2 года назад
Нету коментариев

Лейкемия развивается у человека примерно через пять лет после облучения, в то время как для выяв­ления других разновидностей канцерогенеза необхо­димо десять и более лет. Таким образом, у лиц, под­вергшихся облучению, через пять лет может быть обнаружена только лейкемия, поскольку для разви­тия других раковых заболеваний требуется больше времени. Поэтому эксперты, изучающие воздействие радиации на организм человека, часто впадают в ошибку, недооценивая серьезную опасность возник­новения злокачественных образований в результате облучения.

Более того, подобное заблуждение сказывается и в дальнейшем. Известно, что отдельные формы рака развиваются через 15 и даже 20 лет после облуче­ния. Тем не менее эксперты не учитывают дополни­тельную опасность канцерогенеза, хотя и понимают, что даже 15-летнего срока недостаточно для полного выявления последствий радиоактивного облучения.

Джон Гофман и Артур Тамплин. Отравленная энергия

Исследования реки Колумбия в районе Ханфорда (штат Вашингтон), где расположен атомный реак­тор, показали, что радиоактивность воды незначи­тельна. В то же время установлено, что концентра­ция радиоактивных изотопов в планктоне в 2 тысячи раз выше, чем в речной воде, в организмах рыб и водоплавающих птиц, питающихся планктоном, — соответственно в 15 тысяч и 40 тысяч раз выше, в организмах птенцов ласточки, которых родители кор­мят насекомыми, пойманными у реки, — в 500 тысяч раз выше, в, наконец, концентрация радиоактивных элементов в желтке яиц водоплавающих птиц более чем в миллион раз выше, чем в воде Колумбии.

Ричард Куртис и Элизабет Хоган. Естественная ис­тория

Мы пришли к заключению, что методы организации системы безопасности на реакторах далеки от совер­шенства. На основании имеющейся скудной информа­ции мы также пришли к заключению, что используе­мые в реакторах аварийные системы охлаждения стержней не являются достаточно надежными. В то же время масштабы катастрофических последствий возможной аварии атомного реактора таковы, что мы не можем позволить дальнейшее развитие ядерной энергетики в Соединенных Штатах, какие бы выгоды она ни сулила.

Ян А. Форбс, Даниель Ф. Форд, Генри Кендалл, Джеймс Дж. Маккензи. Окружающая среда

 

Радиация проникает всюду. После испытаний атом­ной бомбы атмосферные течения разнесли радиоактив­ные изотопы по всему земному шару.

Ядерный реактор — источник радиоактивных излу­чений. По мнению Комиссии по атомной энергии США (КАЭ), предельный допустимый уровень радиоактивных выбросов реакторов любых типов не должен пре­вышать 44 тыс. кюри в сутки. Обеспечивает ли этот уровень безопасность людей?

Не меньшую опасность представляют радиоактив­ные отходы. Где они будут захоронены? Каким обра­зом доставлены к месту захоронения?

Значительное количество радиоактивных отходов уже погребено в базальтовых свитах штата Вашингтон. Однако эти базальты пронизаны водоносными горизон­тами (некоторые скважины выкачивают воду с глуби­ны до 10 тыс. футов), и часто подземные воды выходят прямо на поверхность. По мнению специалистов, захо­роненные на территории штата Вашингтон радиоактив­ные отходы будут оставаться «горячими» на протяже­нии десятков тысяч лет и угрожать смертельной опас­ностью многим поколениям людей.

Емкости для хранения радиоактивных отходов атомного комбината в Ханфорде вмещают до 4 млн. литров каждый. Они изготовлены из бетона с внутрен­ней стальной облицовкой и рассчитаны на эксплуатацию в течение 20—30 лет. За период с 1958 года было заре­гистрировано 12 утечек общим объемом 300 тыс. гал­лонов. Одна лишь утечка радиоактивных отходов в 1970 году составила 70 тыс. галлонов. По утверждению администрации ханфордского реактора, эти утечки были локализованы и не достигли уровня грунтовых вод. И все же в результате сброса слабоконцентрированных отходов отмечалось радиоактивное загрязнение подзем­ных водоисточников. Когда официальные представители штатов выразили озабоченность по этому поводу, экс­перты Комиссии по атомной энергии заявили, что воп­росы, связанные с радиоактивными отходами, не входят в их компетенцию.

Однако доклад Национальной академии наук США для Комиссии по атомной энергии, подготовленный в 1966 году, а опубликованный лишь в 1970 году по тре­бованию сенатора Фрэнка Черча и возглавляемого им комитета, осудил практику сброса даже слабоконцент­рированных радиоактивных отходов.

«По мнению ученых, существующая практика сбро­са слабоконцентрированных радиоактивных отходов в почву, особенно в районах залегания подземных вод, возможно, не представляет непосредственной опасности, но в конечном счете приведет к значительному зара­жению окружающей человека среды».

В 1971 году сенатор Майк Грэвел заявил: «Даже если всего лишь один процент радиоактивных отходов, ежегодно производимых в стране, попадет в окружаю­щую среду, радиоактивное заражение будет сопостави­мо по масштабу с последствиями от взрыва 100 атом­ных бомб, сброшенных в свое время на Хиросиму. Но может ли Комиссия по атомной энергии гарантировать безопасное захоронение остальных 99% отходов?»

Дождевой сток вымывает из отвалов урановых руд­ников радиоактивные элементы, которые в конечном счете попадают в водные объекты. Именно таким об­разом были сильно загрязнены некоторые водоемы в бассейне реки Колорадо.

В Колорадо пустую породу из урановых рудников используют при строительстве школ и жилых домов. В результате родоновый газ, образующийся в урановых породах и вызывающий рак легких, проникает в зда­ния. Подобным же образом проходит «утилизация» от­ходов урановых рудников в 7 других штатах.

На одном только урановом руднике в Гранд-Джанкшен в 50-х годах образовалось около 200 тыс. тонн от­ходов, которые были использованы при строительстве более 11 тыс. различных объектов. В результате в де­сятке городов штата Колорадо отмечается недопус­тимо высокий уровень радиации. При распаде ядер ура­на образуется торий, из него — радий, а из радия — родон и т. д. Казалось бы, здесь необходимо вмешатель­ство государства, однако Комиссия по атомной энергии утверждает, что утилизация пустой горной породы тоже не входит в сферу ее компетенции.

Одна из атомных электростанций в системе Комис­сии по атомной энергии, расположенная в Роки-Флэтс, около Денвера, сильно пострадала от пожара, в результате которого произошла утечка плутония. В районе выброса отмечалось сильное заражение почвогрунтов и водоемов, а ветры принесли радиоактивные осадки в близлежащий Денвер и другие населенные пункты.

Радиоактивные отходы урановых рудников, разбро­санных по всей территории Запада и Юго-Запада, зара­жают поля и посевы, а также водоемы (например, озе­ро Мид). Комбинаты по переработке урановой руды в 9 западных штатах произвели в 1972 году около 100 тыс. тонн радиоактивных отходов. По механиче­скому составу они представляют собой мелкую пыль, которая легко переносится ветром. Попадая в водоемы, они загрязняют их радием — естественным радиоактив­ным элементом с периодом полураспада 1620 лет. Пла­ны утилизации или удаления и обезвреживания этих отходов еще не разработаны. Именно поэтому Агентство по охране окружающей среды в 1972 году подготовило законопроект, согласно которому такие радиоактивные отходы должны равномерно рассеиваться на почве и засеваться травой, с тем чтобы они не попадали в ат­мосферу. И все-таки, по нашему мнению, их количест­во будет возрастать по мере увеличения добычи урано­вой руды и развития ядерной энергетики.

Одним из побочных продуктов, образующихся в ре­акторах атомных электростанций, является йод-131, ко­торый, как свидетельствуют результаты исследований, проведенных университетом Небраски, неблагоприятно влияет па деятельность щитовидной железы крупного рогатого скота. Период полураспада этого элемента со­ставляет всего 8 дней. Но другой изотоп йода, образую­щийся при искусственном расщеплении атомного яд­ра — И-129, — имеет период полураспада, исчисляю­щийся в 17 млн. лет. Это означает, что И-129 практи­чески вечно будет находиться в окружающей среде, по крайней мере пока существует человечество. Недавно достоянием гласности’ стал такой тревожный факт: комбинат по производству ядерного топлива в штате Нью-Йорк выбрасывает в атмосферу и водоемы отходы, содержащие изотоп И-129. Это губительно действует на флору и фауну, но тем не менее планируется строительство других таких же предприятий. При сохранении современного уровня выбросов радиоактив­ное загрязнение станет постоянным и необратимым. Семнадцать миллионов лет спустя, когда ни от нас, ни от наших электростанций не останется и следа, создан­ный человеком изотоп И-129 все еще будет заражать окружающую среду радиацией.

Во всем мире на ядерных реакторах периодически случаются всевозможные аварии, в результате которых происходит радиоактивное загрязнение природных комплексов. Из 42 зарегистрированных в 1966 году ава­рий 37 приходились на долю Соединенных Штатов. В том же году на 6 наших реакторах отмечались ча­стые утечки радиоактивных элементов.

В 1957 году, когда выяснилось, что авария ядерной установки может повлечь ущерб, равный 7 млрд. дол­ларов, конгресс принял закон, ограничивающий финан­совую ответственность в случае подобной аварии сум­мой 760 млн. долларов. При этом закон предусматри­вает выплату 83 % штрафа государством и лишь 17 % — владельцами предприятий. Таким образом, расходы по возмещению ущерба возмещают сами жертвы — нало­гоплательщики.

В 1971 году сенатор Грэвел заявил: «Каждый раз, когда в строй вступает еще одна атомная электростан­ция мощностью в 500 мегаватт, на наши плечи ложится трудная задача по контролю в течение нескольких со­тен лет продуктов распада радиоактивных элементов мощностью 250 мегатонн тротила…

Другими словами, каждая атомная электростанция мощностью в 1000 мегаватт за год создает радиоактив­ность, эквивалентную той, которая могла бы возник­нуть при взрыве 1000 бомб, подобных сброшенной на Хиросиму».

Тепловое загрязнение окружающей среды началось много лет назад, но масштабы его резко возросли с развитием ядерной энергетики. Атомная электростан­ция дает на 60% больше избыточного тепла, чем обыч­ная тепловая электростанция такой же мощности. Наи­более простой способ — сброс стоков систем охлажде­ния в близлежащие реки, заливы, озера. Атомная электростанция мощностью в 1 млн. киловатт, спуская 3 тыс. кубических футов нагретых вод в секунду, повы­шает температуру воды в реке на 10° F. Вода теплее 75—77° смертельна для форели. Лишь некоторые ви­ды южных рыб способны выжить в воде с температу­рой 93°. Форель мечет икру в воде не теплее 55°. Повышение температуры в реке Колумбия даже на 5,4° F имело бы катастрофические последствия для икры лосося. Наиболее эффективными системами охлаждения атомных электростанций являются гра­дирни и пруды, которые позволяют уменьшить тепло­вое загрязнение. Однако какие бы методы ни применя­лись, воздействие избыточного тепла ядерной энерге­тики на окружающую среду приобретает все более угрожающие размеры.

Атомные электростанции используют огромное ко­личество воды для охлаждения. А энтузиасты развития ядерной энергетики снисходительно посматривают на экологов, борющихся с тепловым загрязнением, и назы­вают их «эко-сумасшедшими».

Мы еще не представляем все опасные последствия теплового загрязнения. Но мы знаем, что оно может привести к уничтожению кормовой базы многих птиц. Если количество корма для птиц уменьшится хотя бы на четверть, опасность угрожает самому существова­нию пернатых. В некоторых природных резерватах свы­ше трети всех птиц придется внести в списки находя­щихся под угрозой вымирания видов.

Борясь с тепловым загрязнением, люди также хотят быть уверенными в безопасности самих ядерных реак­торов, хотят доказательств того, что можно без боязни жить в зоне их действия и что удаление отходов не приведет в радиоактивному загрязнению окружающей среды на многие тысячи лет. Экологи считают, что к 2000 году количество 6-тонных контейнеров для пере­возки радиоактивных отходов достигнет 3 тысяч: «мно­гие тысячи рентген будут непрерывно курсировать по всей территории многонаселенной страны». Оппозиция высказывает опасение, что погоня за прибылью и ди­видендами может привести к ослаблению существую­щих требований к системе защиты и мероприятиям по обеспечению безопасности на атомных электростанциях, а это рано или поздно кончится ужасными авариями. Однако жребий брошен — к 1990 году запроектировано строительство 492 атомных электростанций.

Как сказал сенатор Грэвел в 1971 году: «Если ядер­ная энергетика будет давать больше нескольких про­центов от всего электричества, вырабатываемого в США, одна серьезная авария, которая повлечет за со­бой закрытие всех атомных электростанций, приведет экономику страны к краху».

Насколько безопасным будет дальнейшее использо­вание ядерной энергии в мирных целях? Ведь загрязне­ние почвы, воды и воздуха радиоактивными веществами носит необратимый характер из-за длительности перио­да полураспада большинства этих элементов.

Джон Гофман из Калифорнийского университета и другие ученые, а также некоторые непрофессионалы из Объединенного общественного комитета по проблемам использования ядерной энергии считают, что в «бли­жайшем будущем предвидится не решение проблемы обезвреживания радиоактивных отходов, а их дальней­шее накопление». Комитет заявляет: «Пока не будут приняты все возможные меры для эффективного обез­вреживания 99,99% радиоактивных отходов атомных электростанций в течение ближайших лет, планете угрожает необратимое радиоактивное загрязнение и не­избежное вырождение как рода человеческого, так и других живых существ».

Правительственная программа использования ядер­ной энергии представляет еще большую опасность, чем традиционная ядерная энергетика, где для производст­ва тепла используется деление атомов урана. Ведь только незначительная часть (менее одного процента) Добываемого урана пригодна для расщепления ядра при цепной реакции. В реакторах-размножителях на быстрых нейтронах из урана получают плутоний, ко­торый и используется в качестве топлива. Таким обра­зом достигается значительная экономия урана. Пока еще не известно, насколько экономически оправдано промышленное использование реакторов-размножите­лей; реактор лаборатории Ферми в Мичигане работает без особого успеха уже в течение 20 лет. Авария, кото­рая могла бы кончиться атомным взрывом, вывела реактор из строя на пять лет. Сейчас он действует, одна­ко не на полную мощность, и отношение к реакторам-размножителям на быстрых нейтронах в США сейчас более сдержанное.

В конце 1971 года специалисты Национальной лабо­ратории в Аргонне под Чикаго объявили, что в тече­ние следующих 15 лет реакторы-размножители на быст­рых нейтронах станут основным источником получения электроэнергии. Однако производство плутония таит в себе серьезную опасность загрязнения окружающей сре­ды в случае каких-либо неполадок или аварий. Период полураспада плутония равен 24 400 годам; таким обра­зом, правительственная программа использования ядер­ной энергии потенциально угрожает многим еще не родившимся поколениям людей.

Джон Гофман и его соратники выступают против реакторов-размножителей на быстрых нейтронах, кото­рые «подвергают риску цивилизацию, обрекая ее на развитие энергетики на плутонии — самом токсичном элементе, когда-либо известном человеку». Комитет пре­дупреждает: «Чтобы вызвать рак легких примерно у 10 млрд. человек, достаточно фунта плутония, а мы ежегодно будем иметь дело с сотнями тонн плутония. Более того, попав в биосферу, плутоний будет заражать ее радиоактивным излучением в течение десятков ты­сяч лет, вызывая рак легких у будущих поколений лю­дей. И наконец, оказавшись в руках преступников, плу­тоний может служить средством создания ядерного ору­жия частными лицами и странами, не обладающими таким оружием».

Опасность все время увеличивается. Химические ве­щества, уже попавшие в природную среду, могут уси­ливать канцерогенную способность радиации. Некото­рые синтезированные соединения такого рода известны, аналогичные свойства других могут быть раскрыты позднее. В этом направлении предстоят еще большие исследования. Однако уже сегодня очевидно, что строительство ядерных реакторов вблизи населенных районов, где канцерогены ужо стали составной ча­стью окружающей среды, представляет особую опас­ность.

В докладе, представленном в 1966 году Националь­ной академией наук в Комиссию по атомной энергии, указывалось, что в связи с длительностью периода сохранения радиоактивности отходов ядерных реакто­ров «ни постоянный контроль, ни какие-либо другие меры предосторожности не дают полной гарантии». Хранение жидких отходов чревато катастрофическими последствиями. Радиоактивные отходы должны перево­диться в твердую форму и захороняться в соляных пла­стах глубокого залегания, как это делается, например, в штате Канзас. Однако практикуемое в настоящее время хранение жидких отходов в США и других стра­нах вызывает серьезные опасения.

Эксперты не пришли к единому мнению относитель­но степени опасности для здоровья человека современ­ного радиоактивного фона атмосферы. Стандарты Ко­миссии по атомной энергии США допускают выброс 171 миллиграмма радиоактивных веществ в год. Мно­гие специалисты считают, что эта цифра должна быть понижена до 17 миллиграммов. Тем самым число рако­вых заболеваний уменьшится на 30 тыс. в год.

В Нью-Йорке некоторые ученые — противники даль­нейшего развития ядерной энергетики — считают, что уже действующие реакторы явились причиной повыше­ния детской смертности. Другие полагают, что облуче­ние в результате радиоактивных выбросов по стан­дартам Комиссии по атомной энергии подвергает опас­ности даже эмбрионы.

Среди тех, кто выступает за десятикратное сниже­ние радиационных стандартов — Джон Гофман и Артур Тамплин из Калифорнийского университета. В марте 1970 года они заявили, что выброс радиоактивных ве­ществ в атмосферу должен быть сведен к «абсолютному нулю». По мнению этих ученых, в ядерной энергетике вообще нет необходимости: «Если внимательно при­смотреться к современному положению вещей, то мож­но заметить, что на самом деле развитие энергетики в США необходимо лишь для увеличения бытовых отхо­дов».

В 1971 году Национальный совет по радиации вы­ступил с опровержением этих обвинений. В ответ Гоф­ман подверг сомнению объективность Совета, посколь­ку многие его члены являются государственными служащими или в той или иной мере зависят от прави­тельства. Таким образом, полемика специалистов про­должается.

В соответствии с Законом о национальной политике в области окружающей среды 1959 года Комиссия по атомной энергии обязана представлять материалы о «не­благоприятном воздействии на окружающую среду» разрабатываемых проектов. (В 1972 году конгресс вре­менно освободил ведомство от выполнения этой обязан­ности). Д-р Ральф Лэпп заявляет, что неспециалисту, бросающему вызов Комиссии по атомной энергии, нуж­ны «время, деньги и компетентные технические экспер­ты», чтобы «обоснованно критиковать перспективные планы использования атомной энергии». Для этого, по словам Лэппа, он нуждается в финансовой помощи фе­дерального правительства, а зачастую только неспециа­листы и могут контролировать «планы строительства или размещения ядерных реакторов без должного уче­та фактора безопасности».

Тамплин и Гофман в своей книге «Радиоактивное загрязнение как средство контроля роста народонасе­ления» и Куртис и Хоган в книге «Опасности мир­ного атома» призывают к приостановлению развития ядерной энергетики.

Власти некоторых штатов начинают выступать про­тив диктата Комиссии по атомной энергии и пытаются установить свои, более жесткие, нежели предусмотрен­ные Вашингтоном, радиационные стандарты. В аван­гарде идут штаты Колорадо, Миннесота и Пенсильва­ния. В 1971 году сенатор Грэвел предложил в течение года провести изучение технической безопасности и экологического воздействия атомных электростанций на окружающую среду. Результаты исследования должны быть представлены для оценки на суд беспристрастных ученых, причем необходимо выслушать как защитни­ков, так и критиков программы развития ядерной энер­гетики.

Комиссия по атомной энергии стоит перед лицом целого ряда проблем. Реакторы кипящего типа более радиоактивны, чем реакторы с водой под давлением, ко­торые предназначались для установки на атомных под­водных лодках, но оказались более дорогостоящим гг. Более того, применяемые системы охлаждения реакто­ров подвергаются непрерывной критике как несовер­шенные, и многие члены конгресса считают, что отдел исследований по проблеме безопасности Комиссии по атомной энергии либо слишком бездеятелен, либо попал под влияние предпринимателей.

Интересы широких слоев населения страны требу­ют, чтобы мы больше ориентировались на освоение дру­гих источников энергии. В своих докладах Комиссия по атомной энергии столько раз ограничивалась «полу­правдой», что скорее выглядит рекламным агентом ядерной индустрии, чем организацией, стоящей на стра­же интересов общества. Она испытывает такой же «кри­зис доверия», который привел к «политической смерти» Линдона Джонсона в 1968 году.

Джеймс Р. Шлезинджер, новый председатель Ко­миссии по атомной энергии, видимо, отдает себе отчет в том, что авторитет его ведомства заметно пошатнул­ся. В 1971 году он заявил, что Комиссия по атомной энергии призвана «прежде всего служить интересам об­щества в целом».

Было бы неправомерным умолчать о том ущербе, который наносят продукты сжигания традиционных ви­дов топлива. Особую опасность представляет ртуть, по­ступающая при сжигании угля и нефти как в воздуш­ную, так и в водную среду. Ртуть содержится и в ази­атском рисе, и в американской пшенице, да и вообще во всех видах продуктов, начиная от детского питания и кончая грецкими орехами. Исследования волос лю­дей свидетельствуют о накоплении значительных доз ртути. Даже в больницах при изготовлении дезинфици­рующих средств используется свыше 50 фунтовртути в год. Все эти токсиканты в конечном счете попадают в окружающую среду. Дымовые трубы загрязняют ат­мосферу серой, сажей и другими вредными веществами. Однако нынешний уровень знаний позволяет найти спо­соб их улавливания и обезвреживания. Именно на это должны быть направлены наши усилия.

Некоторые наши и русские ученые считают, что скоро мы сможем управлять термоядерной реакцией. Термоядерные реакторы сулят огромные преимущест­ва: 1) они могут быть размещены в любом месте; 2) возможность ядерной катастрофы на таких установ­ках «практически исключена»; 3) они не загрязняют атмосферу; 4) у них практически отсутствуют радиоактивные отходы.

К. Сигел (в прошлом профессор Мичиганского уни­верситета, а ныне глава научно-исследовательской фир­мы) предсказывал в январе 1972 года, что использова­ние термоядерной энергии будет возможно приблизи­тельно через пять лет. Компактный, безопасный, не загрязняющий окружающую среду термоядерный реак­тор, который можно оборудовать в фундаменте одного из жилых зданий, будет снабжать электроэнергией око­ло 40 городских кварталов.

Правда, термоядерная энергетика обострит пробле­му удаления нагретых вод и увеличит тепловое загряз­нение, но это гораздо менее опасно, чем радиоактивное загрязнение окружающей среды. Однако в 1971 году правительство сократило ассигнования на программу исследований термоядерной реакции и резко увеличило расходы на развитие атомной энергетики. Тем самым наступление «золотого века» энергетики отодвигается по крайней мере еще на десятилетие.

Имеются и другие источники получения электро­энергии. Ученые утверждают, что использование сол­нечной энергии, которая также не опасна с точки зрения радиоактивного загрязнения, уже сегодня техни­чески возможно. Главный вопрос заключается в том, будут ли установки подобного типа рентабельными. Об этом весьма подробно пишет Вильсон Кларк в журнале «Смитсониан» за ноябрь 1971 года и д-р Вильям Эшер в «Конгрэшнл рекорд» от 2 ноября 1971 года. По их мнению, для получения солнечной энергии можно ис­пользовать крупные подвижные, действующие в откры­том море технические комплексы. Они будут произво­дить сжиженный кислород и сжиженный водород, до­ставляемые затем на сушу танкерами, оборудованными холодильными установками, и транспортируемые далее в цистернах или по трубопроводам для производ­ства электроэнергии. Так возникает «солнечная», а не «плутониевая» экономика, которую мы сейчас так рьяно создаем. «Солнечная» экономика принесет челове­честву избавление от загрязнений энергетических объ­ектов.

Недавнее исследование, проведенное Норманом Фор­дом и Джозефом Кейном, показало, что солнечные лучи способны нагревать воду до уровня диссоциации на водород и кислород. При этом водород, как и при­родный газ, используется для производства электро­энергии. По их мнению, «фактически всего два про­цента пустынь могут дать такое количество водорода, которого будет достаточно для получения электроэнер­гии, вырабатываемой ныне на всех электростанциях земного шара».

В значительно меньшем масштабе, чем предлагает д-р Эшер, солнечная энергия уже используется в США в тысячах устройств для нагревания воды. Некоторые жилые дома оборудованы отопительными системами и аэрокондиционерами, работающими на энергии солнца. В Советской Средней Азии уже в 1965 году я имел возможность наблюдать в действии огромные солнеч­ные электростанции.

Солнечная энергия преобразуется, в частности, в энергию морских вод. По свидетельству ученых, запасы тепла в одном только Гольфстриме в 200 раз превыша­ют энергетические потребности Соединенных Штатов. Тепло верхних слоев океана может превращать пропан в пар высокого давления, вращающий турбину генера­тора, вырабатывающего электроэнергию. Холодная вода нижних слоев океана будет конденсировать отработан­ный пар. Таким образом, пропан будет непрерывно цир­кулировать в энергетическом цикле подобного типа. Электростанции, использующие аккумулированное в морских водах тепло, безопасны и просты в эксплуата­ции. Они не загрязняют воздушную и водную среды радиоактивными элементами, токсичными газами, миаз­мами и твердыми частицами.

Весьма перспективно использование геотермальной энергии, например, гейзеров, которыми богаты некото­рые наши национальные парки. В 1970 году конгресс одобрил Закон о геотермальной энергии, предоставляющий министерству внутренних дел полномочия выде­лять общественные земли для развития этого вида энер­гетики. Мнения разделились: одни считают, что перед геотермальной энергетикой открывается большое буду­щее, другие же опасаются, что она нанесет огромный ущерб окружающей среде. В то время как пишутся эти строки, позиции этих двух групп определились дос­таточно четко.

Крупным источником энергии является также энер­гия движения воздушных масс. Карты ветров показы­вают, что для многих штатов, особенно на Среднем Западе, характерны ветры, дующие со скоростью 12 и более миль в час. Конечно, направление и скорость движения воздушных потоков весьма изменчивы, од­нако, как показывают расчеты, получаемой энергии до­статочно для разложения воды на водород и кислород. В сжиженном виде они будут поступать под давлением в резервуары, после чего в специальном устройстве ис­пользоваться для получения электроэнергии без каких-либо выбросов загрязняющих веществ в природную среду.

Еще одним способом получения энергии является магнитно-гидродинамический генератор (МГГ). Един­ственная в мире установка, созданная в СССР, начала действовать в декабре 1971 года. В МГГ нет пара, вра­щающего турбину. Вместо этого поток заряженных ча­стиц газа или жидкости проходит через магнитное по­ле, создавая электрическое напряжение, которое преоб­разуется затем электродами в ток. Исследования в этой области проводятся и в США, однако до промышленно­го использования дело еще не дошло. И, что особенно существенно, коэффициент полезного действия МГГ может достигать 60% (к. п. д. других типов электро­станций не выше 30—40%). В СССР планируется строительство в 1978 году магнитно-гидродинамической электростанции мощностью в 1500 мегаватт, что сви­детельствует об отставании американской технологии на пять — десять лет.

Федеральные ассигнования на исследования в об­ласти энергетики достигают 500 млн. долларов в год, из них 85% идут на развитие ядерной энергетики, а остальные 15 % — на изучение проблем эксплуатации электростанций на твердом топливе. НАСА проводит изыскания в области солнечной энергии применитель­но к ее использованию в космосе. Небольшие суммы выделены также на разработку МГГ. Однако на освое­ние солнечной, ветровой и геотермальной энергии, а также тепловой энергии Мирового океана субсидии практически не выделяются.

Приоритет, которым ядерная энергетика обладает при распределении средств на научные исследования, привел к тому, что многие проблемы использования традиционных источников энергии преданы забвению. До сих пор не разработана технология улавливания сернистых соединений, образующихся при сгорании твердого топлива. В значительной мере это относится и к выбросам окислов азота. Ни федеральное прави­тельство, ни власти штатов не проявляют должной за­интересованности в решении этих проблем. Бездейст­вуют и предприниматели. Практически до 1970 года компания «Консолидейтед Эдисон», снабжающая элек­троэнергией Нью-Йорк, не предпринимала никаких мер для очистки выбросов своих ТЭЦ от вредных приме­сей, в то время как жители города десятилетиями ды­шали воздухом, отравленным окислами азота и серы. Загрязнение воздушной среды серой — позор для на­шей страны. Добывая ежегодно свыше 16 млн. тоня серы, 12 из них мы выбрасываем в атмосферу, вместо того чтобы наладить и последовательно проводить ее утилизацию из отходов.

Не так уж сложно понять истинные причины, обус­ловливающие приоритет ядерной энергетики. Здесь дей­ствует влиятельная группировка, которая будет всеми средствами охранять свои капиталовложения в урано­вой промышленности. Общая сумма ассигнований на нужды ядерной энергетики составляет 3 млрд. долла­ров из налоговых средств и 20 млрд. долларов частных пожертвований. По мнению Джона Гофмана из Объе­диненного общественного комитета по проблемам использования ядерной энергии, «ежегодно будут рас­ходоваться миллионы долларов па защиту капитало­вложений в ядерную энергетику от каких-либо посяга­тельств». Эти капиталовложения были бы безвозвратно потеряны в случае перехода на «водородную», сол­нечную или геотермальную энергию. Но, даже абстра­гируясь от новых методов получения энергии, наивно было бы полагать, что конкуренция традиционных ис­точников энергии — угля, газа, нефти, урана, а также гидроэнергетики — приведет к выбору наиболее безо­пасного и экономичного ресурса. Риджуэй в своей книге «Экологическая политика» показал, что могу­щественные монополии стремятся захватить ключевые позиции в конкурирующих отраслях энергетики. За последние пять лет нефтяные магнаты скупили акции восьми из десяти крупнейших угледобывающих компа­ний, на долю которых приходится половина всей добы­чи угля. Таким образом, из 50 основных угледобываю­щих фирм США 29 являются филиалами нефтяных компаний.

Потребность в энергии тесно связана с проблемой «роста». По официальным подсчетам, энергетические «нужды» Соединенных Штатов утроятся к 2000 году по сравнению с современными. В связи с этим возни­кает вопрос, о какого рода «росте» идет речь? При со­хранении существующих тенденций следует предпола­гать, что произойдет резкое увеличение количества раз­личного рода отбросов, земель, испорченных в резуль­тате открытых горных разработок, концентраций тяже­лых металлов в рыбах, загрязнения водоемов, а горы твердых отходов будут загромождать все вокруг. Без­удержный рост производства и потребления, как само­цель, является не только бессмысленным, но и зачастую смертельно опасным, и кроме того, аморальным в мире, где царят голод и нищета.

В штатах Вашингтон и Орегон четвертая часть всей электроэнергии расходуется на алюминиевых заводах. Стоки этих предприятий не только загрязняют наши реки, но и губят фруктовые сады, которые поливаются водой из ирригационных каналов. Но разве алюминие­вая жестянка для пива есть конечная цель нашей ци­вилизации? Нам говорят, что увеличение выработки электроэнергии необходимо для производства различ­ных вещей, призванных сделать нашу жизнь более удобной. Однако подобные утверждения, по мнению Венделла Берри, представляют собой аргументацию са­моубийцы.

Прежде чем продолжать строительство новых атом­ных станций и освоение новых источников энергии, следует определить главные цели пресловутой концеп­ции «роста». Важнейшей задачей должно стать произ­водство необходимого количества энергии для ликви­дации того ущерба, который мы ежедневно наносим ок­ружающей среде. Энергия необходима для утилизации отходов, работы общественного транспорта, ОЧИСТКИ во­доемов, электросети 26 млн. новых квартир, строитель­ство которых запланировано конгрессом, предотвраще­ния загрязнения воздуха выбросами промышленных предприятий и транспорта, проведения исследований для использования новых источников энергии, не за­грязняющих природу, то есть на все те цели, которые Саймон Кузнец в книге «Экономический рост нации» включает в понятие «антиэкономики».

Мы должны положить конец нашему «росту» ради действительного роста. Критерием «роста» должно на­конец стать качественное улучшение жизни людей. Мы вполне можем обойтись без электрических безделушек, заполнивших прилавки магазинов. Нам не нужны ад­министративные здания, которых становится все боль­ше и больше. Противники такой концепции, заявляя, что требования защитников окружающей среды приве­дут к увековечению нужды и экономической отстало­сти, выдвигают несправедливое обвинение.

«Утверждение о том, что мы должны удваивать энергетические мощности каждые десять лет, является полной бессмыслицей», — сказал недавно Барри Коммонер. Рационализм всегда был отличительной чертой нашей экономики. Это относится не только к товарно­му производству, но и к сфере обслуживания. Город­ские парки, введя «систему разрешений», регулируют количество площадок для пикников. Служба леса, что­бы сохранить достопримечательности «тропы Джона Муира» в горах Сьерра-Невады, требует оформления специальных разрешений для путешественников и туристов. Летние «затемнения» в Нью-Йорке и других крупных городах вызваны перерасходом электроэнер­гии в связи с массовым использованием аэрокондицио­неров. Барри Коммонер считает, что «закрытие всего лишь четырех цементных и двух алюминиевых гаводов может полностью ликвидировать нехватку электри­чества».

Профессор Герман Дейли из Луизианы говорит сле­дующее: «Центральное отопление дает зимой столько тепла, что исключает возможность наслаждаться теп­лом очага, к которому испокон веков привык человек. Летом, напротив, аэрокондиционеры настолько охлаж­дают воздух, что впору греться у камина. Такие взаи­моисключающие формы потребления ведут к громадному перерасходу электричества и могут до основания извратить привычки и вкусы людей».

Крайняя «нужда» северо-западных районов Тихо­океанского побережья в дополнительной электроэнер­гии на деле объясняется стремлением вчетверо увели­чить производство алюминия к 1987 году, перевести отопление домов на электричество, утроить количество бытовых электроприборов. Однако специалисты, не свя­занные непосредственно с энергоемкими производ­ствами или с промышленностью электрооборудования, считают, что снижение потребления электричества до уровня 1968 года не имело бы никаких неблагоприят­ных последствий для нашего уровня жизни.

Политика обуздания «роста» не может не влиять на этику и философию американцев. В малонаселен­ном мире, где имелись неиспользованные возможности и ресурсы, ограничений было немного. Но сегодня мы живем в условиях густонаселенной планеты, в боль­шом, но все же тесном доме. Привычная система эти­ческих норм уже не соответствует новым условиям. Мы стоим перед лицом кризиса, истинные размеры ко­торого еще трудно осознать. Необходимы социальные изменения, столь же радикальные, как и научно-техни­ческая революция.

Так какой же «рост» на основе использования до­полнительной энергии необходим нам для улучшения качества жизни? На решение этого вопроса должны быть направлены усилия нации. Энергетическая поли­тика страны должна быть четко определена, обоснована и публично обсуждена. Экологическая этика, действую­щая в мире со сравнительно небольшим населением, не пригодна в условиях перенаселенной планеты. Це­лый ряд нововведений, таких же внушительных, как и наши технические достижения, необходим для управ­ления нашими потребностями в конечной, замкнутой системе поддержания жизни, называемой планета Зем­ля.

Развитие ядерной энергетики представляет собой глобальную систему. Если сегодня в США сооружается 55 атомных электростанций и планируется построить еще 44, то в целом на земном шаре уже действуют 286 реакторов в 22 странах. К 1980 году уже в 30 странах мира будут работать атомные электростанции. При со­хранении современных темпов развития ядерной энер­гетики, по приблизительным подсчетам, к 2000 году ежедневно в строй будет вводиться реактор мощностью 1000 мегаватт. Таким образом, перспектива полного радиоактивного заражения биосферы в результате мир­ного использования атомной энергии является сегодня вполне реальной.

Международное агентство по атомной энергии при ООН (МАГАТЭ) могло бы осуществлять эффективный международный контроль, необходимость которого ужо назрела, ибо еще нет полной уверенности в том, что преимущества ядерной энергетики стоят громадного риска, связанного с ее развитием. Несмотря на пре­дупреждения, что подобный риск граничит с самоубий­ством, атомные электростанции в соответствии с реги­ональными планами растут как грибы.