2 года назад
Нету коментариев

Что там за корни в земле, что за ветви растут

Из каменистой почвы? Этого, сын человека,

Ты но скажешь, не угадаешь, ибо узнал лишь

Груду поверженных образов там, где солнце палит,

А мертвое дерево тени не даст, ни сверчок утешенья,

Ни камни сухие — журчанья воды. Лишь

Тут есть тень, под этой красной скалой.

(Приди же в тень под этой красной скалой),

И я покажу тебе нечто, отличное

От топи твоей, что утром идет за тобою,

И тени твоей, что вечером хочет подать тебе руку;

Я покажу тебе ужас в пригоршне праха.

Т. С. Элиот. Бесплодная земля

Законодательная власть — ото та сила, от которой зависит, чтобы окружающая среда была столь же прекрасной, как и здоровой, столь же просторной, как и чистой, устойчивой и в то же время тщательно охраняемой.

Из решения Верховного суда США по делу Berman vParker

Большинство экологов согласно с тем, что, если бы не лесные пожары, леса в районе Пайн-Барревс со­стояли бы, по всей вероятности, почти целиком из черного, белого, каштанового и алого дуба с неболь­шой примесью хикори и клена… Пожары способ­ствуют распространению сосны, поскольку это де­рево имеет толстую кору, воспламеняющуюся только при высокой температуре; кроме того, почва после лесного пожара создает прекрасные условия для прорастания сосновых семян.

Джон Макфи. Пайн Барренс

 

Зонирование, необходимость которого в свое время серьезно ставилась под сомнение, сегодня является об­щепринятой практикой. Оно используется не только в целях охраны здоровья людей, но и в интересах город­ской эстетикиИ все же любые правила зонирования допускают известные отступления, часто встречающие­ся на практике.

Основываясь на собственном опыте, могу сказать, что начало сокращения площади национальных парков и зеленых островков природы в городских районах положено нивелировкой границ при зонировании. Стро­ительные компании, фирмы по торговле недвижимо­стью и подрядчики используют учреждения, проводя­щие зонирование, для уничтожения остатков естествен­ной среды обитания человека. Они обращаются в эти учреждения за разрешениями на «отклонение» от норм, что означает более плотную застройку земельных уча­стков, строительство канализационных сооружений еще ближе к реке или озеру, вырубку деревьев в запрещенном месте, заливку цементом площадок, где планирова­лось высадить зеленые насаждения. В результате по всей стране постепенно и незаметно исчезают те немно­гочисленные уголки девственной природы, что еще ос­тались в нашем распоряжении.

Правда, суд и федеральные ведомства начинают руководствоваться экологическими стандартами, решая вопросы зонирования. Иллюстрацией может служить судебное разбирательство по делу «Компания «Наттин Риэлти» против Людвига», решение по которому было вынесено Верховным судом Нью-Йорка 23 сен­тября 1971 года. Было отказано в разрешении на стро­ительство дачного поселка, так как запроектированная система канализации не соответствовала местным усло­виям водоснабжения. Суд объявил: «Если имеются вес­кие доказательства, подтверждающие целесообразность решения муниципальных властей изменить существую­щую структуру зонирования в соответствии с сообра­жениями экологии, суд не может отменить его». И все же городская планировка находится в столь плачевном состоянии, что скоро возникнет движение за внесение жителей Нью-Йорка и Лос-Анджелеса в списки видов, существование которых находится под угрозой.

Большинство районов сельской местности пережина­ет процесс все ускоряющегося дробления. Подрядчики сулят площадки для гольфа, загородные клубы, много новых покупателей и всеобщее процветание. Они лег­ко привлекают на свою сторону финансовые круги в общинах. Это один из способов оказывать давление на местные управления по зонированию. Не последнюю роль играют в этом и дорогостоящие земельные участки, приносящие фантастические суммы за счет налоговых сборов. Подрядчики скупают землю в сельской мест­ности по цене 300—400 долларов за акр, а превра­щают ее в участки стоимостью от 10 до 20 тыс. дол­ларов за акр.

Обычно треть этой суммы уходит па покупку зем­ли, прокладку улиц, обеспечение водоснабжения и т. д. Вторая треть расходуется на рекламу и операции по продаже участков. Последняя треть составляет при­быль.

Естественно, что па местах система планировки диктуется бизнесменами и банкирами. Они обычно вы­ступают за «развитие», а не за сохранение свободных от использования участков девственной природы, лес­ных троп, национальных парков и зон отдыха. Такая планировка объясняется не корыстолюбием этих лю­дей, а тем, что они не заглядывают в будущее, не видят долгосрочных перспектив, как это должен был бы де­лать специалист по районной планировке.

Более того, страсть к «развитию» охватила и многие федеральные ведомства. Но одновременно встречается все большее число исключений из этого правила. Так, в округе Лудон (штат Виргиния) недавно был отвергнут проект строительства нового города па 13 тыс. человек, потому что жители этого края предпочитают красоту окрестных холмов канализационным трубам, шоссейным дорогам, хаосу и скученности, возникающим в результате миграции большой массы людей.

К сожалению, часто местные власти хватаются за любую возможность «развития». Связанные с этим по­следствия приобретают сегодня все более угрожающий характер. Перенаселенность стала реальностью. Реальностью стала и власть подрядчиков, объединившихся в гигантские корпорации. Одна из них в 1970 году только в Калифорнии скупила 85 тыс. акров земель для их дальнейшего освоения. Местные органы власти не выдерживают давления этих мощных объединений. Не­обходимо четкое планирование «развития» на уровне штатов, которое направляло бы деятельность органов самоуправления на местах. В настоящее же время мы находимся лишь в преддверии такого планирования.

В своем отчете за 1970 год Совет по изучению ка­чества окружающей среды в Калифорнии недвусмыс­ленно предостерег, что территория штата превратится в огромный пустырь, если «развитие» Калифорнии бу­дет осуществляться торговцами недвижимостью без жесткого контроля.

Эксперты утверждают, что к 1980 году в Калифор­нии необходимо будет увеличить площадь орошаемых земель па 2 млн. акров, чтобы использовать их для про­изводства пищевых продуктов, требующихся для рас­тущего населения штата. Если не будут приняты са­мые решительные меры, 3 млн. акров исключитель­но плодородных угодий, занятых преимущественно под орошаемое земледелие, превратятся в городскую тер­риторию. Уже разгорается борьба за скупку земель под строительство городов, с одной стороны, и для исполь­зования под пашню — с другой. Необходимо долгосроч­ное планирование, исключающее возможность спекуля­ции земельными участками, а также составление описи неиспользованных территорий по принципу «оптималь­ного использования». При этом под оптимальным ис­пользованием следует понимать не обязательно дости­жение максимального экономического эффекта, а пре­жде всего оптимальное использование с точки зрения интересов охраны окружающей среды.

Для того чтобы избежать чрезмерного использова­ния свободных земель, в Орегоне в 1971 году был при­нят закон, согласно которому участки, имеющие ланд­шафтную ценность, важное значение для поддержа­ния чистоты воздуха и водоснабжения, сохранения бо­лот, побережий и рекреационных ресурсов, а также для обеспечения условий существования диких живот­ных, заносились в категорию неиспользуемых земель и облагались сниженным налогом. В данном случае налоговые органы исходили из того, что изъятие этих земель из хозяйственного оборота является оптималь­ным видом их использования. Насколько эффективным будет этот закон, пока неизвестно.

В этих же целях власти штата Нью-Йорк, начав в 1971 году формирование сельскохозяйственных рай­онов, издали постановление, в соответствии с которым возможность более доходного, нежели ведение сельско­го хозяйства, использования земель не влечет за собой более высокого налогообложения.

Попытка Калифорнии провести в жизнь подобные принципы оказалась неудачной. В этом штате было принято немало законов, направленных на сохранение сельскохозяйственных угодий и неиспользуемых терри­торий. Наиболее важный из них известен под названи­ем «закон Вильямсона». Он был разработан с целью предотвратить сокращение земель, занятых под сельско­хозяйственными культурами, и освободить фермеров от повышенного налогообложения. Согласно закону, позд­нее подкрепленному специальной поправкой, земельные участки, использование которых ограничено положени­ями закона, должны облагаться налогом, основанным не на их рыночной стоимости, а на реальных доходах, получаемых от использования земли в сельскохозяй­ственном производстве. В недавно опубликованном док­ладе Надера «Земля и власть в Калифорнии» указыва­ется, что закон Вильямсона не достиг поставленных целей: 1) он в ряде случаев использовался для уклоне­ния от уплаты налогов в период выжидания выгодной конъюнктуры на рынке; 2) он не помог уберечь луч­шие сельскохозяйственные угодья от превращения в го­родские территории; 3) под его действие подпали главным образом худородные земли, находящиеся вда­леке от урбанизированных районов.

Соответствующие поправки распространили дейст­вие закона Вильямсона на ландшафтные «коридоры» вдоль шоссейных дорог, места обитания диких живот­ных, соленые водоемы, болотистые и затопляемые зем­ли, а также территории, пригодные для рекреационного использования. Последние представляют собой частные владения, открытые для широкой публики за умерен­ную плату: для пеших прогулок, устройства пикников, организации кемпингов, купанья, катанья на лодках, охоты, рыбной ловли, спортивных игр. Однако еще слишком рано судить о практической эффективности закона Вильямсона в отношении регламентации осво­ения рекреационных ресурсов штата.

А пока что бетонированные шоссе строятся скоро­стными темпами, с каждым годом отнимая все большее количество первоклассных сельскохозяйственных уго­дий в Калифорнии и других штатах. Недавнее иссле­дование сельскохозяйственного законодательства в ок­руге Вентура в Калифорнии показало, что

– использование земель под жилищное строительство приносит ежегодно 40 млн. долларов доходов при сум­марных затратах 97 млн. долларов;

– использование земель под промышленное производ­ство — соответственно 8 и 8,9 млн. долларов;

– использование земель под торговые предприятия — соответственно 2,5 и 3,8 млн. долларов;

– использование земель для сельского хозяйства — со­ответственно 16 млн. и 380 тыс. долларов.

Это сравнение расходов и доходов — наглядное под­тверждение идеи Джефферсона о том, что американцы должны заниматься главным образом сельским хозяй­ством. Однако мы развиваемся в совершенно противо­положном направлении.

Предназначена ли сельская Америка для жизни лю­дей или она превратится в огромный фабричный двор? Суждено ли сбыться «мечте мелкого земледельца» о ма­ленькой ферме? Эрл Бутц говорит: «Фермерство — не­подходящий способ существования»; он предсказывает, что к 1980 году еще миллион ферм перестанет существо­вать. Между тем наш бюджет, образование, наши ис­следования и наше развитие ориентированы на агробиз­нес.

Зонирование, как средство контроля за использова­нием земель, продемонстрировало свою несостоятель­ность. Там, где наблюдается большой рост населения, как, например, в долине Напа в Калифорнии, распо­ложенной в районе Сан-Франциско, советы по зониро­ванию, судя по всему, уступают давлению как владель­цев земельных участков, так и подрядчиков. Последние соглашаются лишь на такое зонирование, которое повышает стоимость земли и увеличивает барыши. Местные власти, находящиеся под контролем владель­цев недвижимости, банкиров и бизнесменов, представ­ляют собой не слишком надежную защиту обществен­ных интересов. Если мы хотим соблюсти интересы общества, необходимо создать более эффективные ор­ганы защиты от разного рода поборников «развития». Наилучшим способом положить конец спекуляции зем­лей было бы всеобъемлющее планирование использо­вания земель на уровне штатов.

В 1970 году в Вермонте была разработана смелая программа организации комплексного использования земель. Образованы Совет штата по окружающей сре­де и девять окружных комиссий. Для эксплуатации и дробления земельных участков были введены специаль­ные разрешения, которые выдаются только по предо­ставлении многочисленных сведений, например о том, что данный вид использования не повлечет «чрезмер­ного загрязнения воды или воздуха», не вызовет «неоп­равданной нагрузки на существующую систему водо­снабжения», «эрозии почвы», не будет «наносить ущерб ландшафтным, историческим и естественным достопри­мечательностям данной местности» и т.д. На совет воз­ложена обязанность подготовить «план использования земель» штата, намечающий «основные направления правильного использования земельных ресурсов для ле­соводства, сельского хозяйства, отдыха и городского строительства». Проекты развития, подпадающие под действие новой программы «использования земель», включают «строительство в коммерческих, промышлен­ных и жилищных целях на высоте свыше 2500 футов над уровнем моря», а не «строительство для целей сельского хозяйства, добычи древесины или лесоводст­ва» ниже этого уровня.

Принятие этой программы в Вермонте объясняется тем, что крупные корпорации наметили планы «интен­сивного освоения» территории штата. Создалась опас­ность нарушения экологического баланса в связи с предполагаемым строительством зданий и дорог в горных районах, где почвогрунты непадежные и только нетронутая земля способна удерживать влагу. Опасность частично угрожает и маленьким городкам с небольшим населением, низким уровнем налогообложе­ния, плохо обеспеченным муниципальными службами.

Впервые соображения эстетики, отдыха людей и иные блага цивилизации стали общепринятыми норма­ми использования земель на всей территории штата, от­теснившими традиционные интересы «быстрого обога­щения», которые уже привели к уничтожению большей части живописных ландшафтов Америки.

На Гавайях еще в 1961 году была принята широкая программа по упорядочиванию использования земель. Однако приезжающие па острова получают неутеши­тельную информацию относительно ее практической эффективности. Возможно, что разочарование постиг­нет и энтузиастов в Вермонте, но первые шаги на пути улучшения системы использования земель в штате об­надеживают.

В 1970 году в штате Мэн учреждена Комиссия по улучшению окружающей среды, целью которой было определение возможностей снижения ущерба, наноси­мого биосфере, при выборе места для строительства тор­говых и промышленных объектов.

Окружающая среда подвергается неблагоприятному воздействию многих факторов.

Дымовая труба промышленного предприятия спо­собна отравить воздух огромной долины.

Завод, сбрасывающий отработанные воды, представ­ляет опасность для анадромных рыб. Власти штата Орегон обвинили недавно владельцев двух фаб­рик, расположенных на одной из рек, в гибели 6 млн. мальков лосося и форели, мигрирующих вниз по тече­нию в океан.

Огромный ущерб рекам восточной части США нано­сят лесозаготовительные компании, сплавляющие дре­весину на деревообрабатывающие предприятия. Для регулирования режима стока построены бесчисленные плотины, а дно рек засорено корой и затонувшими стволами деревьев, что делает их непригодными для нереста. Более того, разложение древесины снижает содержание растворенного в воде кислорода до уровня, угрожающего жизни рыб. Исчезли лосось, форель, сельдь, которые некогда обитали в реке Кеннебек (штат Мэн); это в конце концов вызвало возмущение окрест­ных жителей.

В Монтане была построена огромная плотина «Хангри Хоре Дэм», возведение которой сопровождалось шумной рекламной кампанией, так как она давала воз­можность фермерам стать промышленными рабочими. Потом появился алюминиевый комбинат, и выделяемые им фтористые газы повлекли гибель хвойных деревьев. Вскоре выяснилось, что соединения фтора отрица­тельно сказываются на поголовье оленей, сокращая продолжительность их жизни. Не слишком ли дорогой ценой оплачиваем мы индустриализацию?

Отравление ртутью имеет давнюю историю. Выра­жение «сумасшедший шляпник» родилось в те дни, ког­да ртуть использовалась при изготовлении фетровых шляп. Под ее воздействием нервная система рабочих шляпных мастерских медленно разрушалась, что в ря­де случаев приводило к симптомам, характерным для классического безумия. Сегодня ртуть применяется при производстве хлора, иногда испаряясь в концентра­циях, опасных для здоровья рабочих. Не слишком ли это высокая цена за хлор?

Промышленное использование ртути увеличилось во много раз, несмотря на то что ее ядовитые свойства давно известны. Предприятия по производству хлорорганических соединений выбрасывают ртутные отходы в канализационную систему и в атмосферу. То же мож­но сказать и о целлюлозно-бумажной промышленно­сти. Кроме того, ртуть содержится в изделиях из бума­ги и выделяется при их сжигании. Ее используют для обработки семян, заражая тем самым многие виды про­мысловых птиц. Содержание ртути в тканях рыб в 5 тыс. раз выше, чем в воде. Почти все ее соединения, накапливающиеся в рыбе, смертельны. Отравление во­ды ртутью еще не повлекло серьезных последствий только потому, что в нашей стране в пищу идет отно­сительно небольшое количество рыбных продуктов. По имеющимся данным, из дымовых труб в окружающую среду поступает еще больше ртути, нежели с промыш­ленными стоками. Сегодня ртуть можно обнаружить почти в любой сумке с продуктами, которые домо­хозяйки приносят домой. А мы еще только начали кон­тролировать содержание ртути в продуктах питания.

Другие производства загрязняют окружающую сре­ду выбросами редких металлов, таких, как кадмий, ва­надий, бериллий. Токсичность редких металлов давно установлена, и под подозрением находятся еще около десятка соединений. Как и ртуть, под воздействием микроорганизмов в воде они могут давать высокоток­сичные продукты, способные накапливаться в рыбе и других гидробионтах. Как уже говорилось, многие ред­кие металлы всегда присутствовали в окружающей чело­века среде. Однако их количество было незначитель­ным. И только после 1940 года, вслед за техническим прогрессом в химической промышленности, концентра­ции этих металлов стали увеличиваться, приближаясь к опасному уровню. Сейчас ведутся интенсивные научные исследования, направленные на разработку спосо­бов утилизации многих тонн редких металлов, содер­жащихся в водоемах, и методов предотвращения на­копления этих веществ в будущем.

Особую опасность представляет кадмий. Он исполь­зуется в различных технологических процессах, а затем выбрасывается в атмосферу и спускается в водоемы вместе с промышленными стоками. Какое количество этого металла попадает в окружающую среду, пока не­известно, но река Гудзон и озеро Эри уже стали, по свидетельству некоторых ученых, настоящими «мес­торождениями кадмия»; значительные концентрации кадмия отмечаются в некоторых системах водоснабже­ния, он также входит в состав фосфатных удобрений, которые заражают картофель, рис, овощи, фрукты и табак. В человеческом организме яды накапливаются в печени и почках, что, как свидетельствуют медицин­ские исследования, приводит к таким заболеваниям, как гипертония.

Хотя проблема использования земель имеет глобаль­ный характер, возникает она на уровне местных сове­тов по зонированию. Все зависит от того, какие отра­сли промышленности, какие технологические процессы захотим мы иметь в своем штате. Согласимся ли мы жить поблизости от атомного реактора?

Федеральное правительство часто способствует воз­никновению кризисов, переживаемых местными властя­ми. Так, оно гораздо охотнее дает свое согласие на производство передвижных домиков, чем на капитальное строительство. «Парки», где обычно располагаются передвижные домики, находятся практически за преде­лами юрисдикции местных властей. И в то же время они нуждаются в подсоединении к водопроводу, кана­лизации и электросети. Детям их обитателей нужны школы, сами «парки» нуждаются в полицейском над­зоре, а также в уборке мусора. Жители «парков» редко платят налоги, компенсирующие средства, затрачивае­мые па них местными властями.

Передвижные домики нашли широкое применение в связи с тем, что стоимость нормального жилья превышает возможности большинства американских се­мей. «Дома на колесах» — временная мера, но тем не менее они подвергают серьезной опасности самое идею разумного использования земель.

Б живописных районах строительные компании ве­дут очень плотную застройку земельных участков, вы­зывающую необходимость такого расширения канализа­ционной системы, которое приводит к тому, что через несколько лет владельцы домов обнаруживают призна­ки отравления своими же собственными отходами. Ча­ще всего это случается вблизи рек, озер и на побе­режье, где образуются скопления людей, желающих иметь собственный дом с видом на реку или океан. В Нью-Джерси принимаются энергичные меры, чтобы по­кончить с подобной практикой.

Поразительно, что многие паши плодородные сель­скохозяйственные угодья превращены в промышленные площадки, тогда как те же фабрики могли бы быть по­строены на лежащих в стороне бесплодных участках. Удивляет зрелище плодородных долин, сплошь застро­енных частными домами, в то время как централизо­ванный городской комплекс типа проектируемого архи­тектором Паоло Солери в Скотсдейле (Аризона) смог бы удовлетворить нуждающихся в жилье и тем самым сохранить обществу окрестные земли для использова­ния в других целях.

Кое-кого удивляет, что планировщики вмешиваются в строительство целлюлозно-бумажного комбината. Оп обеспечит занятость 500 человек, увеличит число пот­ребителей до 2500 человек, его продукция будет поль­зоваться спросом во всех магазинах на Мэйн-стрит. Этот аргумент приводился всегда. Но как быть со зловонием, распространяемым предприятиями? Как быть со сточными водами? Как обеспечить строительство новых школ? Как уберечься от новых автомагистралей, появляющихся вместе с новыми промышленными объ­ектами?

Загрязнение воздуха напоминает нам, что достиже­ния научно-технического прогресса — автомобиль, реак­тивный лайнер, электростанции — являются с точки зрения требований охраны окружающей среды доро­гостоящими неудачами. Загрязнение воды свидетельст­вует о том, что ограниченная способность водоемов к естественному самоочищению сломлена под напором чрезмерных нагрузок. Истощение почвы говорит о том, что органические вещества извлекаются из нее для про­изводства продуктов питания гораздо быстрее, нежели почва обогащается перегноем. Кроме того, внесение в почву минеральных удобрений, хотя и позволяет уве­личить урожай, одновременно увеличивает и загряз­нение воды.

Эти три экосистемы — воздух, вода и почвы — пос­тоянно загрязняются пестицидами, детергентами, удобрениями, пластмассами и радиоактивными элемен­тами. Эти соединения не могут быть полностью нейтра­лизованы или поглощены экосистемами и аккумули­руются в них, что представляет опасность как для самих экосистем, так и для человека. Как говорит Барри Коммопер, «есть что-то глубоко ошибочное в способах использования человеком доступных ему природных ресурсов».

Технология и интересы прибыли завели нас далеко по пути к катастрофе. И сейчас прилагаются все силы к тому, чтобы установить контроль за загрязнением ок­ружающей среды ради спасения глобальной экологи­ческой системы.

Находятся люди, готовые предоставить решение эко­логических проблем технике. Мы называем это «техно­манией». Но окончательное их решение зависит от вы­бора: в каком окружении вы хотели бы жить? Какой тип окружающей среды предпочли бы вы для своих детей? Насколько близки вы к природе? Имеете ли вы возможность ощутить девственную красоту леса? И этот выбор должен быть сделан простыми людьми, а не тех­ническими экспертами.

В силе общественного мнения можно было убедить­ся в 1971 году, когда власти Делавэра запретили стро­ительство новых предприятий тяжелой индустрии а сооружение нефтепровода на 100-мильной полосе побе­режья. В этом штате предпочли благоприятные усло­вия для жизни людей «росту ради роста». И это не единственный пример. В 1971 году штат Мэн последо­вал примеру Делавэра, запретив через свою Комиссию по улучшению окружающей среды строительство неф­теперегонного завода в открытом море. Калифорния, однако, идет по другому пути. Прибрежные районы в высшей степени привлекательны для сторонников «дол­ларового развития». К тому же с местными властями, заинтересованными в таком «развитии», легко догово­риться. Контроль за освоением прибрежных районов со стороны различных ведомств штата оставляет желать много лучшего. В конце 1971 года судьба Калифорнии была, но-видимому, окончательно предрешена. Законо­проекты, имевшие целью защищать прибрежные рай­оны от сплошной застройки, потерпели поражение в законодательных органах штата, и подрядчики начали усердно планировать ограбление северного побережья Калифорнии, как они уже это сделали на юге.

Общественное сопротивление сплошной застройке побережий, сооружению аэропортов, новых шахт, пло­тин и промышленных объектов и водоемов представ­ляется некоторым дельцам и политиканам как пороч­ные и вызывающие беспокойство настроения. Но это лишь здоровый признак того, что все больше людей не хотят новых заводов для процветания промышленных магнатов и дохода ради дохода.

Что же представляют собой понятия «прогресс», «развитие» и «валовой национальный продукт»? Речь здесь идет главным образом о вещах, которые могут быть измерены только количественно — больше еды, больше напитков, больше потребительских товаров. А как обстоит дело с качеством жизни?

Согласны ли мы уничтожить гору, реку или озеро только для того, чтобы, говоря словами Хела Борленда, «получить электроэнергию для работы миллионов электрических зубных щеток, открывателей консервных ба­нок, приспособлений для чистки обуви, для производ­ства миллиардов алюминиевых жестянок для пива и для миллионов лампочек неоновых реклам над десят­ками тысяч дансингов?».

На все эти вопросы должны ответить сами люди. Если же за нас это сделают предприниматели, то пос­ледствия будут катастрофическими — Земля неизбежно превратится в безобразную, изуродованную и разграб­ленную пустыню. До тех пор, пока не будут введены экологические стандарты, «развитие» будет служить быстрому обогащению коммерсантов и промышленни­ков, разрушая при этом наши долины, загрязняя реки и озера и уничтожая даже холмы — прибежище тех, кто считает покой, безмятежность и красоту самой изы­сканной роскошью.

Наше планирование по традиции осуществляется ве­домствами штатов. Какого рода планы составляют они? Не суждено ли нам стать жертвами манипуляций аген­тов по продаже недвижимости?

Наши очередные неприятности будут, очевидно, свя­заны с Аляской. Как только будут удовлетворены пре­тензии на землю со стороны коренного населения (а это произойдет довольно скоро), оставшиеся обще­ственные земли будут раскупаться и в дальнейшем экс­плуатироваться частными лицами и корпорациями. Отсутствие там единого планирования использования земель приведет, по прогнозам 1972 года, к «развитию» столь же хищническому, стихийному и разрушитель­ному, как это было на Дальнем Западе 100 лет назад. Очевидно, уроки истории пас ничему не учат.

Разумеется, каждый штат имеет соответствующие рычаги, которые могут быть использованы для повышения эффективности планирования. Наиболее удачный план использования земель разработан, как уже гово­рилось, в Вермонте. В Орегоне действует самая развет­вленная система природоохранительных мер, хотя пла­нирование поставлено довольно слабо. Однако законы по борьбе с загрязнением воздуха и воды отличаются жесткостью и действенностью. Так, законодательный контроль за загрязнением водоемов привел к тому, что даже такая, казалось бы, окончательно загубленная река, как Вилламетт, стала пригодной для купанья.

Недавно в Орегоне принят новый многообещающий Закон о налогообложении неиспользуемых земель, час­тично напоминающий аналогичный законопроект для Калифорнии.

В 1970 году принят Закон о ландшафтных реках, позволяющий надеяться, что хотя бы некоторые реки штата останутся в своем первозданном виде.

Там же в 1971 году принято решение об устройстве пешеходных и велосипедных дорожек вдоль вновь стро­ящихся автострад.

А как обстоит дело с нашими водотоками? Как от­мечалось выше, Орегон превратил некоторые красивей­шие реки в ландшафтные достопримечательности, со­здав санитарные коридоры по обоим берегам. То же са­мое сделано в отношении знаменитой реки Аллагаш в штате Мэн. В штатах Вашингтон, Теннеси и Кентукки продолжается борьба за спасение хотя бы отдельных участков неиспорченных рек. Начиная с 1963 года на­учно-исследовательская группа по изучению рек в рай­онах девственной природы, организованная совместно министерством внутренних дел и министерством сель­ского хозяйства, занесла около 70 рек и отдельных участков водотоков в категорию национальных. Неко­торые из них были объявлены национальными конгрес­сом, как, например, Озаркский национальный речной комплекс в Миссури, включающий участки рек Каррент и Джэкс-Форк. Совсем недавно в эту категорию была занесена река Баффало в Арканзасе. Однако усилия властей штатов и федерального правительства по созда­нию заповедных речных зон незначительны в сравнении с разрушительной деятельностью Корпуса военных ин­женеров, TVA, Бюро мелиорации и Службы охраны почв, рассмотренной в предыдущих главах книги. В то же время сам принцип создания «ландшафтных» рек является верным средством охраны дикой природы, зон отдыха, районов охоты и рыболовства, туристских мар­шрутов, то есть всего того, что делает нашу жизнь радостной и полноценной.

В течение многих лет благодаря деятельности ряда ведомств штата Орегон последний удерживает в обще­ственной собственности всю зону побережья между верхним и нижним уровнями прилива. В целом по стране лишь 2% общей длины береговой линии 48 штатов на­ходится в общественном владении. Только 5,7% площа­ди побережья, пригодного для отдыха, доступны ши­рокой публике. И здесь Калифорния в числе отстаю­щих, 1023 мили из 1272 миль калифорнийских пляжей принадлежат частным лицам, в Массачусетсе — соот­ветственно 631 миля из 649. В штате Мэн практически все пляжи находятся в частной собственности — 2578 миль из 2612. В Луизиане, кроме 2-мильного отрезка, все 1076 миль пляжей находятся в частных руках. Во Флориде из 2655 миль 2372 изъяты из общественного пользования.

Сенатор Джэксон выступил инициатором законопро­ектов, предоставляющих правительству полномочия вы­купать для целей организации массового отдыха пля­жи, находящиеся в частном владении. 25% расходов должны покрываться за счет фондов штатов на охрану почв и водоемов, 75 % — за счет федеральных средств.

Когда мы обсуждаем проблемы урбанизирован­ных территорий, следует иметь в виду, что здоровье города зависит прежде всего от состояния городского ядра — гетто, где проживают 2/з цветного населения. Оно также зависит от состояния прилегающих к горо­ду полей и лесов, которые оказывают непосредственное влияние па водоснабжение, баланс кислорода и созда­ют благоприятные условия для отдыха.

Как правило, эти земли находятся в частном владе­нии. И действительно, свыше 90% площади наших лесов принадлежит частным лицам. Природоохранительные законы должны возлагать на частных собст­венников ответственность за сохранение и надлежащее управление принадлежащими пм лесными угодьями. Именно здесь должна быть организована постоянная упорядоченная заготовка деловой древесины, чтобы исключить необходимость вырубки леса в государствен­ных заповедниках.

Дело охраны природы окажется в выигрыше, если землевладельцы будут обязаны соблюдать природо­охранительные стандарты Жители восточной части страны, где мало национальных лесов, прекрасно знают это.

Расчистка сотен акров частных земель под проекти­руемое строительство, а также заготовка древесины приводят к тому, что многие реки на востоке страны заиляются.

В Калифорнии был принят Закон о практике веде­ния лесного хозяйства, устанавливающий контроль за заготовкой древесины на частных землях. Однако фун­кции контроля были возложены на комитеты, состояние исключительно из лиц, стригущих купоны в дере­вообрабатывающей промышленности, то есть из вла­дельцев и управляющих предприятий. Принимая или отвергая предлагаемые предпринимателями правила эк­сплуатации лесов, совет штата сам не имеет права устанавливать нормы охраны окружающей среды от зло­употреблений при лесозаготовках. Правила же, пред­ложенные предпринимателями, обретают силу закона. Закон о практике ведения лесного хозяйства не содер­жит принципиальных положений и стандартов для пре­дотвращения указанных злоупотреблений, хотя это и является его основной целью.

В заключении суда по делу компании «Bayside Tim­ber v. Board» от 16 сентября 1971 года сказано, что «решения по важнейшим вопросам могут приниматься исключительно органами законодательной власти» и их полномочия не могут быть кому-либо переданы. «Пра­вовая охрана окружающей среды штата и населения от ущерба, наносимого деятельностью лесозаготовительной и деревообрабатывающей промышленности, является одной из самых животрепещущих проблем». Поэтому в данном случае суд определил калифорнийский закон как неконституционный, что соответствует американ­ским традициям, согласно которым принятие норма­тивных актов является прерогативой общества и не может быть передано частным группам. (Из решения Верховного суда США по делу «Schechter Corp. v. Uni­ted States».)

Городская планировка выходит далеко за черту города. Часто предусматривается создание парковых и заповедных зон вокруг городов или в близлежащих районах. Оставшиеся нетронутыми участки леса дол­жны быть, безусловно, сохранены. Однако, как прави­ло, города окружает оголенная территория. Тем не менее городу, штату или федеральному правительству следует выкупать подвергшиеся эрозии участки вы­рубленного леса и сохранять их «под паром». Мать-Природа творит чудеса с землей, которую долгое время не тревожит рука человека. Солнце и вода обладают удивительными свойствами.

У нас в стране очень мало лесных массивов, где созданы национальные парки и заповедники, а их коли­чество и размеры не соответствуют численности населения. Это справедливо для западных и вдвойне спра­ведливо для восточных штатов.

В 1901 году Джеймс Вильсон, тогдашний министр сельского хозяйства, предложил установить заповедный режим в некоторых районах удивительных по своей красоте Аппалачских гор. Президент Рузвельт одобрил проект и передал его на рассмотрение конгресса. Од­нако вся земля в этом районе принадлежала частным владельцам, хотя и могла быть выкуплена по цене от 2 до 5 долларов за акр. Кроме того, давление лесоза­готовителей и фермеров было мощным, а федеральная бюрократия была слишком пассивна. Поэтому были созданы лишь национальные парки Аркейдия, Шепандоа, Грейт-Смоки-Маунтинс, Блу-Ридж и заповедники Аллегейни, Грин-Маунтинс и Мононгахила. На всей остальной территории леса были вырублены, а земли опустошены, разрушены открытой добычей ископаемых и, как предсказывал Вильсон, «отданы на откуп част­ному капиталу, чей интерес ограничивается прибылями от торговли древесиной».

Наступило время начать восстановление изумитель­ной природы Аппалачей и Аллегейни, пора превратить в заповедники островки невытоптанной травы на Сред­нем Западе. Как на западе, так и на востоке страны есть много бесплодных земель, которые могли бы быть приобретены государством и сохранены нетронутыми, чтобы через 50 или 100 лет здесь снова зашумели леса.

Рациональное использование земель имеет огромное значение. Рост населения напоминает, что природные ресурсы не безграничны, а это вынуждает нас настой­чиво требовать соблюдения жестких экологических стандартов для решения всего комплекса проблем, свя­занных с охраной воздуха, воды, почвы и девственной природы. Как уже отмечалось, конгресс Законом о на­циональной политике в области окружающей среды 1969 года обязал все федеральные ведомства учиты­вать при разработке предложений и рекомендаций по принятию законодательных актов и осуществлению «иных важных федеральных мероприятий, оказываю­щих существенное воздействие на состояние окру­жающей среды, следующий подробный перечень фак­торов:

1) влияние намеченного проекта па окружающую среду;

2) неблагоприятные экологические последствия, ко­торых невозможно избежать в случае осуществления проекта;

3) альтернативные варианты проекта;

4) взаимосвязь между локальным краткосрочным использованием ресурсов окружающей человека среды и поддержанием, а также увеличением ее долговре­менной продуктивности;

5) необратимые изменения, которые могут явиться следствием осуществления дапного проекта».

ЭТИ условия представляют тот минимум, который любой штат обязан требовать от своих ведомств. Ими же должны руководствоваться и советы по зонирова­нию при выдаче соответствующих разрешений.

Но нет никаких гарантий, что эти документы не превратятся в бессодержательные, ни к чему не обя­зывающие бумаги. Так, представленный министерством внутренних дел доклад о проблеме строительства трубо­провода на Аляске был весьма обстоятельным, по содер­жал 3550 страниц, состоял из 9 томов стоимостью 42,50 доллара каждый и не был снабжен указателем. Властям 48 штатов было представлено на рассмотрение всего 7 экземпляров доклада.

Некоторые ведомства вообще отказывались представ­лять такого рода доклады, и только решение суда возы­мело свое действие. Доклады других содержали краткое изложение разрозненных фактов по отдельным проек­там, не дающее общего представления о воздействии ряда взаимосвязанных мероприятий па окружающую среду конкретного района. Компания «Бонневиль пауэр» — в прошлом «благородный рыцарь в сияющих доспехах» — составляет в настоящее время подробный документ о своих плацах на следующий год, не раскрывающий, однако, действительного воздействия проектов на окружающую среду. Некоторые ведомства пытаются избежать контроля, скрывая научно-техническую доку­ментацию, относящуюся к проекту и свидетельствую­щую о неблагоприятном воздействии на среду. Они стремятся игнорировать требования закона о нацио­нальной политике в области окружающей среды, с тем чтобы иметь возможность действовать по своему усмот­рению и в своих интересах.

Ведомства, представляющие предварительные зак­лючения по проектам, делают это весьма неохотно, уде­ляя в них главное внимание «экономической» целесо­образности при подсчете затрат и прибылей. Экономи­ческий эффект, который может дать охрана девственно­го лесного массива, эстуария и альпийского луга, не может не приниматься во внимание. И все же тон­кая паутина жизни подвергается опасности со стороны большинства проектов, требующих широкого и всесто­роннего подхода. Эстуарии олицетворяют ценности, ко­торые невозможно измерить в долларах. Девственные леса, достигшие зрелости, необходимы для жизни ло­сей, орлов, желтоклювых дятлов.

Закон 1969 года о национальной политике в области окружающей среды уже принес ощутимые плоды. Бю­рократы вынуждены мыслить экологическими катего­риями, а натуралистам и биологам, которых долгое время держали в черном теле, наконец разрешено про­свещать своих начальников, сенаторов, конгрессменов и все общество в целом.

Эксперты считают, что при высокопродуктивных ме­тодах ведения сельского хозяйства нам было достаточно не более 2/3 земель, которыми владеют в настоящее вре­мя американские фермеры. Это означает, что огорожен­ные участки земли, оставленные под пар, должны быть выкуплены у фермеров и снова превращены в прерии, русла рек и просто овраги.

Это означает, что мы могли бы превратить, напри­мер, северную половину Миннесоты и всю территорию штата Мичиган в национальные парки.

Это означает, что мы могли бы превратить боль­шую часть Аппалачей и юго-восточную часть штата Огайо (не потревожив ни единого города или деревни) в легендарную страну Дэниэла Буна.

Это означает, что мы могли бы превратить значи­тельную территорию Запада, включая высокогорные луга, в бескрайние просторы, где олеои, антилопы и койоты смогут найти естественную среду обитания.

Министр внутренних дел Роджерс Мортон в 1972 году выделил около 3 млн. акров пустынных земель Ка­лифорнии для использования в целях рекреации в рай­онах, ныне перепахиваемых вездеходами, захламляе­мых мусорными свалками, археологические ценности которых расхищаются. Министерство собирается пред­ставить на рассмотрение конгресса план комплексного использования пустынь. «В чем мы действительно нуж­даемся, так это в развитии «этики пустынь», — заявил министр Мортон. — Если мы сегодня не попытаемся ввести систему рационального использования земель, следующее поколение американцев будет жить в невы­носимых условиях».

Одна из острейших и долговременных проблем ис­пользования земель возникла в результате противоре­чивой политики федерального правительства: в хорошо увлажненных областях мы выплачиваем фермерам ком­пенсации, с тем чтобы они сокращали посевные площа­ди, и в то же время мы финансируем ирригационные мероприятия в засушливых районах. В Аризоне из под­земных скважин ежегодно выкачивается 3,5 млн. акрофутов воды, используемой для полива земель, на ко­торых выращиваются зерновые и корм для скота. Эти культуры без особых трудностей и затрат можно выра­щивать в восточных районах, где выпадают обильные дожди. Зачем же расходовать миллиарды долларов из федеральных фондов на снабжение водой засушливой Аризоны, если рациональное использование земель мо­жет навсегда положить конец расточительному потреб­лению водных ресурсов?

С точки зрения национальной экономики проект об­воднения Центральной Аризоны, утвержденный 30 сен­тября 1968 года, является, по-видимому, крупной ошиб­кой. В соответствии с проектом воды реки Колорадо будут использоваться (для этого требуются крупные гидротехнические сооружения) в Аризоне для выращивания урожая, в котором нет необходимости. Налого­плательщик платит вдвойне: во-первых, за осуществле­ние дорогостоящих мероприятий по проекту и, во-вто­рых, за производство дополнительной сельскохозяйст­венной продукции.

Таковы важнейшие выводы, к которым может прий­ти только хорошо информированная общественность. И она, как я думаю, когда-нибудь придет к ним, если освободится от сильного влияния существующих обще­ственных отношений на выработку подхода к охране окружающей среды.