3 года назад
Нету коментариев

Предмет и значение первобытной истории.

Истории человечества известен ряд последо­вательно сменяющих Друг друга обществен­но-экономических формаций: первобытно­общинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, коммунистическая. Пред­мет изучения первобытной истории состав­ляет первая из них, охватывающая весь ог­ромный период времени от появления на земле человека до возникновения классовых обществ и государств.

История первобытного общества изучает происхождение человека, зарождение и пер­воначальное развитие его хозяйственной и общественной деятельности, возникновение и первые шаги его материальной и духовной культуры. Важнейшей задачей марксистской истории первобытного общества является установление основных особенностей перво­бытнообщинного строя, выявление общих за­кономерностей его становления, расцвета и распада, изучение условий и форм его прев­ращения в классовое общество.

Для первобытнообщинного строя характе­рен крайне низкий уровень развития произ­водительных сил. Почти на всем его протяже­нии главным материалом для выделки орудий оставался камень, из которого можно было изготовлять лишь самые примитивные, с тру­дом поддающиеся усовершенствованию ору­дия производства. Крайне несовершенными были также трудовые навыки и производст­венный опыт первобытных людей. Плохо ос­нащенный технически, плохо знавший свои собственные силы, первобытный человек в одиночку был беззащитен перед лицом при­роды. Отсюда вытекала неизбежность особен­но тесного объединения первобытных людей для совместной борьбы за существование, необходимость коллективного труда и кол­лективной собственности на средства и про­дукты труда. Первобытное общество не знало частной собственности, общественных классов и отделенной от народа принудительной власти. Оно было доклассовым, догосударственным обществом, или периодом первобыт­ного родового коммунизма (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 36).

Именно из-за этой важнейшей особенности первобытнообщинного строя изучение его имеет не только познавательное, но и боль­шое мировоззренческое значение. Данные первобытной истории проливают свет на про­исхождение частной собственности, социаль­ного неравенства и государственной власти, показывают, что эти основные институты классового общества вовсе не являются, как это пытались и подчас еще пытаются предста­вить многие буржуазные ученые, извечными, а следовательно, и неизмененными устоями человеческого общежития. Вот почему к пер­вобытной истории не раз обращались в своих трудах основоположники научного коммуниз­ма, использовавшие ее данные в качестве одного из дополнительных теоретических ар­гументов в пользу неизбежной гибели капи­талистического общества.

Немалое идеологическое значение имеют и другие кардинальные проблемы первобытной истории. Отметим, например, что современ­ные данные по расогенезу показывают пол­ную несостоятельность все еще имеющих хождение в буржуазной науке расистских концепций, а наши знания о происхождении религии противостоят попыткам клерикально настроенных ученых доказать извечность этой превратной формы миропонимания.

Наконец, данные первобытной истории не лишены и непосредственно практического зна­чения. В начальный период строительства со­циализма в нашей стране они были с успехом использованы в практике преобразования наи­более отсталых в прошлом национальных окраин, потребовавшей научного анализа форм и проявлений первобытнообщинного уклада в его взаимодействии с позднейшими классовыми укладами. В настоящее время эти данные вновь приобрели актуальность, так как распад колониальной системы империализма поставил вопрос о путях современного раз­вития многих племен и народов, еще стоя­щих на различных ступенях разложения пер­вобытнообщинного строя или же сохраняю­щих его многочисленные остатки.

Термин «первобытная история», или «исто­рия первобытного общества», применяется в советской науке наряду с термином «доклас­совая история», или «история доклассового общества». Однако первый термин более рас­пространен, так как второй термин содержит лишь негативное определение (доклассовое, но какое?). Все же некоторые ученые считают первый термин недостаточно точным: они ука­зывают, что если первоначальное человечест­во было действительно первобытным, то поз­же, особенно на исходе эпохи, оно уже выш­ло из этого состояния. Это не так: первобыт­ная история на всех своих этапах первична, первоначальна, первобытна по отношению к последующим историческим эпохам. Несрав­ненно менее удачен широко распространен­ный в западной науке термин «доистория», или «предыстория» («преистория»): он как бы отрывает этот раздел знания от других раз­делов единой исторической науки, противо­поставляет доисторию истории. Все же часть советских ученых, находя удобной унифика­цию терминологии в международных мас­штабах, пользуется и этим термином.

Периодизация и хронология первобытной истории. Первобытнообщинная формация бы­ла самой длительной в истории человечества. Ее нижняя грань, по новейшим данным, да­тируется временем не менее полутора мил­лионов лет назад, некоторые же ученые от­носят ее к намного более отдаленному вре­мени. Определить эту грань сколько-нибудь точно нелегко, и взгляды на ее датировку часто меняются, так как во вновь обнаружи­ваемых костных остатках наших далеких пред­ков большинство специалистов видят то предчеловека, то человека. Верхняя грань первобытнообщинной формации колеблется в пределах последних 5 тыс. лет: в Азии и Африке первые цивилизации возникли на рубеже 4 и 3 тысячелетий до н. э., в Евро­пе — в 1 тысячелетии до н. э., в Америке — в 1 тысячелетии н. э., в других областях ойку­мены (От греч. oikumene — заселенная челове­ком часть земного шара) — еще позднее.

Периодизация истории первобытного обще­ства представляет сложную и еще не решен­ную до конца научную проблему.

Это относится как к общей (исторической) периодизации, так и к специальным периоди­зациям — археологической, антропологической и др.

Общая периодизация первобытной истории была впервые создана в 1870-х годах выдаю­щимся американским этнографом Льюисом Генри Морганом, близко подошедшим к историко-материалистическому пониманию пер­вобытности. Используя установившееся в XVJII в. членение исторического процесса на эпохи дикости, варварства и цивилизации и ос­новываясь главным образом на критерии уровня развития производительных сил («про­изводства средств к жизни»), он разделил эпохи дикости и варварства на низшую, сред­нюю и высшую ступени. Низшая ступень ди­кости начинается с появления человека и членораздельной речи, средняя — с возник­новения рыболовства и применения огня, высшая — с изобретения пука и стрел. Пере­ход к низшей ступени варварства знаменуется распространением гончарства, с освоением земледелия и скотоводства начинается сред­няя, а с освоением железа — высшая ступень варварства. С изобретением буквенного пись­ма — алфавита — начинается эпоха цивилиза­ции, т. е. классового общества.

Первая научная периодизация первобытной истории была высоко оценена Ф. Энгельсом, отметившим, однако, что она останется в си­ле лишь до тех пор, пока значительное рас­ширение материала не заставит внести изме­нения (См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 28). Одновременно сам Энгельс положил начало ее пересмотру. Он обобщил периоди­зацию Моргана, определив эпоху дикости как время присваивающего, а эпоху варварства — как время производящего хозяйства. Он под­черкнул также качественное своеобразие выс­шей ступени варварства, выделив ее рассмот­рение в особую главу («Варварство и цивили­зация») своего труда «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В дру­гих своих работах он показал такое же свое­образие начального, соответствующего низ­шей ступени дикости этапа первобытной ис­тории, определив его как время человечес­кого стада (См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 486—499; т. 34, с. 138). Недоучет в схеме Л. Г. Моргана принципиальных граней, отделяющих этап зрелости первобытнообщинного строя от эта­пов его становления и упадка, и значительное расширение фактического материала сделали необходимой разработку новой историко-материалистической периодизации первобыт­ной истории.

Такая периодизация была предложена в 1940-х годах на основе того же, но значитель­но уточненного критерия уровня развития производительных сил (С. П. Толстов). В ней были вычленены три основных этапа перво­бытной истории: первобытное человеческое стадо (становление первобытного общества, начинается с употребления орудий), перво­бытная община (зрелость первобытного об­щества, начинается с введения орудий для производства орудий) и военная демократия (превращение первобытного общества в клас­совое, начинается с освоения металла). Пер­вый и третий из этих этапов были сопостав­лены с низшей ступенью дикости и высшей ступенью варварства, а второй этап разделен на четыре периода, соотнесенных (опять-таки с поправками в критериях) с определен­ными ступенями «дикарской» и «варварской» эпох. Таким образом, предложенная генера­лизующая схема не отменяла периодизации Моргана, уточненной для более дробной характеристики первобытно-исторического процесса.

Однако применение в качестве критерия периодизации первобытной истории уровня развития производительных сил встретилось с теоретическими трудностями. Так, даже соз­датели месоамериканских цивилизаций не знали производственного применения метал­лов, между тем как древние германцы или не­которые племена Тропической Африки, нахо­дившиеся на стадии разложения родового строя, освоили плавку железа. Необходимо было учитывать уровень не столько абсолют­ных, сколько относительных производитель­ных сил, что в конечном счете повело бы к отказу от монистического принципа периоди­зации первобытной истории. Это побуждало к переосмыслению самого критерия, и в 1950-х годах было обращено внимание на то, что единственно правильным критерием пе­риодизации первобытной истории может быть только тот, на котором основано формацион­ное членение всего исторического процесса: различия в способе производства и, в част­ности, в формах производственных отношений (А. И. Першиц). Одновременно была пред­принята попытка проследить развитие форм первобытной собственности на средства про­изводства, что привело к выделению помимо этапа первобытного человеческого стада этапов первобытной родовой общины и перво­бытной соседской общины. В дальнейшей раз­работке общей периодизации первобытной истории наметились две тенденции. Советские ученые (Ю. И. Семенов, Н. А. Бутинов и др.) стремились учесть развитие всей системы или отдельных сторон производственных отноше­ний, ученые ГДР (И. Зельнов и др.) — спосо­ба производства в цепом. Однако никому не удавалось последовательно выдержать приня­тый принцип, и предложенные схемы остава­лись уязвимыми для критики.

Только в середине 1970-х годов углублен­ное изучение первобытной экономики позво­лило выявить важные различия в отношениях распределения и собственности на основных стадиях развития первобытной общины (Ю. И. Семенов). В раннепервобытной общи­не, ведшей присваивающее хозяйство и по­лучавшей главным образом лишь жизнеобес­печивающий продукт, господствовали уравни­тельное распределение и общая собствен­ность; каждый член общины имел право на долю произведенного продукта независимо от того, участвовал ли он в его производстве. В позднепервобытной общине, перешедшей к производящему или высокоспециализирован­ному присваивающему хозяйству и получав­шей относительно регулярный избыточный продукт, наряду с уравнительным получило развитие трудовое распределение, при кото­ром часть продукта поступала в распоряже­ние отдельных членов общины, наряду с общей развилась личная собственность. Тео­ретический анализ позволил также определить предшествовавшую первобытной общине фор­му как праобщину, а сменившую первобыт­ную общину форму — как первобытную со­седскую, или протокрестьянскую, общину. По­ка исследовано распределение только пище­вых продуктов — не единственной и, может быть, не главной категории первобытной соб­ственности, — но и то, что уже сделано, по­казало действенность производственного кри­терия общей периодизации первобытной ис­тории и правомерность отождествления ос­новных этапов этой истории с основными типами развития первобытной общины. Этот типологический ряд: праобщина (первобытное человеческое стадо), раннепервобытная и позднепервобытная (раннеродовая и позднеродовая), протокрестьянская (первобыт­ная соседская) общины — и соответству­ет основным этапам первобытной исто­рии. Однако таксономия, а следовательно, и количество этапов остаются спорными. Их четыре, если рассматривать два средних как однопорядковые с первым и последним, и такая классификация позволяет полнее учесть важный рубеж, разделяющий эпохи присваи­вающего и производящего хозяйства. Их три, если рассматривать два средних как субэтапы одного этапа первобытной, или родовой, об­щины, и такая классификация хорошо отража­ет то обстоятельство, что социально-экономи­ческие последствия перехода от присваиваю­щего к производящему хозяйству сказались не сразу и на первых порах позднеродовые общины мало отличались от раннеродовых. Еще более спорной проблемой периодиза­ции первобытной истории остается соотноше­ние первобытной истории и истории перво­бытнообщинной формации. В то время как большинство советских ученых отождествля­ют эти понятия, некоторые подходят к воп­росу иначе. Существует мнение, что эпоху праобщины, или первобытного человеческого стада, когда наряду с социальным еще про­должалось биологическое развитие самого человека, следует рассматривать как особый этап истории человечества, предшествовав­ший этапу вполне сформировавшегося, «гото­вого», по определению Ф. Энгельса, общест­ва. Тем самым эпоха праобщины выносится за рамки социально-экономических форма­ций вообще и первобытнообщинной форма­ции в частности (В. П. Якимов, Ю. И. Семе­нов). Социобиологическая специфика этой эпохи и ее огромная временная протяжен­ность делают такую постановку вопроса тео­ретически правомерной, но все же едва ли правильной. Во-первых, праобщина была хотя и формирующимся, но уже человеческим об­ществом, а не дочеловеческим сообщест­вом, и поэтому его история не может быть отделена от истории первобытнообщинной социально-экономической формации. Во-вто­рых, приняв эту точку зрения, мы должны были бы допустить, что первобытнообщинная формация в отличие от всех других началась непосредственно со стадии своего расцвета, а это трудно обосновать теоретически.

Существует также мнение, что эпоху пер­вобытной соседской, или протокрестьянской, общины следует рассматривать не как заключительный этап первобытнообщинной формации, а как особый внеформационный переходный период, связывающий ее с пер­вой классовой формацией, но не принадле­жащий ни к одной из них (С. П. Толстое, А. И. Неусыхин, Ю. И. Семенов). Эта точка зрения также вряд ли оправданна. Весь ход исторического процесса показывает, что эле­менты новой социально-экономической фор­мации зарождаются в распаде предшествую­щей, а не в особые внеформационные перио­ды. Исключением является переходный пери­од от капитализма к коммунизму, когда для превращения антагонистического классового общества в свою противоположность необхо­дима целенаправленная деятельность государ­ства диктатуры пролетариата (См.: Маркс К., Энгельс ф. Соч. 2-е изд., т. 19, с. 27; Ленин В. И. Полн, собр. соч., т. 33, с. 35, 86—87, 90). Но эпоха прев­ращения первобытного общества в классовое не могла быть таким исключением хотя бы уже потому, что это превращение не могло быть результатом целенаправленной деятель­ности государства, которое само возникло с расколом общества на классы. Поэтому пра­вильнее считать, что превращение первобыт­ного общества в классовое происходило в рамках не внеформационного, а такого пере­ходного периода, в котором могут быть вы­делены самостоятельные этапы истории пер­вобытнообщинной и сменившей ее форма­ции. На заключительном этапе первобытной истории, в эпоху первобытной соседской (протокрестьянской) общины, идет процесс становления частной собственности, классов и государства. На начальном этапе классовой истории, в эпоху раннеклассовых обществ, уже возникшее государство становится мощ­ным фактором изживания остатков первобыт­нообщинного строя и укрепления нового способа производства. Таким образом, конечный этап первобытной истории, хотя и составляет лишь отрезок переходного периода, совпада­ет с конечным этапом истории первобытно­общинной формации.

В западной науке долгое время господство­вало нигилистическое отношение к теоретиче­скому осмыслению первобытности и как следствие этого — отрицание самой возмож­ности построения ее общей периодизации. Сейчас передовые ученые Запада, в особен­ности США, испытавшие прямое или косвен­ное влияние марксизма, сами пытаются соз­дать такую периодизацию. Наиболее распро­странено различение эгалитарных (От франц. egalitaire— равноправный, уравнительный), ранжиро­ванных (От англ. rank—ранг) и стратифицированных (От лат. stratum — слой) (М. X. Фрид и др.) или эгалитарных и стратифицирован­ных (либо иерархических) (Р. М. Адамс, Э. Р. Сэрвис и другие) обществ. Эгалитар­ные общества характеризуются присваиваю­щим хозяйством и распределением только по горизонтали (т. е. между людьми одного со­циального статуса); ранжированные, стратифи­цированные и иерархические — производя­щим хозяйством и распределением как по го­ризонтали, так и по вертикали (т. е. между неравными по социальному статусу людьми). Те, кто различает ранжированные и стратифи­цированные общества, считают, что в первых наблюдается только социальное, а во вто­рых — также и имущественное неравенство. Привлекательная черта этих схем — стремле­ние учесть особенности развития первобытной экономики, но узость их теоретической (в том числе и экономической) базы и недоучет раз­личия между социальным и классовым рас­слоением делают их недостаточно убедитель­ными.

Из специальных периодизаций первобытной истории наиболее важна археологическая, ос­нованная на различиях в материале и техни­ке изготовления орудий труда: это деление истории человечества на три века — каменный, бронзовый и железный. Каменный делится на древний каменный век, или палеолит (От греч. palaios — древний и lithos — ка­мень), и но­вый каменный век, или неолит (От греч. neos — новый). Между па­леолитом и неолитом выделяют переходную эпоху — мезолит (От греч. mesos — средний). Палеолит делится на ран­ний (нижний, древний) палеолит (приблизи­тельно 1,5— 1 млн. лет назад) и поздний (верхний) палеолит (40—12 тыс. лет назад). Иногда выделяют в особый период средний палеолит (100—40 тыс. лет назад). Мезолит Датируется приблизительно 12—6 тысячеле­тиями до н. э. Неравномерность развития культуры на разных территориях, наметившая­ся в позднем палеолите, еще более усили­лась в неолите. Разные племена переживали эпоху неолита в разное время. Большая часть неолитических памятников Европы и Азии датируется 8—5 тысячелетиями до н. э. Конец эпохи неолита, когда появились первые орудия из меди, называют энеолитом (рань­ше применялся термин «халколит», ныне оставленный) (От пат. aeneus или греч. chalkos — медь). Приблизительные хронологи­ческие рамки бронзового века — конец 3 — начало 1 тысячелетия до н. э. В начале 1 ты­сячелетия до н. э. наступил железный век. Схемы внутренней периодизации новокамен­ного, бронзового и железного веков очень различаются применительно к разным мате­рикам и регионам, а также у различных ис­следователей.

Хотя археологическая периодизация всеце­ло основана на технологическом критерии и не дает представления о развитии производ­ства в целом, ее создание явилось крупным научным достижением, на что прямо указы­вал К. Маркс (См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 191). Она позволила судить о раз­витии орудий труда, а тем самым в известной мере и об эволюции социальных отношений. Очень важно и то, что она открыла широ­кие возможности для абсолютной и относи­тельной хронологии археологических перио­дов. Для абсолютной датировки используются различные методы естественных наук: изотопные калий-аргоновый и радиокарбонный (по времени распада радиоактивных элементов), геохронологический (по толщине годичных слоев ленточных глин), дендрохронологический (по толщине годичных колец деревьев) и др. В своей совокупности они сейчас поз­воляют, правда с большими или меньшими допусками, датировать приблизительно поло­вину всей первобытной истории. Относитель­ная датировка достигается путем сопоставле­ния самих культурных слоев, или археологи­ческих типов, либо путем их сопоставления с изменениями в природной среде: геологи­ческими ступенями, палеонтологическими (палеозоологическими и палеоботаническими) эпохами и т. п.

Особенно большое значение имеет синхро­низация археологических эпох с геологичес­кими периодами истории Земли. Времени существования человека приблизительно соот­ветствует четвертичный период. Его делят на две эпохи: 1) предледниковую и ледниковую, называемую плейстоценом, и 2) послеледни­ковую, или голоцен. В течение плейстоцена значительные пространства Северной Европы, Азии и Северной Америки периодически под­вергались оледенению. Обычно насчитывают четыре наступления и отступления ледника и соответственно четыре ледниковые и три межледниковые эпохи. Для обозначения эпох наступления ледника на Европу употребляют термины: гюнц, миндель, рисс, вюрм (по наз­ванию четырех альпийских рек, где было хо­рошо прослежено чередование межледнико­вых и ледниковых отложений). Первые два оледенения относятся к нижнему плейстоце­ну, предпоследнее межледниковье и оледене­ние — к среднему плейстоцену и последнее межледниковье и оледенение — к верхнему плейстоцену. В археологической периодиза­ции плейстоцен соответствует эпохам палео­лита и в значительной части, а может быть и полностью, — мезолита. Неолит относится уже к послеледниковой эпохе — голоцену.

В то же время археологическая периодиза­ция обладает тем недостатком, что она не универсальна. Вначале, с развертыванием ар­хеологических работ за пределами Европы, выяснилась невозможность взаимной увязки выделенных на различных континентах и тер­риториях стадий и фаз, т. е. региональных периодизаций. Затем это коснулось более крупных эпох и даже веков: было установле­но, что из-за различий в природной среде однотипные по уровню развития общества могут пользоваться или не пользоваться же­лезом, бронзой, а в отдельных случаях и камнем. Археологическая периодизация лиши­лась общего признания. Некоторые запад­ные археологи начали различным образом комбинировать в своих схемах периодизации фазы геологического развития Земли и хо­зяйственной эволюции человечества. Другие археологи, и прежде всего советские, крити­чески и даже юмористически относятся к та­ким эклектическим сочетаниям и продолжают совершенствовать археологические схемы, од­нако по большей части ограничивая их опре­деленными региональными рамками. В целом археологическая периодизация превратилась из глобальной в совокупность региональных, ко и она сохраняет немалое значение.

Еще более специальна основанная на кри­терии физической эволюции человека антро­пологическая периодизация: выделение эпох существования древнейшего, древнего и ис­копаемого современного человека, т. е. ар­хантропа, палеоантропа и человека разумно­го. Систематизация семейства человечьих (го­минид (От пат. homo — человек)) и их подсемейства людей (гоминин), их родов и видов, а также их наименований у разных исследователей не единообразна. Особенно спорно определение периодизационного места так называемого homo habilis («человека умелого»), в котором некоторые исследователи видят человека, большинство же — предчеловека. Этому есть серьезные причины, и дальше мы увидим, какие.

Специфический, как бы неявный аспект пе­риодизации первобытной истории — распрост­раненное на Западе ее членение на праисто­рию, изучаемую преимущественно археологи­чески, и прото-, пара- или этноисто­рию (От rpeч. protos — первый, para — около, ethnos — народ), изучаемую как археологически, так и с помощью письменных источ­ников возникших по соседству с первобыт­ными классовых обществ. Рациональное зер­но этого подразделения становится заметным только в том случае, если подойти к нему не с формально-источниковедческой, а с содер­жательно-исторической точки зрения. В пер­вобытной истории могут быть различены общества, существовавшие на Земле еще до возникновения первых цивилизаций, и обще­ства, развивавшиеся на периферии этих и последующих цивилизаций. Они принадлежат к одной формации, так как критерием выде­ления формации является способ производ­ства, а не эпоха его существования. Но они не тождественны по степени самостоятель­ности своего развития: как правило, первые развивались самостоятельнее, чем вторые. Поэтому они могут быть различены как об­щества апополитейные (АПО) и общества синполитейные (СПО) (От греч. politea — цивилизация, аро — до и syn — существующий одновременно).

С учетом важнейших из имеющихся рас­хождений во взглядах в истории первобыт­ного общества могут быть выделены, сопос­тавлены с традиционными звеньями археоло­гической и антропологической периодизаций и приблизительно датированы следующие ос­новные эпохи (см. табл.).

Эпоха праобщины, или первобытного чело­веческого стада, открывается появлением целеполагающей орудийной деятельности и, сле­довательно, возникновением древнейших лю­дей — архантропов, образующих первые, пока еще слабо спаянные производственные кол­лективы.

Основным содержанием эпохи является преодоление в процессе трудовой деятель­ности остатков животного состояния, уна­следованных от стада человекообразных обезьян и предлюдей, упрочение социальных связей, а вместе с тем и завершение биоло­гического развития самого человека. Ниж­няя граница эпохи праобщины остается спор­ной из-за расхождений в изометрической датировке, верхняя — из-за расхождений во взглядах на социальную организацию времени среднего палеолита и палеоантропов. Еще лет двадцать назад подавляющее большинст­во советских ученых рассматривало это вре­мя как время первобытного человеческого стада, но новые находки показали, что уже тогда начался сдвиг в технике обработки камня, появились искусственные коллективные жилища и явные свидетельства заботы о чле­нах коллектива, т. е. все те явления, которые раньше связывались только с наступлением верхнего палеолита и родового строя. Все это делает правомерным вывод, что верхний ру­беж эпохи праобщины должен быть опущен в средний палеолит и время палеоантропов. Правомерным, но не обязательным: физиче­ский облик палеоантропов продолжал ме­няться, следовательно, биологическое разви­тие еще не было снято социальным. Вопрос поэтому пока остается открытым.

Эпоха первобытной, или родовой, общины открывается возникновением первых прочных форм социальной организации — рода и ро­довой общины. Именно в это время получа­ет свое наивысшее выражение основная чер­та формации — последовательный коллекти­визм в производстве и потреблении, общая собственность и уравнительное распределе­ние. Эти черты особенно ярко выражены на стадии раннепервобытной, или раннеродовой, общины и сохраняются, хотя уже и не гос­подствуют безраздельно, после перехода от присваивающего хозяйства к производящему и превращения общины в поздпепервобыт­ную, или позднеродовую.

Эпоха первобытной соседской (протокрестьянской) общины во многих, хотя и не во всех, обществах открывается появлением на смену камню металла и повсюду — прогрессирую­щим развитием всех отраслей хозяйственной деятельности, ростом избыточного продукта, распространением грабительских войн из-за накопленных богатств. Уравнительное распределение в основном вытесняется трудо­вым, общая собственность общины на­чинает вытесняться обособленной собст­венностью отдельных домохозяйств, родо­вые связи постепенно рвутся и уступают место соседским. Появляются ранние формы эксплуатации и в соответствии с этим проис­ходит зарождение частной собственности, прибавочного продукта, начинают складывать­ся классы и государство. Нижняя граница эпохи первобытной соседской общины в наибо­лее продвинутых обществах приходится на время позднего неолита, в менее продвину­тых — на время металлов. Верхняя граница — появление классовых обществ и крестьянской соседской общины — перейдена продвинуты­ми обществами около 5 тыс. лет назад, от­ставшими в своем развитии — не перейдена и сейчас.