10 месяцев назад
Нету коментариев

ТАИНСТВЕННОЕ ЭЛЬДОРАДО И ОТКРЫТИЕ РЕКИ ОРИНОКО

На крайнем севере Южной Америки, в глубине мрачных сырых джунглей, раскинувшихся на склонах гор Серра-Парима, берет начало река Ориноко — одна из самых боль­ших рек континента, третья по водоносности после Ама­зонки и Ла-Платы — Параны. Огибая с запада и севера ши­рокой водной полосой Гвинейское нагорье, эта река описы­вает гигантскую дугу и в районе порта Тукупита через мно­жество русел изливает в Атлантический океан огромную массу воды.

Имя Ориноко не сходит со страниц учебников географии благодаря одной из удивительных особенностей бассейна — бифуркации (это слово означает по-латыни раздвоение, разветвление). Сформировавшись в большую реку, Ори­ноко отделяет часть своих вод и дарит старшей сестре — Амазонке.

Открытие реки Ориноко началось более четырех веков назад и продолжается вплоть до настоящего времени. Этот долгий период представляет собой целую драматическую эпоху.

XV и XVI века ознаменовались важнейшими географиче­скими открытиями, заложившими основу для более пра­вильных представлений о нашей планете.

В эти столетия в Европе особенно возвысились Португа­лия и Испания, ставшие мировыми морскими державами. В гаванях этих стран всегда было оживленно и многолюд­но. Отсюда под звон колоколов и грохот салютов отплы­вали с попутными ветрами гордые красавицы-каравеллы. Они уходили в далекие страны за пряностями, золотом и «черным товаром» — рабами. Сюда же приходили они обратно с потрепанными парусами, разбитыми бортами, по­ломанными мачтами и реями и сильно поредевшими коман­дами. А часть судов никогда уже более не возвращалась к родным берегам.

Среди плеяды знаменитых путешественников и морепла­вателей той эпохи особо выдающееся место занимает Хри­стофор Колумб (1451 —1506 гг.), прозванный «адмиралом морей и океанов». Сын генуэзского ткача, он испытал все превратности судьбы, то возносившей его до высот челове­ческой славы, то низвергавшей до положения несчастного узника и бедняка.

Во время третьего своего путешествия, в 1498 году, Ко­лумб после длительного плавания достиг берегов Южной Америки. 31 июля матрос, производивший наблюдения с мачты адмиральского корабля, закричал, что видит землю.

Это был большой остров. А немного дальше, за проли­вом, моряки увидели берег другой земли. Колумб и не по­дозревал, что это Южная Америка и что он совершил вели­чайшее открытие. Он был уверен, что эта земля тоже не что иное, как остров.

Все здесь казалось Колумбу удивительным, сказочным. Живописные берега и возвышенности, покрытые роскош­ной растительностью, пляжи, усыпанные чудесным песком, невиданные растения, птицы, животные. Все, что он видит, находит отражение в названиях, щедро им раздаваемых. Открытую часть южноамериканского материка он называет Землею Гарсия — «Благодатью», залив Пария — «Жемчуж­ным», большой остров, к которому вначале подошли его каравеллы, — «Троицей», южный пролив залива — «Пастью змеи», а северный — «Пастью дракона».

В поисках выхода из залива Пария Колумб обнаружил, что в нем, «оказалось, были четыре бухты средней вели­чины, и в одну из них впадала огромная река. Глубина в реке везде была пять локтей, вода пресная, и текла она в огромном количестве».

Что же это была за река и откуда она текла? На это Ко­лумб ответить не мог. Он не стал обследовать ее, а решил продолжать путешествие. И все же, восхищенный величе­ственным видом могучей реки и очарованный живопис­ностью ее берегов, Колумб отметил в своих записках: «Если эта река не вытекает из земного рая, то я утвер­ждаю, что она исходит из обширной земли, расположенной на юге и остающейся до сих пор никому не известной».

Так были открыты побережье Южной Америки и устье­вая часть одной из величайших рек этого материка (Колумб видел устье большого левого рукава реки Ориноко).

Открытие Нового Света, как тогда называли Америку, имело очень большое значение для народов Европы и Аме­рики. Четыре путешествия Колумба, сопровождавшиеся ве­ликими географическими открытиями, сделали его имя бес­смертным.

Чего же искал Колумб? Что гнало великого путешест­венника через бурные моря и океанские просторы к бере­гам неведомых земель?

Как, быть может, ни удивительно, Колумб искал золото. Искал долго, настойчиво, упорно, но без особого успеха. Зато его странствования принесли огромную пользу геогра­фической науке, гораздо большую, чем получили царствую­щие лица, посылавшие Колумба в далекие края на поиски сокровищ.

Вслед за Колумбом в открытые им страны потянулись орды любителей легкой наживы. «Золото искали порту­гальцы на африканском берегу, в Индии, на Дальнем Во­стоке; золото было тем магическим словом, которое гнало испанцев через Атлантический океан в Америку; золото, — вот чего первым делом требовал белый, как только он сту­пал на вновь открытый берег», — писал Энгельс.

Эпоха важнейших географических открытий одновременно была эпохой неприкрытого грабежа, разбоя, рабо­торговли и насилия, чинимого европейскими колонизато­рами во вновь открытых странах Северной и Южной Аме­рики. Она породила немало конкистадоров, прославивших­ся неимоверной жестокостью по отношению к жителям стран, подпавших под влияние европейской «цивилизации». В первую очередь среди них нужно назвать кровавых за­воевателей Фернандо Кортеса (1485—1547 гг.), разрушив­шего древнюю цивилизацию ацтеков в Мексике, и Франсиско Писарро (ок. 1471 — 1541 гг.), уничтожившего самобытную культуру инков в Перу.

Вести об открытых землях, об увлекательных походах и о богатой добыче конкистадоров достигали Европы и производили на всех потрясающее впечатление. Как всегда, эти известия были сильно преувеличены и искажены. Гово­рили о городах, якобы полных сокровищ, где улицы вымо­щены плитами из чистого золота, о диковинных плодах, удивительных животных, драгоценных тканях, пряностях, которыми-де изобилуют страны Нового Света. Это действо­вало лучше всякой агитации. От желающих отправиться в далекие страны не было отбоя. Люди бросали насижен­ные места и, обуреваемые жаждой наживы, устремлялись к берегам Америки.

Интерес к новым землям особенно разгорелся после того, как в Испании в 40-х годах XVI века распространилась версия о таинственной стране Эльдорадо, лежащей будто бы в глубине Колумбийских Анд. Рассказывали, что жители той страны два раза в год совершают удивительный обряд. Когда приходит время, толпы людей устремляются к свя­щенному озеру Гуатавита. Жрецы умащивают тело вождя бальзамом, осыпают золотой пылью, усаживают на плот, нагруженный драгоценными камнями и жемчугом, и словно божество, ослепительно блистающее на солнце, везут на середину озера, разбрасывая по пути драгоценности. Свер­шив под песнопения жрецов омовение и освободившись от роскошного наряда, вождь возвращается обратно. Ожидаю­щие на берегу бросаются в воду и на руках выносят его на берег, где до поздней ночи длятся торжества, посвященные обряду возрождения.

Что и говорить, такие рассказы имели успех. Позолочен­ный король! El rey dorado — Эльдорадо! Но где, где эта страна? Как попасть туда? Нужно спешить! Нужно скорее овладеть ее сокровищами, пока это не сделали другие!

Испанский конкистадор Диего де Ордас, «ловкий оборотистый делец, человек великого ума и непревзойденной хитрости», как охарактеризовал его Фернандо Кортес, услышав рассказы о стране Эльдорадо, загорелся жела­нием найти ее во что бы то ни стало. Он так ловко сумел убедить испанского короля, что тот дал денег на организа­цию большой экспедиции в Южную Америку.

В 1531 году несколько кораблей Ордаса благополучно достигли устья реки Амазонки, но здесь с ними стряслась беда: ураганом раскидало в разные стороны суда экспе­диции. Много людей пропало без вести. Отказавшись от по­исков в этой части материка, Ордас на двух уцелевших кораблях поплыл вдоль берега в северо-западном направ­лении и через некоторое время достиг «Пресного моря».

Это «море» оказалось устьем какой-то огромной реки. Ордас первым из европейцев узнал от индейцев, что ее зовут Ориноко и что это означает «Большая река».

Испанцы не стали долго раздумывать и отправились в путешествие вверх по течению потока. Много дней двига­лись они по извилистой реке, плывя среди бескрайней рав­нины, и когда позади осталось около тысячи километров, добрались, наконец, до места, где поток, суженный подсту­пившими с обеих сторон горами, кипя и пенясь, с грохотом нес свои воды через непреодолимые пороги.

Здесь испанцы увидели, что в реку впадает большой приток. Индейцы рассказали: если долго плыть по этому притоку, то можно попасть в страну позолоченного короля.

Возможно, пришельцы неправильно поняли индейцев, а может быть, те их просто дурачили, но, как бы то ни было, испанцы обрадовались: наконец-то после долгих мытарств и невзгод им начинает улыбаться счастье. Спешно погнали они свои корабли по незнакомой реке, назвав ее Метой — Целью. Так с тех пор и утвердилось за ней это имя, и каж­дый, кто захочет, легко может найти на карте эту реку.

Радость путешественников, оказывается, была прежде­временной. Вскоре их постигло жестокое разочарование. Чем дальше, тем труднее становилось продвигаться вперед. Сраженные тропической лихорадкой и другими недугами, люди умирали. Продовольствие иссякло. Добывать пищу в безлюдной стране было почти невозможно. Когда воз­никла опасность гибели всей экспедиции, Ордас решил бо­лее не испытывать судьбу и повернул назад.

Таинственную страну экспедиция не открыла, но зато было установлено, что в северной части Южной Америки среди обширных степных равнин протекает большая река, собирающая воды многочисленных притоков, стекающих с западных и южных нагорий, и что по этим рекам можно проникать далеко в глубь континента.

Рассказы Ордаса и его товарищей о найденном «вер­ном пути» в страну Эльдорадо вдохновили испанца Алонсо де Эррера тоже отправиться с экспедицией в 1533 году. Проплыв тем же путем, что и Ордас, Эррера поднялся значительно выше по реке Мете, но был задержан индей­цами. Пытаясь силой преодолеть их сопротивление, испанцы потерпели поражение и бежали, потеряв в ожесточенной схватке много людей, в том числе и своего командира. В 1535 году они ни с чем вернулись на родину.

В последующие годы и десятилетия новые экспедиции бороздили во всех направлениях бассейн реки Ориноко, пытаясь напасть на след Эльдорадо. Ценой невероятных усилий европейцы проникали в дикие леса и пустынные льяносы, погибали от болезней, укусов ядовитых гадов и отравленных стрел индейцев. Иным безумцам казалось, что они уже были у цели, но … каждый раз золотой призрак исчезал бесследно и Эльдорадо оказывалось мифом, фата-морганой.

Это были, как писал Элизе Реклю, «путешествия на­удачу к стране мечты … Не говорил ли уже Колумб, что Ориноко выходит из земного рая? Они и ходили на поиски этого чудесного места … и никакая неудача не останавли­вала их в этом преследовании неведомого: не было индей­ской легенды, галлюцинации заблудившегося солдата, ми­ража на далеком горизонте, которые не рисовали бы перед жадными взорами испанских авантюристов образ чудес­ного города, где царствует золотой человек, могучий Эль­дорадо. Более столетия все экспедиции, предпринимавшие­ся на восточной стороне Анд, в бассейнах Ориноко и Ама­зонки, руководились этим волшебным видением».

Бесплодные поиски Эльдорадо принесли огромную пользу географической науке. Они обогатили человечество познаниями о многих неведомых ранее странах. С карты мира исчез ряд белых пятен. Были завоеваны Центральная Америка, Перу, Чили. К числу выдающихся событий того времени относится открытие больших рек Южной Амери­ки — Колумбии, Магдалены, Ориноко, Амазонки и озер Титикака и Поопо.

Еще долго — на протяжении трех столетий — жила ле­генда об Эльдорадо, пока, в конце концов, по меткому вы­ражению знаменитого исследователя Южной Америки Александра Гумбольдта, не перешла «из области географии в область мифологии».

Шли века. На берегах Ориноко возникали города и се­ления европейцев. По реке и ее притокам давно уже пла­вают пароходы, но область истоков до недавнего времени оставалась совершенно никому не известной. Ни один европеец не мог до нее добраться, хотя находилось немало смельчаков, пытавшихся это сделать.

В последние десятилетия туда отправлялось несколько экспедиций, но ни одна из них не достигла цели. Непрохо­димые сырые и мрачные джунгли, где на каждом шагу пут­ника поджидает опасность — тяжелые климатические усло­вия, недостаток продовольствия и многие другие трудности, заставляли людей возвращаться обратно. Наибольших успе­хов добились лишь экспедиции американца Диккея и вене­суэльца Итриаго: первая в 1930 году не дошла до истоков около 60 им, вторая в 1944 году подобралась еще ближе к ним, но тоже была вынуждена вернуться.

Истоки реки были открыты в 1951 году франко-венесу­эльской экспедицией. Со всем снаряжением ее доставили на самолетах к месту, отстоящему от истоков на 300 им. Отсюда исследователи двинулись вверх по реке на три­дцати лодках. С большими трудностями, преодолев за три месяца 240 им, экспедиция добралась до мелководья. При­шлось оставить лодки и идти пешком, шаг за шагом прору­бая себе дорогу в непроходимых джунглях. Чтобы преодо­леть оставшиеся 60 им, потребовалось 34 дня.

27 ноября 1951 года руководитель экспедиции майор Рискес под залп нескольких ружей водрузил французский и венесуэльский флаги на холме у края болота, в котором берет начало Ориноко.

Заканчивая рассказ о первооткрывателях этих мест, надо упомянуть о том, как были обнаружены река Касикь-яре и самый высокий водопад в мире — Ангел (Анхель).

В 30-х годах XVIII века испанские колонизаторы заме­тили, что португальские охотники за рабами периодически стали нарушать южную границу колонии. Для выяснения этих обстоятельств был командирован иезуит Мануэль Ро­ман, который блестяще справился с заданием.

Иезуит не только обнаружил нарушителей, но втерся к ним в доверие и в 1744 году совершил большое путешест­вие, проплыв из Ориноко по реке Касикьяре, а затем по Амазонке до Белена. Так было установлено, что Касикьяре соединяет две могучие реки — Ориноко и Амазонку.

Плоскогорье Ла-Гран-Сабана, омываемое реками Карони и Каррао, царство гор, глубоких ущелий, бурных рек и во­допадов — дикая, не освоенная человеком территория. Не­даром Конан-Дойль, описывая в одной из своих фантасти­ческих повестей некий «затерянный мир», поместил его именно в этот уголок земного шара.

В северо-западной части Ла-Гран-Сабаны, словно не­приступная крепость, господствующая над морем джунглей, возвышается на 2500 метров над уровнем моря плосковер-хая Ауян-Типуи — Гора Дьявола. Ее отвесные стены под­нимаются над основанием на 1 —1,5 километра.

В поисках сокровищ древних, о которых рассказыва­ют средневековые легенды, сюда отправился, уже в наше время, англичанин Джими Ангел (Анхель).

У местных индейцев Ангел узнал, что в глубине плоско­горья по долинам рек встречаются богатые россыпи алма­зов. Он прекрасно знал, как трудно разыскивать сокровища в этом диком крае, где царствует жестокий закон джунглей и европейца на каждом шагу подстерегает смертельная опасность. И все же Ангел решил отправиться на поиски. Жажда наживы преодолела голос разума.

В 1935 году на собственном спортивном самолете Ангел отправился на разведку. Пролетая вдоль восточного склона возвышенности Ауян-Типуи, он неожиданно увидел ниспа­дающий, словно из облаков, скрывающих верхнюю кромку скал, мощный поток воды. Ангел вернулся и покружил над этим местом. Глазам его представилось изумительное зре­лище.

Когда он впоследствии рассказывал своим друзьям о чудесном водопаде, его собеседники с сомнением пока­чивали головой, услышав, что высота водопада — не менее километра.

Два года спустя Ангел отправился в эти края с двумя альпинистами и женой со специальной целью обследовать водопад. Благополучно прибыв на место, он стал искать площадку для приземления. Но оказалось, что посадить са­молет невозможно: вплоть до горизонта расстилались джунгли, а над ними — отвесная скалистая стена. Тогда пи­лот поднял самолет вверх и выбрал ровную зеленую пло­щадку на поверхности горы. «Держитесь, иду на посад­ку!» — объявил он.

Предостережение было отнюдь не излишним. Едва ко­леса самолета коснулись земли, как тотчас же увязли в бо­лоте. Далее произошло то, что на языке авиаторов называется «капот»: машина уткнулась носом в землю и встала почти вертикально. К счастью, все остались невредимыми, отделавшись лишь испугом и легкими ушибами,

На этом, собственно, и кончилась экспедиция, затеянная Ангелом. Он и его спутники оказались пленниками Ауян-Ти­пуи. Их спасла специальная воздушная экспедиция. А само­лет так и остался торчать на вершине горы. Место, где так неудачно произошло приземление, получило даже геогра­фическое наименование «Прыжок Ангела», его можно уви­деть на картах.

Позже в печати неоднократно появлялись сенсационные сообщения о красоте водопада. Об этом писали пилоты и пассажиры, не раз пролетавшие над горой Ауян-Типуи. Од­нако, глядя на разбитый самолет, никто из них не отважился на попытку ознакомиться с водопадом поближе.

Только в 1949 году венесуэло-американская экспедиция наконец обследовала этот природный феномен.

Проводники-индейцы говорили исследователям, что на горе Ауян-Типуи живут злые духи, постоянно ссорящиеся между собой. В дикой злобе они швыряют друг в друга огненные стрелы. Индейцы категорически отказались под­няться на вершину, опасаясь мести враждебных сил.

Оказалось, что на возвышенности часто случаются гро­зы, сопровождаемые сильными ливнями. Здесь нет ни одного дерева, не изуродованного молниями.

Измерения показали: высота водопада 979 м, а с ниж­ними каскадами — более километра; значит, он в двадцать раз превосходит высоту прославленного Ниагарского во­допада. По имени первооткрывателя ему дали имя Ангел. Это самый высокий водопад мира. Американцы называют его «восьмым чудом света»,

СОВРЕМЕННОЕ ЭЛЬДОРАДО

Гоняясь на протяжении веков за мифической страной Эльдорадо, за золотым призраком, созданным их же фан­тазией, люди и не подозревали, что исхоженная ими вдоль и поперек страна и есть настоящее Эльдорадо, полное все­возможных сокровищ.

Индейцы говорили пришельцам-белым правду, ибо в их понимании Эльдорадо и была сама действительность.

В самом деле, разве не являются величайшим достоя­нием страны густые дремучие леса верхнего течения реки Ориноко — природная оранжерея с обилием растений, ред­ко встречающихся в других местах? Неудивительно, что Венесуэлу называют «жемчужиной лесов». 600 видов дре­весных пород — в три раза больше, чем во всей Европе! Если даже кратко рассказать о том, какую пользу мог бы получить человек от каждого из них, можно было бы соста­вить целую книгу.

Здесь есть деревья, которые невозможно срубить топо­ром: он тупится — настолько прочна древесина. Кстати, она тонет в воде, как камень или железо, потому и называют это дерево железным — бакаут.

А вот бальсовое дерево очень легкое, легче пробки. Из стволов таких деревьев был сделан плот «Кон-Тики», на котором норвежский путешественник Тур Хейердал со свои-ими товарищами совершил беспримерное путешествие через весь Тихий океан.

Дерево папайя индейцы называют «будь здоров». Пра­вильное название! Напьешься его сока — и, как бы ни устал, силы быстро восстановятся, и можешь снова отправляться в дальний путь.

Есть саговое, дынное, махогониевое, цейба, эбеновое, кофейное и многие другие деревья, от которых получают волокно, масло, сахар, кофе, какао, каучук, различные плоды — всего не перечислишь.

А недра, таящие в себе нефть, золото, железо, уголь, драгоценные камни, руды всевозможных металлов! Это разве не богатства?

А реки, кишащие рыбой! По ним можно плавать на сот­ни километров и добираться в самые далекие глухие угол­ки Венесуэлы и Колумбии, куда из-за бездорожья невоз­можно ни пройти, не проехать.

Для многих прибрежных жителей рек рыболовство — важнейшее занятие, а рыба — основной предмет питания — ну, скажем, как хлеб для нас. Из океана в реку Ориноко заходят даже китообразные животные — ламантины, или «морские коровы», и тонины — «морские свиньи». Эти животные с течением веков были почти всюду истреблены. В других морях и океанах их почти нет. В Ориноко и ее притоках водится много крокодилов, черепах- Их мясо жи­тели употребляют в пищу.

Могучую силу рек можно с большим успехом использо­вать как источник колоссального количества электрической энергии. От нее можно получить столько энергии, сколько могут дать несколько десятков таких гидроэлектростанций, как наша Волжская ГЭС имени В. И. Ленина.

На обширных полупустынных степных пространствах, примыкающих к нижнему течению Ориноко, называемых венесуэльскими льяносами, там и сям разбросаны гасиен­ды — фермы богатых помещиков-скотовладельцев. Им при­надлежат огромные стада, кочующие по степям. На при­вольных пастбищах с их пышной растительностью скот хорошо откармливается. Льяносы — природная фабрика мяса, молока, шерсти, кожевенного сырья. Это тоже нема­ловажное богатство Венесуэлы.

Свободно и радостно мог бы жить здесь человек, поль­зуясь всеми дарами природы и приумножая их своим тру­дом и умением. Но простым труженикам этих земель, ле­сов, вод, степей такая жизнь даже не снится. Здесь ничего им не принадлежит.

Кто же в таком случае владеет всеми этими несметными богатствами?

Большая часть бассейна реки Ориноко принадлежит Венесуэле, меньшая — Колумбии.

Основная масса жителей, а их здесь около двенадцати миллионов, по-настоящему бедствует. Люди плохо живут еще с тех давних пор, когда колонизаторы захватили эти страны и установили в них свое господство.

На протяжении трех столетий Венесуэла была испанской колонией и лишь в 1830 году стала независимой республи­кой. Больших жертв стоило народу освобождение от коло­ниального гнета. А каковы результаты? Они ничтожны: на­род не стал свободным. У власти оказались крупные земле­владельцы, духовенство, военная хунта. С тех самых пор народ ведет неустанную борьбу против «союза помещика, священника и офицера» за свои права, за настоящую свободу.

Ничтожная кучка крупнейших помещиков захватила в стране лучшие земли: в их руках находится 4/5 обрабаты­ваемых площадей. На этих землях батрачит огромная армия крестьян бедняков. Зарабатывая сущие гроши, они кое-как перебиваются, чтобы не умереть с голоду. А те крестьяне, которые имеют крошечные наделы земли, в конце концов разоряются и идут в кабалу к помещику или на каторжные работы в рудники и шахты-

Венесуэлу еще образно называют «страной людей без земли и земли без людей». Что это — парадокс? Нет, это истина.

Земли, пригодной для земледелия, много — 30 миллио­нов гектаров. Если всю ее возделать, можно прокормить население нескольких таких стран, как Венесуэла. Но зем­ли пустуют: под посевами занята только одна тридцатая часть. Поэтому продуктов не хватает. Сельское хозяйство обеспечивает половину потребности страны в продоволь­ствии.

Обработка земли ведется примитивно, дедовскими спо­собами. Колонизаторы делали так, чтобы как можно больше вывозилось кофе и какао, а это привело к развалу сель­ского хозяйства.

В стране, во всей ее хозяйственной жизни властвует и распоряжается иностранный капитал. Капиталистические монополии получают колоссальные прибыли, ограбляя стра­ну и ее народы.

Природные богатства, особенно нефть — «черное золо­то» — вот магнит, который притянул сюда империалисти­ческих хищников. 40 иностранных компаний распоряжаются нефтяными богатствами.

Экспорт нефти — 95% от всего того, что выбрасывает Венесуэла на мировой рынок. Миллионы, десятки, сотни миллионов долларов идут в карманы капиталистов. Им при­надлежат шахты, рудники и все, что добывается из недр: железо, уголь, золото, алмазы.

Более сотни лет несчастной страной распоряжаются жестокие диктаторы — Гомес, Контерос, Хименес.

27 лет правил Венесуэлой кровавый Висенте Гомес. Вот что говорил один из делегатов 7 Конгресса Коминтерна о годах его власти: «В Венесуэле нет абсолютно никаких демократических свобод. Тюрьма, аресты без всякого су­дебного следствия, пытки, убийства — вот формы террора, применяемого к противникам режима Гомеса. Трудящиеся находятся под постоянной угрозой насильственной вербов­ки на военную службу. Их отрывают от домашних очагов и связанных веревками увозят в казармы или на работу в по­местья Гомеса, как военнообязанных. Все дороги в Вене­суэле построены при помощи принудительной работы, и каждая из них — кладбище рабочих и крестьян…» («Прав­да» от 13/VIII 1935 г.)

Жестокий и алчный Гомес ради обогащения не брезго­вал никакими средствами.

Когда палач венесуэльского народа умер, население до основания разрушило его роскошный дворец.

Диктаторы разбазаривали природные ресурсы страны, особенно полезные ископаемые и нефть.

Огромные потоки нефти текут к местным нефтеперера­батывающим американским заводам и непосредственно в США. Параллельно нефти течет туда же другая мощная река из … железа.

Лет сорок тому назад один из местных старожилов на­шел крупнейшие залежи железной руды, на это никто не обратил тогда серьезного внимания. Очень бедная страна, не имевшая ни фабрик, ни заводов, не могла использовать щедрый дар природы.

Зато не забыли о том американцы. Когда в США пол­ностью истощились запасы железной руды в районе Верх­него озера, американские монополии, словно акулы, на­бросились на баснословно богатые железом горы Серро-Боливар в Венесуэле.

Там есть гора — настоящий естественный склад железа. Две трети — металл, одна треть — пустая порода. Такое не часто встретишь в природе. А лежит руда прямо на поверх­ности. Не нужно рыть глубоких шахт, затрачивать много усилий, чтобы поднять ее наверх. Подъезжай на телеге, грузовике или на товарном вагоне и грузи.

Потому-то так алчно и вцепились в эти месторождения капиталистические монополии и грабят, грабят их без конца, стараясь как можно больше захватить и отослать в Америку.

Отправить руду отсюда легко — неподалеку протекает река Ориноко. Руду подвозят к порту Пуэрто Ордас, здесь ее размельчают, грузят в океанские пароходы и по реке Ориноко, а затем морским путем доставляют в Морисвилл и Мобил — порты США.

Каждое судно забирает до 40—50 тысяч тонн руды. Что­бы по Ориноко могли проходить такие большие суда, ее углубили до 8—10 метров.

Три тысячи километров — таков путь венесуэльской руды от гор Серро-Боливар до сталеплавильных печей и металлургических заводов США.

Вот так по реке Ориноко уплывают за границу нефть, железо, цветные металлы и многие другие сокровища Ве­несуэлы.

А рабочие вынуждены работать на капиталистов по 10— 12 часов. Получают они сущие гроши, ютятся в жалких бараках, где хозяин — туберкулез; каждые 8 человек из 10 страдают этой страшной болезнью.

У помещиков-скотоводов в льяносах всю черновую ра­боту делают пастухи, столь же несчастные и обездоленные люди.

Почти всю жизнь проводят они в седле, перегоняя стада скота с одного пастбища на другое. Непогода часто застает их в открытой степи. Эти люди не знают ни книг, ни газет. Даже читать и писать многие из них не умеют. Это выгодно для хозяина, ибо каждый мало-мальски образованный ра­бочий — источник различных неприятностей и забот.

В льяносах много скота. Но эти благодатные степи могли бы прокормить во много раз больше животных. Для этого необходимо провести каналы, построить плотины на реке Ориноко и ее притоках, создать водохранилище.

Природа рек здесь своеобразна. Когда идут дожди, они вздуваются, и тогда в льяносах вода повсюду имеется в из­бытке. Большие пространства степей даже затопляются водой.

Но кончается сезон дождей, уровень быстро снижается, многие реки становятся безводными или содержат очень мало воды. Вот тут-то собранная в водохранилищах влага очень бы пригодилась.

Дать воду льяносам! Использовать полноводное Ори­ноко для обводнения степей! Такие задачи много раз ста­вились перед правительством страны, но — никакого резуль­тата. За истекшие десятилетия была построена только одна плотина на реке Гуарико. 300 тысяч гектаров получили во­ду, а миллионы гектаров по-прежнему пустуют.

Еще более жалкое существование влачат коренные жи­тели страны — индейцы. Общее и культурное развитие их остановилось примерно на том уровне, каким он был сотни лет назад, до вторжения в Южную Америку европейской «цивилизации».

Индейцы вытеснены белыми в дикие неплодородные места, где человеку существовать очень трудно, и они по­степенно вымирают.

До сих пор в глубине оринокских лесов живут племена, о которых европейцы совершенно еще ничего не знают. Со­временная культура никак их не коснулась. Люди бродят по лесам и существуют за счет того, что приготовила при­рода.

Один из участников франко-венесуэльской экспедиции, искавшей в 1951 году истоки реки Ориноко, рассказывает, как однажды «под вечер из глубины леса раздались стран­ные звуки, привлекшие внимание участников экспедиции: «Шори! Шори!» И почти сразу же затем два совершенно нагих человека, тела которых были покрыты лиловыми ри­сунками, появились среди прибрежных деревьев. Когда каноэ пристало к берегу Ориноко, эти странные люди бук­вально набросились на ученых. Они рассматривали их со всех сторон, поглаживали и дергали за бороду, ощупывали их одежду и обувь …»

Индейцы, встреченные экспедицией, были из племени вайкосов. Они живут в джунглях оринокских лесов, ходят нагими, питаются плодами, кореньями, рыбой, дичью. Все их имущество — луки, стрелы, ножи с костяными лезвиями, куски дерева для добывания огня. Вайкосы кочуют неболь­шими группами. На временных стоянках сооружают себе некое подобие хижин из жердей и листьев пальмы.

Экспедиция обнаружила и другие неизвестные ранее племена — пираоа, уанка. Они ведут такую же жизнь, как и люди из племени вайкосов.

Рассказ о реке Ориноко и о жителях ее берегов будет неполным, если особо не отметить то, как сильно любят свою родную реку венесуэльцы, как ею гордятся, слагают о ней песни, легенды, сказания. В них говорится о велича­вом течении могучего потока, о несравненной красоте мест, где он струит свои воды, о многострадальной жизни наро­дов, об их неустанной борьбе за счастье и лучшую жизнь.

Пусть по течению реки еще не построены большие го­рода, как на многих других величайших реках мира, и никак еще не используется могучая сила потоков, но уче­ные и экономисты предрекают реке Ориноко большое буду­щее, и, быть может, уже недалек тот день, когда эти пред­видения начнут сбываться. Тогда страна реки Ориноко ста­нет настоящим Эльдорадо, но не для капиталистов, а для трудящихся — подлинных хозяев края несметных природных богатств.