6 лет назад
Нету коментариев

На основании изложенного выше ясно, что систематику тектонических форм и структур можно построить только на исторической основе путем подразделения типов движений, которые привели к возникновению этих форм и структур. Из анализа типов движений можно затем сделать заключение о типах напряжения, лежащих в основе данной структурной де­формации. При различении типов движений менее важным является направление, т. е. угол с сетью координат экватор— меридиан и с радиусом земного шара, нежели кинематический характер движения. То, что понимается под этим, станет нам ясным из изложения дискуссии в Западной Европе и главным образом в Германии по вопросу о разнице между эпейрогеническими и орогеническими процессами. По хорошо продуманному определению Штилле, эпейрогенические движения отличаются значительной амплитудой перемещения и действуют в течение долгих периодов, но с сохранением структуры. От себя я еще добавляю, что их признаками являются обратимость и автономия. В противовес этому орогенические движения отличаются дробностью проявления на площади, изменяют структуру и действуют эпизодично. По моему мнению, сюда еще следует добавить признаки необратимости и гетерономии, т. е. зависимости от других прежде образованных структур или унаследованности (консеквентности).

Правда, эти различия в настоящее время признаются не всеми. Как в Советском Союзе, так и во многих западных странах относительно этого разделения неоднократно делались острые и отчасти вполне обоснованные критические замечания. Уже с точки зрения терминологии различие это проведено не особенно удачно. Белоусов указывает на то, что выражение эпейрогенез, т. е. образование материков, употребляется также и для обозначения движений в противоположном смысле, т. е. для опусканий, при образовании морских бассейнов. Я, а также Краус, давно подчеркивали, что орогенез, т. е. образование гор, не всегда обозначает изменение структуры. Как раз интенсивные альпийские структуры часто образуются ниже уровня моря, а подъем высоких горных хребтов представляет собой значительно более позднюю стадию глыбового поднятия без существенной деформации. Нам известны также платформы, поднятые до 3000 м и выше и не обнаруживающие даже следов складчатости. Мое предложение называть изменения структуры, т. е. складчатость, образование разломов и вообще деформации мелкого порядка тектогенезом, а выражение орогенез — распространить на совокупность всех пространственных изменений подвижных орогенных областей, включая поднятия большого радиуса, — это мое предложение общего признания до сих пор еще не получило. Поэтому в настоящее время каждый понимает эти выражения, к сожалению, по-своему, а это для взаимного понимания, конечно, не может быть полезным.

Бесспорно, что терминология представляет собой внешность. Но значительно более важным является то обстоятельство, что обе группы признаков критикуются, и в результате этого создаются новые определения. Отсюда возникли такие понятия, как глубинная складчатость (складки фундамента) Аргана, акроорогенез Рюгера, складки большой амплитуды (GroBfalten), тафрогенез, эпейрофорез и т. д. Они возникли в результате специальных наблюдений в одном, лично автору хорошо известном районе, или же в результате теоретических выкладок. В своей книге «Механика Земли», вышедшей в 1956 г., Зондер различает шесть типов движений земной коры, а именно: эпейрогенез, орогенез, регмагенез (под которым понимаются проявления тангенциального скалывания), тафрогенез (вертикальные движения глыб), форогенез (материковый дрейф) и пирогенез (магматизм).

По моему мнению, такое значительное дробление наших понятий едва ли оправдывается. За исключением магматизма, подчиняющегося особым законам, все остальные формы движения представляют реакции на состояние напряжения, ибо один и тот же район может подвергаться в одно и то же время не нескольким различным напряжениям, а их суммарному результату. Поэтому различные формы движения представляют скорее различные реакции на одно и то же состояние напряжения, обусловленное различными свойствами материала, и главным образом упругостью, пластичностью и размерами клеток трещиноватости.

Но эта однородность механической основы не противоречит тому факту, что можно хорошо различать два главных типа изменений земной коры, которые до известной степени соответствуют прежним представлениям об эпейрогенезе и орогенезе. Рассмотрение палеогеографических изменений в Западной Европе дает возможность выявить несколько дли­тельных циклов поднятий и опусканий, однородно охватывающих большие части материка и подлежащих закономерным периодическим изменениям в отношении их направления. В Восточной Европе Карпинский показал это уже 60 лет тому назад. Эти движения отражаются в трансгрессиях и регрессиях, они обратимы и не вызывают структурных изменений горных пород. По этим признакам они соответствуют эпейрогеническим движениям, как последние определялись до сих пор. Спорным остается вопрос о том, когда они произошли. Поскольку речь идет о движениях огромных масс пород, можно сказать, что медленные и непрерывные смены трансгрессий и регрессий и изменения в направлении трансгрессий, о которых еще будет речь в дальнейшем, хорошо сопоставляются с представлениями Штилле об эпейрогенезе или о его общих ундациях. Но нам известны и другие типы движений— в первую) очередь движения, которые я назвал диктиогенезом или образованием рамы, куда включаются и прежние понятия, как акроорогенез, частные ундации, складчатость большой амплитуды и т. д. Белоусов и Хаин приблизительно тот же тип движений именуют волновыми движениями. Речь здесь идет о крупных частях эпейрогенических единиц, подверженных однородному вертикальному движению. Они не изменяют структуры подвергающегося движению участка, или, как самое большее, изменяют ее лишь по краям. Но скорость этих движений больше, а тем самым и вызываемая ими аккумуляция отложений (при опускании) и образование рельефа (при поднятии) сильнее. Они не являются подлинно автономными, так как отчасти зависят от имеющейся структуры; иногда они несколько изменяют свой объем и положение. Наконец, они часто являются обратимыми. Типичным примером этого является Вельдская антиклиналь в Англии (рис. 3), на месте которой в нижнемеловое время существовал глубокий бассейн с непрерывным медленным опусканием дна; позже эта полоса поднялась и в третичном периоде образовала порог между Лондонским и Гемпширским бассейнами. Подобный же характер имеет и район Тевтобургского леса (рис. 4), который опустился в юрском периоде, а затем снова поднялся и в виде порога отделил бассейн Мюнстера от Северо-Германского мелового и третичного бассейна. По краям таких образований часто бывают значительные деформации, т. е. изменения структуры, так что движения при известных условиях происходили довольно быстро. Здесь можно отчасти даже измерить их скорость.

Разрез через вал Вельд, по Лэмплефу

Разрез через вал Вельд, по Лэмплефу

Схемы инверсии скорости осадкообразования в районе Тевтобургского леса и Мюнстерского бассейна

Схемы инверсии скорости осадкообразования в районе Тевтобургского леса и Мюнстерского бассейна

Нам известно, что после освобождения от четвертичного оледенения поднялась Фенноскандия, и что она именно вследствие этого плоскокуполообразного подъема, с наибольшей высотой его в районе Ботнического залива, обнаруживает типичную форму щита. Еще и в настоящее время в центральных районах этого щита можно наблюдать поднятие до 90 см за 100 лет. В прошлом ежегодное поднятие было значительно большим. По положению террас позднечетвертичных озер и морей можно установить, что за 10 000 лет четвертичного периода поднятие составило в общей сложности приблизительно 260 м, так что среднее поднятие за 100 лет дает 260 см. Мы видим, что это поднятие приблизительно в сто раз больше того, которое мы вычислили ранее по образованию осадков для скорости характерных эпейрогенических движений. Таким образом, становится очевидным, что медленно протекающие подлинные эпейрогенические движения следует отличать от этих меньших по охваченному ими пространству, но временами быстро протекающих колебаний.

Весьма типичный пример этого рода представляет так называемый юго-западный Германский массив, т. е. куполообразные гористые возвышенности по обеим сторонам Верхне-Рейнского грабена — Вогезы и Пфальцский лес на западе, Шварцвальд и Оденвальд на востоке (рис. 5). Можно предполагать, что эта область носила своеобразный характер уже во времена варисцийского горообразования, а, возможно, и значительно раньше. В деталях об этом многого сказать нельзя. В триасовом периоде здесь существовал залив внутреннего, закрытого немецкого моря, простиравшийся по направлению на северо-северо-восток. В юрском периоде этот район прогрессивно вовлекался в поднятие, распространявшееся по направлению к югу. Что было в меловом периоде, остается для нас неизвестным, так как не имеется никаких документальных доказательств. В третичном периоде в течение двух ос­новных фаз — в олигоцене и верхнем плиоцене осевая часть этой выпуклости глубоко опустилась, а окраинные полугорсты поднялись. Вполне возможно, или даже вероятно, что этот процесс начался с понижения осевой части выпуклости и что в дальнейшем разгрузка прилежащих массивов путем эрозии вызвала усиленное поднятие. Сорок лет тому назад я попытался подсчитать, является ли разгрузка Шварцвальда путем эрозии, которую можно рассчитать довольно точно, достаточной для изостатического поднятия. Результаты показали, что разгрузка является достаточной для приведения а действие изостатического механизма, но что она не достаточна для объяснения всего размера поднятия.

Структурная схема Швабии и Верхнерейнской по Вагнеру, 1929

Структурная схема Швабии и Верхнерейнской по Вагнеру, 1929

Арденнский массив с Рейнскими Сланцевыми горами с плиоцена подвергся поднятию, которое едва ли можно объяснить чисто изостатически. Разница в высоте между плиоценовыми и наиболее молодыми террасами Рейна у Андернаха составляет 250 м. Это соответствует среднему поднятию в 2,5 см за 100 лет. Такое поднятие меньше, чем в Скан­динавии, но все же оно в десять раз превышает размер эпейрогенических опусканий.

Таким образом, создается впечатление, что колебательные движения протекают более быстрыми темпами, нежели эпейрогенез, и охватывают собой меньшие по размерам однородные районы; но они обратимы и вызывают длительные структурные изменения, проявляющиеся только у краев, большей частью в форме зон вертикальных нарушений.

В Западной Европе к этим движениям можно причислить также образование различного рода бассейнов. Прежде всего, сюда относятся так называемые внутренние впадины варисцийских гор с их мощными наземными и лимническими отложениями каменноугольного и пермского периодов. При этом я имею в виду прежде всего Внутрисудетский бассейн с его мощными, достигающими 4500 м, свитами верхнего карбона и нижней иерми. Бассейн имеет форму эллипса с наибольшей осью, простирающейся с северо-запада на юго-восток. Этот бассейн расположен у важной зональной границы, отделяющей метаморфическую часть складчатых гор от неметаморфической. Возможно, что бассейн перекрывает глубоко залегающую нарушенную зону. Достойным внимания и систематически важным представляется мне то обстоятельство, что осадкообразование, а тем самым и направленная вниз ундация передвинулись в течение каменноугольного периода и перми перпендикулярно к простиранию бассейна с северо-востока на юго-запад.

Подобным же образом построен и Саарский бассейн (рис. 6). Этот бассейн также расположен в направлении простирания варисцийских гор, вытянутых здесь с северо-востока на юго-запад. Бассейн этот также имеет форму эллипса и выклинивается на северо-восток, а возможно, и на юго-запад. Этот бассейн также располагается на глубинной зове нарушения, а именно, на границе между неметаморфическим девоном Рейнских Сланцевых гор и метаморфическими горными породами Средне-Германского порога. Мощность верхнего карбона достигает здесь 6200 м, мощность нижней Перми — 2500 м. Здесь также можно наблюдать перемещение оси бассейна в течение периода заполнения с юго-востока на северо-запад.

Профиль Саарской области, по П.Кесслеру

Профиль Саарской области, по П.Кесслеру

Несколько иной фациальный характер обнаруживает древнепалеозойская мульда так называемого Баррандова палеозоя (район Праги в Чехии). Эта мульда также образует эллипс в районе распространения варисцийских гор и заполнена свитой кембрия, силура и девона мощностью приблизительно в 4000 м (рис. 7, 8). Надо полагать, что она тоже расположена вдоль глубинных нарушений, так как к северо-западу от нее залегают метаморфические гнейсы Рудных гор, а к юго-востоку, по-видимому, древнеметаморфические молданубские гнейсы, палеозой же подстилается хотя и складчатым, но мало метаморфизованным протерозоем (или альгонком). Некоторое повторение образования бассейнов с пе­редвижением их оси на северо-запад можно наблюдать здесь в верхнекаменноугольное время и еще раз в олигоцене — миоцене,

Карта внутренней Чехии, по Бубнову, 1935

Карта внутренней Чехии, по Бубнову, 1935

Западное крыло Молданубской глыбы, по Бубнову, 1935

Западное крыло Молданубской глыбы, по Бубнову, 1935

Эти признаки, по моему мнению, вполне сходятся с признаками структур Казахстана и некоторых частей Средней Азии, описанных советскими геологами, в особенности тех элементов, которые Пейве называет брахигеосинклиналями.

Вероятно, они проявляются значительно ярче в Центральной Азии. По-видимому, можно различать два различных типа подобных элементов. Поскольку последние располагаются в сфере развития какой-либо крупной орогенной зоны, как, например, в варисцийской дуге Европы или в сфере Урало-Тянь-Шаньской дуги Центральной Азии, они бывают вытянуты в направлении простирания подобной зоны и обыкновенно принимают форму эллипса. Насколько я понимаю, они соответствуют также и понятиям синклинорий и антнкли-норий по терминологии Шатского и Белоусова. Примеры таких антиклинориев можно привести и из Западно-Европейских орогенов. Так, например, Внутри-Судетский бассейн связан с куполообразной зоной поднятия Исполиновых гор, Пражский синклинорий сопряжен с поднятием Рудных гор, а пермский бассейн Тюрингии — с кристаллическим поднятием Рура.

Иной тип структур встречается в платформах или шельфах. Элементы этого типа имеют более округлые очертания и в целом не обладают определенно выраженным простиранием. К положительным элементам этого типа относятся упоминавшееся уже выше куполообразное вздутие юго-западной Германии с кристаллическим ядром Шварцвальда и Вогез, затем Арденны, а к отрицательным элементам — Парижский бассейн. В еще большем числе можно назвать элементы более мелкого порядка. На мой взгляд, все то, что Шатский и Белоусов обозначают синеклизами и антеклизами, в сущности относится к этой категории. Разница состоит прежде всего в величине элементов и, по нашему предположению, зависит от размера клеток структурной канвы фундамента.

Изложенное можно формулировать следующим образом: наряду с эпейрогенезом и орогенезом или тектогенезом существует еще третья форма движения земной коры, которую я называю диктиогенезом. Другие термины, отчасти соответствующие этому понятию, — это пульсации Грэбо, волновые движения Белоусова и Хаина, глубинные складки (plis de fond) Аргана, складки большой амплитуды (Grofifalten) Абенданона и Пенка, акроорогенез Рюгера и частные ундации Штилле. Так же, как и эпейрогенез, они обладают обратимостью, непрерывностью проявления (впрочем, только в течение коротких периодов времени) и отсутствием внутренней деформации; но они отличаются от эпейрогенеза меньшим масштабом, более быстрым и временами ускоряющимся темпом, а также и тем, что форма образуемых ими тектонических элементов зависит от структуры фундамента. Следует отметить свойственное этому типу движений направленное перемещение осей поднятия и опускания во времени. Их эффектом является осадкообразование во впадинах и горообразование в строгом смысле слова в зонах поднятия. Эти движения формируют щиты, поднятия и котловины округлого очертания в платформах или шельфах и брахигеоантиклинали, брахигеосинклинали в «орогенах», т. е. в подвижных зонах земной коры. Они главным образом образуются путем дифференциации эпейрогенических элементов первого порядка, особенно периферических, и усиленно реагируют на орогенические импульсы.

Что касается так называемых орогенических движений, то, как уже отмечено, я считаю лучше называть их тектогеническими. Под этими движениями я понимаю необратимые, изменяющие структуру движения, образующие изгибы, длина волны которых может колебаться между несколькими сотнями метров и несколькими миллиметрами (между нормальной складкой и дислокацией микроскопической амплитуды). Среди них, в общем, с полным основанием различаются пликативные и дизъюнктивные дислокации. Однако нужно отметить, что здесь часто возникает запутанность понятий. Так, например, эти понятия нельзя приравнивать понятиям «радиальных» и «тангенциальных» дислокаций, в которых ошибочно принимается, что направление движения уже дано. Систематической исходной точкой зрения последние термины служить не могут. Мы должны установить, что феномены складчатости и образования трещин, эффекты растяжения и сжатия не имеют определенных и однозначных механических признаков, так как эти признаки коренятся в свойствах материала и зависят от вещества, а также от напряжения, всестороннего давления и температуры. Более точным является структурное различие по Зандеру, который подразделяет деформированные горные породы на S-тектониты и В-тектониты.

Однако было бы неправильно рассматривать складчатость как единственное проявление тектогенеза. Складчатость, сланцеватость, образование плоскостей скалывания и возникновение трещин являются деформациями, разрешающими напряжения (стресс), и их характер определяется постановкой опыта и материалом.

Значительно существеннее представляется мне вопрос временных обстоятельств в орогенезе. Как известно, уже давно идет дискуссия о том, являются ли эпейрогенические движения непрерывными, «вековыми», а орогенические, т. е. тектогенические — эпизодическими и краткими, или же существенного различия между ними нет. Эту вторую точку зрения в последнее время особенно отстаивал американский геолог Гиллули. По-моему мнению, спор этот вызван недостаточно ясным определением понятий.

Всякая деформация горных пород представляет собой разряд напряжения, превышающего предельную величину упругой реакции. После прекращения напряжения эпейрогенические движения могут приводить к исходному состоянию: они упруги или «псевдоупруги». В противовес этому тектогенические изменения структуры необратимы. При из­вестной силе напряжения возникает постоянное пластическое изменение формы или разрыв. Граница этого перехода зависит от материала и от некоторых других факторов.

Из приведенных соображений вытекает, что эпейрогенические и тектогенические движения вызываются состоянием напряжения и отличаются друг от друга по их отношению к упруго-хрупкому и упруго-пластичному пограничным пределам. Первый предел имеет свое распространение прежде всего вблизи от поверхности, и превышение этого предела вызывает возникновение трещин (разрывов). Второй предел является характерным для глубоких этажей земной коры с высоким давлением и высокой температурой.

Очевидно, что при превышении предела деформации не прерывное упругое движение может перейти во внезапное толчкообразное эпизодическое движение, вследствие чего напряжение прекратится. Таким образом, различение непрерывных и прерывистых движений основывается прежде всего на предельных величинах постоянных деформаций. Поэтому я считаю, что здесь имеет значение также и критерий обратимости.

Но нельзя представлять себе дело так, что тектогенический процесс разрядки напряжения происходит в одном единичном акте. Ясно, что грабен опускается на глубину в 1000 м не в один день, и не в один день перемещается тектонический покров из Северной Италии в Швейцарию. Кроме того, нужно учитывать, что предельная величина деформации у различных горных пород различная и что земная кора является в большой степени гетерогенной. Поэтому нельзя ожидать, чтобы деформация повсюду начиналась и кончалась в один и тот же момент. Разрядка напряжения продолжается известное время, и процесс протекает не повсюду абсолютно одновременно. Региональное напряжение не устраняется одним толчком, а вслед за последним оно нарастает снова и вызывает в дальнейшем новый толчок. Таким образом, можно предположить, что каждая тектоническая фаза состоит из многих таких толчков, в промежутке между которыми наступают периоды ослабления напряжения. В эти периоды могут совершаться только упругие деформации.

Привести доказательства в пользу этой теории, конечно, нелегко. Дифференцированные толчки происходят в различных местах и почти не отображаются в осадках. В даль­нейшем все детали часто устраняются интенсивной эрозией, в особенности по краям бассейнов. Несмотря на это, мне все же удалось доказать путем весьма тщательных исследований профилей шахт во Внутри-Судетском бассейне, что так называемая астурийская фаза верхнего карбона по краям бассейна начинается в различное время, а именно, — частью уже в верхневестфальском веке, частью же в стефанском. Внутри бассейна она, по-видимому, отсутствует. Таким образом, астурийская фаза проявляется здесь лишь в виде суммарного выражения многих отдельных мелких толчков.

Наилучшее доказательство этому дает сам Гиллули, устанавливая несогласия в неогене калифорнийского бассейна. С начала неогена, т. е. за период в 26 млн. лет, здесь от­ложилась мощная толща пород, в которой можно установить 42 слабых несогласия. Они проявляются здесь не все в одном месте. Но тот факт, что эти 42 «дифференциальные фазы» образуют пачки с весьма частой последовательностью толчков в течение определенного короткого отрезка времени, делает их особенно примечательными. При внимательном рассмотрении строения этих отложений и сравнении с фазами, предложенными Штилле, можно определенно установить, что наибольшее скопление толчков совпадает с фазами Штилле (рис. 9). Можно хорошо различать обе штирийских, аттическую, роданскую, валахскую и пасаденскую фазы. Таким образом, каждая фаза состоит из многочисленных отдельных толчков, которые далеко не всюду одновременны. Начало и конец их не совпадают в разных местах. Рассматривая эти явления в целом, мы можем установить, что они отражают то нарастающее, то затихающее движение, которое состоит из отдельных толчков, в совокупности образующих прерывистый процесс. Каждая фаза представляет сгущение подобных толчков, а кажущаяся прерывистой смена «орогенических» и «неорогенических» периодов основывается лишь на продолжительности интервалов между этими толчками. Последняя в свою очередь находится в связи с интенсивностью напряжения и с достижением предельной величины длительных деформаций. Поэтому дискуссия о продолжительности тектонических фаз является бесплодной. Штилле оценивает эту продолжительность в 200—300 тыс. лет. Это может быть правильным для некоторых областей, но не для всего земного шара, так как продолжительность их зависит от местной интенсивности напряжения и от деформированного материала. Общая продолжительность фаз была, вероятно, значительно больше, но точно вычислить ее, по крайней мере этим путем, совершенно невозможно.

Тектонические фазы в неогене Калифорнии по Гилулли с обозначением общих фах Штилле

Тектонические фазы в неогене Калифорнии по Гилулли с обозначением общих фах Штилле

Здесь мы приходим к таким же результатам, как и при рассмотрении скорости отложения осадков, которые также обнаруживают увеличение мощности в зависимости от суммы движений. Нарастание и ослабление интенсивности и частоты движения регулируют процесс отложения осадков, кажущийся нам непрерывным. Фактически в обоих случаях речь идет об интеграции элементарных процессов. В связи с этим отметим, что попытки устанавливать фазы по несогласному залеганию, вообще говоря, часто дают ошибки.

Решительное возражение вызывает также мнение, что тектоническая фаза распространена везде в известном эпейрогеническом элементе земной коры. Несогласное, т. е. несходное напластование молодой, горизонтально залегающей серии над более древней, собранной в складки, имеется и может быть доказано только там, где складчатость подняла район над уровнем моря. Но это, как уже было отмечено, не всегда есть в действительности. Движения, изменяющие структуру, большей частью не получают морфологического выражения. Наибольшие возможности для возникновения и сохранения несогласного напластования возникают на границе положительных и отрицательных элементов земной коры. При гомогенном поднятии в районах воздымания вместо несогласного напластования имеется только пробел; в зонах опускания процесс отложения осадков является непрерывным и фаза, смотря по обстоятельствам, или вообще остается незаметной, или же, в крайнем случае, выражается сменой фаций. Поэтому несогласное напластование не всегда оказывается достаточно убедительным признаком времени деформации. Известны, примеры, когда свита слоев над горизонтом соли оказывается собранной в складки совсем иначе, нежели слой, подстилающий соль. Далее нам известно, что метаморфизованное глубинное основание, измененное глубинной тектоникой и палингенезом, часто оказывается деформированным совсем иначе, нежели покрывающий верхний этаж, деформированный только складчатостью; между обоими залегает диафторически измененный средний этаж слюдяных сланцев, имеющих собственный тектонический стиль. Такое явление не имеет ничего общего с подразделением структуры по возрасту и является лишь выражением различных реакций на разные условия давления и температуры.

Наряду с этим возникает вопрос, не сменяют ли элементы различных периодов складкообразования друг друга вкрест к простиранию, — даже в одной и той же зоне орогена? В этом отношении можно указать, например, на варисцийское складчатое сооружение в Саксонии и Тюрингии, где большие антиклинории, сложенные альгонком и кембросилуром, сменяются синклинориями, выполненными девоном и нижним карбоном. В последних не наблюдается несогласия между силуром и девоном. Здесь можно установить только варисцийское и, возможно, древнее ассинтское несогласие. По отношению к антиклинориям это является спорным. Местами, например, у города Рулы считают установленным в пределах поднятия наличие предварисцийско-го, послеордовикского метаморфизма и деформации, а на восточном продолжении всей этой зоны, в Бужицких горах распространена в общем каледонская складчатость. Таким образом, возможно, что здесь имеются два периода складкообразования, из которых более древний период создал, так сказать, раму, в пределах которой затем проявился различным образом молодой период тектогенеза.

Мне кажется, что мы можем теперь составить себе довольно ясное представление о различных видах тектонических движений в земной коре и о распределении этих движений во времени.

Эти движения являются реакциями на состояние напряжения, о причинах и характере которого мы пока что здесь говорить не будем. По амплитуде, длине волны, скорости и распределению в пространстве эти движения имеют раз-личный характер. Это, конечно, не является следствием их принадлежности к различным состояниям напряжения, так как они всегда связаны с обидим и гомогенным эллипсоидом напряжения, но представляет собой результат различия в свойствах материала и густоте распределения плоскостей деформации, подразделяющих земную кору. Определяющим моментом здесь является способность легче или труднее деформироваться (пластичность или хрупкость) и обратимость (упругость).

Можно различать три типа движений: эпейрогенез, колебательные движения или диктиогенез и тектогенез или деформация. Оба первых типа являются обратимыми, а следовательно, псевдоупругими или упругими. Эпейрогенез относится к областям материковых размеров и действует длительно, на протяжении целых периодов в одном и том же направлении. Это движение является относительно медленным, оно может быть определено приблизительно по мощности осадков.

Диктиогенез возникает вследствие распада эпейрогенических единиц на отдельные элементы. Он относится к глыбам размера горных массивов или их частей, обособляющихся в результате заложения в теле больших глыб глубоких нарушений (или линеаментов). Эти движения тоже могут продолжаться долгое время, однако они короче, нежели эпейрогенические колебания; временами они обнаруживают сильное ускорение и достигают большой интенсивности, в особенности в конечных фазах орогенического цикла, при образовании краевых впадин. Они находят свое отражение в осадкообразовании и в морфологии. Как и эпейрогенез, диктиогенез или колебательные движения являются периодическими. В дальнейшем мы остановимся на этом. Циклы диктиогенеза более короткие. Поэтому при их наложении может происходить интерференция, т. е. усиление или ослабление обоих типов движений. В этом вопросе мы также сходимся с Белоусовым.

Третьим видом движений является тектогенез, создающий отдельные элементы структуры. В противоположность двум первым видам движений тектогенез связан с деформациями структуры. При этих движениях превышается предел упругости, поэтому они совершаются большей частью толчками и могут быть названы эпизодическими, но в итоге дают как бы непрерывный, временами ускоряющийся процесс.

Спрашивается, исчерпывается ли этими тремя видами движений весь «инвентарь» движений земной коры, или являются вероятными еще и другие типы движений? — Мне думается, что всякие другие движения можно без натяжки причислить к одной из трех перечисленных выше категорий. Сомнения могут возникать в отношении континентального перемещения или эпейрофореза (Заломон), т. е. в отношении горизонтального сдвига больших частей земной коры. Зондер в своем недавно появившемся труде выделяет их в особый вид движений. Они находят свое выражение в горизонтальных поверхностях или зонах движений. Наряду с этим тот же автор различает регмагенез: движения вдоль вертикальных плоскостей скалывания, по которым скользили глыбы в горизонтальном направлении. Они соответствуют листовым сбросам (Blattverwerfung) прежних авторов или парафорам Зейдлитца, так сказать, «рельсам» горизонтальных движений земной коры. Можно говорить также о горизонтальных флексурах (изгибах пласта). По моему мнению, два последние явления связаны друг с другом. Они относятся к вертикальным или горизонтальным плоскостям деформаций при горизонтальном смещении глыб коры, как это понимал Вегенер. Надобность выделить их в особую форму движения может возникнуть лишь тогда, когда мы будем объяснять состояние напряжения земной коры только как следствие ее сжатия. Но такое объяснение является спорным. Уже разница во времени при распределении движений сжатия и растяжения, о которой говорилось выше, а затем определенное наличие деструкционных движений решительно указывают на несостоятельность теории общего сжатия. Если связать, как это напрашивается само собой, эпейрофорез и регмагенез Зондера с движениями в зоне, лежащей под земной корой, то тогда эпейрогенез и эпейрофорез, с одной стороны, и диктиогенез и регмагенез, с другой, образуют лишь составляющие при разряде напряжений, так что их без натяжки можно включить в эти три перечисленные выше категории.

Несколько иначе обстоит дело с магматическими явлениями, которые я в совокупности называю (в кинематически-динамическом смысле) плутогенезом, а Зондер — пирогенезом. Их причинная зависимость от кинематики земной коры не является очевидной и развитие их может подчиняться собственным законам. Хотя в геосинклиналях, вероятно, действует известная закономерная последовательность магматических процессов, на которую в особенности указывал Штилле, все же нельзя попросту считать их механику идентичной с механикой твердой коры; это необходимо доказать. Пока что мы также не знаем ничего определенного и относительно непрерывности или же эпизодичности плутогенических процессов. Представляется вероятным, что и здесь имеются известные различия. Вследствие этого вопрос требует обстоятельного рассмотрения.