Соотношение психического и физиологического в на­следственных задатках человеческих способностей впер­вые и достаточно подробно, хотя весьма своеобразно, рассматривалось в философии за несколько столетий до возникновения современной физиологии, психологии и других смежных наук. Достаточно напомнить, к приме­ру, идущую от платоновской концепции декартовскую теорию «врожденных» идей и отчасти противоположную ей точку зрения Локка. По существу, те же вопросы обсуждались потом в известной дискуссии Дидро с Гельвецием. Разработанные тогда философские концеп­ции оказали впоследствии очень большое влияние на конкретно-научное решение психофизиологической про­блемы. Это влияние испытала и в какой-то степени до сих пор испытывает, в частности, советская психология.

Приведем лишь один пример. В течение последних 30—40 лет у нас имеет довольно широкое распростране­ние следующая трактовка врожденного и приобретен­ного, особенно резко сформулированная Б. М. Тепловым в результате психологического изучения некоторых спо­собностей человека. Врожденными могут быть лишь анатомо-физиологические особенности типа задатков, которые лежат в основе способностей. Сами же способ­ности — индивидуально-психологические особенности, отличающие одного человека от другого,— всегда явля­ются результатом последующего развития (См.: Б. М. Теплов. Проблемы индивидуальных различий. М., 1961, с. 10—11 и др. См. также: В. А. Крутецкий. Психоло­гия математических способностей школьников, с. 74 и др.). Таким образом, врожденным признается только анатомо-физи­ологическое (задатки и т. д.), а не психическое (спо­собности и т. д.). Понятие задатка здесь — физиологи­ческое, но никак не психологическое. Сторонники рас­смотренной точки зрения считают, что это единствен­ный способ преодолеть теорию «врожденных» идей. Если бы задатки включали в себя не только физиоло­гические, но сразу и непосредственно также психические свойства, пришлось бы признать врожденность психиче­ского, врожденность идей и т. д.

Существенно иначе ту же проблему задатков решают некоторые другие авторы. Например, советские психоло­ги А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев отмечают, что когда задатки рассматриваются лишь как анатомо-физиологи­ческие особенности человека, то становится очень труд­ным или даже невозможным понимание того, каким же образом физиологическое (задатки) переходит, «превра­щается» затем в психическое — в способности и т. д. (А. Г. Ковалев, В. Н. Мясищев. Психологические осо­бенности человека. Л., 1960, с. 45—46 и др. См. также: К. К. Пла­тонов. Социальное и биологическое в структуре личности.— «Во­просы философии», 1970, № 9, с. 147; А. Г. Ковалев Психоло­гия личности. М., 1970, с. 241 и др.). Во избежание таких трудностей Г. С. Костюк и другие психологи считают необходимым трактовать задатки не только как анатомо-физиологическую, но и как психоло­гическую категорию (См.: Г. С. Костюк. Психологические вопросы соединения обучения с производительным трудом.— «Вопросы психологии», 1960, № 6, с. 15). При этом учитывается один из главных исходных принципов павловского учения — не­возможность, по мнению И. П. Павлова, отделить уже «в безусловных сложнейших рефлексах (инстинктах) физиологическое соматическое от психического, т. е. от переживаний могучих эмоций голода, полового влечения, гнева и т. д.» (И. П. Павлов. Поли. собр. соч., т. III, кн. 2. М.—Л., 1951, с. 335).

В ходе анализа обеих изложенных точек зрения на роль задатков в психическом развитии личности необхо­димо прежде всего учесть, что психическое неотрывно от предметного содержания, т. е. оно всегда есть отра­жение внешнего мира. Фундаментальная связь с миром характеризуетпсихическое на каждой стадии возраст­ного развития человека, но она наиболее специфична и сложна, а потому и менее всего исследована на самых первых стадиях онтогенеза. С одной стороны, можно привести немало аргументов в пользу выше рассмот­ренной точки зрения, согласно которой врожденные и наследственные задатки способностей являются лишь анатомо-физиологическими, но не психическими. С дру­гой стороны, как мы видели, И. П. Павлов и некоторые другие авторы не без оснований настаивают на том, что в безусловных (т. е. врожденных и наследственно за­крепленных) сложнейших рефлексах невозможно отде­лить психическое от физиологического. Иначе говоря, в этом случае не отвергается, а как будто бы признает­ся наличие психического уже в наследственных предпо­сылках будущей личности. Иногда первую точку зрения формулируют несколько по-другому: физиологическое выступает как врожденное и пренатальное, а психиче­ское — только как приобретенное и постнатальное. То­гда вторая точка зрения как будто бы должна допус­кать, по меньшей мере, пренатальный (внутриутробный) период психического, а не только физиологического раз­вития.

Противоречие между обеими этими крайними пози­циями, на наш взгляд, преодолевается или во всяком случае резко смягчается, если его проанализировать, бо­лее конкретно на основе рассмотренного выше фунда­ментального тезиса, раскрывающего природу психиче­ского.: психические явления возникают в процессе взаи­модействия индивида с внешним миром, которое начи­нается с внешнего воздействия. Таким образом, самая первая в онтогенезе «встреча» с миром и есть исходный, начальный момент возникновения психического у дан­ного индивида. Только в этом пункте онтогенетического развития психики удается хотя бы отчасти отграничить друг от друга внешние воздействия и опосредствующие их внутренние условия, поскольку лишь в данный мо­мент внешний мир впервые начинает оказывать свои воздействия на зарождающиеся психические явления. На последующих стадиях психического развития взаи­модействие внешнего и внутреннего становится беско­нечно более сложным и намного труднее поддается кон­кретному анализу. (Вот почему все дискуссии о роли задатков и влечений затрагивают главным образом на­чальный этап в развитии психики; в нашей брошюре ему также уделяется поэтому большое внимание.)

Отмеченное относительное различие между внешним и внутренним, наиболее характерное лишь для началь­ного этапа возникновения психического, с наибольшей убедительностью демонстрирует принципиально важную, конституирующую роль внешних исходных воздействий в психическом развитии будущей личности. Какой бы степени зрелости ни достигли в пренатальный период внутренние условия развития, психическое возникает в них не спонтанно, а в результате воздействия на них со стороны внешнего мира. В этом суть материализма (для психологии). Такая трактовка взаимодействия индивида с внешним миром выступает особенно отчетливо при ее сопоставлении с противоположной точкой зрения 3. Фрейда и некоторых его продолжателей. Вся концеп­ция психоанализа (фрейдизма) основана на следующем важнейшем положении: объект (т. е. внешнее) — «это самый изменчивый элемент влечения, с ним первона­чально не связанный» (3. Фрейд. Основные психологические теории в психоана­лизе. М.—Пг., 1923, с. 108). Иначе говоря, с точки зрения 3. Фрейда, сначала существует влечение (внутреннее), развивающееся на его основе психическое — в отрыве от внешнего (от объекта), независимо от него; и лишь потом на последующих стадиях развития психическое начинает взаимодействовать с внешним миром. В цити­рованных словах 3. Фрейд выражает (и принимает за основу для своей теории) самую суть субъективизма в трактовке психического как замкнутой в себе и обо­собленной сферы духа. Именно на преодоление этого крайнего субъективизма и вообще идеализма направлен рассматриваемый здесь исходный тезис о том, что пси­хические явления возникают в процессе взаимодействия индивида с внешним миром, котороеначинается (Это принципиально важное обстоятельство недостаточно учи­тывает также Ж. Пиаже в своей трактовке деятельности. См., на­пример, Ж. Пиаже. Роль действия в формировании мышления.— «Вопросы психологии», 1965, № 6, с. 50—51 и др.) с внешнего воздействия, всегда осуществляясь по прин­ципу «внешнее через внутреннее» (через задатки и т. д.).

Исключительно важная роль первых внешних воз­действий, которыми начинается взаимодействие индиви­да с внешним миром, а тем самым и возникновение психики, наиболее отчетливо характеризует соотноше­ние внешнего и внутреннего прежде всего на рубеже пренатального и постнатального периодов жизни дан­ного человека. Если психическое возникает на этом рубеже, т. е. с момента рождения индивида, то в качестве исходных внешних воздействий, детерминирующих весь этот сложнейший, пока очень мало исследованный про­цесс, выступают элементарные раздражители, сигналы и объекты (световые, тактильные, звуковые, вкусовые и др.), приводящие к возникновению простейших ощуще­ний, эмоций и т. д. Первые воздействия внешнего мира уже с самого начала сразу опосредствуются специфи­ческими, внутренними условиями, которыми в данном случае являются анатомо-физиологические системы пре­жде всего головного мозга и, в частности, физиологиче­ские задатки, сформировавшиеся в пренатальный пе­риод.

Например, каждое, даже простейшее и самое перво­начальное ощущение необходимо предполагает не толь­ко ориентировочные, но и специфические для него реф­лекторные реакции. Эти специфичные рефлекторные ре­акции бывают как безусловными, врожденными, наслед­ственно закрепленными, так и условными, приобретен­ными. Такой безусловно-рефлекторной весьма специфи­ческой реакцией зрительного прибора является, в част­ности, разложение зрительного пурпура в светочувстви­тельных клетках глаза, рефлекторно вызываемое извне воздействием света. Безусловные, фиксированные на­следственностью рефлексы подобного типа образуют ге­нетическую основу рефлекторной деятельности каждого анализатора. Только на этой генетической основе и мо­гут вначале возникнуть простейшие первичные психиче­ские явления (ощущения и т. д.) под влиянием первых внешних, например, световых воздействий, которыми на­чинается взаимодействие индивида с внешним миром. Приблизительно, таким образом,— в принципе и очень схематично — можно понять возникновение пси­хики у человека с момента его рождения, т. е. в пост­натальном периоде.

Намного более сложным и дискуссионным является весьма гипотетическое объяснение второго возможного варианта возникновения психики у ребенка. В данном случае учитывается вышеупомянутая точка зрения тех психологов и физиологов, которые рассматривают за­датки как психофизиологическое, а не как только фи­зиологическое образование. Тогда самые первые мо­менты появления психического относятся не к началу постнатального периода, а к еще более ранним стадиям онтогенеза — к последним месяцам пренатальной жизни. В этой области исследования психофизиологические экс­перименты и наблюдения предельно затруднены и в сколько-нибудь систематическом виде еще не проводи­лись. Но теоретически в принципе ясно, что пренаталь­ный период онтогенеза является в высшей степени спе­цифическим и меньше всего похожим на все остальные стадии развития. Здесь достаточно совсем кратко рас­смотреть лишь два уровня взаимодействия зарождаю­щегося человека с окружающей внешней средой — фи­зиологический и психологический уровни.

С физиологической точки зрения, по-видимому, мож­но считать, что пренатальное развитие происходит до некоторой степени в относительной изоляции от внеш­него мира (при нормальном протекании беременности). Все необходимые питательные вещества, а также все остальные условия развития зарождающийся младенец получает готовыми непосредственно из организма ма­тери, а не из внешнего мира. Даже такие элементарные физиологические функции, как питательная и «пищева­рительная», осуществляются и развиваются при этом существенно иначе, чем после рождения, т. е. после на­стоящей «встречи» с внешним миром. В норме и в идеа­ле «стратегия» беременности состоит, очевидно, в том, чтобы оградить зарождающегося младенца от раздра­жителей, а тем более от экстрараздражителей, идущих непосредственно из внешнего мира. Иначе говоря, ана­томо-физиологическое развитие на первых своих, пре­натальных стадиях, по-видимому, происходит до неко­торой степени спонтанно.

Таким образом, окружающий внешний мир (в стро­гом и полном смысле этого слова) как бы отделен от зарождающегося человеческого индивида в пренатальном периоде онтогенеза или во всяком случае в первые месяцы указанного периода. Такая относительная изо­ляция не только не мешает, а наоборот, способствует первоначальным этапам анатомо-физиологического раз­вития: Именно в этом отношении сразу же обнаружи­вается принципиальное и исходное различие между фи­зиологическим и психическим. В отличие от первого вто­рое уже с самого начала (а не на последующих лишь этапах) неразрывно связано с внешним миром. Именно внешний мир изначально и всегда участвует в детер­минации всех, даже простейших психических явлений и процессов — познавательных, аффективных и т. д. Пси­хическое всегда есть связь с миром. Отсутствие такой связи означает отсутствие психического. Такова суть диалектико-материалистической теории отражения.

Эта фундаментальная, исходная и универсальная ха­рактеристика психического как будто бы находится в непримиримом противоречии с рассматриваемой здесь точкой зрения, согласно которой врожденные и наслед­ственные задатки являются не только анатомо-физиоло­гическими, но также и психофизиологическими образо­ваниями. На первый взгляд намечается следующая не­разрешимая альтернатива: либо психическое возникает уже в задатках в пренатальный период онтогенеза, но тогда оно появляется спонтанно, вне сколько-нибудь существенной связи с внешним миром; либо эта исход­ная связь с миром характеризует уже самое возникно­вение психического, и тогда последнее появляется не раньше чем в начале постнатального периода на основе физиологических, а не психофизиологических задатков и других внутренних условий, сразу же опосредствую­щих все внешние воздействия.

По-видимому, вполне допустимо предположение, что противоречие, зафиксированное в этой альтернативе, может быть разрешено, если учесть в принципе весьма вероятные более тонкие переходы, микроэтапы и различ­ные другие промежуточные онтогенетические ступени на все еще малоисследованном пути развития от физиоло­гического к психофизиологическому. Существование та­ких более тонких переходных этапов позволило бы с большей отчетливостью проследить преемственность между пренатальным и непосредственно последующим периодами онтогенеза. Несмотря на огромный дефицит эмпирических исследований этой сложнейшей преемст­венности, уже сейчас, по-видимому, можно использо­вать некоторые более или менее четко установленные факты (См., например, статью «Плод» в Большой медицинской энцик­лопедии, 1962, изд. 2 е, т. 24) для того, чтобы допустить следующее сугубо предварительное и очень общее предположение. Нельзя «с порога» и априорно начисто отвергать некоторую вероятность того, что отдельные специфические раздра­жители, идущие из внешнего мира и существенные для возникновения психического, хотя бы отчасти и изредка доходят до зарождающегося индивида в последний пе­риод его пренатального развития.

Такая гипотеза, по-видимому, допустима, например, в отношении некоторых музыкальных, речевых и дру­гих звуков (но, конечно, не в отношении световых раз­дражителей и сигналов). В этом гипотетическом случае «реакция» на сильный проникающий внутрь звук будет тем более возможна, чем более развитыми к данному моменту окажутся анатомо-физиологические (в частно­сти, наследственные) свойства зарождающегося слухо­вого анализатора. Если такая простейшая, вначале лишь безусловно-рефлекторная «реакция» состоится и если затем она будет повторяться, то это, вероятно, мо­жет означать возникновение под влиянием внешних воз­действий самых элементарных психических явлений типа чувственных впечатлений или простейших ощущений.

В качестве обоснования данной гипотезы необходимо использовать прежде всего предложенное С. Л. Рубин­штейном расчленение обычного понятия ощущения на два образования: 1) более примитивное, менее диффе­ренцированное, условно обозначенное как чувственное впечатление и 2) отличающееся от него ощущение в более узком смысле слова. Психические простейшие явления возникают по мере того, как появляется пер­вичное чувственное различение внешних раздражителей, осуществляемое соответствующими, выработанными в ходе эволюции рецепторными приборами в силу своих наследственно закрепленных анатомо-физиологических специфических свойств. «Результатом чувственного раз­личения является то, что можно было бы условно обоз­начить как первичное чувственное впечатление — в от­личие от собственно ощущения, с которым оно обычно отождествляется» (С. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание, с. 73—74. См. также: Г. А. Шичко. Ощущение, безусловный и условный реф­лексы Тезисы докладов на II съезде Общества психологов М., 19G3, вып. 1). Тогда под ощущением в более уз­ком, специальном смысле понимается результат чувст­ственной дифференцировки раздражителей, т. е. их ана­лиза; осуществляемого через синтетический акт их соотнесения с ответной реакцией организма, через замыка­ние условных связей.

Ощущение не является первичным, исходным психи­ческим явлением. Сначала под влиянием внешних воз­действий возникает первичное чувственное впечатление, генетическая основа которого уже подготовлена благо­даря наличию наследственно закрепленных, безусловно-рефлекторныхструктурных и функциональных свойств рецепторных органов. Затем появляется ощущение, т. е. по мере того, как эта наследственная безусловно-реф­лекторная основа уже возникшего чувственного впечат­ления обрастает условно-рефлекторными, сигнальными связями. Такое различие между впечатлением и ощу­щением дает возможность наметить одну из вышеупо­мянутых переходных стадий в процессе онтогенетиче­ского развития от физиологического к психофизиологи­ческому. Тем самым выступает более конкретно преем­ственность между пренатальным и непосредственно по­следующим периодами онтогенеза. Независимо от того, как в дальнейшем будет раскрыта эта сложнейшая и пока очень мало исследованная преемственность, уже сейчас ясно, что психологическая наука не может вовсе игнорировать пренатальный этап развития человека.

Как известно, по мере своего развития пренатальная жизнь обнаруживает довольно значительную, например двигательную, активность (лишь в этом случае послед­нюю, вероятно, стоит отличать от деятельности). В на­учной литературе имеются отдельные указания даже на такие более сложные пренатальные явления, как соса­ние пальца, внутриматочный крик и т. д. Все это, по-видимому, тоже может способствовать возникновению простейших чувственных (тактильных, слуховых и т. д.) впечатлений на генетической основе безусловно-рефлек­торных наследственно закрепленных структурных и функциональных свойств соответствующих анализато­ров. Так предположительно конкретизируется уже упо­минавшаяся точка зрения И. П. Павлова и других авто­ров, согласно которой в сложнейших безусловных реф­лексах невозможно отделить психическое от физиологи­ческого, и потому задатки должны рассматриваться как единое психофизиологическое образование. Близкую или аналогичную точку зрения разработали П. К. Ано­хин и его сотрудники на основе специального изучения пренатального периода человеческой жизни. Результа­том такого изучения является следующий вывод: «Мно­гое из того, что мы считаем специфически человеческим, приобретенным человеком после рождения, на самом деле содержится в нашей генетике, заготовлено в на­шей природе в форме фиксированных соотношений нерв­ных структур» (П. К. Анохин. За творческое сотрудничество философов с физиологами.— В кн.: Ленинская теория отражения и современ­ная наука. М., 1966, с. 291; см. также: П. К. Анохин. Социаль­ное и биологическое в природе человека.— В сб.: «Соотношение биологического и социального в человеке». М., 1975).

Таким образом, обе рассмотренные основные трак­товки задатков во многом отличаются друг от друга, поскольку они характеризуют задатки либо как только физиологическое, либо как психофизиологическое обра­зование. Соответственно этому возникновение психики относится либо к постнатальному, либо к пренатальному периоду онтогенеза. Вместе с тем мы пытались пока­зать, что обе указанные точки зрения совпадают друг, с другом в главном и основном — в понимании самой сущности, природы психического: психическое возни­кает в процессе взаимодействия индивида с внешним миром, которое начинается с внешнего воздействия, все­гда осуществляясь по принципу «внешнее через внут­реннее» (через задатки и т. д.). Эта фундаментальная исходная характеристика любого, даже наиболее эле­ментарного и впервые возникающего психического явле­ния легко реализуется в случае его постнатального воз­никновения, но она согласуется также и с возможной гипотезой пренатального генезиса психического.

Даже если эта гипотеза не подтвердится в ходе будущих исследований, все равно останется в силе ле­жащее в ее основе положение о существенном различии между начальными этапами онтогенетического проис­хождения физиологических и психических явлений. Если первые развиваются относительно спонтанно, в некото­рой изоляции от внешнего мира (в начале пренатальной жизни), то вторые возникают только тогда, когда бла­годаря исходным внешним воздействиям начинается взаимодействие индивида с внешним миром.

Отмеченное различие между психическим и физио­логическим не означает, конечно, что последнее в процессе своего возникновения вовсе не связано с внеш­ними условиями. Не только психическое, но и вообще все живое всегда существует в процессе взаимодействия внешнего и внутреннего. Но такое взаимодействие осу­ществляется на очень разных уровнях — соответст­венно весьма различным проявлениям и уровням жизни. Не только психическое, но и физиологическое функцио­нирует под влиянием внешних воздействий, но в обоих указанных случаях это разныевнешние воздействия. Например, питательные вещества, необходимые для пренатальной жизни, в конечном счете тоже поступают из внешнего мира (но сначала они попадают в организм матери). В этом смысле физиологическое также нико­гда не бывает изолированным от внешнего мира и по­стоянно нуждается в определенных внешних условиях. Однако такие внешние условия, хотя и необходимы, но совершенно недостаточны для возникновения психиче­ского. Оно появляется в онтогенезе на основе анатомо-физиологических задатков в процессе гораздо более сложного и специфического взаимодействия внешнего и внутреннего и прежде всего в том случае, когда внеш­ний мир в качестве специфических раздражителей начи­нает воздействовать на специализированные внешние органы чувств — на зрительные, слуховые и другие чувствительные приборы. Это условие отнюдь не являет­ся обязательным для возникновения физиологического. Тем самым уже в генезисе сразу же обнаруживается, что физиологическое и психическое при всей их взаимо­связанности изначально существуют на объективно раз­личных уровнях взаимодействия внешнего и внутрен­него.

Итак, у человека психическое возникает на основе наследственных и врожденных задатков в результате первых внешних воздействий и развивается в процессе постепенно усложняющихся психически регулируемых действий, вообще деятельности данного индивида в опре­деленных конкретно-исторических условиях. Это слож­нейшее соотношение исходных внешних воздействий (1), наследственных внутренних условий (2) и деятельно­сти (3) мы пытались раскрыть на основе принципа де­терминизма: внешние причины действуют через внутрен­ние условия. Только такая трактовка детерминации дает возможность понять природу и сущность психического и вместе с тем преодолеть как идеалистические, так и механистические теории, в психологии. Проведен­ный выше критический анализ наиболее слабого пункта фрейдистской концепции отчетливо обнаруживает важ­нейший недостаток любой идеалистической теории пси­хического. На основе формулы детерминизма «внешнее через внутреннее» предельно отчетливо обнаруживается также недостаточность механистического подхода к по­ниманию психики. Покажем это на примере одного из крайних вариантов теории интериоризации (перехода внешнего во внутреннее в ходе психического развития).

Психологическая теория интериоризации была раз­работана французским психологом Пьером Жанз, ко­торый рассматривал мыслительный акт как интериори­зованное, перешедшее во внутренний план внешнее прак­тическое действие (См. об этом: С. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание, с 52—53 и др.; его же. Принципы и пути развития психологии, с. 252—255 и др. Л. И. Анциферова. Материалистические идеи в зарубежной психологии. М., 1974, с. 133 и др.). Простейшим примером перехода внешнего действия во внутреннее может служить сле­дующий общеизвестный факт: сначала маленький ребе­нок научается считать лишь во внешнем плане — на пальцах, с помощью камешков и т. д., а затем он начи­нает считать только «в уме», т. е. без опоры на внешние предметы. Одна из наиболее последовательных совре­менных концепций такой интериоризации приводит, как известно, к неизбежному выводу, что психическое по­рождается внешней, практической деятельностью по мере перехода внешних действий во внутренний план. Иначе говоря, психическая деятельность возникает в результате интериоризации внешней деятельности, внеш­них действий. На самом же деле, возникновение психи­ческого не есть результат подобной трансформации, усвоения и т. д. внешних, практических действий, пото­му что последние уже с самого начала включают в свой состав хотя бы простейшие психические явления, кото­рыми они необходимо и всегда регулируются,афферентируются, управляются.

Верно и общепризнанно, что «внешняя», простейшая практическая деятельность генетически предшествует теоретической деятельности, но неверно, что психическое появляется лишь в результате первой из них и на основе ее интериоризации. Оба этих важнейших вида деятель­ности всегда и на любом этапе осуществляются благо­даря психической регуляции (хотя и существенно раз­личной в каждом из указанных двух случаев). Любое действие — в отличие от чисто физиологической реак­ции — всегда регулируется на основе психических (вна­чале самых элементарных) явлений, без которых оно просто невозможно. Поэтому нельзя думать, что сна­чала возникает действие («внешнее», практическое) и лишь потом на его основе в результате его интериориза­ции появляется психическое. Несколько огрубляя, мож­но, по-видимому, сказать, что в начале онтогенеза самое первое, наиболее элементарное действие и самое пер­вое, простейшее психическое явление возникают одно­временно, поскольку одно не существует без другого. Но, строго говоря, самое элементарное и генетически первичное психическое явление, т. е. чувственное впечат­ление (см. выше), вероятно, появляется даже несколько раньше первого действия.

Например, как уже отмечалось, самые первые в онто­генезе световые внешние раздражители воздействуют на зрительный прибор новорожденного и благодаря наслед­ственно и пренатально подготовленным специфическим свойствам соответствующего анализатора вызывают бе­зусловно-рефлекторную, наследственно фиксированную реакцию разложения зрительного пурпура в светочувст­вительных клетках глаза. В результате может появиться первичное и простейшее чувственное впечатление. Это и есть исходное, первоначальное психическое явление, образующее переход от физиологического к психофизио­логическому (Во всех подобных случаях пока еще очень трудно диффе­ренцировать физиологическое и психическое). Но едва ли в таком строгом смысле слова можно говорить о существовании уже в данном случае хотя бы элементарного человеческого действия.

Приведенный пример возникновения чувственного, светового впечатления убедительно демонстрирует иск­лючительно важную роль природных, наследственных задатков и других врожденных свойств анализатора (в этом частном случае зрительного) для формирования простейших, исходных психических явлений. Чем более развиты такие задатки к моменту первой встречи ново­рожденного с внешним миром, тем раньше и интенсив­нее начнется психическая жизнь данного младенца и тем успешнее она будет развиваться на основе посте­пенно формирующейся, сначала совсем элементарной деятельности. Все последующие, всегда очень сильно выраженные и неискоренимые индивидуальные различия в психике людей берут свое начало именно в указанных различиях наследственных задатков и пренатальной жизни, хотя, конечно, отнюдь не сводятся к ним.

Таким образом, сам по себе бесспорный и обще­признанный факт интериоризации (т. е. перехода пси­хического на более высокую ступень своего развития) объясняется по-разному на основе двух вышеуказанных теорий. Согласно первой из них, разработанной С. Л. Рубинштейном и его учениками, психическое возникает в результате внешнего воздействия, которым начинает­ся взаимодействие индивида с внешним миром и кото­рое сразу же опосредствуется задатками и другими на­следственными внутренними условиями. Согласно вто­рой теории, т. е. теории интериоризации, психическое возникает в результате интериоризации внешнего дей­ствия, которое постепенно становится внутренним. На­ряду с вышеотмеченными существенными различиями между обеими концепциями имеются также два важных признака, которые их объединяют. Обе они справед­ливо утверждают 1) приоритет внешнего в процессе воз­никновения психического (такова суть материализма в психологии) и 2) прижизненное формирование челове­ческих действий. В отличие от животных инстинктов действия, операции и тем более поступки человека не передаются, не фиксируются наследственностью, а фор­мируются в ходе индивидуального развития (на основе наследственных предпосылок, роль которых, как мы ви­дели, уже по-разному оценивается рассматриваемыми теориями). «Термин инстинкт целесообразна сохранить для обозначения реакций, в которых наследственно за­крепленным является не только импульс к действию, но и структура самого действия. Инстинкт — это на­следственная стереотипная реакция. К инстинктам в этом точном смысле слова у человека может быть от­несено лишь минимальное количество таких элементарных актов, как, например, сосание. Их роль в деятель­ности человека совершенно минимальна» (С. Л. Рубинштейн. Основы психологии, с. 383. Процити­рованный принципиально важный вывод о том, что у человека (в отличие от животного), по существу, нет инстинктов, нередко формулируют теперь также и в других терминах: в человеке нет ничего биологического, в нем есть лишь органическое).

В каждом, даже простейшем поведенческом акте психологически существенны прежде всего два взаимо­связанных компонента: 1) импульс к действию, вообще мотивация последнего; 2) само осуществление этого акта в виде того или иного конкретного действия. Спо­соб осуществления действия, вся в целом структура по­следнего у человека (в отличие от животных) не явля­ются врожденными. Но зато другой, «мотивационный» компонент будущего самого элементарного действия до некоторой степени, по-видимому, может быть врожден­ным и наследственным. Таким компонентом и является органическое влечение, которое становится действенной силой по мере установления его связи с объектом. На­пример, в случае простейших пищевых потребностей существование подобных органических предпосылок яв­ляется очевидным и общепризнанным. Таким образом, «от инстинктов влечения отличаются тем, что в них фик­сировано уже не действие в целом, а только импульс к действию» (С. Л. Рубинштейн. Основы психологии, с. 383). Последнее всегда формируется лишь прижизненно, в ходе индивидуального онтогенетического развития человека.

Такая трактовка человеческого действия (в отличие от животных инстинктов) полностью согласуется также с вышеизложенным пониманием чувственного впечатле­ния как простейшего исходного психического явления. Вначале психическое возникает под влиянием внешних воздействий набезусловно-рефлекторной, наследствен­ной основе (например, задатков). Затем эта генетиче­ская основа уже возникшего чувственного (слухового, зрительного и т. д.) впечатления постепенно обрастает условно-рефлекторными сигнальными связями. В ре­зультате появляются ощущения и другие более слож­ные психические явления. Даже простейшие человече­ские действия также всегда формируются на базе слож­ного комплекса и безусловно-рефлекторных, и условно-рефлекторных связей. Следовательно, уже первоначаль­ные практические действия и первые ощущения форми­руются более или менее одновременно и в тесной взаи­мосвязи. Поэтому первые действия отнюдь не возни­кают раньше ощущений и других психических явлений и не могут быть их прототипом, который затем инте­риоризуется, порождая психическое. Но чувственное впе­чатление, по-видимому, впервые появляется несколько раньше действия и потому становится необходимым, уже психическим (а не только физиологическим) внут­ренним условием для последующего возникновения пер­вых действий и ощущений в их взаимной связи.

Таким образом, психическое изначально и всегда участвует в регуляции всех и любых действий, поступ­ков, вообще деятельности — по мере их возникновения и развития. Необходимое для осуществления любой деятельности, оно именно в ней и вместе с ней форми­руется и развивается. Всякая психическая регуляция по­ведения осуществляется в двух формах: 1) побудитель­ной, мотивационной 2) исполнительской. С первой из них связаны характерологические свойства личности, со второй — способности. Первые побуждают к той или иной деятельности, вторые определяют качество ее вы­полнения. Как мы пытались здесь показать, и те и дру­гие необходимо имеют свои существенные природные (наследственные и врожденные) предпосылки: органи­ческие влечения — для характера, задатки — для спо­собностей. Но в обоих случаях указанные природные предпосылки приводят к возникновению психического не спонтанно, а в результате внешних воздействий, кото­рыми начинается взаимодействие индивида с внешним миром. Такое взаимодействие означает, что деятель­ность индивида не есть реакция или ответ на внешнее воздействие. Поведение, деятельность детерминируются специфическими (психологическими и др.) закономер­ностями по вышеуказанному принципу: внешнее через внутреннее.