8 лет назад
Нету коментариев

После характеристики различных типов движений земной коры возникает вопрос об отношениях между импульсом, вызывающим эти движения, и эффектом, который оказывают эти движения на материал (деформация земной коры). Вопрос о происхождении импульсов или сил мы оставим пока в стороне; начинать с анализа этого вопроса было бы безнадежным делом, так как он представляет собой уравнение с несколькими неизвестными. Пока что можно лишь сказать, что всякое движение на поверхности коры и внутри нее, иначе говоря, всякое экзогенное и эндогенное движение основывается па противодействии двух сил: гравитации или силы тяжести и тепла, будь то тепло в виде инсоляции на поверхности Земли или же в виде термического потока внутри нее. Тепло ускоряет мигматизацию или перемешивание составных частей горных пород и центробежное движение по отношению к центру Земли, а сила тяжести способствует разъединению элементов смеси (т. е. дифференциации) и центростремительному движению. Предполагаю, что эта общая формулировка всем известна и понятна. Однако вcякая попытка внести в эту общую формулировку конкретное или математическое содержание оказывается бесплодной. Нам нужна прежде всего систематика тектонических форм, т. е. подразделение результатов тех действий, которые производятся механическими импульсами. Поскольку эти результаты оказываются различными, сразу же возникает вопрос о причинах различной реакции на одинаковые импульсы. Очевидно, что этот вопрос может быть разрешен только на основе применения исторического метода геологии; во всяком случае, такой путь дает больше возможностей добиться конкретных результатов, нежели постановка вопроса о силах. Кроме того, этот путь дает возможность добыть некоторые основные данные для определения баланса сил Земли и тем самым продвинуть разрешение вопроса о силах, на первый взгляд кажущегося безнадежным.

Анализ тектонических форм как реакций на импульсы движения мы постараемся провести также на исторической основе, причем сперва попытаемся установить реакции известного элемента земной коры на эпейрогенические, колебательные (диктиогенические) и тектогенические движения, на плутогенические процессы, а также выяснить, какой комплекс полезных ископаемых и поверхностная морфологическая скульптура возникают в тектоническом элементе данного типа при тех или иных движениях. При этом морфология играет значительную роль, которую необходимо правильно оценить. Земная поверхность служит границей литосферы с легко подвижными и расположенными выше последней оболочками — гидросферой и атмосферой, и именно здесь происходит взаимодействие этих сфер. Таким образом, поверхность Земли подвергается как эндогенным, так и экзогенным процессам. Эндогенные процессы искривляют или деформируют ее тектонически, экзогенные — производят перемещения ее уровня. Путем отложения осадков поверхность перемещается вверх, путем эрозии — вниз. В зависимости от соотношения возраста геологической структуры и времени формирования морфологического облика речь может идти о согласной, приуроченной и несогласной морфогении. Благодаря такому подразделению часто оказывается возможным давать геологическую характеристику того или другого элемента земной коры даже в. тех случаях, когда все другие критерии оказываются несостоятельными.

Помимо указанного, решающее значение имеет знание отличий глубинных слоев земной коры, в особенности плутонических или метаморфических горных пород катаметаморфической глубинной зоны. Подразделение земной коры на этажи, т. е. на надстройку, подстройку и глубинный фундамент, является важнейшей’ основой для определения ее способности реагировать па тектонические импульсы.

Наконец, большое практическое значение имеют еще два других признака. Они, собственно говоря, не представляют собой самостоятельных явлений, а являются лишь результатом колебательных и плутонических процессов. Я имею в виду характер осадкообразования и типы месторождений полезных ископаемых в данном элементе земной коры. Такие минералогические и петрографические характеристики являются полезным и убедительным доказательством экономического значения обстоятельного геологического анализа, так как дают возможность прогноза и планирования.

Критерием при подразделении элементов земной коры является величина их сопротивления тектоническим импульсам,

т.е. разница в амплитуде и скорости вертикальных колебательных движений, разница в размерах структурных элементов, участвующих в однородном движении. Эти размеры колеблются от масштаба каменоломни до зерна минерала микроскопических размеров. Чем мельче отдельные структурные элементы, тем больше деформация приближается к деформации пластической среды. Таким образом, нужно иметь в виду, что существует известная противоположность между непрерывной или текучей и прерывистой деформацией или деформацией дробления. Эта проблема будет рассматриваться в дальнейшем в связи с другими вопросами.

Крайние степени этой противоположности находят свое выражение в элементах земной коры, которые Кобер называет кратогеном и орогеном, а Штилле приблизительно в том же смысле кратоном и орогеном. На мой взгляд, термин «ороген», предложенный для обозначения периодически весьма подвижных, опушенных элементов земной коры, достигающих разме­ров материка и превращающихся в цепи складчатых гор, является вполне пригодным; обозначение же «кратоген» или «кратон» выбрано менее удачно. В этом обозначении содержится генетическая предпосылка в том смысле, что она предполагает в устойчивых элементах силовой центр, от которого исходят импульсы движения. Однако эта предпосылка могла бы иметь значение лишь в том случае, если бы оказался правильным один определенный механизм движений земной воры, а именно, механизм сжатия. Но сжатие пока является лишь недоказанной гипотезой и, на мой взгляд, в общем смысле — неправильной. Поэтому мне представляется более правильным вместо генетического термина «кратон» ввести нейтральные описательные термины, подобно тому как термин «ороген» может быть заменен близким к нему термином «геосинклиналь». Тогда можно орогену противопоставить понятие «тверди», но необходимо подчеркнуть, что оно включает в себя три типа элементов, которые мной названы глыбами, шельфами и океаническими бассейнами. Впрочем, относительно названий спорить бесплодно. Я знаю, что предложенное мной обозначение «шельф» часто подвергалось критике главным образом по той причине, что это понятие имеет совершенно определенный географический смысл. Отрицать это не приходится; но мне кажется, что не следует значение понятия «шельф» ограничивать отношением к нынешней, совершенно случайной нормальной нулевой линии уровня моря. Вернее понимать его в историко-геологическом смысле, как обозначение известной области, которая в течение своего развития носила преимущественно характер шельфового моря с отложением осадков литорально-неритового характера и глубиной, не превышавшей 200 м. Поэтому я придерживаюсь того мнения, что обозначение «шельф» можно применять и в углубленном историко-геологическом смысле. Однако дело здесь опять не в названии, и я готов употреблять и другие названия, обычно применяющиеся в русской геологии, а именно, «платформа» или «плита». В таком случае мой термин «неустойчивые шельфы» можно было бы заменить другим обозначением — примерно термином «парагеосинклиналь». Но тут возникает затруднение в том смысле, что имеются различные переходные элементы. Обозначение, предложенное Штилле для океанского дна, — «глубинный краток», — представляется мне не вполне пригодным, так как оно опять-таки Содержит в себе генетический момент. А наши познания здесь еще настолько ограничены, что мы можем применять для этой области только чисто описательные определения.