2 года назад
Нету коментариев

Политический строй — вот то, что определяет приня­тие важных решений, от которых зависит существо­вание человека в эпоху, когда возникла опасность тотального разрушения.

Шелдон С. Волин. Политика и предвидение

Есть только одна революция, приемлемая для всех людей, всех обществ, всех политических систем, — ре­волюция, в основе которой лежат проекты и изобре­тения.

Все страны и народы приветствовали изобретение транзистора.

Все страны и народы будут приветствовать изо­бретение способа опреснения морской воды.

Весь мир, правильно осознав значение револю­ции, в которой главную роль играют проекты и изо­бретения, будет приветствовать ее.

Наука, а не политика объединяет общество. Те­леграфный провод связывает мир в единое целое.

Бакминстер Фуллер. Глаголю истину

Сегодня прихоти людей изменили естественный ход лещей и повлекли за собой все ускоряющуюся де­градацию природной среды.

Однако человек обладает сложным комплексом, отличающим его от других форм жизни: он пред­ставляет собой целый мир во всем его многообразии, наконец-то познавший самого себя. Его разум спо­собен осознать изменения и разрушения, произве­денные им на Земле, и частично предотвратить и возместить потери, нанесенные природе. Он пони­мает, что на Земле слишком много ему подобных и что уже одно их количество является тяжким бре­менем для неба, земли и водоемов. Являясь сам ре­зультатом эволюционного развития мира, человек должен выработать новые качества, которые помогут ему выжить.

Вильям X. Амос. Бесконечная река

 

У рядового американца нет ФБР загрязнения окру­жающей среды, куда он мог бы обратиться, когда ядо­витые отходы целлюлозно-бумажных предприятий воз­душными течениями или транзитными реками перено­сятся через границы штатов. У него нет и своей ко­миссии по зонированию, которая сделала бы обязатель­ной подземную прокладку линий электропередач и те­лефонного кабеля, чтобы сохранить в неприкосновенно­сти красоту сельских и даже городских районов. Штат Нью-Йорк первым предложил в 1971 году поместить линии связи местного значения под землю. Однако в большинстве случаев комитеты по зонированию не оп­равдывают своего назначения. Налогоплательщик не имеет Комиссии по страхованию от загрязнения, кото­рая выяснила бы, почему ежегодные сборы на пред­отвращение загрязнения воздуха и воды не приносят никаких результатов. Он не имеет Управления по кон­тролю за качеством пищевых продуктов, медикаментов и косметических средств, гарантирующего ему чистоту воздуха, которым он дышит, и воды, которую он пьет. Но мы не можем обойтись без этих ведомств. И тем не менее, судя по отчетам конгресса за 1970 и 1971 годы, органы государственной власти пренебрегают интере­сами рядовых американцев на всех уровнях.

Чтобы исправить положение, следует начинать с тех, кто стоит во главе различных федеральных ве­домств, связанных с защитой окружающей среды. Многие из них, включая руководителей Службы леса, Службы парков, Бюро землепользования, Службы охраны рыб и животного мира, Корпуса военных инженеров, Службы охраны почв, Бюро мелиорации, яв­ляются представителями бюрократического аппарата или назначаются правительственными чиновниками. Они облечены столь широкими полномочиями, что лег­ко могут все свои пристрастия и предрассудки облекать в форму расплывчатого понятия «общественных интересов». Поэтому они должны назначаться прези­дентом и утверждаться сенатом. Их мировоззрения и опыт работы должны быть тщательно изучены, а соот­ветствие занимаемой должности может быть прове­рено при решении острейших проблем окружающей среды.

Сегодня большинство федеральных ведомств, дея­тельность которых связана с проблемами окружающей среды, решают все вопросы без участия «потребите­лей», то есть широкой общественности. Налогоплатель­щики не имеют возможности высказать свое мнение, выступить против того или иного проекта, обжаловать противоречащие их интересам действия какого-либо федерального ведомства, например Службы леса, Служ­бы национальных парков, министерства транспорта.

Общественность не участвует в обсуждении проек­тов Службы леса по заготовке древесины в девственных лесах или прокладке новой дороги по заповедным тер­риториям.

Общественность не участвует в обсуждении планов «развития» Службы национальных парков, предусмат­ривающих строительство жилых объектов в самом «сердце» уникальных ландшафтов.

Мы не можем высказать свое мнение и в тех слу­чаях, когда Бюро общественных дорог определяет раной строительства новых автомобильных трасс.

Указанные ведомства содрогаются при одной только мысли о возможном контроле за их деятельностью со стороны широких слоев населения страны. Они утвер­ждают, что вынесение всех вопросов на суд общест­венности сделает их работу невозможной. И тем не ме­нее главные, важнейшие проблемы должны быть пре­даны гласности. Только решительное вмешательство общественности может привести к эффективным ре­зультатам в борьбе с бюрократизмом.

Участие общественности поднимает проблему «прав». «Право» судебного преследования обычно рас­сматривалось как сугубо процессуальная проблема. Однако применительно к вопросам охраны окружаю­щей среды она имеет целый ряд сопутствующих фило­софских аспектов. Когда человек выступает против уничтожения долины реки, скажем, Службой охраны почв, он выступает также и от имени всех обитателей этой местности: водяного дрозда, рыжей лисицы, кой­ота, медведя, оленя и т. д. Оп защищает птиц и дожде­вых червей, белок и рыб — то есть всю живую природу речного бассейна. В биологическое сообщество входят также деревья, кустарники, травы, цветы и другие чу­десные создания природы. Его члены способны общаться друг с другом. Даже койот и лиса могут «бе­седовать» между собой, хотя человек и не понимает их языка.

Другими словами, члены биологического сообще­ства сами не в состоянии выступить на публичном засе­дании. Только человек может говорить от их имени. Че­ловек, который знает и понимает их, сознает их роль в экосистемах, обладает правом выступить в их за­щиту, прежде чем они будут уничтожены. В этом со­стоит главная суть юридического аспекта охраны окружающей среды. Если мы решили следовать эколо­гическим стандартам, как это установлено конгрессом в Законе о национальной политике в области окру­жающей среды 1969 года, то в этом случае роль и ме­сто всех форм жизни должны быть тщательно взве­шены и оценены. И было бы бессмысленным и неесте­ственным уничтожать природу без предварительного обсуждения. Такое обсуждение принесет пользу лишь тогда, когда будет основываться на принципе святости любых форм жизни, жертвовать которыми можно только в случае крайней социальной необходимости.

Наибольшего успеха в этом отношении добился штат Мичиган, принявший в 1970 году закон, по кото­рому любое лицо имеет право возбуждать иск против любого административного органа штата или промыш­ленного предприятия «в целях охраны воздуха, воды и других природных ресурсов, а также общественных владений от загрязнения, повреждения или уничтоже­ния». Сенатор Джордж Макговерн пытался провести аналогичный федеральный закон, направленный на охрану воздуха, вод, почвы или общественных владе­ний от «неоправданного загрязнения» в результате лю­бой деятельности, связанной с экономикой в государ­ственном масштабе.

Конгрессмен Юдолл готовит законопроект, дающий гражданам право: 1) представлять доказательства и ар­гументы на рассмотрение любому федеральному ве­домству; 2) обжаловать в судах решения администра­тивных органов и 3) возбуждать в федеральных судах преследование в законодательном порядке в целях охраны окружающей среды.

Что касается загрязнения воздуха, то закон 1970 года предоставляет широкие возможности частным лицам и организациям принимать участие в заседаниях административных комиссий. Он также дает право «любому лицу» возбуждать гражданское дело даже против правительства Соединенных Штатов в случае нарушения федеральных стандартов или стандартов штатов по загрязнению воздуха. Исключение состав­ляют случаи, когда федеральное правительство или власти штата сами пытаются добиться соблюдения соответствующих стандартов и положений.

И все же следует оговориться. Обращение в суд — это еще не решение проблемы. Правда, это тот случая, когда мы действуем импульсивно. Суды не имеют боль­шого опыта в решении вопросов, связанных с охраной окружающей среды. Возникновение юридических пре­цедентов относится к тем временам вседозволенности, когда правосудие стояло па страже интересов бизнес­менов, а не «потребителей». Законы и правила ме­няются, меняется и судебная практика. Однако те, кто обращается в суд, оказываются под давлением армии нанятых предпринимателями адвокатов. Время и деньги стоят на страже статус-кво. Для того чтобы достичь прогресса в области охраны окружающей среды, необ­ходимы политические меры как на уровне отдельных штатов, так и в масштабе всей страны, которые должны быть направлены на немедленное принятие новых за­конодательных норм. Более того, необходимо постоян­ное и широкое участие общественности в повседнев­ной деятельности соответствующих ведомств.

Нужны более радикальные перемены. Тот, кто до­статочно долго пробыл в официальном Вашингтоне, начинает задумываться над тем, что же в действитель­ности представляет собой пресловутая административ­ная «expertise» — некое таинственное деяние, в кото­рое так безоговорочно верят. В большинстве случаев оно оказывается обычным стилем работы, который не­обходимо искоренить и заменить новым. Значительно чаще, чем может показаться, повсюду начинают сомне­ваться в разумности поручать «экспертам» принятие решений.

«Эксперты» должны лучше познавать реальности окружающего мира, чтобы обрести новые перспек­тивы в своей работе. Так, например, судья, который регулярно чистит уборные и тюремные камеры, будет куда более милосерден при вынесении обвини­тельных приговоров. Управляющий фабрикой, через каждые две недели присоединяющийся к бригаде ра­бочих, без сомнения, получит новые импульсы и пер­спективы.

Другая сторона проблемы — участие рабочих в раз­работке производственной политики своего предприя­тия. Этот опыт не является исключительно американ­ским, хотя он и составляет гордость наших городских традиций. Люди должны быть услышаны — таков де­виз. Они должны быть услышаны не только во время выборов, по и при обсуждении планов муниципали­тета, фабрики или лесничества. Другими словами, дайте им возможность участвовать в разработке поли­тики, от которой зависит судьба общества и его будущее. Только голос простых граждан, звучащий со спокойной уверенностью, способен исправить поло­жение дел.

«Предоставление народу права участвовать в принятии политических решений» должно из исключения превратиться в правило. Простые люди гораздо лучше, чем эксперты, знают, сброс каких веществ может быть разрешен к западу от Миссисипи и на каких горных склонах должна быть навсегда запрещена вырубка леса.

Ядерная энергия — это одновременно и техническая проблема и загадка. Только «эксперты» способны разо­браться в ней. Общественность же обречена занимать, так сказать, задние ряды п предоставлять «экспертам» право контроля.

В практике Комиссии по атомной энергии эта традиция превращается в трагедию. Комиссия состоит из людей, которых нельзя назвать «экспертами». Один из ее членов экономист, двое — юристы, один — био­химик и один — инженер-механик. И это скорее ее достоинство, нежели недостаток. Состав Комиссии по атомной энергии говорит лишь о том, что она сформи­рована из непрофессионалов. Таким образом, любой мыслящий человек, консультируясь со специалистами в области ядерных исследований, может высказываться в Комиссии с не меньшей компетентностью, чем ее члены.

Народ отстранен от принятия политических реше­ний, и все несчастье состоит в том, что это вызвано секретностью, которой окружены многие наши ведом­ства. Как можно определить содержание стронция-90 на том или ином участке земли в Майами, Дулуте или на Гавайских островах? Простой фермер не может этого сделать, хотя такая информация чрезвычайно важна, чтобы решить, выращивать ли па этой земле овощи или пасти скот.

Где будет проложена автострада и каковы ее тех­нические характеристики? Какой ущерб может она на­нести окружающей среде?

Какой вред может нанести сброс отходов или дра­гирование в эстуариях, разрешения на которые вы­дают военные инженеры? Не будут ли эти разрешения фактическими разрешениями на загрязнение окру­жающей среды? Почему бы информацию, на основании которой то или иное ведомство принимает решения, не сделать достоянием общественности, с тем чтобы в слу­чае необходимости потребитель мог подать в суд па экс­пертов, действующих против его интересов?

Инженерный корпус, изменив своим правилам фор­мального рассмотрения проектов, с 1970 года допустил общественность к участию в их обсуждении, сделав эти обсуждения более содержательными.

В мае 1972 года Управление по контролю за каче­ством пищевых продуктов, медикаментов и косметиче­ских средств разрешило доступ к 90% документов, ра­нее классифицировавшихся как «конфиденциальные». Общество наконец получит возможность внимательно следить за применением лекарств, пищевых добавок и т. д. Вполне вероятно, что эти перемены со временем позволят выяснить, какое количество скота заражено синтетическим гормоном ДЕС, используемым для уве­личения веса животных, который, как утверждают, вызывает рак.

Классическим примером засекреченности совмест­ных планов правительственных органов и промышлен­ности является разработка проекта (подробно рассмат­ривался выше) строительства электростанций в штатах Аризона, Юта и Колорадо и подведение под него юри­дической базы. В обстановке строжайшей тайны мини­стерство внутренних дел и Бюро мелиорации совместно с энергетическим консорциумом, получившим право на эксплуатацию электростанций, провели планировочные и испытательные работы, договорились с индейцами, заключив с ними контракты па аренду земли. И ни единого слова не просочилось в прессу. О разработке проекта не знала даже Служба национальных парков. В его обсуждении не принимали участия ведомства штатов по охране окружающей среды, интересы кото­рых непосредственно затрагивались. Не было ни од­ного публичного обсуждения, пи одного слушания в конгрессе. Организации по охране природы не имели возможности высказать свое мнение или провести не­обходимые исследования для изучения возможного влияния строительства и эксплуатации электростанций на окружающую среду. Проект не обсуждался и в фе­деральной комиссии по энергетике. Когда наконец карты были открыты, все уже было оформлено и ра­боты начались. Причины такой секретности, как и при­чины возмущения широких кругов общественности, очевидны: проект, если бы он разрабатывался открыто и был обсужден публично, никогда не был бы одобрен, поскольку он чреват разрушительными последствиями для неповторимой по своей красоте природы Юго-Запада США.

Не так давно мне довелось участвовать в дискуссии студентов и преподавателей в университете штата За­падная Виргиния, состоявшейся после вечера вопросов и ответов по проблемам экологии. Выступал профес­сор, опытный специалист в области проблем загрязнения воздуха и воды. Он говорил о некоторых штатах, где положение более или менее благополучно, однако главное внимание уделил штатам, где в деле охраны окружающей среды имеются серьезные недостатки. Я спросил его о причинах столь резких различий. Его ответ прозвучал весьма откровенно: «Как только чи­новников крупных корпораций начнут сажать в тюрьму за невыполнение законов о борьбе с загрязнением, качество воздуха и воды начнет немедленно улуч­шаться».

Как мы уже видели, промышленность всегда ста­рается уклониться от выполнения требований законов по охране окружающей среды. Для этого используется много приемов, одним из которых является распространение влияния корпорации на ведомства, призванные защи­щать интересы общества. Нередко такое влияние основывается на подкупе. Однако отношения винов­ников загрязнения окружающей среды с ее «защит­никами» в случае совпадения их интересов могут но­сить и более утонченный характер, не отягощенный коррупцией. Они могут выражаться в едином мнении о том, что политика вседозволенности предпочтитель­нее правительственного контроля. Кроме того, они мо­гут отражать тайную надежду государственных чинов­ников со временем перейти на службу в могуществен­ную частную компанию, ныне загрязняющую окру­жающую среду. Иногда же голоса тех, кто призван защищать интересы всего общества, просто заглу­шаются более мощными голосами предпринимателей.

Радиоактивные отходы и излучение атомных электростанций, растущих как грибы после дождя по всей стране, — зловещее предзнаменование. Бесцвет­ный, бесшумный и невидимый убийца незаметно, как призрак, проникает повсюду. Большинство из нас не обладает достаточно полными знаниями, чтобы высту­пить «за» или «против» использования атомной энергии. Только ученые могут сделать это. Но многие из них работают в ядерных научно-исследовательских органи­зациях или Комиссии по атомной энергии и в Пента­гоне, которые проводят и финансируют строительство ядерных реакторов. Некоторые молчат из опасения перед возможными репрессиями, которые последуют, если они в своих выступлениях или критических ис­следованиях будут отстаивать интересы общества и общечеловеческие ценности в этой области. При опре­деленном уровне радиоактивного загрязнения послед­ствия для человека могут иметь роковой, необратимый характер. Ученые Тамплин и Гофман, рассматривая эту проблему в своей внушающей ужас книге «Радио­активное загрязнение как средство контроля роста народонаселения», призывают своих коллег «расстаться с иллюзией о способности науки исправить положение в случае возникновения опасной ситуации, вызванной разрушением окружающей среды».

Каждая из проблем, связанных с применением пе­стицидов, открытой разработкой месторождений полез­ных ископаемых, использованием океанов и внутренних водоемов как коллекторов отходов, заражением грун­товых вод, резкими нарушениями экологического ба­ланса в результате прокладки трубопроводов, несущих горячую нефть через ледяную тундру Аляски, имеет свою специфику. Но какой бы характер она пи носила, необходимо, чтобы голоса тех, кто выступает в защиту человечества, звучали в полную силу, ибо виновники загрязнения окружающей среды стремятся завладеть всей Землей.

Мы терпим поражение, если учесть тот истори­ческий факт, что в течение десятилетий охрана окру­жающей среды была возложена на охотников, рыболо­вов м так называемых любителей природы. Считалось, что почти все, что не наносит ущерба охоте и рыбной ловле, делается во имя охраны природы. Агенты по связи с общественностью, заинтересованные в экс­плуатации естественных ресурсов, получили полную свободу действий. Американским лозунгом стало «ра­зумное использование». И если мы не «использовали» девственную природу, наша «разумность» ставилась под сомнение. Идея, натолкнувшая нас на мысль о том, что смысл жизни — превращение красот приро­ды в доллары, привела нас также к выводу о нецеле­сообразности охраны от разграбления отдельных ланд­шафтов, некоторых чистых водоемов, богатых жизнью эстуариев независимо от того, «используем» мы их пли нет.

Национальный совет по контролю за промышлен­ным загрязнением, состоящий из представителей про­мышленных кругов, намечает федеральным ведомст­вам курс, которого им следует придерживаться. Его консультации с правительственными чиновниками но­сят закрытый характер. Члены совета — эти политика­ны, действующие вразрез с требованиями экологов и защитников природы, — занимают куда более выгодные позиции. По сути дела, от них зависит, какие суммы будут выделены на мероприятия по защите окружаю­щей среды, за счет чьих средств — налогоплательщиков, потребителей или предпринимателей — ив какой про­порции они будут покрываться. За столом, где решаются эти вопросы, сидят предприниматели. За этот же стол должны сесть и представители движения за охрану окружающей среды. И если в состав вездесущих консультативных подкомиссий, представляющих корпора­тивные интересы, войдут защитники природы, то они смогут стать «необходимым инструментом в руках обще­ственности для участия в вынесении правительственных решений».

Правительственный доклад, сделанный в марте 1972 года, произвел сенсацию, предсказывая фабри­кантам, которые вынуждены будут выполнять требо­вания закона об охране окружающей среды от загряз­нения, большие экономические потери. Он вызвал к жизни призрак повышения цен и усиления конку­рентоспособности импортных товаров, разорения вла­дельцев мелких предприятий и увеличения безрабо­тицы. Но в то же время полностью игнорировались возможные экономические выгоды, которые дадут чи­стые воздух и вода. Из доклада следует, что из 12 тыс. обследованных промышленных объектов около 800 так или иначе будут закрыты в период между 1972 и 1976 годами, а те дополнительные 200 предприятий, кото­рые не выдержат бремени расходов на мероприятия, предусмотренные по контролю загрязнения, характе­ризуются общей экономической слабостью и, по всей вероятности, в любом случае будут вынуждены пре­кратить работу только несколькими годами позже. Этот доклад, подготовленный на субсидии Агентства по охране окружающей среды, Совета по качеству окружающей среды и министерства торговли, был раз­работан 11 частными консультативными фирмами и Национальным советом по контролю за промышленным загрязнением.

Если придет время реформ, то их инициатором дол­жен быть народ, а не правительственные учреждения. Только активная и хорошо осведомленная обществен­ность может побудить бюрократию к энергичным дей­ствиям, одновременно удерживая ее в жестких рам­ках. Мы нуждаемся в людях, которых Майкл Фром назвал «неподкупными патриотами».

Если же погоня за прибылью останется единствен­ной движущей силой нашего общества, битва за окружающую среду будет проиграна, так как любые меры по ее защите стоят денег.

Промышленные корпорации, так же как и феде­ральное правительство, ведомства штатов и муници­пальные власти, свыклись с мыслью о том, что-де са­мим богом им предоставлено право сбрасывать отходы и сточные воды в реки, озера и заливы. Окажется ли голос парода достаточно сильным, чтобы заставить их отказаться от этих узурпированных «привилегий»?

Есть люди, которые утверждают, что для принятия мудрых решений необходимы солидные технические знания. Согласно этой теории, во главе Агентства по охране окружающей среды и Совета по качеству окру­жающей среды должны стоять технократы. Такой под­ход свидетельствует лишь о недальновидности и огра­ниченности. Мы должны руководствоваться особой шкалой ценностей. Инженер или технолог может под­считать, во сколько обойдется очистка воды в реке или озере, чтобы сделать их пригодными для купанья. Но только парод может сказать, следует ли использовать водоемы для этой цели. Тот факт, что решения прини­маются «технически безграмотными» людьми, вовсе не означает, что они неблагоразумны. На вопрос: «Хотим ли мы, чтобы паша Земля, ее вода и воздух были так же чисты, как это было в давние времена?» — должен быть дан решительный ответ. Технические специали­сты играют при этом второстепенную роль. Они не от­вечают на этот вопрос, а лишь указывают нам путь к достижению поставленной цели.

Рассел Э. Трейн, президент Совета по качеству окружающей среды, недавно подсчитал, что предпри­ниматели и правительство должны будут израсходо­вать на мероприятия по контролю за загрязнением воды и воздуха, а также на удаление твердых отходов около 105 млрд. долларов за 6-летний период с 1970 по 1975 год. Несмотря па значительность этой суммы, она составит менее 1% валового национального про­дукта.

Конгрессмен Чарльз А. Вэник из Огайо сказал: «Штаты имеют достаточно законов и полномочий, что­бы предотвратить любую форму загрязнения окружаю­щей среды». Говоря о загрязнении озера Эри, он добавил: «Местные власти, решая вопрос о введении эффективного контроля за загрязнением, отступили перед угрозой промышленных компаний закрыть свои предприятия, что повлекло бы за собой рост безрабо­тицы. Если бы в Кливленде приняли меры против виновников загрязнения, они стали бы угрожать пере­водом своих предприятий в другой район страны».

Возьмем, к примеру, расходы, которые должны будут нести мелкие предприниматели в связи с необ­ходимостью соблюдения введенных штатами стандартов качества воды. Что, если бремя возросших расхо­дов будет им не по плечу? Такой вопрос нередко за­дают при обсуждении бесчисленных финансовых проблем, связанных с защитой окружающей среды. Например, предпочитают ли горожане превратить близлежащую реку в сточную канаву, обеспечив рабо­той 2 тыс. человек, или отказаться от новой фабрики, сохранив при этом первозданную прелесть водоема, где можно купаться, плавать на лодке и ловить рыбу? Ответ, диктуемый экологическими соображениями, очевиден: чистая вода имеет первостепенную важ­ность. Решение торговой палаты часто бывает противо­положным, и его поддерживают, как правило, низко­оплачиваемые рабочие — как белые, так и цветные. Более того, они скорее заинтересованы в уничтожении крыс в трущобах, чем в сохранении желтоклювого дятла в «Биг-Тикет».

Борьба за соблюдение экологических стандартов неизбежно обречена на провал, если миллионы людей будут прозябать в нищете. Когда мы говорим о защите человека и среды его обитания, мы должны думать не только о районах девственной природы, чистом воз­духе и воде, журчании рек, богатом животном мире и т. д. Мы должны помнить о гетто, нищете, без­работице и миллионах людей, страдающих от загряз­нения и связанных с ним болезней, которым не приносят пользы богатства, созданные за счет их му­чений.

Уже говорилось, что ограничение производства электроэнергии неблагоприятно отразится прежде все­го на бедняках и молодежи. В подтверждение можно привести следующие данные: установки для конди­ционирования воздуха имеет 40% белого населения и только 8% цветного, посудомоечные машины — соответственно 12% и 3%, пылесосы — в свою очередь 81% и 41%.

Мы не должны также забывать о рабочих и их профсоюзах, которые сегодня нередко бывают сбиты с толку промышленными корпорациями, угрожающи­ми локаутом, поскольку они-де не в состоянии выпол­нять новые стандарты по контролю загрязнения воз­духа и воды. Совместные действия экологов и рабочих помогут отличить надуманные угрозы от реальной опасности. Защитники природы должны быть готовы: 1) бороться за то, чтобы все отрасли придерживались одинаково высоких технологических стандартов и ни одна компания не имела лазеек для обхода законов по контролю за загрязнением; 2) выступать за принятие законодательства, предусматривающего выплату в те­чение нескольких месяцев или даже года правительст­венных компенсаций рабочим, потерявшим место вследствие проведения мер по охране природы; 3) под­держивать законопроекты о перекачке рабочей силы и о проведении общественных работ, которые обеспе­чили бы занятость безработных за счет осуществления проектов, направленных на сохранение и улучшение окружающей среды.

Для решения проблемы кое-что уже делается Агентством по охране окружающей среды и министер­ством труда. Когда Агентство предполагает, что меро­приятия по контролю за загрязнением могут привести к увольнению рабочих на закрывающихся предприя­тиях, оно уведомляет министерство труда, которое пла­нирует программы переподготовки и организует по­мощь пострадавшим рабочим.

Многие мелкие и даже средние предприятия не смогут нести дополнительных расходов, хотя более мощные фирмы будут в состоянии их выдержать. Поэтому вносятся предложения установить для всех производств одинаково высокие отчисления за загряз­нение окружающей среды. Налогом могло бы обла­гаться, например, содержание серы в топливе. Или можно было бы взимать сборы в размере, скажем, 10 центов за фунт загрязняющих веществ в стоках на основе расчета биохимической потребности в кисло­роде. Однако такой порядок практически узаконил бы загрязнение, а дополнительные расходы легли бы в конечном итоге на плечи потребителей, которые, как уже доказано, будут отдавать предпочтение товарам, произведенным с меньшими затратами на охрану окружающей среды. Разве это может быть стимулом для предпринимателей бороться с загрязнением?

По этому поводу будет еще немало споров и пуб­личных дискуссий.

Кроме того, люди, оказывающиеся без работы, когда Агентство по охране окружающей среды времен­но закрывает производства, не соблюдающие стандар­тов по загрязнению воздуха, справедливо полагают, что в этом случае страдать должны не рабочие, а вла­дельцы предприятий, ибо от них, а не от профсоюзов зависит применение той или иной технологии.

И в этой связи предстоит острая полемика.

Традиционным средством борьбы с новым злом является создание нового агентства. Подобных агентств множество на любых уровнях. Обычно их усердия хватает на несколько лет, после чего их деятельность становится либо неэффективной, либо и вовсе беспо­лезной. Постепенно агентства начинают ориентиро­ваться на интересы тех, кого они должны контроли­ровать.

Люди проклинают большой бизнес, считая, что сей­час не правительство, а индустриальные магнаты и банки представляют собой главную силу. Многие вы­ступают за национализацию, с тем чтобы контроль над промышленностью мог осуществлять народ. Но и в этом случае контроль осуществлялся бы через такие же агентства; люди остаются людьми, а агентства все равно были бы столь же немощными, медлительными и несмелыми.

Создание новых агентств и ведомств не решает существа вопроса. Печальный пример TVA, ставшего «врагом общества номер один» в области экологии, прекрасное тому подтверждение. Если решение проб­лем окружающей среды может быть достигнуто только путем применения силы, у людей должны быть побу­дительные мотивы к борьбе на своих местах. Им нуж­ны стимулы, которых пока еще пет.

Перед природоохранительными группами стоят острейшие проблемы. Чтобы иметь денежные средства, они нуждаются в освобождении от налогов, предусмотренных правилами внутреннего налогообложения, с тем чтобы сумма пожертвований вычиталась из общей суммы налогоотчислений жертвователя. Для получе­ния таких льгот в соответствии с законом 1969 года они не должны вступать в непосредственные отноше­ния с законодательными органами и низовыми ячей­ками. Однако такие группы могут осуществлять кон­сультативные функции при государственном аппарате в ответ на письменный запрос соответствующих ве­домств и учреждений или предоставлять законода­тельным органам результаты официально проведенных анализов, изысканий и исследований. Вследствие та­кой практики часто наблюдается одностороннее осве­щение проблем охраны окружающей среды в законо­дательных инстанциях. Когда в конгрессе обсуждается законопроект о создании в том или ином районе на­ционального парка, его противники не подвергают себя опасности налогообложения. Сталеплавильные заводы, желающие обосноваться на территории предполагае­мого парка, горнорудные предприятия, стремящиеся сохранить статус-кво, или строительные компании, заинтересованные в заготовке древесины, тратят день­ги на борьбу против законопроекта, а израсходован­ные на это средства вычитают из сумм, подлежащих обложению, как «необходимые и целесообразные» де­ловые расходы. С другой стороны, природоохранитель­ные группы, существующие на свободные от налогов пожертвования, могут подвергнуть их риску обложе­ния, если попытаются обрисовать федеральным зако­нодательным органам или властям штата реальную картину состояния национальных богатств, свидетель­ствующую о необходимости создания в отдельных районах национальных парков, хотя эти соображения могут касаться широкого круга социальных и эконо­мических проблем, которые правительство рано или поздно вынуждено будет решать.

Пересмотр законодательства об освобождении от налогообложения и принятие поправок, ставящих за­щитников природы в равное положение с теми, кто уничтожает песчаные дюны, реки, заповедники и гор­ные хребты в угоду всемогущему доллару, окажет значительное содействие делу охраны окружающей среды.

Отдельные группы энтузиастов, не пользующиеся никакими налоговыми льготами, в труднейших усло­виях ведут активную борьбу по осуществлению поли­тических программ, направленных на защиту био­сферы.

Эти усилия не пропадают даром. Люди с высокой общественной сознательностью, заинтересованные в разумном подходе к решению локальных экологиче­ских проблем, часто достигают заметных успехов. Десять лет назад озеро Вашингтон около Сиэтла, казалось, было обречено на гибель из-за спуска в него канализационных вод. Несколько человек встали во главе инициативной группы «Метро», объединившей усилия более 18 правительственных учреждений для строительства комплекса очистных сооружений. В ре­зультате сброс неочищенных стоков в озеро и пролив был прекращен. И все это было сделано при мини­мальной помощи со стороны федерального правитель­ства, почти исключительно усилиями местных жителей и властей.

Аналогичные действия привели к спасению залива Сан-Диего от превращения в загрязненную и беспо­лезную с точки зрения рекреационного использования акваторию. Все мероприятия были разработаны мест­ными органами, а участие федеральных ведомств све­лось лишь к выделению необходимых средств.

При губернаторе Линвуде Холтоне было принято решение все реки штата Виргиния (кроме реки Пото­мак) сделать к 1974 году вновь пригодными для купанья.

В Чикаго общественный комитет, известный под названием «Движение против загрязнения», применил необычные средства борьбы с крупными промышлен­ными предприятиями, загрязняющими окружающую среду. Члены комитета столь успешно выступили на собрании акционеров одной из компаний, что вынудили ее сократить использование топлива с высоким содержанием серы. Борясь против загрязнения воз­духа предприятиями другой крупной компании, коми­тет решил воздействовать на ее директоров. Если кто-либо из директоров оказывался совладельцем торговой фирмы, члены движения пикетировали ее магазины. Если директор баллотировался на выборную должность в местной религиозной общине, члены движения аги­тировали против его избрания. Комитет также прово­дит расследование правильности налогообложения компаний, загрязняющих окружающую среду, и если обнаруживает, что налоги занижены, то с помощью групп активистов добивается их увеличения.

В Джэксонвилле (штат Флорида) инициатором борьбы с загрязнением воздуха стала некая Ли Адаме. Вначале ее игнорировали, затем стали подвергать на­смешкам. Так, один из чиновников отдела здравоохранения штата посоветовал ей отправиться домой и заняться изучением игры в бридж. Когда же власти убедились в серьезности ее намерений, она стала полу­чать письма с угрозами. Тогда Ли Адаме заявила, что обратится за помощью в Молодежную лигу Джэксонвилля. В определенных кругах эта инициатива была встречена с раздражением, так как причиной загряз­нения воздуха сернистыми соединениями было исполь­зование промышленными предприятиями и муници­пальными электростанциями нефти с высоким содер­жанием серы. Радикальным решением проблемы был бы перевод заводов и электростанций на природный газ. Однако власти были против этого. Тем более что с инженерным корпусом был заключен контракт на строительство глубоководного канала для доставки в город топливной нефти, которым местные чиновники очень гордились. Они находили, что использование топлива с высоким содержанием серы значительно экономичнее. В случае перехода на природный газ обещание снизить цены на электроэнергию осталось бы невыполненным.

Итак, перед выступлением Ли Адаме в Молодеж­ной лиге ее вызвал один из муниципальных чиновни­ков и порекомендовал воздержаться от высказываний по поводу загрязнения воздуха. Однако та заявила, что именно это она и собирается сделать. Тогда чиновник сказал: «Хорошо, если уж вы решили выступить, то не упоминайте хотя бы о природном газе». Однако Ли Адаме осталась верной себе. Ее поддержали Моло­дежная лига и Лига женщин-избирательниц, и вскоре она из борца-одиночки превратилась в лидера движе­ния за гражданские реформы.

Вирна Майз, домохозяйка и секретарша, поставила перед собой задачу «спасти» озеро Верхнее, некогда славившееся необыкновенно чистой водой. Сегодня озеро имеет серо-зеленый оттенок из-за того, что в него ежедневно сбрасывается 67 тыс. тонн отходов из близлежащих шахт. Вирна Майз известна в офи­циальном Вашингтоне как «группа борьбы за справед­ливость, состоящая всего из одной женщины». Она — частая гостья на Капитолийском холме. Некоторые эксперты не согласны с ее оценкой состояния озера Верхнего, но Вирна Майз бесстрашно продол­жает свою борьбу с 1967 года, не теряя пи одного дня.

Группа граждан во главе с Марти Кент Джонс выступила с протестом против уничтожения ручья Тамалпайс-Крик в Кентфилде (округ Марин, штат Калифорния) в результате строительства каналов. Не­которые члены группы за свою деятельность подверг­лись штрафам и тюремному заключению. Но, как ска­зала в свое время Марти Кент Джонс, «правое дело неодолимо, и препятствия лишь укрепляют его». Говоря об арестах своих единомышленников, она добавила: «Они движимы любовью к природе, гуманизмом и чув­ством братства. Это созидательная, а не разрушительная сила, она возвышает людей, заставляет считаться с ними». Марти Кент Джонс проиграла свое сражение. Но ее философия поможет нам преодолеть все препят­ствия и даст возможность выиграть другие сражения.

Некоторые архитекторы подвергают нападкам, как выразился Дэвид Б. Сингер, «зрительное загрязнение городского ландшафта», подчеркивая, что закон 1969 года о национальной политике в области окружающей среды придает большое значение «эстетике и культуре окружения». В городе Ри­версайд (штат Калифорния) образован Совет по конт­ролю за проектированием, и создается впечатление, что он способствует улучшению городского ланд­шафта без крупных дополнительных расходов. Та­ким образом, есть надежда, что мы будем жить не только в чистой и здоровой, но и в живописной мест­ности.

Экологические стандарты, установленные федераль­ными законами, рекламируются с большой помпой. В качестве примера можно привести закон об аэропор­тах, регламентирующий деятельность министерства транспорта. Закон, в частности, гласит: «Настоящим устанавливается, что в соответствии с национальной политикой проекты строительства аэропортов, разре­шенные настоящей статьей, должны предусматривать меры по охране природных ресурсов и улучшению ка­чества окружающей среды. При проведении указанной политики министр транспорта должен консультиро­ваться с министрами внутренних дел, здравоохране­ния, образования и социального обеспечения относи­тельно воздействия, которое данные проекты могут оказать на природные ресурсы, включающие, помимо прочего, рыбные богатства и дичь, ландшафтные до­стопримечательности и рекреационные территории, качество воздуха и воды, равно как и другие факторы. Санкционировать проекты, осуществление которых может повлечь за собой неблагоприятное воздействие на окружающую среду, он имеет право только после предоставления письменных выводов, сделанных на основании полного, исчерпывающего и открытого для свободного ознакомления обследования и доказываю­щих, что не существует иной разумной п осуществи­мой альтернативы и что предусмотрены все возможные меры для уменьшения такого неблагоприятного воз­действия».

При внимательном ознакомлении с приведенным текстом видно, что интересы строительства аэропортов преобладают над интересами экологии.

Возможно ли принятие закона, предусматриваю­щего полную защиту окружающей среды?

Возможна ли разработка эффективного кодекса экологической этики?

Может ли защита окружающей среды стать таким же священным делом, как и «быстрое обогаще­ние»?

Религия подходит к решению этих вопросов по-раз­ному. Индусская философия, утверждавшая, что даже растения в саду подобны человеку, принесла своп плоды. Было обнаружено, что некоторые мелодии ускоряют рост растений, в то время как другие, напро­тив, замедляют его. Другими словами, растения, как и человек, реагируют на музыку.

Есть люди, предпринимающие отчаянные усилия для спасения диких уток, форели, окуня. Для других основным делом стала пропаганда вторичного исполь­зования бумаги. Третьих объединяет борьба с загряз­нением воздуха близлежащими промышленными пред­приятиями. Многих волнует будущее альпийских лугов, горных ручьев, девственных лесных массивов, рек, горных вершин и хребтов. Те, кто выступает в их защиту, защищают всю экологическую систему. Мед­веди, койоты, орлы, рыбы и, возможно, даже травы могут общаться друг с другом. Но человек не понимает их языка. Когда дикие животные сталкиваются с буль­дозером, они могут лишь в панике бежать прочь; ра­стения же и этого сделать не могут, они покорно ждут гибели под гусеницами бульдозера или от гербицидов. И только человек может выступить в защиту всего биологического сообщества.

В 1620 году Вильям Брэдфорд писал об отношении пуритан к «отвратительной, дикой природе, полной ди­ких зверей и диких людей»: «…Куда бы они ни обра­тили свой взор (не считая небес над головой), окружаю­щее не несло им ни покоя, ни утешения».

Это враждебное отношение к природе культивиро­валось на протяжении долгих лет. Сегодня мы более отчетливо сознаем взаимосвязь всех окружающих нас форм жизни. Поэтому человек должен исполнить свое предназначение и стать не эксплуататором, а защит­ником всех членов экологической системы.

Сенатор Алан Крэнстон из Калифорнии предложил создать заповедник на площади 35 тыс. акров для охра­ны маленькой, длиной в 1 дюйм, рыбки (pupfish), кото­рая не годится ни в пищу, ни для аквариума, но все же находится под угрозой исчезновения.

Вот что сказал по этому поводу Майкл Фром: «Я согласен с сенатором Крэнстоном, что спасение этой рыбки символизировало бы наше бережливое отноше­ние к разнообразию данной нам богом древней, усталой биосферы, к тому, что сохраняет ее целостность, к взаи­модействию различных форм жизни. Когда рыболовы объединяются ради спасения одной маленькой рыбки, они способны спасти и весь мир».

Существует школа или даже культ «бихевиори­стской технологии», которая применительно к про­блемам охраны природы сводится к следующему: че­ловек сможет воздержаться от загрязнения окружаю­щей среды не в силу здравого смысла, а в силу того, что он вынужден служить групповым интересам. Если это так, то лишь сравнительно небольшая группа лиц будет определять, что является благом для остальных, и использовать для достижения избранной цели имею­щиеся рычаги власти. Поэтому пессимисты предсказы­вают, что существующая бюрократия так настроит общественное мнение, что непрекращающееся разруше­ние окружающей среды будет считаться не только до­ходным, но и полезным.

Религия Заратустры, зародившаяся в Персии более тысячи лет до нашей эры, включала в себя экологиче­скую этику. Эта этика проповедовала охрану почв, ра­зумный режим выпаса скота, охрану лесов от выруб­ки. Заратустра учил, что весь материальный мир — горы, озера, земля, посевы, небо, ветер и реки — свя­щенен. Вол, как и человек, наделен душой, взывающей к справедливости. Человек и животные неразрывно связаны между собой; страдания одних порождают страдания других. По его учению, бог создал человека, чтобы тот оценил красоту природы, полюбил ее и проникся к ней уважением. По его учению, чело­век должен слиться с природой, чтобы обрести бес­смертие.

Иранские Адам и Ева вначале появились в виде ре­веня — растения с ядовитыми листьями и съедобным стеблем — и только потом обрели человеческий облик. Их первородный грех состоял в утверждении, что Дух разрушения, а не Создатель дал миру воду, землю, ра­стения и другие чуда. За это они были навечно про­кляты. Неизвестно, что стало бы с Персией, если бы эта религия продолжала господствовать. Однако, в VIII веко страну завоевали мусульмане и те, кто избежал потопа, стали парсами (известными банки­рами и финансистами) в Бомбее.

Можно ли превратить дело охраны природы в ре­лигию и придать ему мессианский характер — таков один из важнейших вопросов современности. Без этого законодательство не будет достаточно эффективным.

Мы прилагали максимум усилий во время второй мировой войны, чтобы раскрыть тайны ядерной энер­гии. Мы прилагали максимум усилий для решения проблем освоения космического пространства. Мы при­лагали максимум усилий во время второй мировой войны для ликвидации грозящей всему миру эпидемии сыпного тифа, прежде чем она вышла за пределы Неа­поля, Алжира и Суэца. Мы прилагали максимум уси­лий в 1960 году для борьбы с эпидемией желтой лихо­радки в Эфиопии.

Более того, мы применяли систему коллективных действий для решения многих задач (обороны, обще­ственных работ, строительства автострад и плотин, контроля за наводнениями, школьного обучения), ко­торые либо требовали весьма значительных капитало­вложений, либо затрат, приносящих большую пользу обществу, но не дающих коммерческой выгоды.

Мы обладаем возможностями (если приложим все силы) противостоять экологическому кризису. Вопрос только в том, достаточно ли у нас решимости.

Сейчас много пишут о «тупике», в котором оказа­лось дело охраны окружающей среды, о том, что люди устали от бесконечных разговоров об источниках за­грязнения и хотят заниматься своими обычными дела­ми. Но проблема не исчезнет сама собой; напротив, она обострится, если люди будут игнорировать ее. Радиа­ция, загрязнение воздуха, уничтожение девственной природы, покрытие земли асфальтом, разрушение эстуариев, усиление шума — все это не только ухуд­шает условия жизни, но и угрожает самому существо­ванию жизни на Земле. Сегодня промышленность и муниципалитеты уже в равной мере почувствовали «железные тиски» законодательства, и их благодушию пришел конец. Отступление общественности означает катастрофу. Наше предназначение заключается не и том, чтобы выжать из биосферы все до последнего доллара, прежде чем она погибнет. Трехсотлетняя война не должна окончиться уничтожением всех ее участни­ков. Но допустить этого — вот задача двух людей, обла­дающих волей и разумом,—людей, возглавляющих ныне нашу национальную программу — Рассела Э. Трейна из Совета по качеству окружающей среды и Вильяма Д. Рукельсхауса из Агентства по охране окружающей среды. Наша помощь должна придать им силу.

Конгрессмен из Пенсильвании Джон П. Сейлор сказал: «Американский народ гораздо лучше, чем чле­ны конгресса, сознает угрозу экологического кризиса. Мы в конгрессе занимаемся уточнением и выяснением законодательных тонкостей, в то время как вы, про­стые граждане, собственными глазами видите девствен­ную природу, погибающую под бульдозерами, живете в тисках городов-спрутов, задыхаетесь от едких ве­ществ, загрязняющих воздух, и затыкаете уши от гро­хота пролетающих самолетов.

Энергичная кампания в конгрессе за предотвраще­ние дальнейшего ухудшения условий жизни всегда найдет широкую поддержку общественности, если толь­ко все члены конгресса возьмутся за решение этой острой проблемы».

До сих пор наши усилия в деле охраны природы сводились в значительной мере лишь к выступлениям в рамках Службы связи с общественностью. Поэтому ку­да бы мы ни кинули взор — будь то воздух, вода, ра­диация, открытые разработки месторождений полезных ископаемых, эстуарии, животный мир, леса, транспорт или использование земель, — положение заметно ухуд­шилось за последние 10 лет. Несмотря на выступления, дебаты, законы и судебные процессы, мы все еще нахо­димся во власти старых представлений. Мы непрерыв­но подвергаемся «промыванию мозгов» с помощью прессы, промышленной рекламы и публичных заявле­ний. Нам принадлежал приоритет в ведении заморских войн, но мы должны покончить с Трехсотлетней вой­ной у себя дома. Рост численности населения стано­вится катастрофическим, загрязнение превратилось в настоящее бедствие, а могущественные лоббисты непреклонны в своей решимости уничтожить последние островки дикой природы.

Только переворот в умах людей принесет желанные перемены. Если мы хотим спасти себя и биосферу, от которой зависит наше существование, все американ­цы — и стар и млад — должны стать настоящими, ак­тивными и даже агрессивными борцами за охрану ок­ружающей среды.

И выполнить эту миссию мы сможем, если только уверуем вместе с сиу в «доброту, очарование и неповто­римость зеленеющей земли, прародительницы всего живого».