействие старообрядцев школьному обра­зованию детей в настоящее время не является повсе­местным. Некоторые старообрядческие толки убеди­лись в своем бессилии противостоять жизненным про­цессам и отказались от всякого противодействия школьному образованию. Но они сделали ставку на активизацию религиозного воспитания детей.

Особое место в характеристике отношения старо­обрядческих организаций к прогрессу составляют факты использования достижений науки и техники там, где это прежде считалось недопустимым, и даже проявления попыток «сотрудничества» с наукой.

При возникновении старообрядчества его организации объявляли наваждением антихриста не только никонианскую церковь и царскую власть, но и всякого рода технические новшества. Отрицательное отноше­ние ко всему новому было характерной чертой всего старообрядчества. Но жизнь и здесь внесла свои кор­рективы. Все чаще приходится сталкиваться с совер­шенно новыми для старообрядцев явлениями.

Руководитель томской старообрядческой общины Белокриницкого согласия обращается в областные ор­ганизации с ходатайством воздействовать на связи­стов, дабы последние ускорили установку телефона в старообрядческом храме. В смете старообрядческого Покровского собора, что па Рогожском кладбище в Москве, содержится статья «Уборка алтаря пылесо­сом». На том же Рогожском кладбище над храмами и примыкающими к ним жилыми помещениями, в ко­торых живут старообрядческие священнослужители и обслуживающий персонал, возвышаются десятки теле­визионных антенн. И удивительно ли, что все чаще раздаются голоса старообрядческих идеологов, высту­пающих за научно-технический прогресс, за «сотруд­ничество» с наукой.

Следует заметить, что это характерно не для всего старообрядчества; подобные голоса раздаются лишь в трех согласиях: Белокрнницком, Беглопоповском, Поморском. Но во всех подобных случаях предприни­маются попытки религиозного обоснования возможно­сти использования того или иного достижения науки и техники. Например, одна из активисток Белокриниц­кого согласия, живущая в Алтайском районе Алтай­ского края, допустимость использования электроэнер­гии для производственных и бытовых нужд обосновы­вает ссылкой на вычитанное ею в жизнеописании од­ного из святых выражение, переведенное ею с церковнославянского на современный русский язык так: «Лицо его светилось, как электра». Данный пример весьма примечателен. Он свидетельствует о наивных представлениях старообрядцев и в то же время об их низком культурном уровне.

Конечно, использование старообрядцами и старо­обрядческими организациями технических достижений нашего времени никак нельзя считать достаточным основанием для утверждений о «сотрудничестве» их с наукой, об их «содействии» научному прогрессу. Ве­рующие живут в XXстолетии, и естественно, что они пользуются техническими достижениями эпохи. Но из этого, даже по правилам элементарной логики, не сле­дует вывод об их «союзе» с наукой.

Надо иметь в виду и то, что приверженцы ряда беспоповщинских толков, в частности «странники», и в настоящее время не скрывают самого враждебного отношения к научному знанию, к техническим дости­жениям. Это отношение подчас проявляется в пре­дельно наивной форме. Например, в местах поселений беспоповцев нередки случаи внешне «беспричинного» выхода из строя радиотрансляционных линий, элек­тропроводки в жилых домах. Однако при восстанови­тельных работах обнаруживается сознательная их порча религиозными фанатиками для ограждения «от антихриста».

Утопающий, пытаясь спастись, хватается за соло­минку, гласит народная мудрость. Ознакомление с по­пытками старообрядческих религиозных организаций приспособиться к современности невольно приводит к сравнению с попытками утопающих. Можно в какой-то степени отдалить время полного краха религиозной идеологии, но никакие силы не могут остановить дей­ствие объективных закономерностей общественного развития. Религия неизбежно отомрет, как бы ни пытались ее спасти церковники.